home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



XXIII

Начались снова систематические поиски.

Казаки заходили в каждую хату, в каждую халупу. Осматривая мужское население, незнакомец подробно описывал каждому наружность скрывшегося где-то еврея и расспрашивал всех, не видал ли его кто-нибудь, но оказалось, что такой личности никто не видал никогда в Богуславе.

Чем дальше подвигались поиски, тем мрачнее становилось лицо Мазепы: он ничего не говорил, только по плотно сжатым губам его, по бескровно–бледному лицу видно было, какое страшное волнение потрясает его.

В каждом доме их ожидала та же неудача. Эти неудачи озадачивали и незнакомца.

— Да не провалился ли жид, в самом деле, в пекло? — ворчал он себе под нос, переходя из одной хаты в другую.

Обойдя таким образом весь город и не найдя никаких указаний, ведущих к отысканию жида, незнакомец и Мазепа решили возвратиться на базар. Но вернулись они уже не одни: по дороге к ним приставали всевозможные жидовские фигуры: маленькие и высокие, тощие и жирные, — всякий встречный еврей, заметивши это странное шествие, обращался с вопросом к своим товарищам и, получивши ответ, также присоединялся к толпе. Лавина эта все росла и росла, и когда Мазепа с незнакомцем остановились на базаре, их окружила уже целая джерготящая толпа.

— Кого вельможный пан ищет? Может, я могу сказать вельможному пану? — произнес в это время какой-то старый еврей, протискиваясь сквозь толпу.

— Да вашего же брата, купца одного, — ответил с досадою незнакомец, — и слышите вы, жидова: кто мне укажет его, тому я дам десять дукатов.

— Десять дукатов? Псс! — вскрикнул седой еврей и даже приподнял в немом изумлении брови.

— Цен дукат! Гере ду? Ой, вей! — пробежало по всей толпе. Головы закивали и стеснились еще больше.

— Ну, какой же он из себя? — продолжал расспрашивать седой еврей.

— Уже сотый раз говорю вам — высокий, рыжий, пегий, черные брови срослись над переносицей и четыре пальца на правой руке.

— Четыре пальца? Гере ду? — стоявший впереди еврей повернулся к толпе, и среди израиля закипел быстрый разговор. Гортанные голоса перебивали друг друга; из этого общего гама вырывались только общие возгласы: «Ицько, Борух? Шлема? Мардохей? Нейн, нейн!»

Наконец стоявший впереди еврей повернулся к незнакомцу и произнес с глубоким вздохом:

— Нет, ясновельможный пане, не было у нас никогда такого.

— Да как не было! Что ты дуришь меня, что ли? — крикнул запальчиво незнакомец и затем прибавил спокойнее: — Да ты, может, боишься? Не бойся, ничего ему худого не будет, а если бы вы отыскали его, так вот этот пан, — он указал на Мазепу, — озолотил бы его совсем.

— Ой, вей! Чего мне бояться? Да разве такой вельможный пан может даже подумать что-нибудь худое?

— Ну, так говори же смело!

— Ох, ясновельможный пане! Разве я ворог своим детям? Разве бы я не хотел заработать десять дукатов? — Еврей глубоко вздохнул и развел руками. — Но когда нету у нас такого и не было никогда!

— Да как же не было, когда я сам здесь же, на базаре, купил у него вот это кольцо?!

— Кольцо? Какое кольцо? — протянул еврей, а за ним и его товарищи.

— Вот это! — произнес Мазепа, снимая кольцо с руки и передавая его еврею.

Еврей положил кольцо на ладонь; окружившие его товарищи столпились вокруг, с любопытством засматривая через его спину на дорогое кольцо.

Седой еврей повертел его несколько раз внимательно перед глазами, посмотрел на солнце и осторожно передал его Мазепе.

— Пс–пс! Дорогое кольцо! Такого кольца здесь не было ни у кого. А не помнит пан, когда он купил его, в какое время?

— Да уже больше, как год, — отвечал незнакомец, — когда же это? Да постой, сейчас вспомню… да… да… как раз на Петра и Павла.

— На Петра и Павла? На Петра у нас ярмарок. Так, значит, вельможный пан купил его на ярмарку?

— Да, кажется, что так, народу было много.

— Ой, вей! Тогда пану трудно будет отыскать того купца… На ярмарок приезжает много.

— Разве ты думаешь…

— Так, так, это кто-нибудь из приезжих.

С замиранием сердца слушал Мазепа этот разговор. Неужели надежда должна была обмануть его и в этот раз? Можно было сойти с ума от такого обмана! В том, что он найдет здесь еврея, продавшего кольцо, он был уверен, как в Божьем дне. Ему даже и в голову не могло прийти, что этот продавец мог быть не из Богуслава. И вот судьба решила над ним посмеяться еще раз!

