home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава двадцать вторая

«Локи снова порвет цепи, как предсказано эльфами. Даже сейчас он являет свою силу: светится гора, драконы опять готовятся к полету. Но уже куется меч, который погубит его.

Как я ни стар, убить его — моя задача, и я выполню ее в одиночку. Если его плоть окажется мне неподвластна, я обрушу на него проклятую гору. Уж камень-то мечу не помеха.

Эоланда — я тебя оставил; Клуаран, Скворушка мой, — я тебя предал. Я люблю вас обоих, печалюсь по вас. Живите долго, не тужите. Кто знает, вдруг когда-нибудь вы сможете простить меня».

Элспет пошевелилась. В ушах у нее мерно стучало, ей казалось, что она невесома, что парит в воздухе. Вокруг высились стены серого льда, но льда раскаленного; из середины пещеры хлестал поток пламени, на ледяных стенах, на каменном полу плясал, помигивал красный огонь.

Но где та скала, к которой был прикован Локи? Элспет помнила, что дала Локи бой, что ранила его, но потом…

Где она теперь? Помещение было потеснее, чем пещера Эйгг-Локи, и его наполнял железный звон. Она точно знала, что уже бывала здесь. В следующее мгновение она увидела кузнечный горн над огненным потоком и все вспомнила.

Старый кузнец по имени Брокк ковал меч. Он трудился так самозабвенно, словно на свете ничего не существовало, кроме его молота и ослепительной полосы под ним. Взор его был обращен только на раскаленную добела сталь. Удары молота были мерными, как биение человеческого сердца. Элспет чувствовала теперь и свое собственное сердцебиение. Нет, то билось не ее сердце, а сердце женщины, наблюдавшей за работой кузнеца.

Она прижималась спиной к ледяной стене, спина мерзла, лицо же горело от жара, исходившего от горна. Еще несколько мгновений — и она шагнет вперед, чтобы слиться с камнем, со сталью, с огнем.

«Демон погубил моих братьев, моего отца, — напомнила она себе. — Он уничтожил весь мой народ. Теперь мне под силу навсегда положить конец его злодействам…»

Когда Брокк позвал ее, она без колебания сделала шаг к горну. Она схватилась за раскаленное полотно, и ее пронзила невероятная, сверхчеловеческая боль, стала плавиться кожа, по жилам растекся жар, добираясь до самого сердца… Мгновение — и она опять превратилась в лед, в разлетающиеся в воздухе пылинки, и боль прошла. Остался только меч, пылавший, как живой хрусталь, он был центром ее естества, всасывал ее в себя.

Но тут кто-то ее окликнул. Она с усилием открыла глаза — свои собственные — и взглянула на юношу, кричавшего что-то из-за пределов круга света.

Это был Клуаран, ее ненаглядный, ее возлюбленный. Лицо его искажала маска горя.

Она никогда не лгала ему, но и не сказала, зачем идет сюда. Он бы предпринял все, чтобы ее остановить.

«Лучше пусть это буду я!» — надрывался он. Ее душа наполнялась нежностью к нему. Как заставить его понять, до чего это важно? Скольких людей спасет ее жертва. Но она только и сумела, что прошептать несколько словечек любви и прощания.

Меч втягивал ее, она исчезала. С этого мгновения она превращалась в могучее оружие, все ее существо посвящалось одному-единственному предназначению: уничтожить зло — и тем спасти остаток ее народа. Но последние его слова остались с ней, наполнили ее болью, которую она надеялась никогда больше не испытывать: горечью потери.

«Ионет, не оставляй меня!»

Элспет распахнула глаза. Она лежала, сжавшись в комок, на чем-то теплом, пахнувшем зверем. Ее быстро, мотая из стороны в сторону, увлекали неведомо куда. Она лежала на спине лошади, белизна, разбегавшаяся во все стороны, была снегом. Немного повернув голову, Элспет увидела конскую шею и Клуарана, ведшего лошадь под уздцы по снегу. При виде его сгорбленной фигуры она испытала невыносимую горечь. Она оставила его… нет, не она, а Ионет! У него на глазах та превратилась в меч, и он был бессилен помешать ей. Наверное, его печаль сильна по-прежнему. Давала о себе знать боль в руке, рождавшая вопрос: что произошло с мечом? Элспет не могла восстановить в памяти происшедшее в пещере под горой: помнится, она нанесла своему врагу удар, ранила его, но после этого — пустота. Добилась ли Ионет своей цели, исполнила ли свое предназначение?

УБИЛА Я ЛОКИ ИЛИ НЕТ?

