home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



2

Утро, когда Мелли приехала во Францию, показалось ей скучным, — по серому небу плыли облака, уныло моросил дождь. Ночной паром был переполнен, и, очутившись на сравнительно свободном шоссе, она облегченно вздохнула. Дорога до гостиницы «Гольф» в Довиле обошлась без приключений, она распаковала чемодан и, не теряя времени, выяснила у портье, как добраться до военного кладбища. Сперва дело. У нее должно быть алиби.

Дорога до кладбища заняла пять минут. Сначала по извилистым, пустынным улицам, затем по едва заметному проселку, петлявшему среди деревьев. Безлюдье. Забвение? Нет. Все солдатские могилы тщательно ухожены. Трава подстрижена. Поеживаясь в тонком дождевике, накинув капюшон поверх темных волос, она вышла из машины. Подходящий денек для посещения кладбища, подумала она, облака проливают слезы, а ее не оставляет чувство вины оттого, что поездка сюда — предлог. Отец нарисовал ей небольшую карту, которую Мелли хорошо запомнила и искала она недолго.

Остановившись у могилы, она поплотнее завернулась в плащ и долго смотрела перед собой. Но и тут, глядя на серый, высеченный из камня крест, она видела только Чарльза. Или, на французский лад, «Шарля». Чуть улыбнувшись, она с наслаждением проартикулировала, попробовала на вкус его имя. Шарль. Нет, только не здесь. Это предательство по отношению к близким.

Всмотревшись повнимательнее в могильную плиту, она попробовала воскресить в памяти образ деда. Лицо, которое она знает лишь по фотографиям. Черно-белый портрет молодого человека, больше всего поражающий сходством с ней самой. Темные волосы, задумчивые глаза. Он заслужил, чтобы она о нем чаше вспоминала. Погиб, защищая короля и отечество, погиб во имя свободы будущих поколений, и вот, спустя сорок лет, готовая отдать ему разве что крохотную частицу своей души, явилась она.

Капитан Дэвид Морлэнд.

Тридцать два года.

Освободитель.

6 июня 1944

Просто, печально и — ни о чем не говорит. Как все было на самом деле? Может, смерть настигла его внезапно, опустилась на бесшумных крыльях? А может, он боролся? Знал или ни о чем не догадывался? Теперь не найти никого, кто мог бы ей рассказать. Сверху, над незамысловатой надписью, вырезана эмблема его полка и личный номер. Не слишком много, если считать это завещанием тридцатидвухлетнего мужчины. И все же больше, чем у иных. Окинув взглядом строгое маленькое кладбище, она поежилась и стала медленно продвигаться вдоль ряда могил. Совсем молодые, прожившие такую короткую жизнь. И она принялась беззвучно произносить имена, будто чувствуя, что павшим важно, что кто-то их сейчас вспоминает, не всех вместе, а каждого по отдельности.

Большинство погибло в Первую мировую войну, и лишь несколько — во Вторую. Фамилии некоторых остались неизвестными. Поодаль, в углу, виднелись могилы немецких солдат. На надгробиях имя и дата смерти — ни теплых слов, ни горьких сожалений. Чувствуя себя подавленной, Мелли пошла к скромным воротам. Долг выполнен. Ради этого она явилась во Францию. Лгунья. Тяжко вздохнув, она вернулась к машине.

Где сейчас Чарльз? По-прежнему в Довиле? И в самом ли деле она рассчитывает его здесь найти? Да, она могла ответить только «да». Не просто рассчитывала — надеялась. Надеялась излечиться от безрассудной страсти, безумия, ибо как еще можно было назвать ее чувство? Все эти годы, что она влюблена в него, стремится оказаться с ним рядом, не может быть ни с одним мужчиной, потому что это не он. Конечно же, она пыталась. Бог свидетель, пыталась. Принимала ухаживания мальчиков, мужчин, но ни у одного из них не было его улыбки, его теплоты, не было той едва заметной холодности, мелькавшей иногда в глубине серых глаз. Страсть, которую невозможно скрыть. Нелепая, необъяснимая, заставляющая сгорать со стыда. Словно у школьницы, которая сохнет по придуманному кумиру. Едва ли Чарльз часто о ней вспоминал, а если бы вспомнил, то был бы удивлен, нет, наверно потрясен, узнав о ее безумии. Ее фантазии.

