home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



1

Дождь горстями метал в окно холодную воду, непогода наступала на университетские сады и аллеи, переправляясь через реку прозрачными полками ледяной конницы. Казалось, эти горсти сильных капель — какой-то знак, вызов Стемнину, уставившемуся в светлое незримое. Но какой знак, куда вызов — этого он понять не мог, хотя все равно было хорошо.

Огромный красный зонт Елизаветы Дмитриевны сох на полу, занимая добрую половину маленькой комнаты.

— Такого свинарника даже у свиней нет, — ворчала Елизавета Дмитриевна, стоя посреди комнаты в лимонно-желтых хозяйственных перчатках. — Что ты за человек, Илья! Как женится — пожалуйте к психиатру, развелся — к ассенизатору.

— Не бузи! Форточки в доме всегда открыты, по улице машины непрерывно ездят, ясно, что в доме будет пыль, — отвечал Стемнин, делавший накануне генеральную уборку.

— Привезла вот тебе специальную тряпочку, она нарочно разработана от пыли.

— Зачем мне еще тряпочка?

— Мягкая и приятная. Не то что это недоразумение в клеточку. Даже думать не хочу, чем это было, пока не стало тряпкой.

— Оно было мне очень близко. Ближе, чем рубаха. Гораздо.

— Не трепись.

— Это были…

— Хватит! Илья! Я хочу с тобой серьезно поговорить. Это касается твоей жизни, между прочим. Ты должен каждый день есть горячий суп! В одно и то же время! — Говоря это, Елизавета Дмитриевна ушла с тряпкой в ванную, а сын остался в комнате.

— Надо время засечь, — сказал Стемнин, не повышая голоса и будучи уверенным, что мать его не слышит. — Я хочу рассчитать, сколько советов ты даешь в единицу времени. Каков твой личный рекорд…

Через минуту Елизавета Дмитриевна вернулась в комнату и напряженно смотрела на сына озабоченным взглядом. Было видно, что она собиралась сказать ему что-то очень важное, серьезное и нелицеприятное, но в последнюю секунду вдруг забыла, что именно. На всякий случай, пока не вспомнилось самое главное, Елизавета Дмитриевна спросила с укором:

— Илья! Ты клубнику-то ешь?

Дождь забарабанил по стеклам. Мир за окном превратился в серебристо-зеленое марево и исчез.


предыдущая глава | Почта святого Валентина | cледующая глава