— Но ведь ты же знаешь, откуда приезжают они? — вскрикнул Мазепа. — Вспомни, узнай, разыщи; сколько бы ни стоило — ничего не пожалею!

— Ох, ясновельможный пане! — Еврей прижался губами к поле его кафтана. — Многих знаю, а всех нет! Ну, пусть ясновельможный пан покажет мне место, где стоял тот купец, тогда, быть может, и вспомню.

— Да вот тут… недалеко, — незнакомец зашагал вперед, за ним последовали Мазепа и седой еврей.

— Ну, вот, примерно тут, — произнес незнакомец, останавливаясь подле какого-то балагана.

Еврей задумался; с минуту он стоял так в нерешительности, приложивши палец ко лбу, но вдруг лицо его озарилось.

— Постойте, постойте! — вспомнил, — заговорил он быстро. — Ну да, ну да! Это так. Он приезжал сюда… Он нездешний… Да, такой высокий, рыжий и четыре пальца.

— Ну, ну?.. — повторял за ним с нетерпением Мазепа.

— Он нездешний… Он только один раз и приезжал на ярмарок.

— Да откуда же он?! — перебил его Мазепа.

— Откуда? Он был из Польши.

— Ты лжешь, жиде! — вскрикнул запальчиво Мазепа.

— Чтоб я детей своих не видел, когда я брешу, — отвечал жид, отодвигаясь осторожно в сторону. — Все говорили, что он из Польши.

— Да из какого ж города? — переспросил с досадою незнакомец.

— Из какого города? Не знаю, вот хоть убейте меня, не…

— Ты знаешь, знаешь! Говори сейчас, не то задушу, как пса! — закричал Мазепа и, схвативши жида за ворот, потряс его с такой силой, что испуганный жид едва не распластался на земле.

— Ой–ой! — застонал он, извиваясь в руках Мазепы. — Вельможный пан такой сердитый, а если б вельможный пан пустил меня, я бы расспросил и в рабина, и в кагале, может, кто-нибудь…

— Собака! — прошептал Мазепа, разжимая свою руку. — Ну, иди… Но если ты мне…

— Стой, друже! — остановил его за руку незнакомец и, обратившись к жиду., продолжал спокойнее: — Слушай, ты, жидове, вот, на тебе пять дукатов, получишь вдвое, втрое против этого, если узнаешь, из какого города был тот торговец.

— Ой! Ой! Все сделаю для ясновельможного панства! — вскрикнул жид и бросился поспешно бежать, шлепая своими изодранными пантофлями.

Незнакомец увел Мазепу в тот шинок, где они остановились. Когда первый припадок отчаяния Мазепы немного улегся, незнакомец заставил товарища выпить кубок меду и затем обратился к нему со следующими словами:

— А теперь, друже мой, пока жид вернется, давай поговорим о твоем деле.

— Да что уж о–нем говорить! — Мазепа глубоко вздохнул и махнул безнадежно рукою. — Вижу я, что убита моя голубка, думал, с помощью этого перстня хоть напастника моего отыскать, да и этой ласки, видно, не хочет мне дать Господь.

— Ну, ну! Годи! Стыдно казаку такие слова говорить. Еще и отыщем ее, еще и окрутим вас!

— Отыщем? — Мазепа горько улыбнулся. — Да где же начнем искать? Ведь я перерыл уже весь Крым, изъездил Турцию.

— Все ты одно и то же. Турцию и Крым! Знаешь, когда что ищут, так никогда в том месте, о котором думают, не находят. Ей–богу, так. А ты все свое — Крым да Турцию. Да уверен ли ты в том, что это татаре, а не кто иной разграбил хутор?

— А кто же другой? Больше некому было. Никто ведь и не знал о том, что в степи, в глубокой балке, прячется этот крохотный хуторок. Хоть бы и за деньги, так никто бы туда дороги не нашел! А тогда, помнишь, из-за Сирка помщались на нас косоглазые… Ну вот…

— Хутор, ты говоришь, на речке Саксаганке лежит? — Да.

— Ближе к истоку?

Мазепа кивнул головою.

— Гм! — незнакомец призадумался. — Но ведь это в стороне от татарского шляху и далеко от него, а татаре тогда здорово в Крым спешили.

— Могли броситься напрямик.

— Могли, да только это ведь не напрямик выходит… — Незнакомец замолчал и, опустивши голову, забарабанил рассеянно пальцами по столу. — Гм… — произнес он задумчиво, — нет, дело выходит не так. А, постой, — заговорил он быстро, подымая голову и устремляя на Мазепу пытливый взгляд, — постарайся вспомнить, не заметил ли ты там стрел в земле, в заборе, в постройках, ну, словом, всюду, в каком направлении они торчали?

При этом вопросе Мазепа взглянул озадаченно на своего собеседника.

