home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава пятая

«Я сильно горевал перед уходом. За прежнюю свою жизнь мне пришлось много скитаться. С тяжелым сердцем простился я с женой и сыном, уверенный, что больше не свижусь с ними. Но моему сыночку, моему неугомонному Скворушке, захотелось идти со мной.

— Там всего-то и есть что лед, да волки, да смертельный мороз! — говорил я ему.

Но он ничего не желал слышать. В конце концов я дрогнул, жена тоже.

— Иди, — сказала она. — Мы оба отправимся с тобой».

— От этого меча у тебя совсем помутилось в голове! И думать об этом не смей! У вас обоих одна дорога: прямиком домой!

Обожженная физиономия Кэтбара пылала, на рубцы от огня страшно было смотреть, но такого решительного тона Элспет не слыхала от него ни разу после того, как их похитили из Венты-Булгарум. Они стояли втроем перед хижиной Графвельда. Услышав о намерении Элспет, Кэтбар вскочил и разбушевался: он отказывался садиться, хотя видно было, как трудно ему держаться на ногах. Девочка пыталась объяснить, что назад ей никак нельзя, что гора — это то самое место, куда ей необходимо отправиться, но воин ничего не желал слушать.

— Я здесь для того, чтобы вернуть вас обратно живыми и невредимыми. Неужели ты считаешь, что я позволю тебе путешествовать одной по льдам? В одиночку отгонять волков? Кем я буду, если отпущу тебя на Огненную гору?

Говоря все это, он грозил ей пальцем, невзирая на дрожь от слабости во всем теле. Эдмунд сочувственно взял его за руку, но ничего не сказал. Фрита не понимала, что происходит. Спор гостей сильно удручал ее.

— Простите меня, — только и смогла произнести Элспет. Она чувствовала в ладони пульсирование волшебного меча, в голове звучал голос, такой же знакомый, как ее собственный, но ласковей и убедительней. — Меч так или иначе привел бы меня сюда, даже если бы не появился дракон. Мне надо на Эйгг-Локи.

— Откуда такая уверенность? — вскричал Эдмунд. — Мы никогда раньше не слышали этого названия. Почему ты вдруг решила, что это — место твоего назначения?

Элспет пыталась подобрать правильные слова. Как объяснить убежденность, что переполняла ее, выплескивалась из нее, как поднятая бурей волна?

— Мне сказал об этом меч, — только и выдавила она.

Эдмунд и Кэтбар заговорили одновременно. К их дуэту присоединился бас Графвельда: он подобрался незаметно, подкатив по снегу еще один пень.

— Думаю, — сказал он по-датски, — нам пора подкрепиться. — Он жестом пригласил Кэтбара сесть. — Сначала поешьте, спор подождет. Фрита, неси сюда ячменный каравай!

Объяснение Элспет о том, куда ей предстоит держать путь, заставило углежога посерьезнеть, Фрита от ее слов побледнела. Все пятеро сидели перед дверью хижины, ловя тепло полуденного солнышка. Из уважения к хозяевам гости помалкивали, пока не был съеден весь хлеб. Кэтбар, впрочем, продолжал негодовать, хоть и молча.

Элспет не замечала вкуса еды, обдумывая то, что ей предстояло сказать. До чего трудно объяснить им происхождение своей уверенности! Ее поводырем был меч: она чувствовала его голос, его волю, он ни на мгновение не покидал ее мыслей. Но и это еще не все: меч был теперь ее неотъемлемой частью, провести границу между ним и ею было уже невозможно. «Зачем мне возвращаться? — сверлила ее мысль. — Я верю в судьбу меча, в добро, которое он сможет сотворить, когда окажется на горе Эйгг-Локи. Что может быть лучше цели доставить его туда?» Она попыталась выразить эту свою убежденность в словах, но Кэтбар встретил их недовольной гримасой, Графвельд же удрученно покачал головой.

— Эйгг-Локи — плохое место, — веско проговорил бородач. — Тебе не стоит туда соваться, как и любому другому. Слыхала о Локи?

«ДА!» — подсказал меч. Впрочем, Элспет не нуждалась в подсказках. Это слово сверлило ее мозг с того самого мгновения, когда Клуаран впервые произнес его на горе, перед пещерой Оргрима, предупреждая ее, что зло, с которым она сражается, еще не побеждено. «Он попытался истребить то, что успели сотворить боги. “Локи” значит “коварный”».

