home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 30


Острия мечей впивались мне в спину, а я не спускала глаз с Валекса в надежде, что он что-нибудь придумает, пока нас ведут в камеры. Я продолжала уповать на это и тогда, когда нас раздели, обыскали и отняли у меня сумку, нож и цепочку с бабочкой и амулетом, что огорчило меня гораздо больше, чем утрата одежды.

Даже когда нас вели вниз и размещали в соседних камерах, я продолжала ждать, что он вот-вот взорвется.

Однако засов щелкнул, и у меня перехватило дыхание. Стражники просунули в камеру одежду и ушли, оставив нас в кромешной тьме. Я ощупью нашла свою одежду и натянула на себя рубашку.

Вот все и вернулось на круги своя. Мой старый кошмар стал реальностью, когда мы миновали комнату охранников, спустились вниз и оказались в темнице Брэзелла. В ней было всего восемь камер — по четыре с каждой стороны, и нас с Валексом поместили в ближайшие от лестницы. Везде стоял знакомый мне затхлый запах. Царящая здесь тяжелая атмосфера настолько подавляла меня, что я не сразу сообразила, — мы с Валексом являемся единственными обитателями темницы.

Будучи не в силах выносить внезапно наступившую тишину, я позвала:

— Валекс?

— Что? — откликнулся он.

— Почему ты не оказал сопротивления? Я бы поддержала тебя.

— Восемь стражников стояли напротив меня с обнаженными мечами. Одно движение — и меня бы пронзили насквозь. Я польщен твоим предположением, что смог бы одержать верх в подобной ситуации. Против четверых — еще может быть, но восемь — это слишком много.

Я различила нотки веселья в голосе Валекса.

— Значит, вскроем замки и сбежим? — осведомилась я, не сомневаясь в том, что Валекс, будучи профессиональным убийцей и опытным бойцом, не сможет долго оставаться за решеткой.

— Это было бы неплохо, только, боюсь, нам нечем их вскрыть, — ответил Валекс, разбивая в прах все мои надежды.

Я принялась ощупью обыскивать свою камеру. Однако единственное, что мне удалось обнаружить, это охапку грязной соломы, крысиный помет и еще какую-то мерзость непонятного происхождения, поэтому я опустилась на пол и прислонилась к каменной стене, которая, разделяла нас с Валексом.

— Неужто это было суждено и тебе? — после долгой паузы промолвил Валекс. — И если бы ты не убила Рейяда, тебя бы тоже приковали к полу и довели до полного безумия.

В моей памяти вспыхнуло воспоминание о бедных узниках. И тело мое покрылось гусиной, кожей. Впервые я ощутила радость от того, что мне не удалось пройти испытания Рейяда.

Размышляя об увиденном, я вспомнила Айрис, которая упоминала о том, как маг может пользоваться магическими способностями окружающих. И я, наконец, поняла, какую роль играли эти мужчины и женщины, сидящие кругами. Могкан черпал у них дополнительные силы. Брэзелл, Могкан и Рейяд старались выявить в воспитанниках приюта магические способности. А когда таковые проявлялись, Могкан стирал их сознание и превращал несчастных в безмозглые сосуды, из которых он мог заимствовать дополнительную силу.

— Думаю, Брэзелл и Рейяд намеревались и меня довести до такого же состояния. Но я выстояла. — И я принялась объяснять Валексу, для чего были нужны эти узники.

— А что произошло с тобой? — напряженным голосом спросил Валекс.

Я помолчала. А потом слова хлынули таким же неудержимым потоком, как слезы из глаз. Я не стала ничего приукрашивать и рассказала все в мельчайших подробностях. И когда я поведала ему все о двух годах, проведенных в качестве лабораторной крысы, о пытках и издевательствах, унижениях и побоях, о жестоких играх и моем страстном желании угодить Рейяду и, наконец, об изнасиловании, которое привело к тому, что я его убила, я почувствовала, как душа моя очистилась. У меня даже голова закружилась от охватившего меня облегчения.

