home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



 Глава 9.

 Седьмые сутки день и ночь мы ехали по каменной дороге на север. Отоспавшись и придя в себя, я стала находить удовольствие в созерцании мирного пейзажа, проползающего мимо. Маленькая прорезь в обшивке фургона заменяла и окно, и вентиляцию, а снаружи, да еще на ходу, разглядеть ее было практически невозможно.

 Мы не останавливались без надобности даже ночью. Ястреба пришлось оставить в четвертой по счету деревне, и деньги стремительно таяли, перетекая в руки торговцев лошадьми. Впрочем, до конца пути тяжелого кошеля колветров, должно было хватить на все наши нужды – лорд Эстин не поскупился на помощь Главе своего рода.

 Я не думала, что когда-нибудь снова окажусь в Пате. Вернее, смертельно не хотела там оказаться. Я вообще не хотела покидать Замок до конца дней, мне вполне хватало границ Яблоневого сада и ежедневных забот-хлопот. Но где-то глубоко в душе жило понимание, что спокойная жизнь – это лишь сказка, которая никогда не сбудется. Параман оказался совершенно прав, полагая, что я сделаю жизнь Малого мира интереснее… В однообразном спокойствии Королевства, всего произошедшего за последние годы, с лихвой могло хватить на пару сотен лет. А кто знал, сколько вообще осталось этому миру до конца... Возможно, битва за души моих подданных имела куда более масштабное значение для всеобщей истории, чем всем казалось.

 Одно мне до сих пор оставалось не понятно: почему Земар-ар столь отчаянно желал уничтожить семя Валлора, а наш род считал прерывание Ведущей линии чуть ли не концом света. Многие века, еще до рождения Арматея, впавшие в немилость потомки Тара, шли на любые меры лишь бы не дать генетической цепи прерваться. Зачем? Что за тайну хранила история, столь заботливо уничтоженная жрецами? Взять даже дар, который наследовался Главами нашего рода, начиная с Арматея, и позволял проследить судьбы наследников… Крал не зря укорял меня тем, что я не воспользовалась формулой, когда родила Эллада и остальных детей. Видение, связанное с Мариэль было, очевидно, не в счет, так как касалось только ее судьбы, без связи с троном.

 Покачав головой, я кинула взгляд на клочок синего неба. До Пата оставался всего день пути. Дорога начала заметно петлять, изгибаясь между полями и редкими перелесками, а деревеньки стали мельче и располагались так близко, что, казалось, тянулись непрерывно, плавно перерастая одна в другую. Наша лошадь, судя по темпу, с которым мелькали перед глазами камешки на дороге, начала уставать.

 -Милари! - тронула я за плечо, задремавшую попутчицу.

 Вздрогнув, женщина открыла глаза.

 -Ваше величество?

 -Скоро Каррум, попросите мужа сменить коня и сразу же взять запасного - мы больше не будет останавливаться. И еще попробуйте все-таки разузнать, что твориться в Пате. Каррумейцы народ любопытный, даже страх не заставит их молчать.

 Она порывисто кивнула и, тяжело сев, постучала рукой о деревянную перегородку, отделявшую нас от места возницы. Фургон остановился. Раздался сухой треск, и часть доски отодвинулась в сторону, впустив внутрь свежий воздух и лучи солнца. Опираясь на руку мужа, Милари с кряхтением взобралась на козлы и вновь задвинула потайную дверку. Повозка медленно тронулась. Прошло всего минут десять, когда я почувствовала, что мы сворачиваем.

 Каррум представлял из себя нечто среднее между большой деревней и маленьким городком, и жил исключительно на деньги неиссякаемых постояльцев, которые, устав от изнурительного пути, предпочитали как следует отдохнуть перед Патом. Во время Последней войны, мы с Параманом воспользовались гостеприимством этих стен, разместив здесь добрую половину гарнизона и опустошив все городские запасы. Кроме того, после краткого ночлега наша армия пополнилась почти сотней добровольцев, и каррумейцы были от этого явно не в восторге...

 «Боже мой», - внезапно улыбнулась я, -  «а мне ведь было тогда всего лишь восемнадцать лет!»

