home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ГЛАВА 37

Для Скарлетт путешествие было тоже очень тяжелым, но не было немецкого врача, который бы дал ей успокоительное. Она ехала в первом классе «Марселя» с маленькой сумкой, которую только и взяла с собой, когда уезжала из дома, как она тогда считала, ненадолго.

У нее не было с собой вечерних нарядов, но в них и не было нужды. Единственной целью Скарлетт было добраться до Лондона и увезти Кэт домой. Скарлетт уже много раз перечитывала записку дочери, в которой та пыталась убедить мать, что она счастлива с Боксли. Но у Скарлетт такой уверенности не было. Кэт было всего 17 неполных лет, и она вряд ли смогла так быстро разобраться в этом мерзавце. Скарлетт жалела, что вообще привезла Кэт в Нью-Йорк и позволила играть в театре. Больше ничего этого не будет! Только спокойная жизнь в Сан-Франциско, если удастся избавиться от Криса Боксли. Если повезет, то никто даже из домашних не узнает, что случилось в Чикаго и даже то, что Кэт вообще ездила туда. Скарлетт была готова сочинить что угодно, чтобы защитить дочь. И привезти ее домой было единственным желанием матери, пока ноги подкашивались под ней на палубе парохода.

Стюард показал Скарлетт ее каюту, где она просто рухнула в кресло и закрыла глаза, стараясь не вспоминать последнее путешествие, тех, кто с ней был тогда и что случилось потом.

– Вам что-нибудь нужно, мадам? – стюард на их палубе был очень внимательным, но Скарлетт, бледная и ослабевшая, только отрицательно покачала головой, улыбнувшись ему. – Может быть, мадам будет чувствовать себя лучше, если выйдет на палубу? – Стюард был очень услужливым, воспитанным во французской манере. Скарлетт вновь улыбнулась, покачала головой, поблагодарила стюарда…

В первый вечер Скарлетт обедала в каюте и почти ничего не съела, чем очень огорчила стюарда. Он расстроился, думая, что чем-то не угодил пассажирке. А, может быть, у нее морская болезнь, хотя по ее виду этого не скажешь. Его удивляло, что Скарлетт совсем не выходила из каюты, окна иллюминаторов были все время зашторены, а когда он приносил поднос с едой, женщина казалась задумчивой и бледной. И у него сложилось впечатление, что она больше страдает не от морской болезни, а от душевных переживаний или большого горя.

– Мадам печальна сегодня? – заботливо спросил стюард. Скарлетт улыбнулась ему в ответ, отрываясь от письма. Оно было адресовано Кэт, и в нем Скарлетт решила высказать дочери все, что она думает о ее вызывающем поведении и о том, как она унижает себя отвратительной связью с этим мерзавцем Боксли. Скарлетт не знала, удастся ли ей поговорить с дочерью, но отдать письмо она найдет возможность. Письмо, по крайней мере, занимало время и мысли Скарлетт, которая старалась не думать, где она находится.

Стюард решил, что его пассажирка очень серьезная женщина. На второй день он предположил, что она – писательница. Он снова предложил ей выйти на палубу. Был прекрасный октябрьский день, солнце высоко стояло в небе, и сердце стюарда разрывалось от вида несчастной и бледной женщины, которая упорно не желала выходить из каюты. Он подумал даже, что она хочет сбежать в Европу от несчастной любви. Наконец, когда стюард принес поднос с завтраком и снова стал настаивать, чтобы Скарлетт вышла, она встала, засмеялась, оглядывая каюту, в которой пряталась два дня, и согласилась, в конце концов, выйти на палубу прогуляться. Но Скарлетт знобило, когда она прогуливалась по палубе, хотя она и накинула пальто.

Во время прогулки по палубе «Марселя» Скарлетт старалась не искать сходства и различия в двух своих путешествиях. Так же повсюду висели спасательные шлюпки, на которые женщина старалась не смотреть, но тогда она вынуждена была смотреть в открытое водное пространство и вид безмятежно равнодушного океана расстраивал ее еще больше. Некуда было спрятаться от своей памяти и, хотя трагедия случилась очень давно, память в мельчайших подробностях восстанавливала все, что тогда произошло. Сейчас Скарлетт была вынуждена убеждать себя, что находится не на «Гермесе».

Возвращаясь с прогулки, Скарлетт услышала звуки музыки, которые доносились из танцевального зала и неожиданно слезы брызнули из ее глаз, так явственно вспомнила она, как они танцевали с Реттом, а рядом были Элла Лорина и Ричард. У нее снова появилось страстное желание убежать от своей памяти, она заторопилась, ускорила шаг, не особенно глядя под ноги, поскользнулась, оступилась и буквально упала на руки находившемуся поблизости мужчине.

