home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



5

Словно и не было никакого письма. Просто позвонила секретарша Веденцова, ровным, как небесная лазурь, голосом перечислила нужные документы и назначила время посещения. Сидя в обшитой орехом светлой приемной и слушая болтовню двух тщательно накрашенных девушек («Зачем ему две секретарши одновременно?»), Стемнин пытался понять, что же произошло.

Возможно, ответ на письмо был получен, и дальнейшую переписку Веденцов решил вести самостоятельно. Что ж, это было бы вполне естественно. Интересы двух людей пришли в соприкосновение, зацепились друг за друга, и началась игра — волнующая, непредсказуемая, исподволь клонящаяся к желанному исходу. Как хотелось бы Стемнину играть в эту игру самому! Не в такую же — именно в эту.

Веденцов опаздывал, тихо пело радио в приемной, изредка мелодично и тоже еле слышно звонил телефон.

Могло быть и по-другому. Веденцов в последний момент отказался от переписки (например, нашел иное решение своей задачи), а бывшего преподавателя все же решил взять на работу, найдя его очень… ммм… способным. А что? Тот, кто умеет писать такие письма, сумеет и сценарий сочинить, да мало ли что еще… «Хоть бы краем глаза ее увидеть», — подумалось против воли.

Наконец дверь резко распахнулась, и на пороге возник Веденцов. Обе секретарши изящно привстали. Оказалось, девицы на голову выше босса. Возможно, маленькому Веденцову приятно было прохаживаться Наполеоном под сенью подобострастных красавиц.

— Илья Константинович, простите, заставил вас ждать. Вам чай-кофе предложили? — спросил он так строго, словно это Стемнин обязан был следить за порядком в приемной.

— Да я в общем-то не собирался…

— Это не важно, собирались вы или не собирались. Должны предлагать всегда любому посетителю.

— Мы испра-а-авимся, Валентин Данилович, — протянула одна из долговязых секретарш. — Вам чай или кофе?

— Ксения! У вас тут работа или посиделки с подружкой? Посиделки в другом месте будете устраивать, в другое время и за другие деньги.

— Мы больше не будем, — сказала Ксения кокетливо. Было незаметно, чтобы она испугалась. Вторая девушка молча улыбалась, потупив маленькую голову.

Резкость Веденцова, граничившая с грубостью, неприятно поразила Стемнина. «Ну, раз такой порядок… Наверное, это не впервые, прежде он их приструнял помягче…» — думал он, пытаясь успокоиться. Удивлял, впрочем, не только выговор на повышенных тонах, но и то, как легко его восприняли секретарши.

— Проходите, Илья Константинович, у нас много дел, — сказал Веденцов и пропустил посетителя первым в свой кабинет.

Дверь была обита матовой кожей. Как только она отворилась, в кабинете сам собой вспыхнул свет — под потолком, за столом, по стенам.

— Заявление написали? — спросил хозяин кабинета, указывая гостю на пухлое кожаное кресло.

— Мы же… Еще нет. Но разве нам не надо договориться… Извиняюсь…

— Вы про деньги? Мне казалось, мы это обсудили?

— Разве?..

— Значит, не с вами. Добро. Пятьдесят тысяч на первое время. Поднимем бизнес — поднимется и заработок.

Сумма, названная Веденцовым, в несколько раз превосходила прежнюю институтскую зарплату. Стемнин и представить не мог такой щедрости. Понимая, что слишком бурная благодарность неуместна, сдерживая ликование, он произнес:

— Меня это устраивает! («Только не говори „вполне“!») Хорошее предложение.

— Я в курсе. Итак, у вас будет свой собственный департамент. Назовем его «Департамент писем». Пока что вы там будете один — и начальник, и подчиненный. По мере необходимости будем подключать вас к другим проектам. Например, в Отделе свиданий решают, что приглашать на встречу нужно письмом. Тут они звонят вам, вы совещаетесь — и делаете свое дело.

«Отдел свиданий… Звучит-то как!» — мечтательно усмехнулся про себя Стемнин.