 Удивительно, как удалось выдержать все, что свалилось на плечи и не сойти с ума. Весь наш поход против Княжества выглядел шагом полнейшего отчаяния! Я, конечно, не до конца осознавала ситуацию, но Параман, генералы, а больше всех, наверное, Карл – для них это было очевидно. И все же, человек предполагает, а Бог располагает: Его милостью невозможное сделалось возможным - мы победили в войне, которая с самого начала была игрой в шахматы одного единственного игрока.

 Земар-ар пожирал человеческие смерти, как пыльцу: одна или тысяча, для него не было разницы. Как бы ни поворачивалась история, он был уверен, что останется в ее главе. Двигая и черных и белых по своей прихоти, змей манипулировал нашими судьбами, забывая об одном: шахматная доска стояла на столе, а стол находился в доме, где Хозяином был вовсе не он и даже не тьма, частью которой он являлся. В этом была наша надежда и мое упование.

 Через полчаса, повозка повернула влево. Звонкое цоканье копыт перешло в глухое, а ход колес стал плавным и почти бесшумным. Осторожно отодвинув прорезь, я взглянула на улицу. Каррум приближался, словно оазис в пустыне. Все было точно таким же, как я помнила, время почти ничего не изменилось, разве что несколько новых домиков заполнили маленький отрезок поля, которое раньше отделяло город от дороги. Теперь пешим путникам не требовалось сворачивать с тракта, чтобы найти ночлег.

 Сев удобнее, я стала с любопытством рассматривать фасады домов. Вверх по улице, женщина лет тридцати с небольшим, тащила за руку упирающегося малыша, попутно что-то объясняя идущей рядом девушке, очевидно, дочери. К тому времени, как наша повозка свернула на соседнюю улицу, они остановились возле магазина с яркой вывеской мастера-ткача. Кому-то предполагалась обнова, а может, просто пряжа закончилась. Я улыбнулась. Мелочи, которые для этих, незнакомых людей, казались повседневной рутиной, для меня были недостижимым счастьем. Вряд ли я когда-нибудь смогла бы вот так прогуляться с Мари по магазинам - это даже звучало нелепо…

 Какой-то вихрастый рыжий мальчишка промчался мимо моего «окошка», чуть не задев обшивку рукой. Я посмотрела ему вслед и увидела, что спешка была оправдана: он догонял убежавшую кошку. Догнал. Сунув серого зверька за пазуху, тут же помчался обратно. Я предусмотрительно отпрянула, но, на сей раз, парень был осторожней.

 Остался позади дом лекаря и пекарня, от которой шел восхитительный аромат свежеиспеченной сдобы... Мы проехали через центр, где среди аккуратно подстриженных газонов, располагалась резиденция местного лорда, и свернули в широкий переулок.

 Спустя несколько секунд повозка слегка накренилась и, съехав на обочину, застыла. Жалобно скрипнули козлы. Аккуратно взглянув в щелку, я успела заметить удаляющиеся спины Милари и ее мужа. Постоялый двор, куда они направлялись, назывался «С горки на горку». Теперь оставалось только ждать.

 Их не было, наверное, с полчаса. Я уже стала беспокоиться, когда, наконец, послышались шаги.

 -Да, узнаю, лошадка наша, - голос, судя по всему, принадлежал пожилому мужчине. Мне, к сожалению, был виден только его громадный живот в полосатом жилете и зеленые, выцветшие подтяжки. - Но, к сожалению, во всем городе теперь не сыщется ей замены. В Пате назревают серьезные беспорядки и лошадей разобрали, как семечки - всем не терпеться поучаствовать в разборках и поглазеть на аллотар. Увы, ничем не могу помочь.

 -Мы уже сказали, деньги - не проблема! - заверил его хозяин фургона. - У вас в конюшнях отличный конь…

 -А я уже объяснил, что жеребец обещан, - вздохнул мужчина. - Вот придет арендатор, с ним и договаривайтесь - может за такие деньги он и пешком согласится до Пата топать. Кстати, вот и он.

 Вывернув голову под неимоверным градусом, я взглянула в прорезь с другой стороны. Человек, ровным тяжелым шагом приближающийся к нашему фургону, был стар и невысок ростом, но его фигура все еще носила отпечаток силы, какой встречается только у бывалых воинов и людей благородной крови.

