home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Эпилог

После смерти Екатерины Павловны осталось четверо ее детей. Два сына теперь были круглыми сиротами. При матери они воспитывались рядом со Штутгартом в тихом городке Канштадте. Маленькие принцы Ольденбургские жили здесь в небольшом доме, отделанном без всякой роскоши. Мать-королева старалась, чтобы сыновья не забывали русский язык, хотя они и воспитывались в вере своего отца-лютеранина.

После смерти Екатерины Павловны десятилетний Александр и восьмилетний Петр уехали в Ольденбург, чтобы продолжить образование на родине своих предков. Их опекуном стал дед — великий герцог Петр-Фридрих-Людвиг.

Отчим — король Вильгельм Вюртембергский — тоже следил за воспитанием сыновей своей покойной супруги. Он переписывался с дедом мальчиков, а они регулярно сообщали ему о своих детских радостях и печалях, о своих успехах в учебе. Каждые два года оба принца ездили в Штутгарт, чтобы увидеться с сестрами, принцессами Марией и Софией.

Следила за воспитанием внуков и русская (точнее, петербургская) бабушка: воспитатель принцев Кизер должен был регулярно сообщать Марии Федоровне об успехах мальчиков в науках, а также об их поведении. Внуки писали письма в Россию по-русски и по-французски: Мария Федоровна не хотела, чтобы ее внуки онемечились (хотя сама была немка).

Принцы росли, стали юношами с достойными манерами и широкими интересами. Принц Петр Ольденбургский проявлял склонность к наукам и уже начал усердно заниматься юриспруденцией и логикой в объеме факультета германского университета. Но вдруг в 1829 г. на него обрушилось несчастье — его брат Александр, друг и товарищ по детским играм, по учебе, внезапно скончался.

Петр Ольденбургский в прямом смысле остался полным сиротой. В конце 1830 года, после смерти вдовствующей императрицы Марии Федоровны, Николай I вызвал восемнадцатилетнего племянника в Россию. Принц был зачислен на военную службу в Преображенский полк.

Петр Георгиевич Ольденбургский впоследствии честно служил родине своей матери. Он много сделал на ниве образования: был членом Совета военных учебных заведений, затем председательствовал в Совете женских учебных заведений, много работал в «Ведомстве императрицы Марии», был попечителем петербургских гимназий…

По инициативе принца Ольденбургского были открыты педагогические курсы для женских гимназий Санкт-Петербурга. Он был попечителем и знаменитого Александровского лицея (бывшего Царскосельского), интересовался творчеством его самого знаменитого выпускника (после смерти принца в его бумагах был найден перевод на французский язык «Пиковой дамы» А.С.Пушкина).

Среди всех этих замечательных трудов несомненно выделяется одно событие — создание в 1835 г. Училища правоведения, которое разместилось в принадлежавшем Ольденбургам знаменитом Мраморном дворце на Марсовом поле. Деньги на училище принц Петр Георгиевич пожертвовал, продав в казну принадлежавший его матери Аничков дворец.

При училище была церковь в память великомученицы Екатерины, небесной покровительницы великой княгини. В этом же храме хранились и знамена, принадлежавшие батальону, созданному Екатериной Павловной в 1812 г. (Среди самых известных воспитанников училища, не ставших, правда, юристами, — композитор Чайковский, поэт Апухтин…)

У принца Петра Георгиевича Ольденбургского и его жены принцессы Терезии Нассауской (их венчание состоялось в 1837 г. в городке Бибербахе, в Вюртемберге, в присутствии отчима, короля Вильгельма) было восемь детей. Один из сыновей, Александр, женился на внучке Николая I Евгении Максимилиановне Лейхтенбергской. Все Ольденбурги честно, в традициях их деда и отца, служили России и некоторые из них оставили в истории родины заметный след, особенно в области науки.

Дочери Екатерины Павловны и Вильгельма Вюртембергского выросли, вышли замуж. Младшая, принцесса София, стала королевой Нидерландов, выйдя за своего двоюродного брата принца Оранского, сына Анны Павловны. Мужем старшей дочери Екатерины Павловны, принцессы Марии, стал, по странной игре судьбы, сын графа Нейперга Альфред.