Валекс молчал на протяжении всего рассказа — он не задавал вопросов и не делал никаких замечаний.

— Брэзелл и Могкан будут уничтожены, — наконец ледяным тоном произнес он.

Трудно было сказать, что это — угроза или клятва, но как бы серьезно ни звучали слова Валекса, пока они представляли собой не более чем сотрясение воздуха.

И тут же, словно услышав собственные имена, в коридоре темницы появились Брэзелл и Могкан в сопровождении четверых стражников, которые освещали им путь. Они дошли до наших камер и остановились.

— Добро пожаловать домой, — обращаясь ко мне, промолвил Брэзелл. — Я очень хотел обагрить свои руки твоей кровью, но Могкан любезно разъяснил мне, что тебя ждет, если ты не получишь свое противоядие, — Брэзелл улыбнулся с довольным видом. — Думаю, я получу большее удовольствие, когда буду наблюдать за тем, как убийца моего сына корчится в нестерпимых муках. Я зайду попозже, чтобы послушать твои крики. И если ты меня очень попросишь о том, чтобы я избавил тебя от этих мучений, я так и быть перережу тебе горло, чтобы ощутить гнусный запах твоей крови.

Брэзелл перевел взгляд на Валекса.

— Неповиновение приказу равносильно государственной измене. И командор Амброз уже подписал тебе смертный приговор. Тебя повесят завтра в полдень. — Брэзелл склонил голову, рассматривая Валекса как породистое животное. — Думаю, надо будет сделать чучело из твоей головы и украсить им свой кабинет, когда я приду к власти.

И Брэзелл с Могканом со смехом покинули темницу. Наступившая после их ухода тьма казалась еще мрачнее, чем прежде. Она давила на грудь, мешая глубоко вздохнуть. Я принялась ходить по камере. Уныние сменялось полным отчаянием. Я принялась пинать солому, колотить кулаками в стены и бросаться на решетку.

— Элена, успокойся, — наконец донесся до меня голос Валекса. — Лучше поспи, тебе еще понадобятся силы.

— Ну конечно, перед тем как умереть, надо как следует отдохнуть, — огрызнулась я и тут же пожалела о сказанном — ведь Валекса тоже ждала казнь. — Ладно, я попробую.

Я легла на затхлую солому, прекрасно понимая, что заснуть мне не удастся. Как можно спать, когда тебе остается несколько часов жизни?

И, тем не менее, мне удалось это сделать.


Проснулась я от собственного крика. Снившийся мне кошмар об осаждающих меня крысах превратился в реальность, когда я ощутила теплое мохнатое тельце, устроившееся на моих ногах. Я резко вскочила и отшвырнула грызуна в сторону. Он стукнулся о стену и кинулся прочь.

— Хорошо поспала? — поинтересовался Валекс.

— Бывало и получше. Сосед слишком храпел. — Валекс довольно хмыкнул. — Я долго спала?

— В отсутствие солнца это определить довольно трудно. Но думаю, дело движется к закату.

Последнюю дозу противоядия я принимала накануне утром. Это означало, что жить мне осталось до утра, хотя симптомы отравления должны были проявиться уже вечером.

— Валекс, я хочу тебе признаться… — Горло у меня сжалось, а живот напрягся с такой силой, словно кто-то пытался выскочить оттуда наружу.

— Что такое?

— Желудочный спазм, — с трудом пробормотала я, хотя приступ уже начал проходить. — Это начало?

— Да. Начинается все медленно, а потом время конвульсий увеличивается.

После следующего приступа я рухнула на пол, а когда он закончился, переползла на солому в ожидании следующего.

— Валекс, поговори со мной, — будучи не в силах переносить тишину, попросила я. — Расскажи что-нибудь.

— Что именно?

— Неважно. Что хочешь.