— Не то это бог, не то демон… — пробормотала она. — Он томится в цепях внутри горы. Не она ли зовется Эйгг-Локи?

Графвельд кивнул.

— С тех пор минуло сто лет, если не больше, но легенда все живет: как демон чуть не сбросил цепи, в которые его заковали боги, как выжигал землю, как погибла целая армия, попытавшаяся снова пленить его. Некоторые утверждают, что он по-прежнему живет под горой, где ему служат духи скал и вод. — Углежог помолчал. Когда он снова заговорил, угрюмость его голоса заставила слушателей содрогнуться. — Не знаю, правду ли рассказывают, но духи из-под горы вселяют в меня страх. Они забрали мою жену, мать Фриты.

И он опять умолк, свесив голову. Дочь положила руку отцу на плечо.

— Мне было восемь лет, — начала она тихо. — Стояло лето, батюшка рыбачил в озере под Эйгг-Локи, мы с мамой собирали на берегу морошку. Мама сказала, что слышит голоса, и пошла посмотреть, откуда они доносятся. На дальнем берегу озера они заманили ее на лед, я стала ее звать, она меня не слышала. А потом лед проломился…

«Пожиратели душ! — раздалась в голове Элспет подсказка меча. — Сколько еще это будет продолжаться? Позволь мне остановить его!»

Из-за этих слов Элспет не смогла усидеть на месте. Ее правая ладонь нестерпимо пульсировала и уже светилась. Она зажала правую ладонь левой, смущенно глядя на изумленные лица вокруг.

— Что ты сказала, девочка? — произнес Графвельд непривычно отрывисто. — Что тебе известно о пожирателях душ?

— Я ничего не… — начала она лепетать, но острая боль в ладони заставила ее прикусить язык.

Меч пробудился, и в его сиянии меркнул свет зимнего солнца. Фрита восхищенно ойкнула.

— Известно не мне, а мечу, — просто объяснила Элспет. — Для этого он и создан.

— Что, если дракона, затащившего нас сюда, как раз этот демон и послал? — прохрипел Кэтбар. — Откуда ты знаешь, что он тебя не дожидается?

Эдмунд напряженно ждал ее ответа. Видя это, Элспет отводила взгляд. Лучше смотреть на обожженного Кэтбара!

— Тогда он повелел бы дракону доставить нас живыми или мертвыми. Но я теперь не беззащитна! Я знаю об опасности, Кэтбар. Но и ты уже знаком с могуществом меча. Он станет моим поводырем и защитником в пути. А ты отправляйся назад вместе с Эдмундом. Я могу обойтись одна. Мне необходимо попасть на Эйгг-Локи.

Графвельд долго рассматривал ее, не произнося ни слова. Наконец он повернулся к Кэтбару.

— Ты — ее телохранитель, — изрек он веско. — Но сдается мне, этой девочке надо позволить поступить так, как она желает.

Кэтбар ничего больше не сказал. Графвельд поднялся и вернулся к своей печи, позвав на помощь Фриту. Меч все сильнее разгорался, требуя, чтобы Элспет немедля пустилась в путь. Но прикосновение к плечу вернуло ей здравомыслие. Рядом стоял Эдмунд, терзаемый тревогой.

— Ты совершенно уверена? — спросил он. — Тебе очень нужно туда идти?

— Никогда еще не была ни в чем так уверена, — отвечала она. — Мне жаль с тобой расставаться, Эдмунд, но меч не даст меня в обиду. Я ничуть в нем не сомневаюсь.

— Все равно я не оставлю тебя одну, — сказал он. — Мы оказались тут вместе, к горе я тоже отправлюсь вместе с тобой. Если ты думаешь, что можешь победить Локи, то я помогу тебе. — Видимо, он увидел в ее глазах сомнение, потому что еще крепче сжал ее плечо и добавил почти зло: — Он погубил моего дядю! Что бы ни натворил Аэлфред, то есть Оргрим, он остается мне родичем. Мать хотела бы, чтобы он был отомщен.

Рядом с ними с кряхтением встал с пня Кэтбар.