Странной потому, что граф Нейперг, овдовев сам, женился на вдове Наполеона (некогда хотевшего посвататься к Екатерине Павловне) Марии-Луизе. А поначалу он был «приставлен» к ней в качестве гофмейстера в ее загородном дворце под Веной, где она жила в уединении вместе с сыном.

Во времена Венского конгресса графиня Эдлинг видела Марию-Луизу, маленького сына Наполеона и графа Нейперга, «которому все во дворце подчинялось»: «Я никогда не встречала человека с более странной наружностью: волосы льняного цвета, краснокожий, с черной повязкой на глазу; и при всем этом своеобразная привлекательность, благодаря которой он славился своими успехами среди женщин». Не устояла и не слишком долго сопротивлялась и бывшая императрица, а теперь принцесса Пармская Мария-Луиза, здоровая, статная, задолго до официального брака ставшая женой своего же гофмейстера.

Супруг Екатерины Павловны король Вильгельм I на следующий же год в третий раз женился на своей подданной, 20-летней дочери герцога Вюртембергского принцессе Паулине, родившей ему сына Карла, будущего короля Вюртембергского, и двух дочерей — принцессу Августу и принцессу Екатерину.

Со смертью Екатерины Павловны традиция династических браков русского императорского дома с вюртембергским не прервалась. В Штутгарт были выданы замуж племянница Екатерины Павловны Ольга Николаевна и внучка Николая I Вера Константиновна.

Ольга Николаевна стала королевой Вюртембергской после смерти короля Вильгельма, так как была женой его сына, наследного принца Карла. В книге ее воспоминаний «Сон юности» Ольга Николаевна описывает жизнь и характеры членов вюртембергской королевской семьи.

Первое такое описание относится к 1838 году, когда Николай I с женой и детьми поехал в Берлин, чтобы показать королю Фридриху-Вильгельму III его младших русских внуков. Король был уже стар, он умер через два года, и хотел успеть повидать детей своей дочери.

После Берлина император с семьей отправились в Вюртемберг, где посетили короля Вильгельма в его замке Фридрихсхафен. Ольга Николаевна пишет о приеме в честь русских гостей:

«Там были королева (Паулина), еще очень красивая женщина, и две ее дочери, причем младшая, Екатерина, прелестная и очень женственная.

Наследному принцу Карлу (впоследствии моему мужу) было пятнадцать лет. Это был симпатичный мальчик с интересным, но грустным лицом. Его отец, отличавшийся трудным характером, относился к нему не хорошо… Все были довольно молчаливы, не было уюта и чувства симпатии друг к другу… Папа был счастлив поскорее уехать оттуда…»

Об обстановке, в которой вырос ее будущий муж, Ольга Николаевна написала так:

«Карл Вюртембергский никогда не знал счастливого детства или любящих родителей… Родители его жили безо всякой внутренней гармонии между собой. Он вырос одиноким, и потребность его в ласке была очень велика».

Видимо, с годами характер короля Вильгельма стал напоминать по суровости характер его отца, недоброй памяти первого вюртембергского короля Фридриха. Хотя, в отличие от него, муж Екатерины Павловны был, несомненно, более просвещенным, разумным и в определенной мере «облагороженным» своей пусть и недолгой, но счастливой жизнью с женой-умницей.

Но, женившись в третий раз на прелестной, мягкой по натуре принцессе Паулине, король Вильгельм уже не мог испытывать на себе того благотворного сдерживающего влияния, которое оказывала на него в свое время энергичная, деятельная Екатерина Павловна. Бесспорно, в их тогдашнем союзе она была лидером, поднимающим мужа до своего уровня. Теперь же было некому направлять мысли и энергию короля в нужном направлении, создавать (а главное, поддерживать) необходимую атмосферу любви и сердечной теплоты в королевской семье. И Вильгельм шел за своим не слишком благополучным от природы характером.