— Ну, тогда я, пожалуй, успокою тебя — яда под названием «Пыльца бабочки» не существует.

— Что? — Мне захотелось закричать, но на меня снова накатил приступ тошноты, заставивший согнуться пополам, в животе началась такая резь, словно его кромсали ножом.

Когда я, наконец, пришла в себя, Валекс продолжил:

— Ты будешь хотеть умереть, будешь мечтать о смерти, но в конечном итоге останешься живой и здоровой.

— Как это, объясни!

— Телом управляет сознание. Если ты думаешь, что должна умереть, то тебя убьет одна эта уверенность.

— Но почему ты раньше не сказал мне об этом? — в ярости воскликнула я. Ведь он мог избавить меня от боли.

— Тактический ход, — ответил Валекс.

Я прикусила язык, чтобы не высказать все, что я о нем думаю. Я пыталась поставить себя на его место, увидеть логику в его действиях. Мои занятия с Ари и Янко включали в себя стратегию и тактику. Янко сравнивал спарринг с карточной игрой.

— Лучшие свои выпады держи при себе и пользуйся ими лишь в случаях крайней необходимости, — говорил он.

Если бы у нас была возможность сбежать, Валекс не стал бы доставать свой последний козырь и рассказывать мне о яде.

— А как же эти приступу? — спросила я, чувствуя, что на меня вот-вот накатит следующий. Я свернулась клубком в надежде, что это облегчит боль, но не помогло.

— Синдром отвыкания.

— От чего?

— От твоею так называемого противоядия, — ответил Валекс. — Это интересная смесь. Я обычно пользуюсь ею, если мне надо, чтобы кто-нибудь слег. По мере того как снадобье выветривается, начинают нарастать желудочные колики, которые, по меньшей мере, день не дают человеку встать с кровати. Очень удобно, если кого-нибудь надо вывести из строя, не убивая при этом. А если человек продолжает принимать эту штуку регулярно, эффект откладывается до того момента, когда он закончит это делать.

Ни в одной из прочитанных мною книг я не встречала подобного снадобья.

— И как оно называется?

— «Белый ужас».

Стоило мне узнать, что я не умру, как паника отступила, и это помогло переносить боль. Теперь каждый спазм я воспринимала как очередной шаг на пути избавления от упомянутого снадобья.

— А что такое «Пыльца бабочки»? — спросила я.

— Ее не существует. Я ее выдумал. Красивое название. Мне нужно было какое-то средство, которое помешало бы дегустаторам сбегать, при этом я не хотел приставлять к ним охрану или запирать на ключ.

Неприятная догадка посетила меня.

— А командор знает об этом? — спросила я, понимая, что если об этом известно командору, то, значит, об этом знает и Могкан.

— Нет. Он искренне полагает, что я отравил тебя ядом.

В течение ночи мне неоднократно приходилось напоминать себе о том, что я жива и здорова. Мучительные колики отказывались отступать. Икая и завывая, я ползала на четвереньках по камере.

В какой-то момент я как в тумане увидела усмехающиеся лица Брэзелла и Мокгана. Но мне было все равно. Их довольный смех не мог произвести на меня впечатления. Я была одержима лишь одной мыслью — как найти наиболее удобное положение, чтобы облегчить боль.

И наконец провалилась в сон.

Проснулась я на грязном полу камеры. Моя правая рука была просунута сквозь прутья решетки. Я изумилась не столько тому, что жива, сколько тому, что за руку меня держал Валекс.

— Элена, с тобой все в порядке? — с искренней тревогой осведомился он.

— Кажется, да, — хриплым шепотом ответила я. Во рту все пересохло.

Со стороны входной двери донесся скрип открываемого замка.

— Прикинься мертвой, — прошептал Валекс, отпуская мою руку. — И постарайся сделать так, чтобы они поближе подошли к моей камере, — добавил он, когда в темницу вошли два охранника. Я перевернулась и высунула между прутьев другую, ледяную руку как раз в тот момент, когда охранники уже спускались по лестнице.