Кто-то стиснул ее ладонь. Уголком глаза она увидела, что это Эдмунд: перепачканное лицо, волосы в саже и пепле.

— Эдмунд, — выдавила она, превозмогая слабость, — что произошло в пещере?

Слова получались искаженными, невнятными, и она сомневалась, что он ее понял. Он собрался что-то ответить, но ограничился лишь натянутой улыбкой, вновь пожав ей руку.

Почему-то присутствие Эдмунда успокаивало ее, придавало уверенности. Мир устоял, жизнь не кончилась. Она попыталась улыбнуться ему в ответ, но даже это оказалось выше ее сил, и она опять забылась сном.

Когда Элспет вновь пробудилась, движение прекратилось. Она лежала на земле, под деревом, закутанная в мохнатые шкуры, вокруг высились другие деревья. Земля под широкими ветвями была засыпана снегом, и она дрожала, несмотря на мех. В лес заглядывали косые солнечные лучи, и она не могла определить время суток: то ли это утро, то ли ранний вечер. Над ней склонился Эдмунд, серый от усталости. Рядом сидел, привалившись к стволу дерева, Клуаран, погруженный в глубокий сон. Чуть поодаль, среди деревьев, пряталась, словно загнанный зверек, Эоланда. Элспет не сразу узнала женщину-эльфа, та словно уменьшилась в размере. Раньше ее волосы блестели, а теперь свисали космами на лицо с ввалившимися щеками, глаза смотрели затравленно, она уставилась прямо перед собой, ко всему равнодушная.

Элспет гадала, в чем причина ее отчаяния. Но не только состояние женщины-эльфа внушало ей беспокойство. Все ее друзья были рядом, и все, кроме Эоланды, как будто не пострадали. Откуда же берется ощущение, что кого-то недостает? Откуда это невыносимое чувство потери?

И тут она спохватилась: пустота в правой ладони!

ИОНЕТ!

Наверное, она произнесла это имя вслух, потому что Эдмунд наклонился к ней ещё ниже, вновь взял ее за руку.

— Все хорошо, — сказал он, — ты в безопасности, Элспет, как и все мы. — Напряжение, с которым он произносил эти слова, опровергало их смысл.

— Нет! — выдохнула она. — Дело плохо. Что случилось, Эдмунд? Что стало с Локи? Где меч?

Он в ответ лишь покачал головой, избегая ее взгляда. Элспет попыталась сесть, опираясь спиной о ствол дерева. Оказалось, что это осуществимо, даже без приступа головокружения.

— Говори! — потребовала она хриплым от страха голосом. — Прошу тебя, Эдмунд!

— Локи на воле, — тихо молвил Эдмунд. — Ты… меч… Эоланда… В общем, тебя принудили разрубить его оковы. Меч пропал. Ты нанесла ранение демону, а после этого меч как будто… взорвался. — На Эдмунда тяжело было смотреть. — Мы все никак не придем в себя, Элспет.

К ней постепенно возвращалась память. Лицо ее отца, отцовский голос… Прикосновение холодных рук Эоланды, хохот демона, отнявшего у меча жизнь… Хотелось запрокинуть голову и завыть, но горло стиснуло судорогой.

Клуаран поднялся и подошел к Элспет. На нем не было лица, он зябко кутался в плащ, словно продрог до костей.

— Что ты помнишь? — спросил он едва слышно.

Как видно, об ужасе Элспет и о терзавшем ее чувстве вины лучше всяких слов говорило ее лицо. Клуаран упал на колени и взял ее за плечи с нежностью, какой она никогда прежде в нем не замечала.

— Твоей вины здесь нет, Элспет. Эоланда, моя мать, предала тебя, предала всех нас. Она обманом принудила тебя разрубить его оковы, все, кроме последней, — ту он порвал сам.

— Я приняла его за своего отца… — простонала Элспет.

Клуаран кивнул, выражая всем своим видом неизбывное горе.

— Он всегда был ловкачом. Эоланду ему тоже удалось провести. Только меч не поддался на его обман, хотя и пожертвовал своей жизнью. А теперь его силами напитается могущество демона. Он будет всесилен.

— Мы весь день бежим прочь от этой горы, — вмешался Эдмунд. — Она извергает все больше огня. Клуаран утверждает, что скоро она вся превратится в потоки лавы, которая растопит окрестные снега. Мы, правда, уже забрались достаточно далеко и можем чувствовать себя в безопасности. По крайней мере, гора нам больше не угроза… — Эдмунд замялся.

