home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 7. Исход

Когдато, еще до Песца, дом, в котором располагался опорный пункт, был подстанцией «Скорой помощи». Опорным пунктом его сделали неспроста. Небольшое двухэтажное здание, на первом этаже – гараж, на втором офис, он располагался на северной окраине Сафеда. От него до границы города было около двух километров. Слева от здания располагалось футбольное поле, за ним – две баскетбольные площадки. Справа небольшой сквер, а прямо перед ним – широкая, на шесть полос, улица. Таким образом, незаметно подобраться к нему было невозможно – вокруг, на полкилометра как минимум, все просматривалось. Для улучшения обзора все деревья в сквере спилили, а баскетбольные площадки лишили оград и поубирали щиты с кольцами. Само здание утеплили, укрепили стены, надстроили крышу, обустроив на чердаке отапливаемые пулеметные гнезда. В этом здании Грин бывал пару раз, когда получал снаряжение для группы.

– Стоять! Назовитесь! – нервно крикнул ктото из окна второго этажа, где в заложенном мешками с песком оконном проеме стоял пулемет. Грин остановился, и поднял руку. Бойцы тут же присели на колено, и стали ждать. Краем Глаза Грин отметил, что замыкающая пара, как положено, развернулась назад, прикрывая тыл.

– Я сержант Грин, а это мои люди! – крикнул Грин.

– Сержант ко мне, остальные на месте! – крикнул дежурный. Грин подошел к зданию, и стал в пятне света, под фонарем. Дежурный рассмотрел его, и разрешил подойти. Грин махнул своим рукой, подзывая. Вскоре все уже были внутри, под защитой стен.

Оказалось, что на опорном пункте, кроме дежурного, никого не было. Тот, напуганный стрельбой, чуть было не открыл огонь, увидев целеустремленно бегущую к дому группу Грина. В последний момент он опомнился, и решил сначала спросить.

– А остальные где? Вас же четверо должно быть, как минимум? – спросил Грин дежурного. Тот, мужик лет сорока, с нарукавной повязкой полицейского, замялся.

– Да тут такое дело, эвакуацию ведь объявили…

– И что? – прищурился Грин. Мужик дернулся, но, увидев, что перед ним гвардеец, проглотил готовые сорваться с языка резкие слова, и пояснил:

– В первую очередь вывозят семьи военных, да чинов. А наша пока подойдет… Ну, мужики и решили сами отвезти.

– То есть, смылись, – бросил Грин.

– Они должны сегодня вернуться, к полудню! – мужик занервничал.

– Это вряд ли, – поморщился Грин. – Ладно, веди на центральный пост. Нормальный радиопередатчик у вас есть?

Дежурный отвел Грина на второй этаж, где располагался штаб. Рация была включена, но разобрать чтото в доносившейся из нее какофонии было невозможно. Перекрикивая один другого, панические голоса сообщали о прущих со всех сторон сарацинах.

– Так уже добрых полчаса, – сообщил Грину дежурный. Синие губы на бледном, как мел лице тряслись. – Аварийная частота забита.

– Понятно, спокойно ответил Грин. «На тебя смотрят люди, не паниковать!», приказал он себе, и сделал несколько глубоких вдохов.

– Так, ясно, – сказал Грин спокойным голосом. – Слон, Никита, займитесь наблюдением. Остальным ждать меня внизу, – приказал он. Все вышли, и Грин с дежурным остались одни. Грин стал крутить ручки настройки, переходя с волны на волну. На основных частотах царила неразбериха. Внезапно Грин уловил знакомый позывной, и схватился за микрофон.

– Янтарь, Янтарь, вызывает Чайкадва, прием, – торопливо проговорил Грин. – Янтарь, Янтарь, как слышишь меня, это Чайкадва. – Позывной группы Грина был Чайкадва, а Янтарь – отцовского заместителя, командира первой роты гвардейцев, тоже капитана, того, что курировал разведрейд.

– … перейди на Динамо, перейди на Динамо, я Янтарь… – услышал Грин. Пролистав книжечку с таблицами частот, он нашел там частоту «Динамо», и перевел на нее рацию.

– Янтарь, нахожусь на точке «медведь», жду указаний. Я Чайкадва, прием.

– Чайкадва, валите из города, я Янтарь, прием, – голос капитана прерывался. Из рации доносилась беспорядочная стрельба.

– Повтори, Янтарь, повтори, не понял, я Чайкадва, прием.

– Чайка, здесь бардак, полный бардак. Половина бригады сбежала, нас блокировали на базе. Сарацины повсюду, повсюду. Нас давят со всех сторон, головы не поднять. Я Янтарь, прием.

