home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Констрикторы

Дискотека чуть все не испортила. И не только потому, что среди переполнявших ее юнцов Рудольф почувствовал себя стариком, и не из-за его непонимания и неприятия современной музыки — дело было в самой Альбине. Не верилось, что девушка, совсем недавно шептавшая о любви дрожащими от смущения губами, могла смотреть на… нет, сквозь него вот так. Взгляд Альбины, обычно тонко реагирующий на любое его слово и даже интонацию то прищуром, то блеском, в какой-то миг потерял осмысленность, словно она была пьяна или под кайфом. Казалось, вся ее личность ушла в движение — ритмичное, жесткое, как у механической куклы…

«Да она ли это?» — поразился Рудольф, словно впервые видя свою подругу; нет, с сегодняшнего дня уже невесту. Он остановился, оглянулся, оценивая расстояние до выхода, и неожиданно потянул девушку к ступенькам, ведущим к пляжу. Альбина не сопротивлялась, но шла, как в полусне.

— Быстрее!

Лишь пройдя немного по песчаной дорожке и оказавшись между последними на берегу реки акациями и первыми колесами солнцезащитных зонтиков, Рудольф заметил, что Альбины напряглась, намереваясь высвободиться.

— Руди, что случилось? — В глазах девушки ожил огонек.

— Это я тебя хотел спросить. — Рудольф подозрительно разглядывал ей лицо. В неловком же положении он окажется, если отрешенность Альбины ему только примерещилась!

— Не понимаю.

— Ала, ты прости, но… — Он запнулся, стараясь подыскать для объяснения наиболее уместные слова. — Понимаешь, тебе это просто не идет. — При этих словах изящно изогнутые брови Альбины сдвинулись, сообщая о проглоченной, но тут же прощенной обиде. — Я не знаю, как тебе это объяснить, но эти танцы… они не для тебя.

— Я уже стара для них? Двадцать пять — не пятнадцать, ты это хочешь сказать? — с легкой горечью спросила она.

— Нет. Ты просто… серьезнее, что ли. Я ведь тебе говорил, что ты мне нравишься как раз за то, что не похожа ни на кого. А здесь… — Он развел руками.

— Ясно. — Альбина отвернулась.

Несколько секунд они молчали, только разноцветные отблески дискотеки, меняясь, тревожили тени на ее лице.

— Ты прости, если я сказал что-то не то, — тронул девушку за плечо Рудольф, несколько сбитый с толку ее реакцией.

— Да нет, все нормально. — На лице Альбины возникла и тут же пропала кривоватая усмешка. — Наверное, ты прав. Просто мне надоедает все время быть белой вороной. Слабость, да? Но я и не претендую на то, чтобы быть сильной. И мне тяжело видеть чужую укоризну, не понимая — за что… — Рудольф явно хотел что-то сказать, но Альбина жестом попросила не перебивать ее. — Я не должна была приводить тебя сюда… Глупая девочка Ала! Пожалей меня…

Рудольф молча притянул ее к себе, не замечая, как довольно она улыбнулась. Альбина предчувствовала, что еще немного — и он произнесет вслух какую-нибудь заезженную банальность вроде «Толпа всегда травит лучших». Она и сама недопонимала, почему его «умные» фразы вызывают у нее такое раздражение. Эта привычка Рудольфа была далеко не худшей из возможных — и все равно всякий раз у нее складывалась иллюзия, что и все остальные слова от такого соседства заражаются мерзенькой мелкой фальшью. Даже ее собственные.

— Идем, — предложил Рудольф, приглаживая длинные пепельные волосы.

— Хорошо. — Альбина вскользь, будто случайно, прикоснулась губами к его шее и по-детски хихикнула, стараясь окончательно отвлечь его от предыдущей темы. Ей было приятно находиться в такой близости от него, под защитой мужских рук; она любила всем телом ощущать реальность его присутствия; хочешь — задень коленом, хочешь — животом… Но обычно Рудольф даже дома старался выдерживать дистанцию: видно, срабатывали его начальственные привычки.

В обнимку они спустились к пляжу; удлинившиеся разноцветные тени и сполохи прыгали под ногами в такт оставшейся за спиной музыке. Навстречу по частично утопленным в песок бетонным ступенькам поднимался какой-то человек в футболке с рисунком восходящего солнца, и Рудольфа словно кольнуло изнутри: взгляд случайного встречного был таким же отрешенным, как и у Альбины пару минут назад.

«Вот еще один пришел искать забвения», — пронеслась в его голове одна из нелюбимых Альбиной мыслей.

И…

— А теперь — новинка сезона! — зазвенел сзади надрывно-веселый голос диджея. — Танцуют все! Веселей, ребята!

Новый ритм, простенький и задорный, как детская считалка, запрыгал под пластиковым куполом среди разноцветного мигания.

— Мы упадем в объятья сада. И больше ничего не на-а-до! — завопили колонки высоким, не то девичьим, не то детским голосом.

«Вот именно — и больше ничего не надо, — грустно повторил про себя Рудольф, помогая Альбине сойти с бетона на песок. — Ничего и никому… Куда же катится мир, если в нем думают только о забвении, только его и ищут: в музыке, в пустых фильмах? — Он поймал себя на том, что подбирает слова специально для доклада на комиссии, который наверняка когда-нибудь сделает. — В том, что молодежь называет иногда любовью. И, главное, я не вижу для всего этого объективных причин…»

Альбина не была телепатом, но этого и не требовалось, чтобы ощутить внезапно возникшую между ними тень отчуждения. «Ой-ой-ой! — пригляделась она. — Можно подумать, что он на собрании. Ну что я за дура, зачем привела его на дискотеку? Теперь ему может прийти в голову добиться ее закрытия…»

— Ты знаешь, Руди, — заслонила она ему дорогу, — можно, я тебе объясню, почему хожу танцевать? Ты ведь не станешь презирать меня за это?