Заведя машину, она осторожно проехала по ухабистой дорожке и, выехав на шоссе, спустилась вниз, к центру города. Люди, обуреваемые навязчивой идеей, умеют предвосхищать события. Мелли внимательно рассмотрела карту города и потому знала точно, как найти порт. Знала, или, во всяком случае, слышала, что именно там он всегда швартует свою яхту.

Подъехав к причалу, Мелли поставила машину на стоянку и торопливо окинула взглядом стоящие в ряд дорогие игрушки, которые, мягко покачиваясь, накренялись, словно делая шутливый реверанс. А вот и та, что нужна ей, совсем такая, как она видела дома на фотографии в журнале. «Блуждающая звезда». Элегантная, мощная, быстрая, восхитительная, подобно ее стоящему на палубе хозяину. Неожиданный подарок. Она ощутила знакомое волнение при виде темных, спутанных ветром волос, сильных, поднятых кверху жилистых рук. Он что-то прикручивал к мачте, широко расставив плотно обтянутые джинсами ноги, чтобы удерживать равновесие. Стройный, красивый, блестящий Чарльз Ревингтон!

Она разглядывала его долго, старалась унять дрожь, которую всегда ощущала, когда смотрела на него, чувствовала, что сердце бьется учащенно, вот-вот выпрыгнет, а ей хочется вести себя по-детски глупо, например, пройти мимо него, чтобы он смог ее заметить.

Стыдясь собственных мыслей, она отвела глаза. То, что она делала, действительно нельзя было назвать иначе как ребячливостью, причем бессмысленной и смешной. Выйдя из машины, Мелли поспешно ее заперла и, повернувшись спиной к причалу, медленно двинулась по деревянному настилу, отделявшему длинную полосу песка от купальных кабинок.

— Эй, Мелли! Постой!

Если вы чего-то очень сильно желаете, в конце концов это получите. На мгновение плотно закрыв глаза, она ускорила шаг, делая вид, что не слышит настойчивого оклика. Опустив невидящий взгляд на деревянные доски, по которым ступали ее ноги, Мелли старалась сохранять хладнокровие. Дура. Остановись. Притворись безразличной. Не могу. Стремление увидеть его и удрать одинаково сильное. Ей нельзя было сюда являться. Но ведь гонится за ней он, во всяком случае, так это будет выглядеть, будет казаться, что они встретились случайно.

Шаги у нее за спиной делались все слышней, и она с облегчением почувствовала, что ее схватили за руку и заставили остановиться. Обернувшись, с притворным удивлением она всматривалась в лицо человека, которого полюбила, когда была ребенком.

На нее глядели веселые серые глаза. Приветливая улыбка сияла на обветренном лице.

— Каким бы я выглядел идиотом, если бы это оказалась не ты! Какими судьбами моя невинная подружка очутилась в наших греховных краях? — спросил он с той неподражаемой интонацией, которая неотвязно преследовала ее почти столько, сколько она себя помнила, почти двадцать пять лет.

— Ну, мало ли… — безмятежно ответила Мелли, удивляясь тому, как легко это у нее получилось, и улыбнулась. Ей казалось, что у нее вот-вот выпрыгнет сердце, но слова, как ни странно, прозвучали обыкновенно, спокойно.

— Привет, Чарльз.

— Привет, Чарльз, — передразнил он, — и только-то, Мелли? Ты ни капли не удивилась?

Проклиная себя за то, что не сумела как следует изобразить удивление, она соврала:

— Нет, не удивилась, скорее не поверила. Я никак не предполагала, что встречу здесь знакомых.