– Какие мои приказы, Янтарь? Я Чайкадва, прием.

– Бери своих людей, и вали из города на хрен. Мы тоже попробуем прорваться. Я Янтарь, прием.

– Понял тебя, Янтарь, понял. Выполняю. Я Чайка два, конец связи, – Грин опустил микрофон. В этот момент из соседней комнаты раздался крик Никиты:

– У нас гости!

– Что за гости? – Грин пошел к окну, и выглянул в щель между мешками с песком. Солнце уже встало, и ему хватило одного взгляда, чтобы понять, кто приближается к зданию.

– Не стрелять, это наши! – крикнул он, и кинулся вниз – встречать гостей. Он опасался, что бойцы начнут стрелять, но оказалось, что внизу все спокойно. Слон стоял у приоткрытой двери, и смотрел на подходящих к дому людей. В дверь, тяжело дыша, ввалился солдат, за ним другой, и какието гражданские. В холле сразу стало тесно.

– Кто старший? – спросил Грин у стоящего впереди немолодого солдата. Солдат замялся, переглянулся с товарищами, и пожал плечами.

– Понятно, – процедил Грин. Вновь прибывших было восемь. Четверо солдатрезервистов, две женщины, одна в возрасте, другая, что помоложе, с детьми: мальчиком и девочкой лет десятиодиннадцати на вид. Подождав, пока все соберутся в холле, Грин вышел на середину, и вкратце обрисовал сложившуюся ситуацию: нужно было уходить из города, пока сарацины не обложили опорный пункт. Пока они заняты тем, что охотятся на улицах на разбегающихся гражданских, есть шанс прорваться. Желающим Грин предложил присоединиться к его группе.

– С какого перепугу ты решил тут командовать, пацан? – вперед вышел один из солдат. На вид ему было около сорока лет. Он подошел к Грину вплотную, и смерил того тяжелым взглядом.

– Я старший по званию, – ответил Грин. Он выдержал взгляд солдата, не отвел глаз. Внутри у него опять появилось ощущение холодного спокойствия. Солдат опустил взгляд, и отошел. Грин продолжил:

– Мне приказано выходить из города. Ровно через десять минут мы уходим. Я никого не заставляю мне подчиняться. Кто не хочет, может оставаться здесь, и ждать сарацин. Дело ваше.

– Как собираетесь выходить? – подал голос дежурный.

– Пешком, – ответил Грин. Потом он вспомнил, что в опорном пункте есть гараж, и спросил у дежурного: – У вас тут есть какойто транспорт?

– Есть БТР, – ответил дежурный. Грин не успел обрадоваться, как дежурный добавил: – Но он не на ходу.

– Так, – задумался Грин. – Бибизян, даю десять минут глянуть, можно ли там чтото сделать. Остальным готовиться. Через пятнадцать минут выходим. – Он повернулся, намереваясь подняться наверх, к рации.

– Сержант! – женский голос заставил Грина обернуться. Говорила старшая из женщин. Еще когда она вошла, Грин отметил, что лицо у нее холеное и надменное. Голос был лицу под стать – дама явно привыкла повелевать. – Потрудитесь обеспечить транспорт. Здесь женщины и дети!

– Транспорт я вам не обещаю, – ответил Грин. – Возможно, придется уходить пешим порядком.

– Это недопустимо! – затрясла подбородками дама. – Вы должны обеспечить эвакуацию гражданских лиц!

– Я вам ничего не должен, – ответил Грин, и отвернулся. Дама завизжала:

– Сопляк! Да ты знаешь, кто мой муж? Мой муж – начальник отдела снабжения! Я буду жаловаться Вождю!

– Ты сначала до него доберись, кошелка старая, – Грин, у которого от воплей дамы заболела голова, потерял терпение. Он прекрасно понимал, почему дама нервничает. Она насмерть напугана сарацинами. Еще вчера они казались чемто далеким, о чем можно было не волноваться, и вдруг – вот они, под окнами. Надо бежать, бежать любой ценой. Подвернулся сержантик – отлично, подмять его, оседлать, и погнать спасать драгоценную особу Ее Величества. Ситуация знакомая, у нее в этом большой опыт – и муженька так гоняет, и зятька. А тут, тьфу – какойто сержант.

– Хам! – дама перешла на ультразвук. – Ты пожалеешь!

Грину внезапно вспомнилась сцена возле дома, где он жил с тетей. Соседки, и Алекс, который посмеивался над ними. Дама напомнила Грину жену Дани. У него даже возникла мысль ударить ее по лицу, и посмотреть на реакцию, но он сдержался. Вместо этого Грин расхохотался прямо в надменное лицо дамы. Он смеялся, запрокинув голову, а его бойцы стояли вокруг, и улыбались. Улыбались и резервисты, которым такие сценки наверняка были знакомы по опыту семейной жизни. Дама замолчала, лицо у нее вытянулось. Она ожидала чего угодно, но только не этого гомерического хохота.