 Что-то беспокойно шевельнулось в душе, заставив сердце на секунду остановиться. Судорожно вздохнув, я быстро зажала рот рукой: от волнения меня затрясло так, словно вернулась лихорадка.

 -Что-нибудь случилось, Дарк? - непринужденно спросил старик, подойдя вплотную.

 -Нам нужна лошадь, господин… - напрямик заявила Милари, опередив мужа. - У дочери свадьба, а мы задержались в пути, и чтобы поспеть, придется гнать всю ночь. А наш конь - сами видите…

 -Хм… Да, ночь бедолага не пройдет, - согласился с ней мужчина. - А что, Дарк, старина, больше лошадок нет?

 -Увы, - крякнул толстяк.

 -Хм… Я тоже спешу в Пат. Если согласитесь потесниться, возможно, договоримся.

 Последовала пауза.

 -Ох, извините, кольцо упало! - вскрикнула Милари и, подвинув жилет с подтяжками, встала спиной к моей щелке.

 -Да, - тихо выдохнула я и улыбнулась. Уж кого-кого, а Шаддана подобный спектакль вряд мог провести. Он наверняка сразу же догадался, что в повозке, помимо клади, есть еще кое-кто. Однако даже его ожидал сюрприз.

 -А, вот оно… - женщина выпрямилась. - Да, конечно, мы с удовольствие разделим с вами путь! - закудахтала она с такой радостью, что я не удержалась и тихонько засмеялась.

 В предвкушении предстоящей встречи, все проблемы тут же потеряли мрачные тона. На глаза навернулись слезы, хотя губы не переставали улыбаться. Вот как бывало на свете! Мир был огромен, а те, кто нужен, о ком болели душа и сердце - притягивались, словно магниты, руша устоявшиеся законы вероятности!

 -Ну, вот и славно, - заключил Шаддан, словно подтверждая мои мысли.

 Послышался звонкий хлопок: мужчины ударили друг друга по рукам, утверждая сделку, и вскоре фургон слабо закачался - конюх распрягал лошадь, чтобы увести ее на постой. Вслед за ним, все четверо вновь направились в таверну.

 Итак, Шаддан Каэл держал пусть в Пат. Когда первая радость прошла, в душу стали заползать сомнения. Да, я верила этому странному человеку, так как успела неплохо узнать в прошлом. Старик был предан своему роду точно так же, как мы, дети Крови, своему. Именно поэтому, в любой ситуации его меч теперь принадлежал стороне, на которую избирал Параман, косвенно представляющий интересы Каэлов при дворе. И все-таки, следовало проявлять осторожность: жизнь любила преподносить сюрпризы и, чаще всего, далеко не приятные. Как бы ни было, следовало заручиться его поддержкой и вытянуть все, что он мог знать... То, что Шаддан знал не мало, я не сомневалась.

 Начался дождь. Мимо фургона замелькали прохожие, спеша вернуться в свои дома, проехало две или три легкие повозки, и проскакал всадник, причем, довольно быстро. В неизвестности пришлось ждать не меньше часа. Ноги совсем затекли, а менять положение я опасалась, так как резкие движения могли меня выдать. Наконец, сквозь равномерный гул барабанящих по крыше капель, послышались приближающиеся голоса. Заглянув в щелку, я оценивающе осмотрела животное, которое вел под уздцы Шаддан: это был высокий коренастый жеребец гнедой масти, с широким белым шрамом на груди – сильный и выносливый.

 Почтовые лошади, как их называли, обычно были с каким-нибудь внешним дефектом и почти всегда обладали превосходными ходовыми данными. В Малом мире они являлись своеобразным «такси», а такси красота ни к чему. После Войны многие сделали целые состояния, скупая по дешевке подпорченных в сражениях животных. Я зала об этом со слов Якира, потому что еще в Бартайоте один торговец настойчиво предлагал ему свои услуги.

 Когда скрипнула деревянная перегородка и Милари с трудом забралась внутрь, меня уже стало клонить в сон. Прислонив палец губам, она протянула сверток с холодным мясом и небольшую флягу вина. Я благодарно кивнула и, взяв еду, наконец-то вытянула ноги.

 -Можно трогать, дорогой! - громко сказала женщина, усаживаясь на деревянный пол.