– Ах! – Скарлетт с трудом смогла удержаться на ногах, а мужчина подскочил и поддержал ее сильной рукой.

– Простите… С Вами все в порядке? – Скарлетт взглянула в лицо высокого, красивого блондина. Мужчина был прекрасно одет, на нем было пальто с бобровым воротником, сшитое у первоклассного портного.

– Да… Я прошу прощения… – Скарлетт нечаянно выбила из рук мужчины книги и газету и теперь чувствовала себя не совсем удобно.

– Вы не ушиблись? – снова спросил мужчина. Лицо Скарлетт было почти белым, и он боялся отпустить ее, вдруг она снова упадет. Женщина производила впечатление глубоко несчастной.

– Спасибо, все хорошо. – Скарлетт улыбнулась мужчине, и он успокоившись, отпустил ее. Скарлетт уже успела заметить, какая у него теплая улыбка:

– Прошу прощения. Я оказалась такой неуклюжей, вероятно, задумалась.

Незнакомец немного смутился. Он подумал, что его первое впечатление от нее, по всей вероятности, не совсем верное: такая женщина вряд ли проводит время в одиночестве.

– Вам не за что извиняться. Вы шли выпить чая? – вежливо спросил попутчик, не торопившийся расставаться с женщиной.

– Нет, я шла в каюту, – мужчина разочарованно посмотрел вслед Скарлетт, которая спустилась в каюту, где ее радостно встретил стюард, довольный тем, что наконец-то его подопечная вышла на палубу подышать воздухом. Скарлетт рассмеялась участию стюарда.

– Это в самом деле прекрасно. Вы были правы, – призналась она, принимая предложенную стюардом чашку чая, к которой он присовокупил тарелку с коричневыми тостами.

– Вам нужно все время выходить гулять. Самое лучшее лекарство от печали – солнце и свежий воздух, весёлые люди и хорошая музыка.

– Неужели я произвожу такое печальное впечатление? – Скарлетт заинтриговали наблюдения стюарда, она и не подозревала в своем заточении, какое впечатление производит на окружающих. И Скарлетт не могла не признать, что стюард был прав. Казалось, печаль навсегда поселилась в ее душе, и теперь ее новое путешествие на пароходе снова навеяло на нее горькие воспоминания: «У меня все в порядке».

– Вы стали лучше выглядеть! – сообщил ей стюард, но был снова разочарован, когда этим вечером она попросила его принести ужин в каюту.

– Но у нас такой замечательный столовый салон, мадам. Разве Вы не хотите поужинать там? – стюард не возражал принести ей ужин в каюту, но он так гордился своим пароходом, что его всегда обижало, что люди не пользовались его преимуществами, роскошью и комфортом.

– Я ничего не взяла с собой из одежды.

– Это неважно. Красивая молодая дама может идти куда угодно в простом черном платье. – Именно такое платье из черной шерсти он и видел сегодня утром на Скарлетт.

– Не сегодня. Может быть, завтра. – Стюард принес Скарлетт ужин, приготовленный самим шеф-поваром, как он уверял, но она все равно съела очень мало.

– Мадам никогда не голодна, – ворчал стюард, забирая из каюты поднос. Но вечером, когда он пришел приготовить на ночь постель, был очень доволен, что не нашел пассажирку в каюте. Она после некоторых раздумий решила вновь прогуляться, подышать воздухом.

Скарлетт не подходила близко к перилам, шла, опустив глаза, чтобы не видеть морской дали, спасательных шлюпок… или, может быть, даже привидений…

Она старалась не думать об этом во время прогулки и неожиданно взгляд ее упал на пару элегантных, кожаных нарядных мужских туфель и, подняв глаза, она увидела красивого блондина в пальто с бобровым воротником.

– Ах! – засмеялась Скарлетт, в этот раз она снова что-то выбила из рук мужчины, и он тоже рассмеялся.

– Это становится традицией. С Вами все в порядке? Скарлетт вспыхнула, она чувствовала себя в дурацком положении со своей рассеянностью.

– Я снова не особенно разбирала дорогу, – засмеялась она.

– Так же, как и я, – признался мужчина, – загляделся на море… оно прекрасно, правда? – Мужчина снова посмотрел в морскую даль, а Скарлетт отвернулась. Она стояла, рассматривая мужчину и отмечая, что он манерами был очень похож на Ретта и тут же одернула себя: «Хватит терзаться. Так ведь, и в самом деле, можно сойти с ума».

