home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



5

Большое помещение в здании летаргически спящего НИИ напоминало бывшую мастерскую, из которой совсем недавно были вывезены приборы и лабораторные столы. Гулкое эхо подпрыгивало под высокий потолок:

— Сжимай! Своди! Как приличная семиклассница в метро! Все помнят про колени! — кричал после очередного приземления инструктор.

От недружного прыжка группы с метровых козел весь этаж НИИ внятно содрогнулся.

— Поймите, красавица, тело должно войти в восходящие потоки как нож. Вы ноги растопырите — и вас обратно в самолет закинет, это в лучшем случае.

— Николай, вы опять сделали мне неловко, — отвечала, покраснев, долговязая девушка. — Надеюсь, вам приятно.

Стемнин приходил в НИИ мостовых конструкций на подготовительные занятия по прыжкам с парашютом второй раз. Томас из «Блюза» умолял помочь: помощницы разрывались между параллельными сценариями, люди из Отдела торжеств разговаривали через губу, а на аэродроме и в самолете до самого прыжка с группой непременно должен находиться свой человек. Впрочем, уговаривать бывшего преподавателя не было никакой необходимости: он был только рад. Писать письма и вообще играть словами опротивело, и если бы ему сейчас поручили составить хотя бы короткую записку, он написал бы заявление об уходе. На первом занятии была только теория, и Стемнин тишком присматривался к окружающим. Пока здесь не было ни одного человека из участников сценария, и это тоже было хорошо — ни один из новых людей не имел отношения к его истории.

В группе большинство составляли девушки от двадцати семи до тридцати пяти лет. Бойкие, упрямые, готовые перешагнуть через любые препятствия и страхи, лишь бы перезапустить свою судьбу. Мужчин вместе со Стемниным было трое, не считая инструктора по имени Николай. Некоторые записывали теорию в блокноты, а одна девушка щелкала клавишами ноутбука.

Каждый день бывший преподаватель искал лекарство от любви. Какими щипцами вытянуть из сердца боль, он не знал, поэтому надеялся на новые встречи и чувства. Это было приблизительно то же самое, что лечиться от гриппа воспалением легких. Он хотел было позвонить Варе, даже начал набирать номер, но уже на пятой цифре понял, что не хочет ничего сочинять и сможет говорить только о том, что случилось на самом деле. Рассказывать же Варе о Вике — немыслимо. Она не простила бы его и за меньшее. Искать Оксану было вовсе неудачной мыслью: от Оксаны он освободился, и хоть за это одно стоило поблагодарить Березну. Стемнин слишком хорошо помнил, как бывшая жена ненавидела психологические разборы. Девушки с «Почты» были неконкурентоспособны.

Взглянув на новые лица в аэроклубе, Стемнин понял, что и здесь замену Вике ему не найти. Не то чтобы в группе не было привлекательных женщин. Три парашютистки были очень даже ничего, но ни одна из новых знакомых не пожелала бы утешать его, церемониться с израненной душой. Все девушки были полны решимости начать жизнь заново и выполнять собственные желания, а не вслушиваться в чье-то нытье. Поняв, что жалости не дождешься, бывший преподаватель приободрился.

Прыгая на пол, следовало удержать сжатыми коленями цепочку. Ноги стискивать посторонние предметы не хотели, а стремились, наоборот, найти за время прыжка правильное, устойчивое расстояние для наилучшего приземления.

— Эй, как вас там! Вы что, сами себе парашют? Восходящие потоки вас вверх протолкнут. Как пузырек из болота.

Инструктор Николай вообще любил выражаться красочно. Потом будущих парашютистов подвешивали на какой-то прямоугольной то ли дыбе, то ли шведской стенке, где они учились дергать за клеванты. Выходили во двор и опять прыгали с цепочками с высоты в полтора метра, учились валиться на снег.

— Прыжок под углом сорок пять градусов. Отсчитываем три секунды. Как отсчитываем, Лена?

— Сто один, сто два, сто три.

— Причем не скороговоркой. Запомните! В прыжке восприятие времени абсолютно другое. Сначала кажется, время уплотнилось, живешь на опережение. А метров за триста до земли скорость недооцениваешь. Уже успел привыкнуть к высоте.

Утром в воскресенье группа собралась на маленьком аэродроме Крятово примерно в десяти километрах от Чехова. Многие добирались до места на личном транспорте, а троих, в том числе Стемнина, привез на клубном обшарпанном «фольксвагене» Николай. В холодном салоне Стемнин ежился до крупной дрожи оттого, что не выспался и от тревожных предчувствий. Впрочем, глядя на заснеженные поля, перелески, начерченные на небе елки ЛЭП, он успевал одновременно и радоваться, что способен теперь беспокоиться из-за чего-то нового.