— Чему быть, того не миновать, — выдавил он. — Как я погляжу, вы двое твердо решили натворить все возможные глупости, подвергнуться всем опасностям, какие только есть на белом свете. Ничего не поделаешь: я обязан охранять вас и не собираюсь отказываться от своей работенки. Так что заточу-ка я получше свой клинок.

Он ввалился в хижину, где оставил точильный камень. Элспет покосилась на меч в своей ладони. Он постепенно угасал. Эдмунд что-то ей втолковывал, но она слышала одно — эхо голоса меча: «Дай мне его остановить!» Она устремила взор вдаль, стараясь разглядеть за лесом вершину Эйгг-Локи. Сколько времени займет путь до зловещей горы?

Фрита и ее отец вели жаркий спор у печи. Оттуда долетал высокий девичий голос, но слов Элспет разобрать не могла. Наконец Графвельд кивнул головой, и Фрита вернулась к гостям.

— Элспет, — заговорила она, — мы с отцом все обсудили. И считаем, что одной, даже со спутниками, тебе там будет грозить страшная опасность. Мы знаем местность вокруг горы лучше тебя, знаем, где таится угроза. Ото льда тебя не убережет даже меч. — Она посмотрела на правую руку Элспет. Меча в ней уже не было, хотя ладонь и запястье продолжали светиться, и это зрелище вызывало у лесной жительницы благоговейный ужас. — Отец позволил мне сопровождать вас. Я отведу вас к Огненной горе.

Выход назначили на следующее утро. По мере приближения этого момента Эдмунд все сильнее тревожился: сначала Элспет яростно настаивала, что это путешествие необходимо, а теперь выглядела совершенно безучастной. Она выслушала все предостережения Графвельда о таящихся впереди опасностях, не выказав никакой тревоги, хотя Эдмунд не находил себе места от волнения, Фрите тоже было не по себе. Даже лихой Кэтбар долго беседовал с углежогом, засыпая его вопросами о дороге и местности. Эдмунд с облегчением услышал о намерении Фриты идти с ними, но Элспет обошлась двумя-тремя учтивыми словечками благодарности, словно ей было все равно, будет у нее помощь или нет.

Они оделись так же, как Фрита и ее отец: штаны из кожи, меховые сапоги с широкой подошвой, шапки и тяжелые шубы, которые Фрита называла hafnar-feldr, сшитые из волчьих шкур. Впервые с тех пор, как он оказался в Снежных землях, Эдмунд убедился, что может идти не спотыкаясь, не проваливаясь, не ежась и не дрожа: широкие подошвы сапог помогали держаться на снегу, а теплый мех спасал от мороза. Графвельд щедро снабдил их едой и одеялами. Прощаясь с Фритой, он долго что-то ей втолковывал — видно, давал последние ценные наставления. Из вчерашнего разговора Эдмунд сумел понять достаточно, чтобы догадаться, что она возвращается туда, где потеряла мать, и восхищался мужеством девушки, не говоря о готовности к такой жертве Графвельда. Фрита не скрывала, что боится горы, которую она называла Эйгг-Локи, однако Эдмунд видел, как у нее загорались глаза, стоило зайти речи о путешествии. Что это — страсть к приключениям или простое любопытство? Оглянувшись напоследок, они увидели на краю поляны бородатого углежога, махавшего им на прощание рукой. Эдмунд вспомнил свою матушку, отославшую его из дому, когда почувствовала опасность, и поклялся, что ни перед чем не остановится, лишь бы вернуть Фриту ее батюшке живой и невредимой.

— Ничего не скажешь, разумный человек, — сказал о Графвельде Кэтбар, шагая по снегу. — Правда, на него сильно действуют всякие приметы и прочая чепуха. Но все равно он дал мне несколько полезных советов, как избежать большой беды. Да и у дочки его, сдается мне, есть голова на плечах.

Нынче Кэтбар шагал легче, хотя все еще медленно. Фрита и Элспет ушли вперед, и ему приходилось опираться о плечо Эдмунда. Впрочем, он старался не показывать свою слабость, никто из четверых не осмеливался о ней заговорить.

— Сказал Графвельд что-нибудь про меч? — спросил у Кэтбара Эдмунд.

