home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



4

Ветер и пронзительное солнце. Вместе с шипящей серебряной рябью лужи сдувало из прежних берегов. На смену обещаниям весны в город вступала весна собственной персоной. Ветер раздвигал улицы, шлифовал стены Провиантских складов, понукал троллейбусные провода и шумел сильней Садового кольца.

Первая встреча должна была состояться посередине Крымского моста, ровно в три часа пополудни. Мост — лучшее место для жизненно важных встреч. Внизу несла ленивые воды Москва-река, и ни одной прежней капли не оставалось там, под мостом, со вчерашнего дня. Нынешнюю воду сменяет другая, и так — каждую минуту, каждый час, каждый день. Другие воды, другие времена, другие жизни. Но мост выше этого, он вроде свода небес с вечными звездами над превратностями течений и перемен.

В отличие от вечных небес и даже неспешных вод, бывший преподаватель Илья Константинович Стемнин не мог ни устоять на месте, ни передвигаться в спокойном речном темпе. Он появился на четверть часа раньше и уже дважды пробежал по мосту из конца в конец. Мир опять был слишком новым и неожиданным — игрой солнца на тысячах зеркал. Мимо проносились машины, по небу летели клочья светящейся ваты. В руке Стемнин сжимал конверт с письмом. Это письмо он сочинял на протяжении нескольких вечеров, вычеркивая и заменяя неточные слова, избавляясь от красивых оборотов и, главное, любых признаков риторического лукавства и художественной неискренности. Пожалуй, это было лучшее из всех писем, которые он писал за последние полгода, но отличалось от прежних оно только одним: проверенной бесхитростностью. В нем бывший преподаватель не скрывал ни своих слабостей, ни сомнений, ни страхов. Он предъявлял будущей возлюбленной всего себя, предлагая принять его мир или отвернуться. Какие-то обороты он оттачивал так тщательно, что помнил наизусть.

Когда Алена появится, он попросит ее сначала прочитать письмо. Может быть, они станут читать его вместе, может быть, он попросит ее читать вслух. Расхаживая по мосту, Стемнин предвкушал, как девушка будет посматривать на него, на каком-нибудь обороте засмеется или шутливо ткнет в бок.

Вдруг он увидел ее. Она стояла точно посередине моста, только с противоположной стороны, и оглядывалась, ища его глазами. «Вот же балбесина, господи помилуй!» — умилился Стемнин, глядя на миниатюрную фигурку в розовой куртке, в бейсболке, из-под которой торчали два коротких хвостика.

«Алена! Ковалько!» — закричал он. Но девушка его не слышала. Тогда он вспрыгнул на стальной в заклепках парапет, отделявший дорожку от проезжей части, и, размахивая письмом, точно белым флагом парламентера, ринулся поперек моста к ней. Завизжали тормоза, две машины резко вильнули в соседний ряд (за стеклом мелькнуло искаженное лицо водителя, одинокое слово «придурок» вылетело из приоткрытого окна и понеслось в сторону чугунного Петра Великого). Девушка наконец заметила бегущего и сама бросилась к парапету. На ее лице были страх и решимость спасти Стемнина любой ценой. К счастью, он невредимо для себя и машин пересек последний ряд и оказался рядом с ней — долговязый очкарик в раздираемом ветром плаще и с конвертом в руке.

— Илья Константинович! Вы совсем, да? — закричала девушка прерывающимся голосом.

— Здравствуй, Алена.

— Вам жизнь не дорога? Не понимаете?

Она тянула его за хлястик плаща, оттаскивая от парапета. Он смотрел в ее лицо — прекрасное, упрямое, улыбающееся сквозь слезы, которые ветер смазал вбок, к переносице и виску.

— Может, моя сущность теперь в вашем дурацком худосочном теле! — Она ткнула пальцем в черную пуговицу.

— Как кощеева смерть?

— Господи! Как с вашим умом можно быть таким идиотом!

— Думаю, потенциально мы идеальная пара.

Он не мог отвести от нее взгляда. Тут вспомнилось письмо. Но никакие приготовления, никакие сценарии и правила не могли вместить и тысячной доли происходящего здесь и сейчас. Не отрываясь от ее лица, от карих глаз, от слезных дорожек, от бровей, смешного короткого носа, от губ, он занес руку над перилами и швырнул белый прямоугольник. Ветер-почтальон подхватил конверт и рывками понес над рекой в сторону стрелки. Через минуту брызжущая солнцем речная вода получила и понесла письмо, точно последнюю маленькую льдину навсегда миновавшей зимы.

2004, 2010–2012

Автор благодарит «Студию Демиург» и ее участников — Андрея Соколова, Максима Горцакаляна, Арсения Ковальского и Григория Переля за вдохновляющие рассказы. Один из описанных в романе сценариев создали и воплотили «демиурги». Так что некоторая доля реализма в сюжете книги, несомненно, имеется. Насколько она велика, зависит только от воображения читателя.


предыдущая глава | Почта святого Валентина | Примечания