– Командир, – в холл вошел Бибизян. – Там глухо, на ремонт нужно не меньше трех часов.

– Ясно, – ответил Грин. – Ну что, тогда выдвигаемся. Сначала пойдут мои ребята, и еще ты и ты, – он ткнул пальцем в резервистов. – Остальные с гражданскими остаются здесь. Как только мы дойдем до того трехэтажного дома, просигналим. Вы подтянетесь. Вопросы?

– Вы хотите нас бросить? – тихим голосом спросила женщина, что помоложе. Изза ее спины выглядывали перепуганные дети.

– До того дома четыреста метров, по открытой местности, – терпеливо объяснил Грин. – Чтобы их пересечь, нужно время. Если мы попадем под обстрел, то лучше, чтобы с нами не было гражданских. Это раз. Мы дойдем до того дома, возьмем все подходы под контроль, чтобы вам было безопаснее идти. Это два. Никто вас не собирается бросать. Это три. Еще вопросы?

Четыреста метров. Налегке, в кроссовках, Грин пробежал бы это расстояние за минуту. Двигаясь перебежками, половину этого расстояния группа преодолела за три минуты. Двое бежали, остальные, сидя в позиции для стрельбы с колена, прикрывали. Затем пары менялись. Бежали в полной тишине, общаясь жестами. Никакого движения в доме наблюдение не выявило, но это ни о чем не говорило. На открытом пространстве все чувствовали себя неуютно, поэтому старались преодолеть его как можно скорее. Дом приближался. Когда до него оставалось меньше ста метров, Грин уже было, поверил, что им в очередной раз повезло, но радость была преждевременной. Темные, пустые окна ожили, расцветились огненными лепестками выстрелов. Вокруг бойцов засвистели пули.

– Огонь по окнам! Перебежками вперед! – закричал Грин, и выпустил короткую очередь в окно, где заметил вспышку. Остальные бойцы тоже открыли огонь. Ситуация была знакома по многочисленным тренировкам. Единственным шансом было подавить огневые точки противника в здании, приблизиться, и закидать гранатами. Из соседних домов тоже стреляли, но до них было больше двухсот метров, и огонь был не очень прицельным. – Быстрее, быстрее! – крикнул Грин, и встал – подошла его очередь перебегать. В этот момент в него попали. Ему показалось, что огромный бык лягнул его в лоб. Грин остановился, и покачнулся. В глазах моментально почернело, чтото теплое потекло по щекам. Бык снова лягнул, на этот раз в правое бедро. Боль ослепила Грина, он упал на бок, и потерял сознание.

Когда он очнулся, первой его мыслью было: «почему я жив, ведь мне попало в голову?». Сильнее всего болела нога, в сравнении с этой болью легкое жжение в районе лба просто терялось. Судя по всему, он пробыл без сознания считанные минуты. Вокруг все еще стреляли, ктото кричал, но слов Грин не разобрал. «Надо встать», – подумал Грин, – «ведь наши думают, что я убит». Он попрежнему ничего не видел. Внезапно он почувствовал чьето присутствие. Ктото просунул руки ему подмышки, приподнял, и потащил. Не бросили, понял Грин. Ноги волочились за ним по земле. Каблук правой ноги за чтото зацепился, и боль, несравнимая с тем, что было до того, пронзила все тело Грина. Он потерял сознание во второй раз.

Первым, что услышал Грин, когда очнулся, был голос Дениса. Тот, не выбирая выражений, крыл когото матом.

– Чего… ругаешься, Денис? – прохрипел Грин. Он открыл глаза, но ничего не увидел, только темноту. – Почему я ничего не вижу?

– Он очнулся! – обрадовался Денис. – Лежи смирно, Грин. – Денис убрал чтото с лица Грина. Появился свет. Грин поморгал, потом, обретя контроль над руками, протер глаза. Из мути проступили очертания лица склонившегося над ним Дениса.

– Где я? Что со мной? – спросил Грин, и сел. Ногу тут же свело от боли. Он подавил стон. Каждый удар сердца отдавался в висках.

– Мы все там же, на опорном пункте, – сообщил Денис, и подал Грину фляжку. Пока Грин пил, Денис рассказал ему, что произошло. После того, как Грина ранило, атака захлебнулась. Пулей ему сорвало лоскут кожи со лба, хлынула кровь, ослепив его. Еще одна пуля попала в бедро. Увидев, как командир упал с залитым кровью лицом, все решили, что он убит. Охваченные паникой, бойцы побежали назад. – Это все Мишка, сука, – Денис скривился. – Он как закричит: «Грина убили», ну все и ломанулись…

– А кто меня вытащил? – спросил Грин. – Роб? Слон?