— Конечно, — охотно поддержал Чарльз. — Поэтому путешествовать так здорово. Никогда не знаешь, где на кого наткнешься, — и очень простодушно добавил: — Я ужасно рад, что мы встретились.

Вдруг в глазах его замелькали дьявольские огоньки, он схватил ее за плечи, расцеловал в обе щеки и, не дав опомниться, уже тащил в единственное открытое поблизости кафе. Все произошло так стремительно, что Мелли не успела ощутить как следует его прикосновение, она только подумала, что летом большие стеклянные фрамуги откроют, столики и стулья выставят наружу, а сейчас, в начале апреля, когда к тому же дует холодный восточный ветер, все окна закрыты и занавешены.

Чарльз, зацепив ногой стул, выдвинул его, легонько подтолкнул ее к сиденью, а затем сам уселся напротив.

Она с завистью слушала, как бойко он окликает по-французски официанта. Затем, вопросительно подняв брови, он обратился к ней:

— Кофе?

— Если можно с молоком.

— Deux cafes-creme, s'il vous plait. [6]

— Grands? Petits? [7]— любезно спросил официант.

— Grands, merci.

Как только официант отправился исполнять их — заказ, он продолжил расспросы:

— Итак, все-таки что привело тебя в Довиль? Неужели бега, — подшучивал он, — но они ведь начнутся только в августе. Может, гольф? Яхты? Казино?

Откинувшись на спинку стула, все еще не веря, что все это происходит наяву, что напротив нее сидит и вопросительно смотрит действительно Чарльз, она лениво вертела в руках обертку от сахара, оставленную кем-то на столе. И, хотя к ее надежде постоянно примешивался расчет, все же было трудно поверить, что ее грезы, ее безумные мечты осуществились. Она посмотрела на него снизу вверх, и у нее немного закружилась голова.

— Нет, не угадал. Военное кладбище.

— Военное… О! — Он с пониманием кивнул: — Ну, конечно, твой дед. Ты ищешь его могилу? — Заметив, что она удивлена, он улыбнулся: — Я помню, твой отец однажды рассказывал мне, что твой дед воевал и погиб в Нормандии, в день «Д». [8] Ну и как успехи?

— Нормально. Я же знала, что кладбище в Тургевиле, оставалось только приехать. Власти были очень предупредительны, когда я обратилась к ним в Англии, даже предлагали привезти меня сюда.

— Но ты предпочла приехать сама, — понимающе кивнул он.

— Да. Я как раз оттуда.

— И потому такая задумчивая, а циничный Чарльз Ревингтон, конечно же, растоптал твои святые чувства своими стопудовыми башмаками.

Снова ощущая укол совести оттого, что сказала неправду, Мелли ответила:

— Не стоит извиняться. К тому же я бы назвала тебя кем угодно, но только не циником. Я просто немного задумалась, вот и все.

Осторожным движением он вынул из ее рук обертку, затем, поднеся их к своим губам, поцеловал самые кончики пальцев.

— Friste, как сказали бы французы. Ты успела посмотреть места высадки?

— Еще нет. — Пожалуй, не стоило говорить ему, что она приехала только сегодня утром.

— Ты обязательно должна выбрать время. Это надо увидеть. И еще американское кладбище в Сен-Лоране. Там просто нельзя не расплакаться. Кресты, кресты, не счесть погибших.

— Съезжу обязательно. — Застенчиво улыбнувшись официанту, она решилась произнести «merci» и, с облегчением приняв из его рук чашку кофе, принялась сосредоточенно размешивать сахар. Она буквально рвалась увидеть Чарльза, поговорить с ним, а теперь, когда он сидел с ней совсем рядом, Мелли казалась себе нескладной, застенчивой, неинтересной.

— Ты приехала одна?

— Да.

— Ну, тогда я должен хотя бы пригласить тебя пообедать.

— Нет, нет! — воскликнула она, неожиданно пугаясь. — Ты вовсе не должен этого делать.