Он был высоким, красивым, сразу бросались в глаза его утонченность и светские манеры. Мужчина смотрел на Скарлетт с дружеской улыбкой и, казалось, не собирался прерывать беседу.

– Может быть, Вы присоединитесь ко мне? – Мужчина предложил Скарлетт руку, чтобы она чувствовала себя увереннее на палубе, но Скарлетт не спешила ее принять и искала причину, как бы повежливее отказать ему.

– Я была… действительно… я очень устала… шла…

– Отдохнуть? Я хотел сделать это же немного погодя, но, думаю, что прогулка принесет нам обоим пользу. Проветрит голову и… глаза, – подшучивал мужчина. Он был мило настойчив и, больше не колеблясь, Скарлетт взяла его под руку. Они медленно пошли по палубе, и Скарлетт не знала, о чем говорить с ним. В последнее время она почти уже разучилась разговаривать с посторонними, ей приходилось общаться больше с детьми и друзьями, которых она знала долгие годы.

– Вы из Нью-Йорка? – задал наконец вопрос мужчина и ей, хотя до этого момента он ни о чем ее не расспрашивал, предпочитая рассказывать больше о себе. И то, что женщина, в основном, молчала, казалось, не волновало мужчину, с которым она прогуливалась под руку в прохладной ночи, освещенная лунным светом.

– Нет, – тихо проговорила она, – я из Сан-Франциско.

– Едете в Лондон навестить друзей? Или в Париж?

– В Лондон, – а в мыслях добавила: «Спасти дочь из лап грязного чудовища, похитившего ее». – Так, на несколько дней.

– Такое длительное путешествие ради нескольких дней? Вы, должно быть, любите морские прогулки? – Мужчина повернул к ней голову, когда они случайно остановились около двух кресел, стоящих на палубе.

– Присядем? – Скарлетт села, не зная зачем, но с ним было так легко и спокойно. Мужчина сел на соседнее кресло, прикрыл ноги Скарлетт пледом и снова взглянул на женщину.

– Извините… Совсем забыл представиться, – с мягкой улыбкой он протянул ей руку – Джон Мак-Гроув из Лондона. – Скарлетт пожала руку Джона, удобнее устраиваясь в кресле.

– Скарлетт О'Хара Батлер.

– Миссис? – напрямик спросил Джон. Скарлетт с улыбкой кивнула, стараясь понять, какое это имеет значение для него. – И Вы – вдова? – Когда Скарлетт подтвердила и это предположение Джона, он удивленно поднял бровь.

– Ага! Все вокруг Вас окружено тайной. О Вас говорят люди, – заинтриговал ее Джон, и она от неожиданности рассмеялась… Джон был забавный и нравился Скарлетт.

– Не может быть.

– Я уверяю Вас. На Вас обращают внимание. Две леди сказали мне сегодня, что с нами на пароходе находится красивая дама, которая в одиночестве гуляет по палубе, ни с кем не разговаривает и обедает, завтракает и ужинает исключительно у себя в каюте.

– Это, должно быть, кто-то другой, – ответила Скарлетт, улыбаясь Джону.

– Вы гуляете в одиночестве по палубе? Гуляете. Я знаю, можете не отрицать, потому что видел это сам, – и добавил весело, – и даже сталкивался с этой самой красивой дамой. Вы питаетесь у себя в каюте? – Джон вопросительно повернулся к Скарлетт, которая рассмеялась и покачала головой.

– Нет. Ну… не все время… иногда.

– Ну, вот видите. Вы та самая загадочная дама, привлекающая к себе внимание окружающих, разжигая в них любопытство. И я должен сказать Вам, что люди не замедлили придумать разные необыкновенные истории по Вашему поводу. Одни говорят о Вас как о прекрасной молодой вдове, которая едет в Европу, чтобы оплакать мужа. Другие считают, что Вы пережили трагический развод. Третьи, что Вы – большая знаменитость. Правда, никто не может догадаться, кто именно скрывается под этой маской, но, без сомнения, кто-то всем известный и любимый. – Джон задумался на мгновение, прищурил глаза и взглянул на Скарлетт: – Например, Джоан Кентуэй.

Скарлетт рассмеялась от такого предположения, а Джон только улыбнулся.

– У Вас богатое воображение, мистер Мак-Гроув.

– У меня исключительно сложное имя, не правда ли? Особенно, когда произносится с американским акцентом. Пожалуйста, зовите меня Джоном. А что касается Вашей личности, я думаю, Вам следует сказать правду и признаться, кто Вы такая, чтобы все пассажиры первого класса перестали сходить с ума от неизвестности. Должен признаться, что я и сам целый день ломал над этим голову, но безуспешно.

