home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



1

Кудринская площадь была перерыта. Над холмами глины, щебня, обломков старого асфальта — рекламный щит с надписью: «Реконструкцию Кудринской площади ведет ООО „Шакья“».

Москва лихорадочно перестраивалась, но в механизме прогресса сломались тормоза. Через каждые сто метров шел ремонт, что-то огораживалось, перекапывалось, переворачивалось вверх дном. Сначала на ровном месте выросли разнокалиберные торговые киоски, наспех сваренные из кровельного железа и арматуры. Потом волна улучшений сметала уродливые палатки, на их месте вырастали другие, тоже уродливые, но уже с кем-то согласованные. Но Москва терпела их недолго: недостаточно солидно, нет порядка, не столично. Так что и эти новые палатки исчезали за ночь, оставляя обрывки проводов и выбоины на тротуаре, а вместо них выскакивали небольшие магазинчики, построенные по типовому проекту, нарядные и ненадежные, как декорации.

«Что за деловое предложение такое? Письмоводителем в его контору? Неужели у таких важных людей нет другого способа подбирать сотрудников, кроме чтения газеты бесплатных объявлений? Тем более — как это он сказал? — у организации имеются возможности… Нет, брат, тут что-то другое. И как они узнали имя-отчество, о которых я не писал, а главное — зачем?» Так думал Стемнин, тащась с тяжелым выцветшим рюкзаком от станции «Баррикадная» к Кудринской площади. Больше всего переживал он за свой внешний вид. Старая рубашка, джинсы, дачные сандалии да еще этот рюкзак, распираемый банками и кабачками. Возникла даже малодушная мысль оставить рюкзак рядом с газетным киоском. Но неподалеку прогуливались три курсанта МВД, да и нельзя же так поступать с маминым подареньем.

У входа в «Кофе-ночь» Стемнин оглянулся. Поварская была пуста. Кондиционированная стужа носила по кафе преображенные холодом запахи корицы, имбиря и табачного дыма. Несмотря на воскресное безлюдье, свободных столиков почти не было. Оглядевшись, Стемнин выбрал столик у дальнего окна и задвинул позорный рюкзак в неосвещенный угол. В четверть восьмого Веденцова еще не было. Дважды подходил официант и спрашивал, готов ли Стемнин сделать заказ. Он попросил принести чаю. Китайские названия чайных сортов в меню («Голубые пики», «Цвет тигра», «Утренний улун») казались безобразными выдумками.

Телефон задрожал, поехал по столу и мыча уткнулся в край блюдца. Зеленый чай почернел: на стол легла чья-то тень. Подняв глаза, Стемнин увидел человека, который взирал на него с умильной улыбкой. Это был маленький аккуратный мужчина лет тридцати, круглолицый, коротко стриженный, с одной непрерывной широкой бровью, западающей на переносице. Мужчина был в ярко-белой сорочке и брюках сливочного цвета, в руке он вертел телефон, отливающий черным жемчугом. С первого взгляда было видно, что мужчина благополучен и его благополучию не один год.

— Илья Константинович! Очень, очень… — Что именно «очень», пришедший не уточнил, внимательно глядя на привстающего Стемнина глазами, покрасневшими то ли от усталости, то ли от долгого сидения за монитором. — Заказали что-нибудь?

— Спасибо, я не голоден.

— Я вас пригласил, стало быть, я и угощаю. Мне неловко будет, если вы ничего не съедите. Прошу вас, доставьте мне удовольствие.

«Надо уважить человека, — насмешливо подумал Стемнин. — Чем еще эти переговоры закончатся, неизвестно, так хоть пирожных поем». Пробежав меню обновленным взглядом прожигателя жизни, он заказал три эклера, правда, каждый оказался не больше шоколадной конфеты.

— Итак, вы больше не преподаете. Мне жаль ваших студентов, они лишились прекрасного преподавателя.

Стемнин едва не поперхнулся «Утесом серебряного дракона», а человек продолжал:

— …Прошлое прошло. Мне бы хотелось поговорить с вами о будущем. Видите ли, Илья Константинович, я бизнесмен, и, пожалуй, небезуспешный. Мне принадлежит контрольный пакет одного не самого маленького банка, пара заводов за полярным кругом, отель в Хорватии и еще всякая всячина. Казалось бы, должно хватать выше крыши — и по деньгам, и по хлопотам. Но уж такой человек Веденцов, все ему чудится, что не в деньгах счастье.

Говоривший сделал паузу и внимательно посмотрел на молчащего Стемнина, словно оценивая произведенное впечатление.

— Много лет мне хотелось затеять какой-то бизнес не ради денег, а для души. Для хорошего дела, понимаете?

Стемнин, который старался жевать нежнейший эклер так, чтобы жевание было совершенно незаметно, согласно закивал, хотя понял не вполне. «Дело для хорошего дела» — загадочная конструкция.

