home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 12


Я вздрогнула. Что стояло за этим вопросом?

И не хотел ли он сам купить у меня какую-нибудь информацию? Я представила себе реакцию Валекса, если он узнает о том, что меня подкупили, и решила предпочесть отсутствие денег его гневу.

— Нет, не продала бы, — ответила я.

Ранд хмыкнул, и некоторое время мы шли в напряженном молчании. А я гадала, не продавал ли информацию Осков, бывший дегустатор. Если — да, то это объясняло, почему Валекс недолюбливал его, а Ранд подозревал Валекса в убийстве своего друга.

— Если хочешь, я заплачу за тебя. Ты мне оказала неоценимую помощь, и я выиграл благодаря тебе достаточно денег, чтобы поделиться с любой, — промолвил Ранд.

— Спасибо, но я не готова. И это будет пустой тратой денег. — К тому же я собиралась доказать Валексу, что можно получить удовольствие от праздника и не имея при себе ни гроша.

Я снова обернулась, хотя и пообещала себе, что больше не стану этого делать. Никого. И я попыталась убедить себя в том, что отсутствие Валекса является хорошим признаком. Потому что, если бы его заметила я, значит, его могли бы заметить и остальные. И все же не отступало навязчивое ощущение, что он решил бросить меня на произвол судьбы. «Прекрати дергаться», — сказала я себе. Но, с другой стороны, не могла же я беззаботно разгуливать, не обращая внимания на грозящую мне опасность?

Мне казалось, что я балансирую на высоко натянутом канате, стараясь не свалиться вниз. Разве можно было развлекаться, одновременно ожидая удара из-за угла? Вряд ли, но я намеревалась это проверить.

— В каком состязании ты бы хотела принять участие?

Я не успела ответит, как он замахал руками:

— Нет-нет! Ничего не говори! Я сам догадаюсь.

— Ну, давай, — улыбнулась я.

— Та-ак… Маленькая, хрупкая, изящная… Танцы?

— Попытайся еще раз.

— Хорошо. Ты мне напоминаешь прелестную птичку, которая опустилась на подоконник и готова вспорхнуть в любой момент, как только к ней кто-нибудь приблизится. Певчую птичку. Может, ты поешь?

— Думаю, ты никогда не слышал, кат я пою. А что все твои догадки будут сопровождаться комментариями на мой счет? — спросила я.

— Нет. Помолчи, пожалуйста, я думаю.

Праздничные огни становились все ярче. Я уже различала звуки музыки и смутные голоса людей и животных.

— Длинные тонкие пальцы. Может, ты — член команды прядильщиков? Обычно такая команда состоит из стригальщика, чесальщика, прядильщика и ткача. И команды соревнуются, кто быстрее превратит овечью шерсть в теплую шаль. Наблюдать за этим очень интересно.

Некоторое время Ранд смотрел на меня молча, и я начала подозревать, что он исчерпал свою фантазию.

— Наездница?

— Ты всерьез считаешь, что я была настолько состоятельна, чтобы позволить себе скаковую лошадь? — изумленно осведомилась я.

Только очень богатые горожане содержали скаковых лошадей. А в армии лошадьми владели лишь советники и офицеры высшего ранга. Все остальные ходили пешком.

— Владельцы скаковых лошадей не ездят на них сами. Они нанимают жокеев. А твои физические данные вполне подходят для этого, поэтому нечего смотреть на меня как на дурачка.

Дойдя до первых разноцветных шатров, мы умолкли, ибо нас закружила праздничная суета. Когда я была маленькой, любила стоять посередине людской круговерти, впитывая в себя энергию праздника.

Вокруг горели костры и полыхали факелы, от огня которых было настолько светло, словно время потекло вспять и вновь наступил день. Повсюду виднелись шатры для состязаний и представлений, окруженные открытыми прилавками, теснившимися как маленькие дети вокруг материнских юбок. Здесь торговали всем — от экзотических драгоценностей до дешевых мухобоек. От, запахов угощений у меня начала кружиться голова, и я пожалела, что даже не пообедала, спеша попасть на праздник.