– Боюсь, что все будут очень разочарованы, я самая заурядная личность. Еду в Европу, чтобы встретиться там с дочерью. – Скарлетт произнесла это, как можно беззаботнее, но все, что она сказала, чрезвычайно заинтересовало Джона.

– И намерены остаться в Лондоне только на несколько дней? Как это печально для нас. – Джон улыбнулся, а Скарлетт, глядя на него, подумала, что он очень привлекательный.

– Удивительно, что Вы вдова и до сих пор снова не вышли замуж, – в голосе Джона, действительно, слышалось неподдельное удивление. – Американки как-то очень необычно легко и просто, а иногда даже с удовольствием переживают свое состояние свободы. Английские девочки начинают впадать в панику, если не имеют жениха в двенадцатилетнем возрасте и им не удается выйти замуж в первый же сезон их пребывания в свете, дома их готовы сжечь заживо. – Скарлетт засмеялась над этими высказываниями Джона. Она сама расценивала свое одиночество скорее, как достоинство или волю судьбы. В ее случае, это проявление долга, жертва Ретту.

– Я не думаю, что незамужнее состояние – исключительно американское искусство. Все женщины, кто бы они ни были, хотят выйти замуж за любимого человека или за любого, если уж им очень хочется выйти замуж, или чтобы доказать кому-то, – Скарлетт усмехнулась, вспомнив себя в юности. – Все то же самое. А иногда выходят и просто так, неизвестно почему… – она подумала о Розмари и снова усмехнулась. – У меня родственница замужем за англичанином, – неожиданно закончила она без всякой последовательности со своими предыдущими словами.

– В самом деле? А за кем? – спросил Джон, как будто знал всех в Англии.

– За лордом Мейсоном. Но он умер несколько лет назад.

Джон задумался, потом кивнул.

– Мне кажется, я его… Вероятно, его хорошо знал мой отец. По-моему, у него был очень сложный характер. – Скарлетт засмеялась над таким заявлением и поняла, что Джон, действительно, знал Лестера, если мог знать и о таких подробностях.

– Его отличала, главным образом, педантичность. И Розмари боялась своей собственной тени, а до замужества была очень решительной девушкой. Кто знает, почему она вышла замуж, да еще за Лестера. Он терзал ее своими подозрениями. Мы ездили навестить ее в имении Хейвермур. – Скарлетт хотела добавить «несколько лет назад», но неожиданно поймала себя на мысли, что не хочет говорить об этом Джону. – Ее голос приобрел печальный и горький оттенок. – С тех пор я не была в Англии.

– А когда Вы были там? – заинтересовался Джон, как будто и не заметив ее замешательства.

– Давно.

– Давно? – Джон внимательно посмотрел в лицо Скарлетт. – И тогда произошло что-то, о чем Вы не можете забыть до сих пор?

Скарлетт кивнула, печаль тенью пробежала по ее лицу, но собеседник опять сделал вид, что ничего не заметил.

– Да. – Скарлетт встала, собираясь уходить. Она устала от воспоминаний о прошлом и от решения проблем в настоящем. – Мне пора. С Вами было приятно поговорить, мистер Мак-Гроув.

– Джон, – поправил мужчина. – Могу я проводить Вас до каюты или предложить Вам что-нибудь выпить? В баре в самом деле очень неплохо. Вы, вероятно, еще не были там? – Но меньше всего Скарлетт хотела коротать время этого вынужденного путешествия, сидя в баре, что так напоминало ей такие же развлечения на том, утонувшем корабле. Никогда в жизни больше не хотела она находиться на судне, но сейчас вынуждена была делать это из-за Кэт.

– Спасибо, мне не хочется, – Скарлетт пожала руку Джону и ушла. Но спускаясь в каюту, она почувствовала, что совсем не хочет идти туда, где атмосфера была для нее еще более гнетущей, ужасной, чересчур знакомой. Ей не хотелось оставаться там одной, ложиться спать и снова провести бессонную ночь, предаваясь мыслям, воспоминаниям, кошмарам.

Она снова вышла на палубу рядом со своей каютой, встала у перил, раздумывая, что могло случится с Кэт и чем все это кончится. Женщина была так погружена в свои мысли, что не услышала звуков приближающихся шагов, поэтому удивилась, когда рядом прозвучал мягкий голос:

– Что бы там ни было, миссис Батлер, но все, вероятно, не так плохо… извините. – Джон тронул Скарлетт за руку, она не обернулась, – не хочу вмешиваться, но Вы показались мне такой расстроенной, что я забеспокоился.