— Я понимаю, что не должен, — ответил он, рассмеявшись, — но мне хочется. Ты расскажешь мне, что делается дома. Ты ведь осталась в Бекфорде? Этом старом заслуженном рассаднике сплетен?

Чувствуя себя неловкой провинциалкой, она смущенно кивнула.

— Все еще дома? — не унимался Чарльз.

Она была бы рада рассказать ему, что ведет иной, более свободный образ жизни, хотела бы показаться ему бойкой и увлекательной собеседницей, но она лишь еще раз согласно кивнула.

— Наверное, я недостаточно энергична, но мне там хорошо.

— Не стоит оправдываться, — мягко сказал он, — не всем суждено быть искателями приключений.

Он поднес ко рту чашку, сделал глоток и, улыбнувшись так, как умел улыбаться он один, спросил:

— А меня по-прежнему считают отпетым негодяем?

— Боюсь, что да. Ждут, когда же наконец с тобой что-нибудь стрясется, чтобы сказать друг другу «мы давно этого ждали».

Вглядываясь в него в то время, как его мысли явно были где-то далеко, Мелли размышляла о том, важно ли для него знать, что о нем говорят. Похоже, ему на всех наплевать, впрочем, с виду он всегда всем доволен. Он уехал из их города лет пятнадцать назад, не меньше, но время от времени она с ним встречалась, — он приезжал на похороны ее брата, заскакивал ненадолго, чтобы повидать старых друзей. Правда, с тех пор как она видела его последний раз, и то мимолетно, издали, миновал год и, возможно, потому и ощутила столь остро потребность увидеть его.

— Ты теперь больше не приезжаешь?

Она и сама знала, что он перестал бывать в Бекфорде, знала, что его друзья разъехались кто куда, но предпочла спросить, опасаясь, что он догадается о ее навязчивой идее, слишком пристальном интересе к его делам.

Он уже снова слушал ее внимательно и в ответ отрицательно покачал головой.

— А ты, как и прежде, сочиняешь детские книжки?

— Да.

— И больше не хочешь стать медицинской сестрой.

— Не хочу, — подтвердила она, с улыбкой вспоминая о своих юношеских порывах и о том, как тогда дразнил ее Чарльз.

— Ну что ж, если верность призванию достойна награды, ты получишь самую крупную. Все еще не печатаешься?

— Ну почему же. Конечно, утверждать, что я разбогатела и прославилась, было бы преувеличением, но мои книги покупают, — не без гордости сказала Мелли.

Явно обрадовавшись за нее, он воскликнул:

— Поздравляю! И под какой же фамилией ты издаешь свои книжки? Может, я о тебе слышал?

Польщенная, она покачала головой:

— Не думаю.

— Пожалуйста, скажи, — настаивал Чарльз, похоже, действительно заинтересовавшись. Неподдельная доброжелательность делала его еще более привлекательным.

Зная, что ему не надо лишних объяснений, Мелли не без усилия произнесла:

— Донни.

— А, — он понимающе кивнул, — в память о брате.

— Да.

— Как родители, немного пришли в себя?

— Внешне как будто, но вообще-то — нет, на самом деле — нет. — В голосе ее прозвучала печаль, которую она не смогла скрыть.

— И поэтому ты остаешься дома? — участливо спросил он.

— Отчасти, да. Каждый раз, когда заговариваю о том, что хочу от них отделиться, поискать квартиру, они ничего мне не говорят, но вид у них делается такой обиженный, что у меня не хватает духу настоять на своем.

— Великодушная Мелисса.