— Ты о чем? — вздрогнул он, возвращаясь мыслями на пляж.

— Это в самом деле звучит очень глупо, — виновато моргнула она, — но музыка помогает мне забыть о страхе…

— Прости, не понимаю… Чего тебе бояться?

— Конечно, ты — преуспевающий, сильный… и мужчина к тому же. А ЭТО надо чувствовать, а не понимать… Скажи, ты не обращал внимания, что в последнее время ничего не происходит? Во-об-ще! Нигде и ничего. Можно подумать, что в мире нет событий более значительных, чем чей-то очередной юбилей, и трагедий, более масштабных, чем падение кирпича с крыши перед носом у кошки, как передавали вчера по радио. Я вначале засмеялась, а потом… Мне было очень страшно потом, Руди! Ведь люди не стали лучше, и мир не стал — мы просто не заслужили этого затишья. В жизни все чередуется: черное — белое, прилив — отлив… Говорят, в старину перед голодом бывал рекордный урожай хлеба. Ты слышал о таких приметах?

— Ала… — Он остановился и принялся носком ботинка копать в песке ямку, соображая, как лучше отвечать в подобных случаях. — Похоже, мне действительно тебя не понять…

— Мне кажется, — ресницы девушки дрогнули, — что это затишье перед очень большой бурей. Перед такой, что нам и не представить сегодня. Посмотри на эту луну, на эту реку… Кто-то плавал в этой воде миллион лет назад, и луна смотрела на него точно так же… Миру нет до нас дела, Руди. Но он оберегает себя, и для этого ему нужно равновесие. Это нам не все равно — одно большое горе или масса мелких неприятностей, а природе это неважно. Вот чего я боюсь: сегодня все хорошо, а завтра? — Она зажмурилась и внезапно сменила тему. — Ты зайдешь ко мне на работу?

— А? — моргнул Рудольф.

Он подумал, что, несмотря на наивность Алиных рассуждений, эти мысли тревожили порой и его самого. В самом деле, в последние месяцы жизнь стала слишком бесконфликтной. Не только по данным СМИ, куда с 30-х годов XXI века после Великой Реставрации в этой маленькой восточноевропейской стране информация попадала, пройдя добрый десяток фильтров политической, психологической и прочей цензуры, но и по неофициальным сводкам, к части которых он имел доступ. Сплошная тишь да гладь. Конечно, по логике вещей, Рудольф должен был бы радоваться этому, но нет-нет, и смутное ощущение, что все это противоестественно, а значит, за идеальным порядком может прятаться его полная противоположность, порой прорывалось вечерами, когда из-за переутомления он не мог заснуть.

— Ты что-то спросила?

— Я спросила, не придешь ли ты завтра ко мне… Знаешь, в столице будет какая-то крупная конференция. Тоже — событие, и почти вся наша профессура разъехалась. Я даже удивилась: как так можно — уже второй день в больнице нет ни одного мало-мальски компетентного специалиста, одни интерны, неудачники и молодежь…

— Да, долгое спокойствие ослабляет… тьфу, расслабляет. — Из-за этой его дурацкой оговорки Альбина не почувствовала обычного раздражения. — А вообще любопытно: наш мэр, оба его заместителя, даже начальник нашей комиссии — все тоже подались сейчас в столицу. Видно, развеяться от безделья захотелось.

— Не нравится мне это, — вновь нахмурилась девушка. — А дорожная полиция? Ты не обратил внимания, что все живые постовые исчезли, одни «коробки» стоят!

— Тоже бездельничают, — махнул рукой Рудольф. — Да брось ты! Нам-то какое дело? Когда все идет как по расписанию — не грех и сачкануть… Ты ведь тоже не имеешь права в дни дежурства покидать территорию больницы, а вспомни, сколько раз мы с тобой бегали в кафе.

— Но на этаже всегда кто-то оставался, — напомнила она, — на всякий случай.

— Но ты сама говоришь, молодые врачи остались. А они, может, и не хуже ваших профессоров. И без нашего мэра жизнь в городе не остановится. А дорожная полиция… тоже, наверное, кто-то где-то сидит и смотрит на монитор. Чего им пылиться, если последний раз правила дорожного движения в нашем городе серьезно нарушили аж два года назад? А где по мелочи — там можно и не спешить, компьютер нужную сумму штрафа сам со счета снимет… Так что выкинь мрачные мысли из головы и сосредоточься на том, что скоро мы с тобой распишемся. Договорились?

Он заглянул девушке в лицо, ожидая, что оно засияет, как обычно, что на щеках появятся ямочки, а серые глаза лукаво прищурятся. Но ничего не произошло: наоборот, в уголках глаз Альбины заблестели готовые выкатиться слезинки.

— Не надо, — чужим, испуганным голосом сказала она.

— Что? Ну, дай я тебя поцелую, — неуверенно шутливо предложил он.

— Не надо говорить об этом… — увернулась Альбина. — Они… слышат…

И она кивнула в сторону луны и верхушек деревьев.


* * * | Книга Тьмы | * * *