Нас окружали толпы актеров, зрителей, смеющихся детей и участников состязании. То нахлынувшая волна толпы несла нас вперед, то нам с трудом удавалось преодолеть ее сопротивление. Остальные слуги давно уже скрылись из виду. И если бы Ранд отпустил мою руку, мы бы с ним тоже потерялись, ибо повсюду таились непреодолимые соблазны. Я могла бы отстать, привлеченная звуками музыки или разыгрываемой сценкой, но Ранду не терпелось узнать результаты конкурса пекарей.

По дороге я рассматривала лица людей, следя, не появятся ли черно-зеленые униформы, хотя Валекс и пытался убедить меня в том, что я могу не опасаться Брэзелла. И все же мне не хотелось сталкиваться ни с ним, ни с его стражей. И я убеждала себя в том, что просто наблюдаю за необычными лицами. Хотя этот способ не годился для выявления «хвоста». Валекс уже говорил мне, что у хороших агентов внешность всегда незаметна, и они не привлекают к себе внимания. Поэтому я понимала, что если меня будет преследовать опытный «топтун», то шансов распознать его у меня ничтожно мало.

С Портером и Лизой мы встретились в маленьком шатре, заполненном такими сладкими ароматами, что в животе у меня забурчало от голода. Они беседовали с крупным мужчиной в униформе повара, однако при виде нас тут же умолкли и бросились поздравлять Ранда с тем, что он завоевал первое место. Мужчина объявил, что Ранд побил рекорд праздника, завоевав первое место в пятый раз подряд.

Пока Ранд разглядывал изделия, выставленные на полках, я подошла к человеку, облаченному в униформу Пятого военного округа, и поинтересовалась, не получил ли какую-нибудь награду повар Брэзелла за свой рецепт «Криолло». Тот нахмурился, так что его густые черные брови соединились в одну.

— Бронда получил награду за свой божественный лимонный пирог. А что?

— А я думала, что победит шеф-повар генерала Брэзелла Винг. Я когда-то работала в особняке.

— Винг победил два года тому назад со своим сливочным тортом и с тех пор выставляет его снова и снова, надеясь, что он еще раз принесет ему награду.

Я сочла странным то, что он не выставил свое «Криолло», но, прежде чем успела задуматься о причинах, торжествующий Ранд повлек нас дальше. Он хотел купить всем по стакану вина, чтобы отпраздновать свою победу.

Мы потягивали вино и бродили среди шатров. То и дело из толпы возникал Сэмми, чтобы сообщить о какой-нибудь небылице, и тут же исчезал снова.

Пару раз я замечала женщину с стянутыми на затылке черными волосами и серьезным выражением лица. На ней была униформа сокольничего, и она двигалась с проворством человека, привыкшего к физическим нагрузкам. Когда я снова с ней столкнулась, мы оказались на таком близком расстоянии, что посмотрели друг на друга в упор. Ее зеленые миндалевидные глаза сузились, и я была вынуждена отвести взгляд. В ее облике было что-то знакомое, но мне не сразу удалось определить, что именно.

Она напоминала мне сирот Брэзелла, а цвет ее лица был таким же смуглым, как у меня, в отличие от бледнолицых обитателей Иксии. Но бронзовый оттенок ее кожи был естественным и не являлся результатом загара.

А потом вместе с толпой зрителей мы втекли в огромный красно-белый полосатый шатер акробатов, где были расположены трамплины и туго натянутые канаты, а пол устлан матами, на которых топтались мужчины и женщины в ярких костюмах. Все они пытались пройти квалификационный раунд. Я видела, как один из соискателей совершил целый ряд потрясающих сальто на натянутом канате, а потом был дисквалифицирован за ошибку, допущенную во время акробатического упражнения.