Этот «расклад» в супружеской жизни королевской четы сразу отметила Ольга Николаевна, когда она в 1846 году уже в качестве невесты принца Карла встретилась в Зальцбурге со своим будущим свекром, которому в то время было уже шестьдесят четыре года:

«Король смотрел на меня поблекшими глазами с любопытством. На следующий день этот взгляд стал более благосклонным… Его настроение не было блестящим. Милая, добрая королева, которая знала все выражения его лица, казалось, ожидала грозы и была совершенно сконфужена».

Через день король Вильгельм и племянница его бывшей жены встретились на прогулке. И снова совсем не робкая, очень самостоятельная, умная великая княжна отметила непростой характер того, с кем ей предстояло (как когда-то ее тетке с королем Фридрихом) поладить:

«Манеры короля напоминали прошлое столетие; тон, которым он обращался ко мне, был скорее галантным, чем сердечным… Казалось, он избегал всего, чем можно было вызвать атмосферу непринужденной сердечности. Такое поведение казалось мне, с детства привыкшей к свободе и откровенности, совершенно непонятным, и мое сердце сжималось от мысли, что мне придется жить под одним кровом с человеком, который мне непонятен и чужд…»

Впрочем, отношения свекра и невестки, пусть и не слишком доверительные и сердечные, начинали постепенно налаживаться. И немалая заслуга в этом принадлежит Ольге Николаевне, которая смотрела на свекра, как на короля, и оценивала его не по характеру, а по другим качествам — как правителя:

«Как государь самый старший из немецких князей, он считался самым способным… Он правил страной тридцать лет, и это было счастливым для нее периодом… И это уважение стало почвой для всех моих последующих с ним отношений».

С королевой Паулиной поладить было проще:

«Несходство ее натуры с натурой королевы Екатерины Павловны, женщины во всех отношениях недюжинной, делало то, что король бывал часто несправедлив и придирчив к ней. Она же, будучи по природе безобидной и доброй, не могла играть никакой роли в политике… Она никогда не вмешивалась в нашу жизнь и порядок нашего двора. Она не знала ревности и не предъявляла никаких требований».

Да, королю Вильгельму с такой женой жить, возможно, было и удобно, но не интересно… Ему ведь было с кем сравнивать…

В свое время на смерть королевы Вюртембергской Екатерины Павловны откликнулось немало поэтов, писателей — знаменитых и совсем неизвестных, как в Германии, так и в России. Среди них был и поэт-любитель князь Иван Долгорукий. Выражая мнение современников о масштабе личности и дарований внучки Екатерины II, он написал:

«Чрез долгий ряд веков в молве земных судьбин

Сольются имена тех двух Екатерин,

Из коих во Второй дух творчества познали,

Подобие Её ж в последней обожали».

Да, Екатерину Павловну неспроста сравнивали с великой бабкой. По своему характеру, способностям, уму и энергии она была рождена царствовать и действовать. Неспроста же она так мечтала стать женой императора — в этом проявлялась сама ее натура, ее предназначение. И она чувствовала, что может царствовать. Но судьбе было угодно подарить ей намного меньшие возможности и несправедливо короткий срок пребывания на земле.

Екатерине Павловне не было суждено, как ее знаменитой бабке, чье имя она носила, стать великой монархиней, хотя многие видели в ней все задатки для такой блестящей роли. Да и масштабы ей были предназначены другие, неизмеримо меньшие. Но о том, что она была бы незаурядной монархиней, говорят ее дела в маленьком королевстве.

Даже теперь, по прошествии двух веков, в Вюртемберге, давно ставшем частью более могущественной страны, сохраняется память о королеве Екатерине. Весной 1994 г. в немецком журнале Ведомства печати и информации правительства Федеративной Республики Германии, была помещена заметка о том, что в Штутгарте было отмечено 175-летие со дня кончины русской великой княгини, вюртембергской королевы Екатерины. Была отслужена панихида в соборе святого Николая, прошел концерт в честь этой даты.

Правительство земли Баден-Вюртемберг к этому дню приобрело портрет Екатерины Павловны, написанный очень известным в ее времена художником Тишбайном, с которым переписывался принц Георг Ольденбургский.