 Фургон слабо дернулся, а потом закачался. Вновь мерно застучали колеса и заскрипели козлы… Снаружи доносился приглушенный разговор. Слов было не разобрать, но интонация без труда подсказывали смысл. Когда двое мужчин вели увлекательную беседу, они становились похожи на глухарей.

 -Как удачно все сложилось! – зашептала в ухо Милари, знавшая об особенностях противоположного пола не хуже меня.

 -Более чем, – согласилась я и, улыбнувшись, занялась ужином.

 Прошло еще часа два. На улице стало темнеть… Изредка в закатных сумерках виднелись съехавшие на обочину телеги и повозки, маленькими огоньками вспыхивали в полях походные костры тех, кого ночь застала в пути.

 Стук колес аккомпанировал треску кузнечиков в сухой траве и разрывал тишину, словно корабль водную гладь. Я дремала, заложив руки за голову и глядя в открытое окошечко на зажигающиеся звезды. Кусок вечернего неба был словно прорубью в темноте фургона.

 Внутренние часы медленно пододвигали стрелки к намеченному сроку… Когда звезды стали единственным светом в уснувшем мире, я повернула голову влево и, коснувшись рукой невидимого плеча моей попутчицы, сказала:

 -Остановите повозку.

 -Но Ваше Величество! – испуганно встрепенулась Милари. По ее голосу и той скорости, с которой женщина откликнулась, стало понятно, что она тоже не спала.

 -Все в порядке, делайте, что говорю. Остановите повозку и немного прогуляйтесь с мужем.

 Задев в темноте какой-то тюк, женщина встала на четвереньки и постучала в перегородку. Раздался приглушенный кашель и фургон, дернувшись, замер. Отодвинув доски, Милари выбралась наружу. Я услышала, как тяжело спрыгнул на землю ее муж, а следом и она. Шаддан, похоже, остался на козлах.

 В который раз я порадовалась, что небо послало мне людей, которые без лишних вопросов делали то, что им говорилось. Если бы все следовали их примеру, в Королевстве царили бы мир и процветание.

 Достав маленький стилет, я зажала его в ладони и, повернувшись, села. Снаружи послышался тихий шелест – услышав посторонний звук, Шаддан тут обнажил меч.

 -Можешь не трудиться, - улыбнулась я во тьму. – На этот раз не понадобится. По крайне мере, я надеюсь…

 Последовала минутная пауза.

 -Ли? – он даже не попытался скрыть удивления. Впрочем и радости я в его голосе не услышала. – Что ты тут делаешь?

 -Думаю, то же, что и ты – еду в Пат.

 -Фирс уверен, ты на юге. Да и я как-то не сомневался…

 -А зря. Кстати, насчет Фирсара ошибаешься – он или кто-то из его ближайшего окружения, прекрасно знает, в каком направлении я двигаюсь: на болотах Вибра на меня напала целая стая кошек.

 -Вижу, мои уроки не пропали даром… – Звезды в проеме на миг заслонила тень. – Надеюсь, все в порядке?

 -Да! – я помахала рукой, зная, что он все равно не увидит, и поползла к выходу.

 Тело затекло, и движения были скованными и неуклюжими. Поймав наугад протянутую руку, с трудом перешагнула через доски и уселась на козлы. В лицо дыхнул прохладный ветер.

 -Рада видеть тебя, Шаддан Каэл… - с нежностью произнесла я и положила руку ему на плечо. – Я искала этой встречи.

 -Знаю, и доставила немало радости, отправив ко мне Марию. Не думал, что после всего, что было, у тебя хватит на это смелости.

 -Смелость здесь не причем. Прошлое в прошлом, и все долги давно оплачены.

 -Хм… Вижу, Карл не ошибся.

 Я вздрогнула от этих слов, словно на меня вылили ушат ледяной воды. Слева послышались шаги.

 -Все в порядке, – громко сказал я, предупреждая возможные вопросы. – До Пата осталось немного и я уже могу ехать открыто. Милари, вы с мужем устали – поспите пока, а утром мы вас сменим.

 Если они и удивились, то вида не подали. В конце концов, в моих словах была большая правда, так как оба еле держались на ногах от долгого и безостановочного пути.

 Вежливо поблагодарив за заботу, пожилая пара заняла мое убежище за перегородкой.