Краем глаза я отметила, что за мной наблюдает Ранд. Вид у него был торжествующий.

— Что? — спросила я.

— Ты — акробатка!

— Да, когда-то я была ею…

Ранд махнул рукой.

— Какая разница? Я прав.

Разговор этот был мне неприятен. Рейяд ненавидел акробатику. И дни, когда я получала от нее удовольствие, давно ушли в прошлое.

Мы устроились на скамейках и стали наблюдать за соревнующимися. Возгласы, прыжки, запах пропитанных потом костюмов заставили меня вспомнить о том времени, когда все проблемы разрешались на занятиях акробатикой.


…В сиротском приюте Брэзелла акробатикой занимались четверо. Мы собрали все необходимое материалы и организовали за конюшнями тренировочную площадку. Поскольку на тренировках мы постоянно падали, конюший, наконец, сжалился над нами, и в один прекрасный день мы обнаружили, что весь глинобитный пол застлан пропахшей навозом соломой.

Преподаватели Брэзелла поощряли в нас стремление к совершенствованию в тех областях, к которым мы испытывали склонность. Одни чувствовали, что их призванием являются пение или танцы, я же с самого первого праздника огня была заворожена выступлениями акробатов.

Несмотря на многочасовые тренировки на дебютных состязаниях, мне не удалось пройти квалификационный раунд. Неудача повергла меня в уныние, однако я взяла себя в руки. Весь год я ходила, покрытая фиолетовыми и желтыми синяками, а количество растяжений даже невозможно было сосчитать. На следующем празднике я успешно прошла квалификацию и первый тур и свалилась с каната лишь во втором. Но продолжала работать и с каждым годом достигала все более высоких результатов. За год до того, как Брэзелл и Рейяд сделали меня своей лабораторной крысой, я дошла до последнего тура.

Брэзелл и Рейяд запретили мне заниматься акробатикой, но всякий раз, когда Брэзелл отправлял сына по делам, мне удавалось вернуться к тренировкам. Однажды, за неделю до праздника Рейяд вернулся раньше положенного времени и застал меня за этим занятием. Я была так сосредоточенна, что заметила, как он слезает с лошади, только закончив свое упражнение. Выражение его лица, отражавшее смесь гнева и восхищения, превратило капли пота на моем теле в ледяные кристаллы.

И в тот год мне запретили посещение праздника за то, что я нарушила приказ. Более того, на все его время меня наказали за непослушание. В течение пяти дней Рейяд заставлял меня раздеваться у него на глазах. С отвратительной ухмылкой на лице он наблюдал за тем, как я стою, дрожа от озноба, невзирая на теплую погоду. Тяжелые цепи соединяли мой металлический ошейник с наручниками и кандалами. Я готова была кричать и сопротивляться, но боялась разозлить его еще больше.

Потом он брал в руки кнут и заставлял меня выполнять упражнения собственного изобретения, при этом лицо его начинало алеть от удовольствия. А если я двигалась недостаточно проворно, мою кожу обжигал удар кнута. При каждом движении в тело с размаху впивались наручники, и из-за их груза каждое упражнение превращалось в тяжелое испытание. Наручники и кандалы натирали запястья и лодыжки, и по моим рукам и ногам струилась кровь.

Когда приходил Брэзелл, Рейяд послушно выполнял все его указания, но, оставаясь со мной наедине, он умудрялся превращать в пытку самые безобидные упражнения. Иногда он приглашал своего приятеля Могкана, и, они принимались соревноваться, кто выдумает наилучший способ испытания моей выносливости.

Я постоянно боялась вывести Рейяда из себя и заставить его перейти последнюю черту. Несмотря на все пытки и причиняемую мне боль, он ни разу не попытался меня изнасиловать. Поэтому я послушно совершала, сальто и делала колесо, только чтобы не дать переполниться чаше его терпения…


Тяжелая рука Ранда, обхватила меня за плечи, возвращая к реальности.