Теперь портрет находится в галерее коронованных особ в Штудгарте. На торжествах побывали и Фридрих и Мария Вюртембергские — дальние потомки короля Вильгельма, мужа Екатерины Павловны.

Два с небольшим года жизни в этом краю. И такая память…

Над ее могилой в Штутгарте, на вершине горы Ротенберг, воздвигнут православный храм — церковь Святой Екатерины, в пределе которой она и похоронена. Память о королеве Екатерине до сих пор сохраняется в Вюртемберге. В 1988 г. в Штутгарте состоялось торжественное богослужение в связи с 200-летием со дня ее рождения.

Эта церковь удивительным образом оказалась связана с поэтом Жуковским, когда-то воспевшим и жизнь и смерть Екатерины Павловны. В 1820 году он писал об этой церкви:

«Некогда здесь стоял прародительский замок фамилии Вюртембергской — время его разрушило. Теперь на месте его развалин воздвигнуто здание, столь же красноречиво напоминающее о непрочности всех земных величий, — церковь, в которой должны храниться останки нашей Екатерины… Памятник необыкновенно трогательный: с порога этого надгробного храма восхитительный вид на живую, всегда неизменную природу… А в штутгартской русской церкви, в которую приходила молиться Екатерина, все осталось, как было при ней; кресла ее стоят на прежнем своем месте. Нельзя без грустного чувства смотреть на образ, которым в последний раз благословил ее государь император…»

Через двадцать лет именно в скромной, уединенной церкви, рядом с прахом той, которая когда-то дарила его дружбой, русский поэт совершил свой запоздалый брак (Жуковскому было пятьдесят восемь, его невесте, дочери художника Герхарда Рейна, семнадцать лет). Вот как он описывал это в письме к Александру Ивановичу Тургеневу;

«Я уже более недели в Дюссельдорфе, в своем маленьком домике, в котором со мною пока одно только мое семейное счастье… Я еще никому в Россию не писал о себе, пишу к тебе первому. Вот моя история… Все, что мы предположили, исполнилось в точности. Я назначил день своего венчания 21 мая (1841 г.), так и сделалось… Приехали мы поутру. Я тотчас отправился за русским священником в Штутгарт, а Рейтерн (тесть) все устроил для лютеранского обряда и в пять часов после обеда на высоте Ротенберга, в уединенной надгробной церкви святой Екатерины свершился мой брак, тихо и смиренно».

Несколько более подробно и не так сухо поэт описывал обряд своего венчания своему воспитаннику, наследнику цесаревичу Александру Николаевичу (будущему Александру II):

«Когда я подходил к ней, вверх к вершине горы, то казалось, что на свете ничего другого не было, кроме этой церкви; гора закрывала от глаз окрестность, и за церковью было только небо удивительно светлое. Двери были отворены; сквозь них виден был алтарь, отворенные царские врата и горящие в темноте его свечи…

Что-то было вокруг меня трогательное и глубоко значительное. Перед глазами — растворенные царские двери, за ними — святой мрак высшего мира, перед нами — светлый алтарь брачный, и позади нас — отворенная дверь в область смерти (посреди церкви находилось отверстие, прикрытое решеткой, сквозь которую видна гробница русской великой княгини, королевы Вюртембергской Екатерины).

Все это вместе было так величественно в эту минуту, главную в моей жизни».

Но после смерти Жуковского порвалась последняя духовная нить, связывавшая память Екатерины Павловны и Россию. Ее родная племянница совершенно не помнила свою тетку, дочери были слишком малы, когда мать скончалась. Через шесть лет после смерти королевы Екатерины при загадочных обстоятельствах скончался император Александр, а месяц спустя, при обстоятельствах не менее таинственных — его супруга, императрица Елизавета…

Восстание декабристов провело незримый рубеж между Россией эпохи Александра Благословенного и николаевской Россией. И за этим рубежом осталось многое… слишком многое. Если бы брак Александра и Елизаветы не был бездетным, если бы королева Екатерина прожила лет на двадцать дольше, если бы…

Но история не терпит сослагательного наклонения.


Москва

2006 год


Глава одиннадцатая Ее долгожданное величество | В тени двуглавого орла, или жизнь и смерть Екатерины III |