Слегка поежившись от его слов, она допила кофе. Нет, она не уверена, что по-настоящему добра к родителям. Возможно, она просто трусит. У нее не было повода чувствовать себя виноватой, и все же стоило ей заикнуться о том, чтобы покинуть дом, как ее начинала мучить совесть. Интересно, а если бы она все же решилась, и жизнь ее сложилась иначе, ощущала бы она, как сейчас, что не может обойтись без Чарльза? Вообще-то, говоря начистоту, у нее не было потребности испытать себя на ином поприще, просто, время от времени, чувство долга по отношению к родителям тяготило ее. Не последнюю роль тут играли деньги. Когда погиб Донни, отец начисто утратил интерес к делу, его доход стал совсем скромным, и без ее помощи им было бы не легко прожить. Отчасти причиной была память о брате. И это была добрая память, не вносившая смуты в душу. Сейчас она могла думать о Донни спокойно, с любовью, без той сердечной боли, которую более десяти лет назад принесла с собой его смерть. Такая нелепая, такая бессмысленная смерть. Человек просто споткнулся, неловко упал и захлебнулся водой буквально из лужи глубиной по щиколотку, через которую можно было перейти, не промочив ног.

Стараясь отбросить грустные воспоминания, она обратилась к Чарльзу, желая, чтобы ее слова звучали как можно беззаботнее:

— Так все-таки кто же ты теперь? Ну, кроме того, что авантюрист, а?

— О, дел у меня хоть отбавляй, — не захотел объяснять он, — я преуспеваю.

Мелли отметила про себя, что это заметно даже по его спортивной куртке. Одевался он, судя по всему, не в «Вулвортсе». [9]Дальнейшие попытки выведать о нем побольше были неожиданно прерваны появлением женщины, показавшейся Мелли знакомой. Женщина была высокая, светловолосая и немыслимо привлекательная. Пока она разглядывала Мелли, стоя за спиной у Чарльза, лицо ее так и светилось веселостью и живейшим любопытством.

Приложив к губам палец, что, вероятно, откачало призыв к молчанию, она проскользнула в дверь, подкралась на цыпочках к их столику и обеими руками прикрыла глаза Чарльзу.

Схватив своими сильными руками ее запястья, он высвободился, откинул назад голову, посмотрел вверх и произнес:

— Bonjour, [10]madame.

— Вот я тебе покажу «bonjour»! Ты бессовестный тип, Чарльз! Где ты пропадал? Почему не явился ко мне на ужин?

— Некогда было, — отрезал он, и Мелли заметила, что взгляд его сузившихся серых глаз стал настороженным. Быть может, хотел дать понять незнакомке, чтоб не заходила слишком далеко? Таким Мелли его еще не знала и вдруг испугалась своего безрассудства, продиктованного желанием во что бы то ни стало его найти. Перед ней был не мальчик, а опытный, видавший виды мужчина, уверенный в себе, богатый.

Он создал свою жизнь собственными руками и больше не был похож на ее школьного приятеля.

— Ну понятно. И я даже знаю почему! — Женщина рассмеялась, и ее смех вернул Мелли к действительности.

— Не сомневаюсь, что знаешь.

Состроив ему гримасу и улыбнувшись Мелли, она поторопилась снова примкнуть к ожидавшей ее снаружи компании.

Интересно, о чем это они? — подумала Мелли, провожая глазами элегантную блондинку. Был с женщиной? Или на яхте? — Спросить она не решалась.

Наконец, снова поворачиваясь к Чарльзу и заглядывая ему в лицо, Мелли проговорила:

— Она немножко похожа на одну актрису…

— Элисон Маркс, — сказал он. — Да, ты не ошиблась.

— Ого, — протянула она не без зависти, — ты вращаешься в высшем свете.

— Высшем свете? — повторил он задумчиво. — Да нет, они самые обыкновенные люди. Некоторые из них очень славные. Ты должна приехать следующий раз в сентябре, здесь все собираются в это время на кинофестиваль. — Заметив, что она озадачена, он объяснил: — На американский кинофестиваль. Его проводят в Довиле каждый год. Хочешь на нем побывать? Я добуду тебе билеты.

— Мне? Нет, ради Бога не надо! — отказалась она, сама не понимая почему.