— Стрел? — он нахмурился и потер себе лоб рукой. — Нет, стрел не было…

— Ты это наверное помнишь?

— Д–да… наверное. Мы с Остапом осмотрели тогда все, искали какого-нибудь следа и стрел не видели нигде.

Незнакомец ударил рукою по столу и вскрикнул оживленно, подымаясь с места.

— Ну, так я же тебе скажу, что Галину увезли не татары!

— Что–о?

Мазепа тоже поднялся с места и остановился против незнакомца, устремив на него расширившиеся до чрезвычайности глаза.

— А то, что Галину, говорю тебе, украли не татары, — повторил самым решительным образом незнакомец и заговорил оживленно:

— Постой, слушай! Прежде всего вспомни то, что все татаре ходят своими известными, проторенными шляхами и никогда не рыщут ослеп по нашим степям; хутор стоял в уединенном месте, удаленном от их пути, они не могли даже и наткнуться на него, а так как никто даже не знал о существовании хуторка, то они не могли бы и отыскать его. Это раз. А второе, и это, заметь, весьма важное, то, что вы не нашли там, на хуторе, стрел. Я все повадки татар знаю: перед нападением они всегда и везде пускают целую тучу стрел, и если вы не нашли там, на хуторе, ни одной стрелы, то, значит, нападение сделали не татаре. И, наконец, третье, не менее важное, чем первое и второе, это то, что кольцо очутилось у жида, да еще у жида, который прибыл сюда из Польши! Разве татаре продают свою добычу жидам?

С мучительно–напряженным вниманием слушал Мазепа незнакомца.

— Так, так! — заговорил и Мазепа в сильнейшем волнении при последних словах своего прйятеля. — Это может быть… может быть!.. Но нет… нет! На кого же ты думаешь? Если не татары, так кто же? — Он сдавил себе голову руками и с минуту оставался так неподвижно, словно перебирал в своей голове всевозможные случаи. — Нет! — произнес он наконец решительно. — Больше некому!

— Постой! Вспомни, нет ли у тебя какого-нибудь заклятого врага?

— Врага? — Мазепа провел рукою по лбу. — Фальбовский? Но нет, он сам бежал отсюда, опасаясь моей мести, да и не мог он знать ровно ничего ни о хуторе, ни о Галине. Нет, нет! Был еще один враг, о, запеклый, ядовитый, как змея, Тамара…

— Бруховецкого есаул? — вскрикнул живо незнакомец. — Трус, негодяй и злобная, как дьявол, тварюка? Го! Этот был бы как раз на такое дело здатен!

— Да, да! Он ненавидел меня… О! У нас с ним давние счеты. Но, видишь ли, о хуторе он не знал ничего, только тот, кто знал туда хорошо дорогу, мог бы отыскать его.

— Почем ты знаешь, что он не знал ничего о хуторе? — перебил его незнакомец. — Если он ненавидел тебя, то, наверное, следил за тобою и, узнавши, что у тебя есть где-то своя дивчина, разузнал дорогу на хутор и придумал подобную месть.

Мазепа в волнении зашагал по комнате.

— Нет, — произнес он, — вот и я сам все думаю об этом, да выходит, что он никак не мог ни от кого пронюхать о Галине. Если он следил за мной, то как раз мог принять за мою дивчину другую и помститься на ней, но и этого не случилось.

— Постой, но ведь ты был на хуторе, были с тобой казаки, слуги…

— Нет, и опять нет! — перебил его Мазепа. — Видишь ли, все это действительно похоже на Тамару; напасть на беззащитных, безоружных, помститься на бессильной женщине, но, — Мазепа развел руками и произнес решительно: — Не мог он узнать ничего о Галине! Сам посуди, на хуторе я был всего раз и то попал случайно, — Мазепа слегка запнулся, — заблудился в степи. Там я пробыл месяца два, а может, и три, и отправился оттуда на Запорожье. — Здесь Мазепа рассказал о своей встрече на Запорожье с Тамарой, которая еще больше подогрела ненависть последнего к нему. — Но после этого, — продолжал он, — я отправился прямо на правый берег, сюда. И, заметь себе, со мной не было никого: ни слуг, ни казаков… Что же мог узнать он о хуторе и о Галине?

— Так, так! — произнес задумчиво незнакомец. — Ну, а больше ты не встречался с ним никогда?

— Нет, виделся, да так, что никогда не забуду. — И Мазепа рассказал незнакомцу о своей поездке на левый берег, о том, как Тамара заключил его в темницу и как Марианна спасла его оттуда. — Вот видишь, — окончил он, — если бы он успел отомстить мне, так помстился бы, наверное, на Марианне.

Незнакомец не отвечал Мазепе; он, насупив брови, что-то обдумывал…



предыдущая глава | Руина | cледующая глава