— Проклятие! Здесь воняет хуже, чем в сортире после пивной вечеринки, — промолвил один из охранников, поднимая фонарь.

— Как ты думаешь, умерла? — спросил другой.

Я лежала лицом к стене с закрытыми глазами, а когда ощутила желтоватый луч света, направленный на меня, еще и задержала дыхание.

Охранник прикоснулся к моей руке.

— Холодная как лед. Давай вытащим ее отсюда, пока она не начала разлагаться. Здесь и так вони хватает… — Замок щелкнул, и раздался скрип открываемой двери.

Охранник схватил меня за ноги, и я расслабилась, изображая мертвое тело. Когда на меня перестал падать свет, я рискнула и приоткрыла глаза. Охранник с фонарем двинулся вперед, чтобы освещать дорогу, так что верхняя часть моего тела осталась в тени. Когда меня тащили мимо камеры Валекса, я обеими руками уцепилась за прутья решетки.

— Эй! Стой! Она застряла.

— Где? — осведомился его напарник.

— Не знаю. Иди сюда, посвети.

Я пропихнула руку в камеру Валекса, обхватив прутья.

— Назад! — рявкнул Валексу охранник с фонарем, хватая меня за локоть своей жирной лапой. Потом он издал хрип, и я успела открыть глаза, чтобы заметить, как фонарь упал на пол и погас.

— Что такое? — воскликнул второй охранник, который все еще держал меня за ноги.

Я согнула колени и подтянулась ближе к его ногам. И он икнул от изумления, когда я схватила его за лодыжки. Ничего не понимая, он попятился и упал навзничь.

Я совершенно не ожидала услышать тошнотворный хруст ломающейся кости. Тело его обмякло, а я поднялась на подгибающихся ногах.

Услышав звук удара и звон ключей, я обернулась как раз в тот момент, когда Валекс снова зажигал фонарь. Второй охранник сидел, прислонившись к решетке, и голова его была противоестественно свернута набок.

В тусклом свете фонаря я различила мертвое тело, лежащее у моих ног. Охранник ударился головой о край последней ступени, и теперь на полу образовывалась лужа темной жидкости. Значит, я только что убила еще одного человека. Меня начало трясти — это был уже четвертый. Неужто я превратилась в бесчувственного убийцу? А Валекс, разве он не испытывал раскаяния или чувства вины, когда отнимал у человека жизнь? Я повернулась лицом к нему.

Он как всегда быстро и энергично разоружил мертвых охранников.

— Постой здесь, — кинул он мне, после чего открыл дверь темницы и вышел в комнату охранников.

До меня донеслись крики, стоны и звуки падающих тел. Без чувства вины и сожаления Валекс делал все необходимое для того, чтобы одержать победу.

Когда он снова появился на верхней ступеньке лестницы и поманил меня за собой, его лицо, грудь и руки были забрызганы кровью. В комнате лежали три охранника — я не смогла определить — мертвые они или просто без сознания.

На столе стояла моя сумка, а ее содержимое было вывалено наружу. И пока Валекс пытался открыть последнюю дверь, отделявшую нас от свободы, я принялась собирать свое имущество. Мне не было свойственно крохоборство, но я хотела все получить назад, включая бабочку и мой огненный амулет. Стоило мне надеть цепочку на шею, как меня охватил совершенно не свойственный мне оптимизм.

— Проклятие! — выругался Валекс.

— В чем дело?

— Ключ от этой двери есть только у капитана. А он откроет ее лишь тогда, когда наступит время смены караула.

— Попробуй вот это, — промолвила я, протягивая Валексу свои отмычки.

Он расплылся в улыбке.

