home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



3

На колонне у парадного входа засияла новорусским белым золотом табличка: «ПОЧТА СВ. ВАЛЕНТИНА». В верхнем правом углу таблички оттопыривался нахальный купидонишка с почтовой сумкой на отлете.

Интересно было наблюдать, как пустой дом, населенный только стерильным эхом, зарастает всякой всячиной и заселяется семейством разномастных домовых. Каждая комната превращается в оранжереи чудачеств, питомники прихотей и заповедники чертовщины. Через пять дней после переезда на дверях комнат появились таблички (синие буквы по матовому серебру): «Отдел торжеств», «Департамент „Блюз“», «Отдел свиданий», «Департамент „Особый случай“», «Департамент писем», «Коммерческий отдел. Бухгалтерия».


В Коммерческом отделе поднялись комнатные джунгли в горшках, на ручках окон маятниками качались шелковые сердечки, а между папками хохлился пыльный плюшевый зоосад. Здесь пахло сдобой, глянцевыми журналами, карамелью призывных духов. Пинцевич старался заглядывать сюда пореже, вызывая нужную сотрудницу к себе в кабинет.

Помещение Отдела свиданий за две недели стало напоминать то ли театральный карман, то ли логово колдуна. На шкафах торчали грифельно-черные остроконечные шляпы и лошадиный череп, под потолком шевелились красные бумажные фонарики и воздушный змей, а стены понемногу исчезали под баутами, африканскими резными масками, связками гавайских ожерелий и цыганских монист, пластиковыми досками и листами с раскадровкой. Кричащие вещи и молчаливые люди — такова была эта комната. Здесь говорили вполголоса и вздрагивали при звуке телефонного звонка.

В кабинете Валентина поселились спортивные талисманы и фетиши дальних странствий: теннисные мячи, клюшки для гольфа, чучело молот-рыбы и штурвал от затонувшего фрегата. Окно было наполовину завешано парусной холстиной. На стене тикали три пары одинаковых ходиков. Домовой этого кабинета был нелюдимом. Во время совещаний и переговоров он теребил сквозняком парус и разлаживал работу часов: они выбивались из ритма, и Валентину приходилось на время останавливать две пары из трех.


Лучшая комната досталась Стемнину. Она находилась на втором этаже, в самом дальнем углу. Хотя была она крошечной — здесь помещались только письменный стол и пара стульев, да и то впритирку, — в ней оказалось целых два окна. Она подходила бывшему преподавателю, как раковина — моллюску.

Даже в самые пасмурные дни на полу теплели отсветы. Под ногами у порога уютно скрипела паркетная доска, а в серебристой рамке на стене висела старинная гравюра с видом из бухты на Венецию. Иногда Стемнин вставал из-за стола, осторожно подходил поближе и разглядывал кофейную рябь тончайших штрихов: волны залива, Дворец дожей, колокольню Сан-Марко. Крошечные гондолы походили на заколдованных мавров, на черные души, превращенные в бесшумные лодки.

О стекло западного окна терлась листвой барская яблоня, в просветах между листьями зеленели бугристые плоды. Когда принимался дождь, он шумел в оба окна, скакал по светлой жести откосов. Стемнин открывал окно, ловил лицом брызги от листьев, вдыхал искристый холод так жадно, будто набирал воздух на жизнь вперед.


предыдущая глава | Почта святого Валентина | cледующая глава