Скарлетт повернулась к Джону, волосы развевались по ветру, глаза блестели. Джон увидел, что это блеск слез, сверкающих в лунном свете.

– Все это путешествие я только и делаю, что убеждаю окружающих, что у меня все в порядке. – Скарлетт попыталась улыбнуться, но не смогла даже выдавить из себя улыбку. Джон увидел, как она вытерла глаза.

– И удалось ли Вам убедить в этом хотя бы одного человека? – Голос Джона был теплым и добрым, но Скарлетт уже почти жалела, что встретилась с ним. Она не видела в этом никакого смысла. У Джона была своя собственная жизнь, у нее – своя, единственной целью которой в данный момент было найти Кэт.

– Нет, – улыбнулась Скарлетт, – это у меня не получилось.

– Может быть, в этом и нет необходимости, – а затем Джон самым добрым голосом, который Скарлетт когда-либо слышала, задал ей самый трудный вопрос: – Случилось, действительно, что-то страшное? – Джон мучительно наблюдал, какую боль, отразившуюся на лице Скарлетт вызвал этот вопрос, хотя и до него он не видел в ее глазах ничего, кроме печали.

– Это случилось уже давно. – Скарлетт хотелось быть искренней с Джоном, но не вдаваться в подробности. – Я обычно не так сентиментальна. – Она снова улыбнулась, вытирая слезы, и глубоко вдохнула морской воздух, стараясь взбодриться и казаться более веселой.

– Есть какая-то определенная причина? Может быть, Вы страдаете от морской болезни?

– Не совсем, – Скарлетт ускользала от прямого ответа, – я вообще не люблю пароходы с некоторых пор… с ними связано слишком много… – она остановилась на слове «воспоминаний» и решила отбросить всю осторожность. Скарлетт не знала, кто такой Джон, но в настоящий момент он был ее другом и определенно нравился ей.

– Я находилась на «Гермесе», когда он затонул, – тихо объяснила Скарлетт, – там погибли мой муж, дочь и человек, за которого она собиралась замуж. – Скарлетт больше не плакала, а Джон погрузился в молчание.

– Боже! – теперь слезы стояли в глазах Джона, – не знаю, что и сказать… кроме того, что Вы – храбрая, поскольку снова ступили на палубу корабля. Это, должно быть, ужасно для Вас. Вы первый раз вышли в море с тех пор? – Слова Скарлетт объяснили Джону, почему она такая странная и бледная, почему так редко выходит из каюты. Она кивнула в ответ.

– Да, это нелегко. Я поклялась, что никогда не войду на корабль. Но я должна привезти назад дочь.

– Кто Ваша дочь? – заинтересовался Джон, который знал по именам всех пассажиров «Гермеса», не вернувшихся после путешествия, но ему ни разу не удавалось встретиться с очевидцами трагедии.

– Тогда, на «Гермесе» мы думали, что потеряли ее, когда все садились в спасательные шлюпки и думали, что она тоже находится там. Но Кэт ушла и спряталась в каюте со своей куклой. – Скарлетт печально улыбнулась. – В конце концов мы нашли ее на спасшем нас судне. Она была в истерике, и уже никогда… она стала трудным ребенком, потому что пережила такую катастрофу.

– А кому из семьи удалось еще спастись? – Джона интересовало все, но больше всего сама Скарлетт, которая все-таки оказалась именно такой красивой загадочной дамой, которую окружающие и видели в ней.

– Со мной остались сын, его кузен и дочь. И еще двое детей, родители которых, вероятно, утонули. Только мой муж, дочь и ее жених… утонули. Жених дочери был тоже англичанином. – Скарлетт улыбнулась, заметив, как Джон наблюдает за ней. – Его звали Ричардом Коупервилдом, голос Скарлетт снова дрогнул.

– Боже мой! – Джон выглядел так, как будто перед ним находился, по крайней мере, призрак, это отчетливо читалось в глазах мужчины.

– Я кажется, слышал о Вас… американская семья из Сан-Франциско… именно так… Д-да, именно так. – И после Джон объяснил, что он имел в виду. – Ричард был моим племянником.

Минуту оба стояли молча, вспоминая каждый свое. Скарлетт снова улыбнулась. Странным был мир, в котором они жили, настолько удивительно было встретить на корабле Джона, особенно сейчас, когда прошло столько времени.

– Это было ужасно… Единственный сын… любимый ребенок… страшно. – Джон задумался над воспоминаниями, нахлынувшими на него. Он вспомнил даже об Элле Лорине. Родители оплакивали Ричарда многие годы.