 Подвинувшись, Шаддан взял вожжи и послал коня вперед. Луна, застывшая на небе тонким обручем, слабо освещала глубокую осеннюю ночь. Мы ехали сквозь черноту под звездным куполом, угадывая дорогу лишь по еле видному контуру деревьев. Некоторое время пришлось провести в тишине, чтобы дать возможность усталым попутчикам уснуть. Но разговор был неизбежен, а я никогда не отличалась терпением.

 -Шаддан, - начала я, переходя на Древний язык, поскольку среди моих подданных, его знали исключительно люди, принадлежащие к родам и военные, остальные могли понимать лишь отдельные слова и фразы. – Разъясни мне фразу про брата, будь добр.

 -Судя по тому, как ты отреагировала, особенно и разъяснять нечего. Я знаю не более твоего, разве что теория побогаче. Но Древний не спасет от тех, у кого везде есть уши, Ли. Поэтому давай пока эту тему оставим.

 -Так я права?

 -Надеюсь, да. По крайне мере, таков был замысел. А уж осуществился он или нет – лучше знать не мне, а тому, кто был рядом.

 «Кристиан…», - подумала я. – «Дай мне только добраться до тебя, предатель… Никакие оправдания, никакие отговорки, никакие запреты не спасут от моего гнева! Как ты мог позволить мне страдать! Как ты мог позволить мне поднять на тебя руку, выпить чашу ненависти к тебе?»

 -Тише, тише, Лирамель… - улыбнулся в темноту старик. – От тебя исходит такая ярость, что лошадь может понести. Успокойся.

 Я подняла глаза к сверкающему небу и несколько раз глубоко вздохнула. Сердце отдавало в висках глухим пульсом.

 -Я спокойна… Давно уже более чем спокойна. Как Мари?

 -Она в надежном месте, – чуть помолчав, ответил Шаддан. – Я решил, что правильнее будет держать ее подальше от грядущих событий. Когда Али сочтет нужным, то заберет ее в Замок. Кстати, передавала тебе привет, если мы увидимся – как в воду глядела. Похоже, у нее твоя интуиция.

 -Надеюсь, только интуиция, – кивнула я, представив синие глаза дочери. Воспоминание причинило боль…

 -Не волнуйся, в остальном, вы действительно мало похожи. Она бы, прежде всего, спросила о тебе, а не делах, – жестко отрезал он.

 Я удивленно нахмурилась. Упрек был несправедлив.

 -В отличие от меня, Шаддан, дочь имеет на это право, – парировала я и снова вздохнула. Впервые за многие дни на глаза навернулись слезы обиды, стало жаль себя. – Знаешь, тогда, в ее день Рождения… Хотелось бы узнать, куда ты пропал и почему бросил нас так неожиданно.

 -Разве Карл не рассказал? – его голос несколько смягчился.

 -Если бы рассказал, не стала бы спрашивать.

 -Странный он все-таки… твой брат. Ну да ладно. Все просто и сложно, Лирамель. Когда я понял, что болезнь Кайла не пустяк, как он меня уверял, то тут же отправил в Замок депешу. Кайл никогда не бросал слов на ветер и не отступался от своих планов. Если он задумал насолить сыновьям Лирдана, отправив тебя на тот свет, то непременно бы это сделал. День ото дня ему становилось все хуже, он даже согласился на лекаря. Я видел, что мысли нарушить данное слово, посещают племянника все чаще и чаще… К счастью, Карл по моим отчетам сумел понять природу болезни и через Натана передал снадобье, которое полностью купировало боли. Я стал тайком добавлять его Кайлу, и он вскоре успокоился, решив, что лечение помогло. Герцог таял на глазах, а я улыбался, потому что это был единственный способ спасти тебя от смерти, а род Каэлов от позора. Но, несмотря даже на лекарство твоего брата, умирал он в жутких муках, хотя и довольно скоротечно… Достаточно скоротечно, чтобы приказ отрубить королеве голову, не пошел дальше моих ушей.

 -Мне жаль.

 -Не преувеличивай.

 -Нет, мне действительно жаль, Шаддан…  – искренне заверила я. – После нашего разговора в Бартайоте, я немного поняла его… Все мы в какой-то степени заложники времени, ведь так? Только роли у нас оказались разными.