Из лесу выпрыгнули несколько домиков, напоминающих корпуса летнего лагеря. Черная река взлетной полосы перечеркивала белое поле. Радар, закрепленный на кабине военного грузовика. Несколько красно-белых метеозондов. Пять самолетов, три из которых скрыты под припорошенным брезентом. Те, что не прятались под тканью, дышали на ладан, и тревога Стемнина сменилась полноценным страхом. Возможно, именно оттого знакомые лица показались ему родными, даже любимыми. Все товарищи по группе были взвинченно веселы: смех помогает сохранить лицо. А улыбкам помогали и инструктор Коля, и приклеенные к борту салона мрачные картинки. На одной парашютист и смерть с косой показывали друг другу средний палец, причем палец смерти состоял из одной-единственной косточки. Николай балагурил:

— Если повезет, увидите, как снежинки родятся. Будете трогать облако, не снимайте перчаток.

Закудахтал мотор, задраенная дверь отсекла льдину света, и «кукурузник» двинулся к началу взлетной полосы. Стригущее фырканье пропеллера перешло в бодрый рев, самолетик поскакал по недлинной асфальтовой реке и, запрокинувшись, пошел бурить высоту. Николай дважды проверил парашютную амуницию и шлемы. Стемнин беспокойно поглаживал увесистый мешок с запасным парашютом. Говорят, парашюты складывают совсем юные девчонки, которые пока не допущены к прыжкам.

Круглые красные и зеленые шлемы напоминали спичечные головки. Парашютистов рассадили по весу — от тяжелого к легкому. Стемнин прыгал четвертым. Салон то и дело серо озарялся вспышкой: две девушки непрерывно фотографировали рядком сидящих товарищей, друг друга и себя.

— А правда, у кого не раскрывается ни основной, ни запаска, у того раскрываются крылья?

— Правда, Надя. Если ты хорошо вела себя при жизни.

Смешки.

— Николай! Сколько надо прыгать в тандеме, чтобы перейти к спортивным прыжкам?

— Ты, Света, как начнешь со мной в тандеме летать, потом одна не захочешь.

— А вы не слишком самонадеянны?

— Приготовились. Олеся, давай! С тебя все будут пример брать.

Инструктор открыл дверь, внутрь прорвался морозный свет и очищенный рык пропеллера. По куртке Николая побежали пузыри. Раздался двойной гудок.

— Николай Алексеич, голубчик, миленький, я чувствую, что не готова. Можно, я сегодня пропущу? — закричала Олеся, богатырского сложения девушка, которая должна была прыгать первой.

— Олеся, ты подойди да посмотри. Со второго этажа прыгать страшней, — поманил ее инструктор.

Звякнул крючок о поручень, девушка что-то сказала уже из дверей, но слов ее не было слышно, и сама она исчезла.

— Второй пошел. Надя, приготовиться.

«Если разобьюсь, по крайней мере и эта любовь разобьется вместе со мной, — подумалось Стемнину. — Хорошее дело — летать». Не прошло и минуты, как он оказался у открытой двери. Он увидел желтый парашют Нади, лопочущий и трясущийся далеко внизу. Воздух стал силой лепить из его лица какое-то другое. Внизу белели пустые зимние поля, на которые оседали шелковые маки куполов. «Ну, прощай, дура!» — пробормотал Стемнин неслышно и засмеялся.

— Пошел!

И бывший преподаватель ахнул в пустоту. Вместе с грузом двух мешков он понесся сквозь штормовую волну восходящих потоков, не понимая, где верх, где низ. Вдруг он ощутил, что не падает, а именно летит. Земля не приближалась, темный контур самолета отнесло куда-то вбок, а тело попало в невидимый плотный коридор, по которому и понеслось навстречу безграничному, неконтролируемому счастью. Тут Стемнин спохватился, что не считает, скороговоркой сказал «сто один, сто два» и дернул за кольцо. Ничего не произошло. «Вот оно!» Он дернул еще раз, гораздо сильней. Кто-то встряхнул его за плечи, и полет прекратился. Некоторые незримые взрослые взялись опускать Стемнина на землю. Только сейчас он вспомнил, что его тело существует отдельно, не вполне принадлежит ему и что это тело есть груз. Расчековал запаску, ловко зацепил кольцо за карабин и стал дышать. Дыхание доставляло огромное, почти запретное удовольствие. Примерно в трехстах метров от земли он заметил на поле алый лепесток опавшего Лидиного парашюта.

Приземлилось хорошо, он встал на обе ноги (в глазах вздрогнула темнота) и почувствовал яростный восторг. Гасить крыло не пришлось, в поле не было ни ветерка, и шелк мягко осел на чистый снег. Все было другим: переосмысленная земля, по-новому прожитое небо, другие люди, с которыми он вместе прыгал. И конечно, другим был он сам. Стемнин подумал было, что нужно сообщить эту новость Вике, но так расхохотался своей глупости, что осел в снег, привязанный стропами к парашюту, еще недавно державшему его высоко над землей. «Тебя надо встряхивать посильней, дурная ты голова», — подумал он, вставая и смахивая снег. Неподалеку с неба сходил еще один купол — ярко-василького цвета.


предыдущая глава | Почта святого Валентина | cледующая глава