— Брокк… — донесся до них голос Эоланды, сонный, певучий. На них Эоланда не смотрела.

Клуаран обернулся к ней:

— Мой отец мертв, пойми ты! Как ты допустила, чтобы Локи так одурачил тебя? Ты — такая мудрая, все знающая о правде и о лжи!

— Нет, он жив! — Взгляд Эоланды снова обрел сосредоточенность, и она на считанные мгновения превратилась в прежнюю гордячку. — Никто не видел его мертвым! Я долго ждала его после того, как ты и все остальные бросили его внутри горы. И в конце концов нашла его закованным в цепи. Сколько же мне пришлось сделать ради его освобождения! И могла ли я поступить иначе?

— С тех пор минуло целое столетие! — крикнул Клуаран полным отчаяния голосом. — Он попал в эту гору уже стариком. Как же ты можешь верить, что он все еще жив?

— Это было колдовство, — отозвалась Эоланда смягчившимся голосом. — Долго я пребывала в отчаянии. Но потом услышала голос Брокка, увидела его, говорила с ним. Он был молод и красив, как в первую нашу встречу. Но как он мучился, как умирал, закованный в цепи! Он сказал, что в моих силах его освободить, нужно только по-настоящему захотеть.

— И ты делала все, что он говорил? — ужаснулся Клуаран. — Ты сеяла измену и смертоубийство, посылала дракона топить корабли, похищать детей. Неужели ты веришь, что всего этого мог потребовать мой отец? Отец, отдавший жизнь ради того, чтобы сокрушить Локи? — Клуаран поперхнулся. — Так же поступила Ионет. А теперь выходит, что их самопожертвование пропало напрасно.

— ИОНЕТ! — Голос Эоланды обрел горечь яда. — Это она отняла у меня вас обоих. Стоило тебе повстречать ее, и ты уже ни на кого другого не желал смотреть. А потом, когда меч нашелся, а Брокка все не было, ты решил уйти, последовать за мечом. Ради отца ты не пожелал остаться, как и ради матери.

— Я бы вернулся за тобой, — проговорил Клуаран еле слышно.

— Брокк был там, — твердила свое Эоланда. — Вот я его и освободила. Теперь он вернется ко мне.

— Нет! — В голосе Клуарана звучало вековое горе. — Брокка нет в живых. Ты освободила Локи.

Оба долго молчали. Глаза Эоланды были темны, как непроглядные омуты.

— Если это и вправду так, — изрекла она, — если Брокка нет в живых, то пусть весь мир обратится в прах! Мне больше ни до чего нет дела.

И она уставилась перед собой. Глаза ее помертвели, уста сомкнулись.

Сначала Элспет внимала их разговору с сочувствием, но постепенно ее душой овладело возмущение. Все их усилия, все изнурительные скитания, утрата меча — результат козней этой женщины! А теперь еще она готова поквитаться с целым миром, обречь его на погибель! Но, увидев лицо Клуарана, Элспет не стала ничего говорить.

— Она сама не ведает, что говорит, — тихо сказал Клуарану Ари. — Вини в этом Локи, а не свою матушку.

— Ты прав, — выдавил Клуаран. — Как ты думаешь, сколько пройдет времени, прежде чем он накопит всю свою мощь? Пока приобретет способность силой мысли испепелить весь мир?

Ари ответил не сразу.

— Он набрался сил от погибшего меча, — молвил он наконец. — Но забрать с собой меч, чтобы пользоваться им, унести душу Элспет он не сумел. Кольцо на шее, надетое на него твоим отцом, оставалось на месте, когда он уходил. Железо для него — отрава, оно не позволит ему делать то, что ему вздумается. Предполагаю, что времени у нас — как раз до того момента, пока он не избавится от этой последней оковы.

«Значит, надежда все еще остается? — пронеслось в голове у Элспет. — Вернее, оставалась бы, если бы уцелел меч…»

Она покосилась на свою обожженную ладонь. На коже осталась багровая полоса, рука болела и непроизвольно дергалась, как в тот день, когда она обрела меч.

Кажется, всего мгновение назад этой боли еще не было…

«Думай, Элспет: что произошло, когда сломался меч?» Локи попытался отнять его. Руку обожгло, когда он как будто потащил из нее все нервы одним махом. И в этот самый момент исчезла Ионет. Вот и сейчас слышится ее испуганный голос: «Помоги мне! Держись!»

И она держалась! Локи не смог отнять у нее меч, волшебное оружие само разрушилось, распалось, разлетелось в сверкающую пыль. Так куда же подевалась Ионет?