 -Что-то в этом роде, – он закашлялся. – И все же, выбор был всегда. Кайл, к сожалению, слишком часто делал его не верно. Он шел на поводу у своих чувств и амбиций и, поверь, прекрасно это понимал. Только единожды я по-настоящему гордился им: когда он женился на принцессе Крови. Тарэм чуть не убил его за это – в прямом смысле.

 -Как же дядя сумел обойти Совет и согласие рода? – полюбопытствовала я.

 -Девчонка была на сносях и никто уже не мог ничего сказать… В итоге игру он Тарэму подпортил изрядно. Конечно, не только долг перед родом, но и собственные, далеко не добродетельные мотивы, толкнули его на этот шаг. Но все-таки, немного благородства тут было.

 -Я иногда думаю, что Параман вобрал в себя все самое лучшее, что могло бы быть в его отце. Он мог стать замечательным королем, если бы я не вмешалась и не прервала бы тогда коронацию... Вернее, если бы меня вообще не было на свете.

 -Что об этом говорить! – Шаддан перехватил вожжи в одну руку и пригладил растрепавшиеся волосы.

 Было трудно судить в темноте о выражении его лица – я видела только профиль и отблески звездного света в прищуренных глазах. Но, чувствуя волну уверенности и покоя, исходящие от него, невольно успокоилась сама. После того, как я оставила Якира в Ровмене, мне так не хватало чьего-то сильного плеча…

 -Надеюсь, теперь, когда клятва больше не связывает тебя, мы сможем друг другу доверять? – спросила я и тут же услышала его тихий смешок.

 -Лирамель, Лирамель… Ты ничуть не изменилась! Вертишь людьми, как хочешь, зная, что тебе невозможно отказать. Неужели искренне поверишь, если я просто скажу: «да»?

 -Тебе поверю, – я пожала плечами, пропустив насмешку мимо ушей. – Ты прекрасно знаешь, что немного на свете людей, кому бы я задала подобный вопрос и ожидала бы получить серьезный ответ.

 Старик повернул ко мне голову.

 -Тогда я уже сказал. Если что-нибудь поменяется, по старой дружбе сделаю для тебя исключение и предупрежу заранее.

 Некоторое время, может час, может больше, мы ехали молча, лишь изредка перекидываясь ничего не значащими фразами касательно дороги. Вскоре я заметила, что Шаддан начал клевать носом и предложила его сменить.

 Старик отдал вожжи беспрекословно и тут же, прислонившись к деревянному поручню, со вздохом закрыл глаза. Ему было не привыкать спать сидя или верхом: люди, которые большую часть жизни проводят в странствиях, привычны к подобным вещам. И все же, было его жаль. Легко осуждать и ненавидеть за проступки, за то зло, которое человек причиняет… И гораздо труднее попытаться поставить себя на его место, понять причины, ситуацию, попытаться оправдать. Когда я находилась на грани отчаяния, Шаддан стал единственным человеком, оказавшим мне поддержку. Сложно было уравновесить невольную симпатию и сухие факты его участия в своей судьбе. Убийца, уничтоживший моих родителей, пытавшийся лишить жизни меня и братьев... Разумеется, он делал все возможное, чтобы помешать нам свергнуть Кайла. Однако это было делом прошлого и, насколько я знала, он им никогда не гордился, равно, как и не сожалел. Такова была его клятва – защищать единственного племянника и расчищать ему дорогу к трону.

 Я не могла не признать, что у моего отца, Лирдана, после того, как он встал в оппозицию к Тарэму и отказался прервать свой род, не оставалось никаких шансов. Шаддан понимал это, когда соглашался стать тенью - первым цареубийцей за всю историю, начиная с короля Арматея. В то время, благодаря интригам Совета, выбора не было ни у кого. Что касается меня, то, как и многие, он был уверен, что дальнейшее мое существование будет нести угрозу не только для Кайла и Совета, но и для всего Королевства. Ни один Шаддан так думал… И в то время, и сейчас, все, кто оставался верен Орден, разделяли подобные настроения.