Вошла Ксения с подносом. Увидев девушку в полный рост, бывший преподаватель нашел объяснение ее невозмутимости: такие безупречные линии отвергали любую критику, порицание отскакивало от красоты. Из двух чашек поднимался и сплетался кофейный пар. Золотистые бока крендельков, сахарница в виде лимона и собственно лимон с кислыми витражами на влажном срезе.

— …Или в Департаменте торжеств нужно составить… не знаю… текст приглашения. О вашей загрузке пока буду заботиться лично. Но сегодня у нас есть дело поважнее.

— О! Простите, чуть не забыл, — спохватился Стемнин. — Я ведь вам диск принес.

— Какой диск?

— С сонатой Франка. Ну, той самой, что в письме упоминается. Вам же надо быть в теме, если что.

— А вы, значит, думаете, что я не в теме? Что я только деньги считаю?

— Нет, с чего вы взяли? Но это ведь не такая известная музыка…

— Давайте диск. Мне не нравится, как вы меня воспринимаете.

«Зачем тогда берешь диск? — подумал Стемнин. — Скажи что-нибудь про письмо. Ну скажи!»

— Давайте по делу. У нас нет самого главного. Названия. Название очень важно, особенно на старте. Нужно что-то вроде «Праздник, который всегда с тобой», только короче.

Зазвонил телефон.

— Веденцов! Слушаю! Без разницы. Ваня, ты устав читал? Ну так что за идиотские вопросы? Три человека — уже кворум. Насрать. Ты не слышал, что я сказал? По буквам повторить? Большинство держателей сидят в своей дыре за три тысячи километров, у них по две акции, билет на поезд стоит в двадцать раз дороже, на самолет — тем более. Поедут они на собрание? Если они не сумасшедшие — не поедут. Ты давай Авдонина дергай — пусть миноритариев пропалывает.

Видимо, собеседник на другом конце линии робко докладывал о каких-то препятствиях в прополке миноритариев. Стемнин осматривал стены, увешанные лицензиями, дипломами, вымпелами, гербами городов, картами, фотографиями в золотых рамках. Вот Веденцов в окружении стриженных под ноль ребятишек. Вот он же между Вишневской и Ростроповичем, а здесь — в космическом лыжном костюме на снежном склоне.

— Ваня! Ты за кого меня держишь? — заорал друг детей и музыкантов. — Я не прошу. Кто ты такой, чтобы я тебя просил? Я сказал: до Нового года минимум пятнадцать процентов выкупить. Не можете — найду тех, кто сможет. Ага. Вот так-то лучше. Бывай.

Стемнин, который нацелился было на поджаристый кренделек, отдернул руку. Снова неприятно охолонуло от громкого голоса, от грубости слов, от мысли о том, что однажды это может коснуться и его.

— Что за люди! — Веденцов в сердцах швырнул трубкой в кожаный диван. — Запомните, Илья Константинович, в этом мире ничто не делается само. Если не прибираться в доме, не делать ремонт, не чистить раковину, дом выстоит. Если не ходить к стоматологу… Если не воспитывать детей… Если не следить за своим телом… Если дать подчиненным работать по настроению… Если позволить государству хозяйничать безнадзорно… Что получится? Беспризорные дети, раскрошенные зубы, распущенное тело, прогнившее государство. Да, все как-то устраивается само. У других — не нравится. У себя — вроде и не замечаешь. Видел тут по дороге: НИИ решил построить новый корпус. Подрядчик выкопал котлован и исчез. В котловане образовалось озерцо, в озерце тина, утки прилетают, над водой кусты… Все само. Пока не понервничаешь, не напомнишь, не наорешь — все катится в болото.

Он устало опустился в кресло напротив и закурил, не спросившись у Стемнина. Погрузившись в мягкие кожаные подушки и клубы дыма, Веденцов стал как будто еще меньше. Его слова объясняли грубость. А может, Стемнину слишком этого хотелось?


предыдущая глава | Почта святого Валентина | cледующая глава