— Ты уверена? Смотри, а то я могу достать для тебя и приглашение. Пообщаешься накоротке с богачами и знаменитостями… нет, пожалуй, не так, — сказал он, помотав головой, — среди светских львов появится наша скромная овечка… — И на этот раз вполне серьезно добавил: — Боюсь, тебя подобное сборище может раздосадовать до слез. Такая публика, наверное, тебе не по душе, Мелли. Каждый занят только собой. — Судя по озорному блеску его глаз, он предполагал, что последнее утверждение может заставить ее передумать — из духа противоречия.

Шум внезапно распахнувшейся двери заставил их обоих обернуться. Седой человек с загорелым продубленным ветром лицом остановился у входа и смотрел на Чарльза полными отчаянья глазами.

— Qu'est — ce qui ne va? [11]— нахмурившись, спросил Чарльз.

Мужчина захлебнулся потоком французских слов, из которых Мелли смогла разобрать лишь имя — Лоран.

Резко отодвинув стул, Чарльз вскочил и бросился к нему, видимо, как подумала Мелли, чтобы выяснить подробности какого-то происшествия.

Быстро отсчитав несколько франков, она положила их на стол и, расплатившись за кофе, решительно поднялась со своего места, чтобы присоединиться к мужчинам, заспешившим в сторону порта. Она поняла — случилось неладное, но что?

На набережной толпились люди, взволнованно обсуждавшие происшествие. Мелли видела, как Чарльз и его спутник протолкнулись к представителю власти и о чем-то его расспрашивают. Она заметила, что Чарльз опустил голову, затем засунул руки в карманы и стал смотреть в даль, в открытое море.

Она вполне могла тогда уйти, спокойно, без шума, потому что знала, что он о ней совсем забыл, но ей не хотелось уходить, не хотелось уезжать. Осторожно приблизившись к нему, она тихо спросила:

— Что-нибудь произошло?

Резко обернувшись, он поглядел на нее так, будто не сразу узнал, потом тяжко вздохнул, с усилием заставляя себя обратить на нее внимание.

— Мелли, черт возьми, прости меня…

— Не валяй дурака, объясни, что случилось.

— Что-то с Лораном, с его яхтой. Похоже, в нее врезался глиссер, а я не знаю подробностей, спасатели вышли в море. — Он замолчал, а потом добавил, скорее для себя, а не для нее: — Ничего с ним не случится, он живучий как кошка, — и закрыл глаза, словно беззвучно молился.

— Чарльз, — тихо позвал его товарищ и, схватив за руку, показал в сторону спасательного катера, который медленно входил в порт.

Взглянув на Чарльза, Мелли увидела, что надежда борется в нем с безграничным отчаянием. Отведя глаза, она тоже стала смотреть, как спасатели медленно приближаются к причалу.

Первыми на причал сошли мужчина и женщина — женщина истерически рыдала, бледного как полотно мужчину била дрожь. Кроме них, появились только несколько человек в синей форме. Чарльз и его товарищ подошли к тому, кто, вероятно, был старшим. Мелли увидела, как он покачал головой.

Чувствуя себя беспомощной и бесполезной, она наблюдала, как накрытое белым покрывалом тело вынесли на носилках и осторожно опустили на булыжник, как Чарльз, встав на колени, бережно приподнял покрывало, чтобы взглянуть на лицо друга, а потом растерянно стоял рядом, пока носилки опять не подняли и не понесли к машине «скорой помощи».

Человек, который первым принес дурную весть, пошел за носилками, оставив Чарльза одного, растерянного, онемевшего от горя.

У нее защемило сердце от жалости, она тихо подошла к нему и, взяв его руку, ласково прижала ее к себе.

— Я должен был идти с ним, — сказал он безразлично. — Я собирался, только решил закончить крепления на «Звезде». Если бы я был с ним…

— Если бы ты пошел с ним, ты бы мог оказаться на его месте.

— Я? Не велика потеря. Кому я нужен? Но Лоран… О, Господи!