Пока Валекс вскрывал замок, я нашла кувшин с водой и бочку для умывания. Даже опасения быть пойманной не могли удержать меня от желания умыться. Но этого было мало. Мне надо было избавиться от запаха рвоты и крови, которыми я была пропитана. Поэтому я начала обливаться целыми ведрами, пока не вымокла насквозь. Выпив с полкувшина воды, я отнесла остальное Валексу, и он, утолив жажду, вновь вернулся к замку.

Наконец дверь открылась, и Валекс выглянул в коридор.

— Все прекрасно. Никого. Пошли, — и он раскрыл дверь шире.

Валекс взял меня за руку и вместо того, чтобы двинуться к единственному выходу, повел меня обратно в темницу, следя за тем, чтобы двери в камеры оставались открытыми.

— Ты сошел с ума, — прошептала я, когда он принялся затаскивать меня в последнюю камеру. — Путь на свободу находится там, — указала я на лестницу.

Однако он открыл дверь камеры, не обращая на меня никакого внимания.

— Поверь мне, это самое безопасное место. Они скоро обнаружат оставленные нами трупы, а распахнутые двери заставят их поверить в то, что мы сбежали, — и Валекс затолкнул меня в камеру. — Они отправят поисковые отряды за нами, и, когда все солдаты покинут особняк, мы начнем действовать. А до этого момента мы притаимся.

Валекс сложил солому в углу камеры, загасил фонарь и заставив меня лечь. Я свернулась клубком, повернувшись к нему спиной. Из-за мокрой одежды меня била мелкая дрожь. Валекс навалил солому и сверху, а потом, обняв, прижал меня к себе. Вначале я напряглась, а потом его тело начало меня согревать, и я расслабилась в его объятиях.

Вначале малейший звук вызывал у меня усиленное сердцебиение. Однако я напрасно волновалась, потому что, когда наш побег был обнаружен, поднялся поистине оглушительный шум.

Отовсюду раздавались возмущенные вопли и ругань. Здесь же формировались поисковые отряды. Потом все пришли к выводу о том, что мы уже час как находимся в пути, и Брэзелл начал спорить с Могканом относительно того, в каком направлении мы могли пойти.

— Скорей всего Валекс направляется на запад, в сторону известной ему территории, — властно заявлял Брэзелл.

— Разумнее было бы пойти на юг, — возражал Могкан. — Командор в наших руках, и у них нет выхода. Им не до стратегических планов, им надо спасать свои шкуры. Я возьму лошадь и осмотрю лес.

— Они думают, что я брошу командора, — фыркнул мне в ухо Валекс. — Странные у них представления о преданности.

Когда, наконец, в темнице наступила тишина, мне опять захотелось сбежать. Двери в камеры по-прежнему были открыты, поэтому сюда проникал тусклый свет.

— Но теперь мы уже можем уйти? — спросила я.

— Пока нет. Думаю, на улице день. Так что придется подождать, пока стемнеет.

Для того чтобы хоть как-то убить время, я принялась расспрашивать Валекса о том, как он познакомился с командором. Мне казалось, что это совершенно невинный вопрос, но он так насупился, что я пожалела о том, что спросила.

— Моя семья жила в провинции Айсфарен, которая позднее была переименована в Первый военный округ, — после долгого молчания произнес он. — А потом во время одной исключительно холодной зимы морозы уничтожили кожевенную мастерскую моего отца и все находившееся в ней. Мы остались ни с чем, но стражники, которые пришли собирать подати, не стали ничего слушать. — Я почувствовала, как напряглась рука Валекса, лежавшая на моем плече.

— Я в то время был тощим пацаном, — помолчав, продолжил Валекс, — но у меня было три старших брата. Все они были ростом с Ари и обладали недюжинной силой. И когда мой отец сказал стражникам, что, если он уплатит подати, ему будет не на что кормить семью, они убили моих братьев. — Валекс умолк на несколько секунд. — Они рассмеялись и сказали: «Ну вот мы и решили твою проблему. Теперь тебе не понадобится кормить их». — Рука Валекса задрожала от напряжения.