— Элена, что с тобой? — встревожено заглядывая мне в глаза, спросил он. — У тебя такой вид, словно ты видела кошмар наяву.

— Прости меня.

— Не надо извиняться. Держи… — И, он протянул мне дымящийся пирог с мясом. — Это Сэмми принес.

Я поблагодарила Сэмми. Но когда я повернулась к нему, глаза у него расширились, лицо побледнело, и он поспешил отвести взгляд в сторону. Я откусила кусочек и машинально принялась смаковать его на наличие яда. Ничего не обнаружив, продолжила с аппетитом поглощать пирог, размышляя, что могло так напугать Сэмми. Дети в этом возрасте обычно любят пугать друг друга страшными рассказами. По крайней мере в приюте мы часто этим занимались, когда нас укладывали в постели и гасили свет. Рассказанные шепотом истории о разъяренных чудовищах и проклятиях колдунов заставляли нас вздрагивать и нервно хихикать. Не менее жуткие вещи рассказывались и о выпускниках приюта, которые исчезали без следа. Никто не говорил нам, где они работают, и никто никогда не встречал их ни в городе, ни в особняке. А потому мы сочиняли страшные истории об их дальнейшей жизни.

Как я скучала по этим вечерам в компании других детей, когда, наконец, возвращалась к ним после целого дня, проведенного с Рейядом. Однако он умудрился лишить меня и этого, переселив в отдельную комнату рядом со своими покоями. И тогда по ночам, изнемогая от боли, я лежала с открытыми глазами, вспоминая эти истории, пока не засыпала.

— Элена, если хочешь, мы можем уйти.

— Что? — Я посмотрела на Ранда.

— Если тебе все это неприятно, мы можем уйти. Там будут показывать очень живописный огненный танец.

— Нет, останемся. Просто я… вспомнила. Пойдем, посмотрим, как там танцуют.

— Вспомнила? Наверное, тебе очень не нравилось заниматься акробатикой.

— Вовсе нет, наоборот. Мне очень нравилось летать по воздуху, владеть своим телом. Еще не приземлившись, я уже знала, что безупречно выполню соскок.

Я умолкла. На лице Ранда была написана такая растерянность, что мне захотелось смеяться и плакать одновременно. Как я могла ему объяснить, что дело не в самой акробатике, а в том, что с ней было связано? В жестоких наказаниях Рейяда за то, что я ею занималась. В моем бегстве на праздник через год, которое, собственно, и привело к смерти этого мерзавца.

Я вздрогнула. Воспоминания о Рейяде были точно ловушка в темных закоулках моей памяти, и пока мне не удавалось ее обойти.

— Когда-нибудь я все расскажу, Ранд. А сейчас давай пойдем смотреть огненный танец.

Он взял меня под руку, и мы, выйдя из шатра, влились в потоки праздничной толпы. Сэмми ринулся вперед, крича, что он займет для нас хорошие места. В меня врезался какой-то пьяница, и я, споткнувшись, остановилась. Он пробормотал извинения, отсалютовал мне кружкой эля и попытался поклониться, однако вместо этого просто рухнул на землю у моих ног. Я уже готова была наклониться, чтобы помочь ему подняться, но меня отвлек блеск факелов. Я почувствовала, что не могу устоять на ногах при виде танцоров, вращающих их над головами. И, завороженная их изящными движениями, я просто переступила через пьяного. Толпа увлекала меня за собой.

У входа в шатер давка оказалась настолько сильной, что нас с Рандом разъединили, и я даже не обратила на это внимания, пока не заметила рядом четырех высоких мужчин. На двоих из них была униформа кузнецов, а двое других были облачены в одежду фермеров, Я извинилась и попыталась проскользнуть мимо, но они стиснули меня со всех сторон, не давая пошевельнуться.



Глава 11 | Испытание ядом | Глава 13