– Мы тоже, – прошептала Скарлетт.

– И Ваш муж… Вы больше никогда не вышли замуж? Скарлетт медленно покачала головой: – Мне было некогда. Со мной остались дети. И свои и чужие, хотя они сразу же стали своими, потому что мы вместе все это пережили. Старший сын, Уэйд, очень старался заменить детям отца, это было так трудно для него, такого молодого, на плечи которого свалилась такая большая ноша. Он очень помогал мне. Племянник тоже. Скарлетт задумалась, а Джон с изумлением посмотрел на нее.

– И Вы все это сделали одна. Я хочу сказать… воспитали их. – Он был потрясен. По его словам, Скарлетт нужно было воздвигнуть памятник при жизни.

– Более или менее. Я старалась. Я делала все, от меня зависящее, иногда опускались руки от отчаяния, но тем не менее все мы выжили.

– А что сейчас с Вашими детьми? Где они?

Скарлетт улыбнулась при воспоминаниях о близких. Она уже скучала по двум младшим, оставшимся в Сан-Франциско: – Старший сын Уэйд, фермер в нашем поместье в Таре. Племянник Бо – семейный герой. Он бросил Гарвард, вернулся домой, потом отправился в Нью-Йорк и стал там известным театральным деятелем.

– Как актер? – Джон был заинтригован. Батлеры представляли собой довольно интересную семью, много интересней, чем его собственная в Англии.

– Нет, режиссер-постановщик. И очень преуспел в этом. Театр уже поставил несколько интересных спектаклей. Несколько недель назад он женился. – Скарлетт улыбнулась. – Затем идет Кэт. Та, о которой я Вам говорила, ее я должна встретить в Лондоне. – Она не стала объяснять подробностей. – Следующая Салли – наша домоседка. И самый маленький – Фрэдди. – Скарлетт с гордым видом закончила перечислять детей, чем очень тронула Джона.

– И это всех Вы воспитали в одиночестве! Браво! Не представляю, как у Вас это получилось.

– Да, я делала все сама. День за днем. Никто не спрашивал меня, хочу я этого или нет. Просто это надо было делать…я люблю их всех, – и добавила мягко, – я делала это ради них и… ради мужа… Он остался на корабле… мужчинам не позволили войти в спасательные шлюпки.

Мысль об этом показалась Джону чудовищной, он представил, как эти люди пытались спастись с тонущего корабля: женщины, дети и обреченные мужчины. Насколько несчастна сейчас женщина, которая глядя в море, вспоминает ту ночь, которая так круто изменила ее жизнь.

– Сначала я думала, что они ждут другой спасательной шлюпки. Ведь никто не мог оценить реально… оказалось, что спасательных шлюпок было очень мало, да и потом мало кто понял сразу всю опасность ситуации. Никто даже не сказал, что мы должны поторопиться. Спокойно играл оркестр, не звенели колокола, не звучали сирены, толпившиеся на палубе люди думали, что у них в запасе много времени, а те драгоценные спасательные шлюпки уходили. Может быть, муж думал, что спасется позже или в конце концов подоспеет какое-нибудь другое спасательное судно… – Скарлетт оглянулась на своего спутника, который мог бы стать ее родственником и рассказала ему правду, в которой не хотела признаваться себе все эти годы. Джон понял это и прикоснулся к ее руке.

– Долгое время я надеялась, что Ретт вернется, что он обязательно спасется. Ведь он такой сильный. Мне до сих пор кажется, что он жив, что он где-то есть. Я понимаю, что это звучит дико, ведь столько раз публиковались списки всех погибших. Его не было в них и я всегда верила, что он не погиб… Что это не может быть правдой. – Лицо Скарлетт напряглось. – Я практически порвала все связи с миром, в котором жила раньше… только семья… его любимая дочь, вот все, что у меня осталось. Но… надежда иссякла… я совершенно опустошена и теперь понимаю, что эта надежда погубила меня. Теперь я знаю, Ретта нет, и он никогда не вернется. Все-таки он утонул тогда… Я не могла подумать, что прощаюсь с ними навсегда… – Я даже не поцеловала Ретта на прощание… и больше не видела его, – Скарлетт плакала на палубе ночного парохода, а Джон мягко придерживал ее за плечи.

– Но Вам не оставалось ничего другого. Вы поступили совершенно правильно. Вам повезло, что так случилось. Вы не должны обвинять себя за то, что выжили, а Ваши близкие – нет.

– Но почему он не позволил мне остаться с ним? – Скарлетт спрашивала Джона, как будто он знал ответ. – Почему он почти что выбросил меня с уже тонущего корабля.