— Естественно, я хотел отомстить, но не стражникам. Они были всего лишь исполнителями. Мне нужен был король. Человек, позволивший стражникам убить моих братьев. Поэтому я начал учиться военному искусству и достиг такого уровня, что уже никто не мог одержать надо мной верх. После этого я отправился путешествовать, зарабатывая себе на жизнь с помощью своих навыков. Высшие представители королевской власти были настолько продажны, что платили деньги наемным убийцам за смерть друг друга.

А потом меня наняли для того, чтобы убить молодого человека по имени Амброз, который призывал к восстанию и тем самым приводил в смятение представителей королевской власти. К этому времени он уже завоевал огромную популярность, и многие его поддерживали. Наступил момент, когда люди начали оказывать сопротивление королевским установлениям. А потом Амброз исчез, уведя за собой своих сторонников, и начал совершать партизанские вылазки…

Мне должны были заплатить кучу денег за то, что я найду и убью Амброза. Я устроил засаду и уже намеревался заколоть его, но он отбил мод удар, и вскоре уже мне пришлось защищаться, чтобы уцелеть. Однако вместо того, чтобы убить меня, Амброз вырезал на моей груди моим же собственным ножом букву « К». Кстати, тем самым, которым позднее я убил короля. И заявил, что отныне я буду подчиняться лишь ему и никому другому. Я согласился и добавил, что, если он предоставит мне возможность приблизиться к королю на необходимое расстояние, чтобы убить его, я буду предан ему до конца своей жизни…

Вначале он потребовал, чтобы я убил человека, который нанял меня убить его самого. А потом на протяжении нескольких лет я наблюдал за тем, как он решительно идет к своей цели, не пользуясь для этого излишним насилием. Власть и жадность не оказывали на него своего тлетворного воздействия. Он последователен и справедлив. И на свете не было другого человека, к которому я относился бы с большей привязанностью. До недавнего времени.

У меня перехватило дыхание. Я задала простой невинный вопрос, совершенно не ожидая подобной исповеди.

— Элена, похоже, тебе удалось лишить меня рассудка. Ты стала источником непрерывных неприятностей, и я уже дважды подумывал о том, чтобы убить тебя. — От теплого дыхания Валекса у меня мурашки бежали по позвоночнику. — Но ты умудрилась залезть в мои мысли, проникнуть в мое сердце, отравить мою кровь.

— Так обычно описывают воздействие яда, — возразила я. Его признание изумило и испугало меня.

— Вот именно, — подтвердил Валекс. — Ты словно чем-то отравила меня. — Он развернул меня лицом к себе и поцеловал, прежде чем я успела что-нибудь сказать.

Я обняла его за шею, и, когда долго сдерживаемая страсть вырвалась наружу, я ответила на его поцелуй с не меньшей пылкостью. А ведь мне казалось, что после надругательства Рейяда мое тело будет способно лишь на то, чтобы сжиматься от ужаса и отвращения. Однако, когда наши тела слились, я почувствовала, как соединяются наши души.

Откуда-то издали доносились звуки музыки. Через некоторое время ее волшебная мелодия достигла крещендо и накрыла нас теплым покровом. Мы забыли о том, что находимся в грязной камере. Нас словно окутывал белоснежный шелк. Мы витали в облаках, и здесь мы были равны друг другу. Наши души сделались неразделимы, и его восторг откликался во мне наслаждением. Я чувствовала, как его сердце перегоняет мою кровь.

И, наконец, мы достигли судорог блаженства, став единым целым. Я впитывала в себя его сущность, наслаждаясь его прикосновениями. Он заполнял пустоту моего тела светом и радостью. И хотя мы лежали на грязной соломе, и будущее наше было неопределенным, басовый гул удовлетворения заполнял моё тело.



Глава 29 | Испытание ядом | Глава 31