— Меч удивил его не так сильно, как я предполагал, — отвечал воин. — Он все допытывался, откуда этот меч у Элспет, и требовал от меня клятвы, что он не служит черной магии. Я убеждал его, что меч попал к девочке от человека, которому я полностью доверяю, а черная магия здесь вообще ни при чем: я сам видел, как она разит им недругов. Тогда он призвал в помощь нам всех богов. — Кэтбар усмехнулся. — Надеюсь, парень, боги и впрямь помогут нам поскорее воротиться назад!

Сначала Фрита вела их быстро и уверенно, но, когда чаща стала редеть и впереди забелела снежная равнина, ее шаг замедлился. Элспет напряженно озиралась, в руке у нее поблескивал меч, разгораясь все сильнее по мере того, как меркнул солнечный свет. Эдмунд начал искать в лесу чужие глаза, но пока что им ничто не угрожало: под снегом сновали мохнатые создания не крупнее мыши. Среди ветвей перелетали птицы, и только. Тем не менее Фрита все сильнее тревожилась.

— До льдов уже близко, — предупредила она. — Когда лес останется позади, нас будут подстерегать расселины, припорошенные мелким снежком, — Uminni-giar…

— «Места забвения», — перевел Кэтбар. — Провалишься в такую — поминай как звали.

На опушку они вышли уже в сумерках. Сначала деревья расступились, их затопил красный свет заката, потом впереди простерлась белая пустыня, на которой не за что бывало зацепиться взгляду. Слева тянулась на север черная полоса леса, далеко впереди серели горы, накрытые облачными шапками.

Элспет хотела было идти вперед, но Фрита удержала ее.

— Нам на север, вдоль леса, — объяснила она. — Эйгг-Локи находится на северо-востоке отсюда, поэтому мы можем заночевать в лесу.

Элспет огорченно вздохнула, но послушно свернула и зашагала вдоль леса, хотя Эдмунд видел, как вожделенно она поглядывает на виднеющиеся справа горы. Сам он был только доволен тем, что они не удаляются от леса. Снежная пустыня была такой необъятной, такой безжизненной, что о ночевке там невозможно было и помыслить. Он снова сосредоточился на поиске чужого взгляда. И вдруг замер. Среди деревьев позади него стелились по снегу знакомые хищные силуэты. То были уже не мыши и не лисы, а…

— Волки! — крикнул он.

Все остановились. Кэтбар выхватил меч, Фрита вставила в лук стрелу. Но из-за деревьев никто не показывался.

— Ты уверен? — спросил Кэтбар, помедлив.

Эдмунд утвердительно кивнул. Он чувствовал приближение волков. На мгновение он позаимствовал зрение одного из них: зверь бежал вместе со своей белошерстной стаей, зорко глядя вокруг, соблюдая безопасное расстояние. Кое-что в этот раз обстояло, впрочем, не так: волк не был голоден, он просто соблюдал бдительность.

— Эдмунд! — окликнула его Элспет. — Ты не можешь узнать, где они? Нам надо идти!

Эдмунд напрягся.

— Они не собираются на нас нападать — пока, — выдавил он. — Но до них рукой подать. Боюсь, они нас преследуют.

Они двинулись дальше, еще осторожнее и медленнее, чем раньше. Фрита шла теперь следом за Эдмундом.

— Thu hefr andar-auga? Ты ясновидящий? — спросила она. Он кивнул, она широко распахнула синие глаза. — Никогда таких не встречала, — призналась она уважительно.

Фрита снова возглавила цепочку. Оставалось надеяться, что она не потеряет к нему доверия после его признания в своем редком даре. Так уже неоднократно случалось. Ее мнение было для него небезразлично, хотя он затруднился бы объяснить почему.

Полоса леса круто поворачивала на северо-восток. Уже почти совсем стемнело, снежная равнина превратилась в серое покрывало без конца и края, лес — в черную стену. Фрита остановилась.

— Мы подошли к кромке леса, — сказала она. — Можно свернуть в него и расположиться на ночлег — если это безопасно. Что скажешь, Эдмунд?

Эдмунд осторожно позаимствовал зрение у кого-то из волков. Звери по-прежнему крались за ними по пятам, но от них не исходило свирепости, их не мучил голод. Что улавливал он в их хищных желтых глазах? Пожалуй, нечто вроде интереса. Будь волки людьми, он бы назвал это чувство тревогой.

Возможно ли, чтобы волки их ОХРАНЯЛИ?


Глава четвертая | Битва драконов | Глава шестая