Элспет не отрывала глаз от своей правой ладони. Может быть, при должном сосредоточении она снова сможет увидеть вожделенную рукоять? Вдруг не все еще потеряно?

«Ионет! — позвала она мысленно. — Ответь мне, Ионет!»

Ответом ей стал голос, скорее не голос даже, а мысль, такая слабая, что ее трудно было расслышать, но при этом знакомая, как ее собственное сердцебиение.

«Элспет…»

Она вскочила, заставив Эдмунда испуганно вскрикнуть.

— Она еще здесь! — завопила она.

— Ты о ком? — спросил Эдмунд.

В следующее мгновение за деревьями полыхнуло желтое зарево, почва под ногами содрогнулась.

Перед ними появилась Фрита с охапкой хвороста.

— Смотрите! — позвала она, задыхаясь. — Гора вспыхнула…

Все бросились следом за ней на опушку. Между горами заходило солнце, но Эйгг-Локи затмевала его яркостью. По горному склону текла огненная река, превращавшая лед в пар. Даже на таком расстоянии казалось, что слышен треск льдов, видны черные завихрения — это выпрыгивали из кипящей воды призраки. Костры рыбаков гасли один за другим, крохотные человеческие фигурки исчезали в озере или торопились прочь по снегу.

Внимание Эдмунда привлек не поток лавы, а нечто у подножия горы, чуть в стороне. Там что-то зашевелилось. Из облака появилась длинная шея, заканчивавшаяся головой, потом огромные крылья. Белый дракон!

— Как такое может быть?! — ахнула Элспет.

Чудище было крупнее дракона по имени Погибель, если оно и уступало размером самой горе, то совсем немного.

Дракон спасался от огня, тяжело хлопая крыльями. Наконец он поднялся в воздух. На мгновение его чешуя отразила солнечные лучи и пожар внизу, с чудовищного хвоста ударила вниз, на вулкан, струя воды, только что бывшей снегом. После этого чудище стало медленными широкими кругами набирать высоту. Почернев на фоне неба, оно устремилось на запад, исчезая в зареве заката.

Эдмунд облегченно перевел дух, и Элспет, к своему удивлению, увидела на его лице улыбку.

— Я расскажу тебе об этом драконе, когда будет время, — пообещал он.

Остальные уже скрылись за деревьями, и они поспешили за ними вдогонку.

Кэтбар торопился в путь.

— Если ты отведешь нас в ближайшую деревню, — сказал он Клуарану, — то я постараюсь, чтобы малышка Элспет и Эдмунд попали домой. Хватит с них мучений.

Клуаран уже согласно кивал, но тут вмешалась Элспет:

— Нет, ничего еще не кончено.

Все уставились на нее. Она заторопилась, не договаривая слова до конца:

— Эдмунд, Клуаран, она жива! Ионет не умерла! Я по-прежнему чувствую ее, она у меня в голове. Она здесь, Клуаран!

Менестрель поморщился, словно его ударили, смешался, покосился на Эоланду, стоявшую безучастно, без всякого выражения на лице.

— Козни Локи здесь совершенно ни при чем! — горячилась Элспет. — Он заставляет видеть то, чего нет, но я ее не вижу, просто узнаю ее голос. И чувствую ее.

Она подошла к Клуарану, взяла его за руку. Он обязан был поверить.

Что до Эдмунда, он верил ей безоговорочно: чтобы в этом убедиться, достаточно было взглянуть на него. Кэтбар выглядел встревоженным. Клуаран молча смотрел на Элспет, на его лице отчаяние сменялось надеждой. Элспет снова слышала голос — совсем слабый, тише шепота: «Скажи Клуарану, он должен помнить… Я не умерла».

— Она просит напомнить Клуарану, что не умерла, — повторила Элспет.

И тут же намек на надежду, угадывавшийся на лице менестреля, превратился в уверенную улыбку. Ари тоже поверил в это. Впрочем, уже в следующее мгновение он медленно покачал головой.

— Надежды все равно немного, — предостерег он. — Локи больше не в оковах. Даже если к нему не вернулась вся его былая сила, он снова способен сеять смерть — и, боюсь, будет ее сеять. — И, указав на красное зарево позади, за деревьями, добавил: — А у нас больше нет меча.

— Мы отыщем его. — Элспет сама удивилась своему уверенному тону. — Локи освободила я — мне и придется снова пленить его. — Тихий одобрительный шепот в душе придавал ей сил и отваги. — Только на этот раз я не оставлю его живым.


Глава двадцать первая | Битва драконов | Эпилог