– Наверное, он любил Вас настолько, что не мог позволить умереть. Так бывает. Такая любовь есть. И потом Ваш муж знал, что Вы нужны его дочери.

– Да, это так. И это справедливо по отношению к детям, но не ко мне… Дети вырастают и уходят, – голос Скарлетт звучал глухо, она впервые высказывала вслух эти сокровенные мысли. – Иногда я ненавижу даже свою погибшую дочь за то, что я выжила, а она нет. Почему я была обречена жить с такой болью? Почему я должна… – Скарлетт не стала продолжать. Это не имело сейчас значения. Близкие погибли, а она пережила все это и еще много чего…

– Жизнь несправедлива подчас. – Джон был очень тронут и взволнован, понимая, что женщина открывает ему самое сокровенное, что наболело у нее на душе. И он понимал также, что вероятно, это происходит в первый раз, и ему первому Скарлетт высказывает свои наболевшие мысли.

– Прошу прощения, – Скарлетт взглянула на Джона. – Мне не следовало говорить Вам всего этого, – она смахнула слезы со щек. – Я обычно не рассказываю об этом.

– Я так и понял, – Джон улыбнулся Скарлетт. – Жаль, что я не встретил Вас раньше. Я бы выкрал Вас у Ретта и, может быть, Ваша жизнь сложилась бы иначе, более счастливо… так же как и моя, впрочем. Вы бы предостерегли меня от женитьбы на той, на которой мне не следовало жениться, – Джон улыбнулся и продолжал, – я женился на кузине Ричарда по материнской линии. «Очень симпатичная девушка», как сказала мне матушка, но, боюсь, я слишком поздно понял, что она меня не любит.

– Вы все еще женаты на ней? – спрашивая, Скарлетт смотрела на Джона. Она вдруг подумала о том, что могла бы выйти замуж за него… могла бы. Ее сердце при этой мысли замерло… Сегодня на пароходе она поняла окончательно, что Ретта нет… и не будет…

– Да, – обреченно ответил Джон. – У меня три прекрасных сына. Мы общаемся друг с другом почти раз в два месяца, между путешествиями. Боюсь, моя жена… как бы это сказать?.. Сторонится общения с мужчинами, она более счастлива в женской компании своих подруг, своих родственников и лошадей.

Скарлетт почувствовала, что Джон тоже сказал ей нечто важное, сокровенное, но побоялась что-либо уточнять. Очевидно было только то, что Джон женился на нелюбимой, которая тоже не любила его и, вероятно, эти «женские компании» не были особенно важны в рассказе Джона. В самом деле Джон сказал значительно больше: было удивительно, что у них с женой три ребенка, так как только считанные ночи они провели вместе, но эти редкие попытки оказались такими плодотворными. Больше они не повторялись, и к этому не было желания ни у того, ни у другого.

– Почему вы не разойдетесь? – тихо спросила Скарлетт, но Джон только медленно покачал головой.

– По многим причинам, среди которых – сыновья. Кроме того, боюсь, мои родители не переживут нашего развода. В нашей семье никогда не было разводов. Но ситуация усугубляется еще и тем, что, благодаря моей французской бабушке, я редкая птичка, британский католик. Отсюда следует, что мы с Патрицией пожизненно связаны. Все это определяет безрадужные перспективы в обозримом будущем. – Джон говорил об этом как бы между прочим, но Скарлетт чувствовала в его словах одиночество, которое отражалось и в глазах мужчины, когда он рассказывал о своей супружеской жизни.

– Но почему бы вам не расстаться с женой? Вы не сможете прожить так всю жизнь. – Все это удивляло Скарлетт. Они были чужими людьми, но поделились друг с другом самым сокровенным. Впрочем, такое часто встречается в дороге.

– У меня нет выбора, – тихо сказал Джон, возвращаясь снова к своей исповеди. – Точно так же, как не было у Вас, когда Вы встали перед лицом необходимости воспитывать детей. Долг чести, как сказала бы моя бабушка. Бывает долг чести и долг любви. В моем случае речь идет о чести. И мальчики прекрасные. Они уже немного подросли, учатся в школе. Ричард был последним, кто отправился в школу в прошлом году… Это волнует меня немного. Я редко бываю дома, – Джон с мальчишеской улыбкой взглянул на Скарлетт, – провожу много времени в Нью-Йорке, а в Париж езжу по возможности. Я слежу за землями отца. У меня есть друзья в Берлине и Риме… так что не все так уж плохо. – Скарлетт молча стояла рядом с Джоном, который не снимал рук с ее плеч.