Оглядевшись вокруг, он бросил неприязненный взгляд на группку людей, все еще возбужденно обсуждавших происшествие. Он сжал зубы, глаза его сузились и, схватив ее за плечо, резко сказал:

— Пошли отсюда, пока не принесло газетчиков.

Стремительно протащив ее за собой по песчаной тропинке, он вывел ее на широкую улицу, которая вела к большому многоэтажному дому, втолкнул вначале в подъезд, затем в открывшийся лифт и, нажав на кнопку третьего этажа, смотрел в одну точку, не замечая ее, пока перед ними не раздвинулись двери.

Мелли едва успела заметить, что лестничная площадка покрыта дорогим зеленым ковром, а стены выкрашены матовой белой краской, как уже очутилась возле крайней слева двери. Квартира 301. Чарльз вставил ключ в замочную скважину и, по-прежнему не отпуская ее руки, втащил внутрь. Наконец отпустив ее, он прошел через небольшой холл и распахнул дверь в комнату. Медленно двинувшись следом, Мелли увидела, как он рывком открыл французское окно в большой квадратной гостиной и стремительно шагнул на балкон. Затем, все еще не произнося ни слова, он направился к стоявшему в углу бару.

Так и не зная, чем ему помочь, она обследовала кухню, сварила кофе и приготовила сандвичи. Чарльз не притронулся ни к тому, ни к другому, зато исправно наполнял мгновенно пустевший стакан. Молча стоя у окна, он смотрел в сторону порта.

Понимая, что ей не найти нужных слов, чтобы облегчить ему мучения, Мелли решила, что лучше не трогать его, дать свыкнуться с бедой. Свернувшись в кресле, она смотрела и ждала. Ждала, когда понадобится. Понадобится ее плечо, в которое можно будет уткнуться и запла кать, понадобится рука, на которую можно будет опереться.

Только когда вначале заалевшее небо стало совсем темным, Чарльз протяжно вздохнул и осторожно закрыл окно. Повернувшись, он быстро взглянул на нее, а затем твердой походкой подошел к выключателю и зажег свет.

— Спасибо, — сказал он просто. — Со мной все в порядке.

— Да, — согласилась она, просто чтобы хоть что-то сказать.

Подойдя к обитому кремовой кожей дивану, он сел и, продолжая сжимать в ладонях стакан, заговорил. Рассказал о Лоране, об их дружбе, о том, чем они занимались вместе.

— Он был моим другом, — заключил он спокойно. — Отличным другом. — Лицо его так исказилось от боли, что Мелли почувствовала, как на глаза ее наворачиваются слезы.

Осторожно поставив на пол стакан, он, согнувшись, уткнулся лицом в колени.

Без лишних раздумий Мелли поднялась и села с ним рядом. Она обняла его и прижала к себе, приникла головой к его плечу и принялась молча убаюкивать.

— Не уходи, — хрипло попросил он.

— Не уйду. Останусь столько, сколько захочешь.

Они сидели так очень долго, пока в конце концов она не отвела его в спальню, где помогла раздеться и без лишних слов уютно устроилась рядом.


— Madame? Madame!

Вздохнув, она нахмурилась и удивленно взглянула на Жан-Марка.

— Вас к телефону, madame, ваша мама.

— Мама? А-а. Хорошо, спасибо.

Сбитая с толку его неожиданным появлением, Мелли неохотно поднялась. Воспоминания о той ночи, когда она была с Чарльзом, еще теснились в ее памяти, и она даже на миг разозлилась от того, что приходится возвращаться к действительности. Да, возможно, память о близости с ним станет тем единственным, что у нее останется. Другого она и не заслужила, поскольку в ту ночь сознательно приняла решение остаться. Нет, она не была движима лишь дружеским участием, ею владело эгоистическое желание быть с ним рядом. С печальным вздохом Мелли вошла в дом вслед за Жан-Марком.


предыдущая глава | Больше чем счастье | cледующая глава