 В последнем походе я сама была виновата, доверившись человеку, которого едва знала – Карл понял ситуацию, даже не видя его, только по моим рассказам. Почему я полюбила Шаддана, уже другой вопрос. Во-первых, он нравился мне как человек, ведь его преступления были продиктованы не какими-то личными выгодами, а глубочайшей верностью и любовью к своему племяннику. Я всегда восхищалась подобными людьми. Во-вторых, в трудные для меня дни, старик проявил редкое благородство, и я точно знала, что вопреки уродливому пласту прошлого, он искренне полюбил и меня, и Мариэль. Если бы это было не так, Карл убил бы его, исполнив долг принца Крови. Брат хорошо разбирался в людях, и, хотя часто упрекал меня в наивности, сам нередко полагался на интуицию, доверяя тем, кому логика подсказывала не доверять. А еще он умел прощать. Так было, например, с Параманом. Несмотря на роль, которую играл наш кузен в планах Совета, и обоюдную антипатию, Карл с самого начала старался держать его поближе, ценя, как человека мудрого и благородного. И если теперь брат доверил Шаддану нечто важное, то, что не мог сказать открыто даже мне – я могла не переживать за сделанный выбор.

 Пахло осенью. Звезды, дорога, скрип колес, свежий ветерок, шелестящий увядающими, но еще не опавшими листьями – все уже было осенним. Раньше я так остро не замечала бесконечные смены времен года, было все равно весна ли или лето, зима или осень – все нравилось одинаково. Теперь же становилось грустно, когда улетали ласточки, а деревья обнажали черные ветви. Возможно, это было связано с возрастом, ведь годы уходили, и позади их становилось постепенно больше, чем впереди. Я жила на свете уже четвертый десяток лет, и за них случалось много и хорошего и страшного, но в памяти все это умещалось в какой-то краткий, яркий и безумно далеко ушедший миг!

 Мне вдруг с невероятной отчетливостью стало ясно, что на мечты и планы, которые я бережно хранила в душе, откладывая до лучших времен, просто не хватит жизни. И, возможно, тот путь, который был дан свыше и требовал перечеркнуть любые проявления самости, не будет пройден до конца: завершать его придется другим, тем, кто только вставал на ноги, готовясь ответить на зов судьбы.

 Я никогда не задумывалась над тем, что же ждало в конце. Почему-то в сознании уверенно держалась мысль, о какой-то награде, спокойных счастливых днях и прочей ерунде. И вот сейчас, в этот кратко-вечный миг ночного странствия, дорога открыла завесу, за которую не дано было заглянуть доселе. Я просто поняла, что случиться все совсем не так, как шептала надежда. Мне суждено было стать лишь камнем, по которому другие проложат мост через реку нашей Истории - камнем, которым история меня и запомнит.

 Подняв взгляд в ночное небо, я беззвучно заплакала. Это были слезы грусти и безысходности – я испытывала эти чувства вот уже в третий раз за прожитую жизнь… И вновь тяжесть грядущего рождала соблазн сойти с пути и править жизнью так, как хотелось и мечталось. Это было невыносимо!

   «Господи», - сказала я, стараясь дышать глубоко, хотя от сдерживаемых рыданий, горло сжимала судорога, - «Помоги мне не сломаться… Дай силы принять посланное и поступить по Твоей воли, а не по сердечному желанию. Помоги исполнить перед народом долг, который Ты возложил на меня от рождения… Дай воли не забыть, что счастье - это любовь, а любовь –  готовность прожить тысячи жизней и принять тысячи смертей за тех, кто дорог!»

 Звезды надо мной дрогнули и качнулись. Ветер застыл. Тревожно заржав, вскинул голову конь, дернув поводья. Вздрогнув, проснулся Шаддан, тяжело вздохнула во сне Милари… Разжав пальцы, я тихо вскрикнула…

 Миг как озарение, как диафильм на черной стене, как отпечаток - выжженное на коже клеймо. Подобно Арматею, в минуту наивысшей душевной муки, в ответ на отчаянную молитву, передо мною разверзлась завеса времени и пространства, вложив в душу откровение страшного пророчества.

 Темная аллея… Лавочка под фонарем, лай собаки где-то вдалеке. Девушка шла одна, и я знала, что ей было очень страшно. Словно почувствовав мой взгляд, она обернулась. В пятне света блеснули ярко-рыжие волосы и белое лицо. Убедившись, что вокруг никого нет, девушка поправила сумку и села на скамейку.