– Звучит, однако, одиноко и печально, – она сказала это искренне, и Джон с благодарностью посмотрел на нее.

– Согласен, хорошего мало. Но это то, что у меня есть, и я стараюсь извлечь максимум из этого. Так же как это делаете Вы. Моя жизнь – это не жизнь в полном смысле слова. Так же как и Ваша. Оглянитесь на свою жизнь: Вы почти потратили ее на оплакивание человека, погибшего несколько лет назад. Мужчину, которого Вы любили. Вдумайтесь в это, подумайте о нем. У Вас было право на большее в жизни, так же как и у меня, это очевидно, но мы не воспользовались этим. Вы – окруженная своими детьми, и я – своими. У меня права на что-то другое, я женатый человек. Но Вы не замужем, поэтому, когда Вы сойдете с парохода, Вам нужно найти кого-то, кого Вы полюбите, может быть, это окажется еще один Ретт. Вам следует выйти замуж, вы еще молоды. Я не могу себе позволить жениться второй раз. Но Вы должны, Скарлетт. Не упускайте такой возможности.

– Не говорите глупости, – засмеялась Скарлетт, но Джон говорил ей то, о чем она уже не раз задумывалась сама. – Знаете что? – продолжал Джон. – Если бы у меня был шанс полюбить кого-то, стать снова счастливым, я бы ни минуты не раздумывал и окунулся бы в это чувство, – при этих словах Джон посмотрел на Скарлетт сверху вниз и вдруг, заключив в объятия, поцеловал ее. Он целовал ее так, как никто не делал этого после гибели Ретта. Она уже забыла такие страстные поцелуи. А слова Джона взволновали ее душу. Может быть, он прав? Может быть, Ретт это только далекая память о прошлом? Ведь все так изменилось. Может быть, она уже пережила утрату? Или все еще помнит? Невозможно было дать ответы на эти вопросы, но Скарлетт не сомневалась до этой минуты, что любит Ретта до сих пор. А теперь? Может быть, время прошло и унесло с собой эту любовь? Целуя Джона в ответ, Скарлетт неожиданно почувствовала, как пелена спадает с ее души. Они стояли, поддерживая друг друга, как двое тонущих.

Джон долго не отпускал от себя Скарлетт. Они так и стояли, обнявшись, Джон снова и снова целовал ее, а потом посмотрел на нее и сказал то, что Скарлетт должна была знать с самого начала. Джон чувствовал, что должен сказать это.

– Скарлетт, неважно, что произойдет между нами, я не смогу жениться на вас. Я хочу, чтобы вы знали об этом сразу, пока мы не полюбили друг друга. Не имеет значения, какого размаха достигнет в одно прекрасное время моя любовь к вам, я – конченый человек. Я останусь женатым до смерти. Я не хочу разрушить вашу жизнь и должен сказать, что если вы позволите мне полюбить, я оставлю вас свободной… ради вас, вашего благополучия и моего. Вы понимаете меня?

– Да, – торопливо сказала Скарлетт, благодарная за его искренность, она с самого начала поняла, что иначе у них с Джоном не может получиться, такой он человек. Именно по этой причине Скарлетт начала разговор с ним. Скарлетт чувствовала, что уже любит Джона, как бы абсурдно это не казалось. Она едва успела познакомиться с Мак-Гроувом и уже полюбила его.

– Я не позволю поступить со мной так, как вы уже поступили с Реттом… хранили память о нем столько лет… я хочу любить вас, а затем отпустить идти своей собственной дорогой. А если вы тоже полюбите меня когда-нибудь, значит, вы сможете полюбить и кого-нибудь другого и выйти за него замуж.

– Слишком много хлопот, – улыбнулась Скарлетт, – нельзя предвидеть всего. Меня жизнь уже научила многому. Патриция может скончаться в один прекрасный день, или оставить вас, или решит переехать в другое место.

– Я не построю свою жизнь на этом ожидании, и не позволю сделать вам то же самое. Запомните, любовь моя, я отпущу вас на волю однажды… как маленькую птичку… вернуться в свое гнездо, откуда вы вылетели, далеко из-за океана. – При этих словах Скарлетт съежилась, она почувствовала себя одинокой еще до того, как что-то началось между ними и прошептала, прижимаясь к Джону.

– Только не сейчас… пожалуйста.

– Нет… не сейчас, – прошептал Джон в ответ, и затем как память в далеком сне, мужчина, целуя волосы Скарлетт, снова и снова повторял шепотом: – Я люблю вас. – Они были чужими, но их признания и связь с прошлым объединила их.


ГЛАВА 36 | Ретт Батлер | ГЛАВА 38