— Полгода назад позвал меня на юбилей один важный человек, мужик из правительства. Замминистра — зацените уровень. Говорю не ради хвастовства, а чтобы была понятна мысль. Зал в «Балчуге», кейтеринг-шмейтеринг, жрачка-выпивка, все на пять звезд. Но скучно, сил нет! Тамада-дебил, половина над его шутками ржет, чтобы имениннику угодить, другая половина мечтает морду набить и тамаде, и ржущим. Какой-то ВИА под фанеру рты раззявил — «Мир не прост». Вот сижу я там и еле удерживаюсь, чтобы на часы не посмотреть. А в голове крутится: «В чем дело? Человек влиятельный, при деньгах, со связями, юбилей у него, событие… Неужели даже такие люди не могут устроить праздник? Чтобы запомнилось, чтобы гости потом хвастались, дескать, вот повезло, такое видели». А это что? Не то конференция за обедом, не то поминки на день рождения. Улавливаете ход мысли?

— Пытаюсь.

— И вдруг меня как молнией прошибло, — продолжал Веденцов. — Важным людям не хватает времени ни на что, кроме бизнеса. Даже телик посмотреть после работы некогда. Так? Так. А ведь и у них случаются дни рождения, свадьбы, годовщины, Новый год, крестины, не знаю. Свидания…

— И расставания, — неожиданно добавил Стемнин.

— И расставания, — повторил Веденцов и торжествующе вскричал: — Вот! Я в людях редко ошибаюсь. Гениально, Илья Константинович! Именно расставания! На подготовку такого события время нужно, выдумка, силы. И в советские времена, когда работали от и до, не все могли устроить это по-нормальному, а теперь и подавно. Куча творческих людей сидит, штаны протирает. Таланты! Профессионалы! Они тебе и сценарий напишут, и спектакль сварганят, и слова придумают, и музыку запишут.

— Простите, Валентин… не знаю вашего отчества…

— Данилович. Можно без отчества.

— Валентин Данилович, все, что вы говорите, должно быть, верно и очень интересно. Но вот чего не пойму: чем я-то могу вам пригодиться?

Веденцов уставился на Стемнина:

— Вы шутите? Хотите меня подколоть?

— Нет, и в мыслях не было, с чего вы…

— Что, правда не понимаете? Не верю! Вы же умный человек.

— Видимо, не настолько.

— М-да. — Веденцов еще раз подозрительно глянул на бывшего преподавателя: — Вы же сами писали: «объясниться в любви, наладить отношения, облегчить душу». Романтические записки, приглашение на свидания… Тайны, секреты — это все переписка. Если вы, как говорите, умеете это лучше остальных, вы мне нужны.

— Ну не знаю, лучше ли, — начал было Стемнин, но Веденцов перебил его:

— А вот это нужно проверить, вы абсолютно правы. Поэтому я прошу вас написать одно письмо.

— Какое письмо?

— Письмо одному человеку. Девушке. Именно романтическое. Получится или не получится, плачу вам двести долларов. Если получится, приглашу на постоянку, зарплата, отдельный кабинет, встречи с интересными людьми, — не пожалеете. Не получится — заберете деньги и разбежимся без обид. Ну, что скажете?

Не оборачиваясь, не меняя позы, Веденцов приподнял руку. Не поднял, как школьник, желающий вызваться к доске, а чуть оторвал от стола и держал на весу секунду, не больше. В это же мгновение рядом со столиком оказались два официанта. Веденцов попросил принести счет. Это было странно. Пришедший был одет совершенно не так, как одеваются богатые, на пальцах не сверкали бриллианты, он не был знаменитостью. И все же было в нем что-то такое, что заставило двух официантов наперегонки явиться за приказаниями по одному его маловыразительному жесту.

— Разумеется, Валентин Данилович, я согласен, — ответил Стемнин. — Только как вы поймете, получилось или нет? Это ж дело такое… Индивидуальное…

— Очень просто пойму. Если будет ответ — получилось. Нет — значит, нет.

Глядя на то, как Веденцов расплачивается по счету, Стемнин паниковал. В углу притаился рюкзак, который мог утянуть на дно репутацию бывшего преподавателя, и без того едва барахтавшуюся на поверхности. Остаться в кафе под каким-нибудь предлогом? Забыть рюкзак, а потом, попрощавшись, вернуться за ним?

— Вы в каких краях проживаете, Илья Константинович?

— В западных.

— На машине?

— Сегодня отпустил водителя пораньше.

— Давайте сегодня я поработаю вашим водителем, по дороге договорим.

Нужно было подниматься, но Стемнин, заливаясь краской, сидел неподвижно.

— Хотите поужинать? — спросил Веденцов. — Думаю, здесь имеется пара горячих блюд. Но можно поехать еще куда-нибудь.

Отодвигая грохочущий стул, Стемнин попятился в угол. Лоб покрылся испариной. Прятать рюкзак за спиной не имело смысла.

— О! Что это у вас, Илья Константинович? Чернила? Ах, овощи-фрукты… Домой или на продажу?

От унижения Стемнин чуть не плакал.

— Бросьте! Вы что, обиделись? Я же пошутил, понимаете?

Стемнин стоял, не поднимая головы.

— Илья Константинович, у меня у самого рядом с домом огород. Когда есть время, я тоже люблю… Кстати! Есть секретный способ, как получить триста огурцов с одной плети. Хотите, расскажу?

— Не люблю земледелия, — угрюмо буркнул Стемнин. — В отличие от вас и моей мамы.

— Да пойдемте же. Мы не закончили разговор.

Вечер был еще неочевиден, разве что краски сделались глубже: теплые — светлее, темные — холоднее.


предыдущая глава | Почта святого Валентина | cледующая глава