 -Я больше не буду бежать и не стану бояться, – громко сказала она в темноту и сжала кулаки. Ее страх стал почти осязаем…

 Мелькнула тень. Даже несмотря на печать лет, я сразу же узнала его. Мужчина подошел к ней и сел радом. Они долго говорили и она, словно пойманная в капкан мышь, жадно и неотрывно смотрела в его глаза. Потом он взял ее руку и, повернув запястьем кверху, обнажил тонкий полукруглый шрам. 

 Тишина спящего дома… Фигура, тонкая и гибкая, бесшумно скользила по коридору, сжимая в руке тонкий клинок. Приоткрытая дверь, легкий скрип… Мужчина на кровати вздохнул и повернулся на бок. Блеснула в рассеянном свете белая сталь и крик боли резанул тишину.

 Потом я снова увидела ее. Она плакала на краю бездны, полной огня, а рядом стоял мой враг. И смеялся.

 -Проклятье будет исполнено, - эхом разносился его безумный хохот, - и круг замкнется, как было всегда на этой земле! Верни, своему господину то, что ему принадлежит!

 -Нет, – тихо, но твердо ответила девушка.

 Тогда он поднял руку и надел на нее золотой медальон. Она пошатнулась, но, вскинув руки, устояла.

 И огонь в пропасти стал черен.

 -Прими его в душу и сердце! – властно приказал Фирсар Каэл.

 -Никогда! – истерично выкрикнула девушка и в отчаянии шагнула в пропасть…

 Жуткий вой сотряс застывший воздух.

 -Свершилось! – взвыл нечеловеческий голос - Узрите мое восстание и вкусите месть, предсказанную моим рабом!

 Из бездны, с глазами полными такого же огня, как и сияние рыжих волос, поднялась хрупкая фигура. Обернувшись к стоящим чуть поодаль людям, девушка вскинула руку и сказала на Древнем одно единственное слово: «ваффар». И, словно срезанные колосья, люди упали на землю… И многих я знала, и многих любила… Потом, ступив на землю, она повернулась к Замку и произнесла: «пади!». И он пал – бесшумно, словно карточный домик.

 «Так должно было быть», – раздался внутри меня тихий голос, – «но так не будет».

 -Что мне нужно сделать? – прошептала я и, опустив глаза, увидела на своих руках маленькую девочку, измазанную кровью.

 «Прими возмездие за предательство и разорви узы клятвы!».

 -А что потом? Ради чего это все? – вопросила я, не в силах сдержать горечи от увиденного.

 «Потом будет рассвет, и ночь закончится – все встанет на круги своя, как и должно было случиться изначально».

 -Я не могу одна! У меня нет больше сил!

 «Ты никогда не была одна, Лия Валлор, и силы никогда не были твоими. Твоим было лишь произволение. Не бойся, этой земле недолго осталось сиротствовать в рабстве».

 А потом я увидела своего сына. Эллад лежал на земле, раскинув руки в стороны. На губах его застыла улыбка, а в глазах смерть. Рядом стоял юноша, похожий на него, как брат на брата, и держал в руках корону. И все вокруг стояли на коленях. Все, кроме девушки с огненными волосами – за спиной которой белел Замок, утопая в розовом сиянии, и горело солнце. И никто не плакал. И никто не смеялся. И печаль была радостью и радость печалью. Таково было завершение долгого пути и новое начало.

 -Ту атровера мирриэн. Ту атровера! – вздохнув, сказала я и открыла глаза.

 Шаддан тряс меня за плечи, а с неба не мигая, холодно и равнодушно смотрели звезды.

 -Я смогу! – прошептала я так решительно, что он вздрогнул.

 -Тише, Лирамель, - хмурясь, произнес старик, и отпустил, позволяя сесть. – Ты потеряла сознание, мы чуть в канаву не съехали…

 -Я видела, – прислонившись к шершавым доскам, вдруг с удивлением почувствовала, как встала с колен ледяная воля моего рассудка.

 -Что именно? Канаву?

 -Нет… Мне было видение…

 -Хм… - недовольно буркнул Шаддан и, взяв вожжи, двинул повозку в путь. 


предыдущая глава | Наследники отречения | Глава10