– Никита, – повесил голову Денис. – Он один не побежал. Подполз к тебе, увидел, что ты еще жив, и стал тянуть. Мы уже у дверей опомнились, вернулись за вами.

– Позови его. Надо же спасибо сказать, – приказал Грин.

– Так тут он, рядом, – показал Денис в угол. Грин всмотрелся, и увидел, что в углу комнаты, на кровати ктото лежит. – Ранило его. В самом конце ранило, у самых дверей.

– Куда ранило?

– В спину. В правой лопатке пуля засела, под ключицей. Тетка эта, что с детьми… она в медицине немного шарит, перевязала и его, и тебя. Она сказала, что легкое у него не задето. Его надо в больницу, там ему пулю вынут, и будет как новенький. Ты, кстати, тоже – пуля навылет пошла, через мякоть. Бедренная артерия цела, кость не задета. Легко отделался.

– Стоп, – Грин заметил, что Денис отводит глаза. Чтото не состыковывалось в его рассказе. – Почему меня тетка смотрела, а не Роб? Он же у нас по медицинской части?

– Погиб Роб, – убито произнес Денис.

– Гадство! – скривился Грин. В висках у него застучало, голова закружилась. Он обхватил голову руками. и застонал. Денис смотрел на командира, и в глазах у него плескалась паника. Усилием воли Грин привел себя в чувство. Еще ничего не кончено, надо думать, как выбираться. – Это все плохие новости, или есть еще?

– Тех двух резервистов тоже убили. Остальные все целы.

– А сарацины? – Грин задал самый главный вопрос. Впрочем, ответ он и так знал: опорный пункт блокирован. Дома по периметру заняты сарацинами. Сколько их, и чем вооружены, неизвестно. – Так, Денис, мне надо встать. Найди мне какойнибудь костыль, – приказал Грин.

– А где…? – начал Денис, но Грин не дал ему закончить:

– Блин, Денис, не тупи! Здесь раньше была подстанция «Скорой». Поищи по шкафам! И скажи Бибизяну, пусть идет в гараж. Мне нужен этот БТР!

Денис нашел Грину костыль. Опираясь на его плечо, Грин поднялся. Рана тут же отозвалась резкой болью. Грин зашипел сквозь зубы.

– Давай я вколю обезболивающее, – предложил Денис, глядя на бледное, как полотно, лицо Грина.

– Не надо, мне нужна голова, – отклонил его предложение Грин.

Новость о том, что командир пришел в себя, мигом облетела всех защитников осажденной крепости, в которую превратился опорный пункт. Грин, как мог, успокоил всех, сказав, что придумает, как вытащить их отсюда. С помощью Дениса он поднялся на чердак, сел на стул наблюдателя, и задумался. Солнце стояло высоко в небе. В городе уже почти не стреляли, только наверху, где база, все еще кипел, то затихая, то снова разгораясь, бой. Гдето чтото горело, ветер доносил запах гари. Ситуация казалось безвыходной. Опорный пункт блокирован, помощи ждать не от кого. Преодолеть под огнем открытое пространство, отделявшее его от окрестных домов, нечего и думать. Сарацины наверняка этого и ждут. С другой стороны, покончив с остальными очагами сопротивления, сарацины примутся за них. Подгонят артиллерию, танки. Если у них этого и не было, то теперь, после внезапной атаки, наверняка есть. Против тяжелого вооружения им не выстоять. «Если не знаешь, что делать, делай шаг вперед», вспомнил Грин слова Коцюбы. Шаг вперед… Грин принял решение. Он зашел в комнату, где лежал Никита, подошел к сваленным в углу вещам, и стал искать рюкзак Роберта.

– Грин, тебе помочь? – спросил бесшумно зашедший Мишка.

– Найди мне палку подлиннее, – сказал Грин, не глядя на Мишку.

– А зачем? – спросил Мишка.

– Флаг вывешивать будем, – ответил Грин. – Ты еще здесь? Бегом!

– Грин, ты что? Решил сдаться? – услышал он шепот. Грин повернул голову, и увидел, что лежащий на животе Никита открыл глаза, и смотрит на него.

– Сдаться? Это не наш путь, – ответил Грин, продолжая рыться в рюкзаке. – Вот, нашел, – он достал со дна Робертова рюкзака сверток. – Кстати, спасибо, что не бросил, Никита.

– Не за что, – просипел Никита. – Сочтемся при случае.

– Обязательно, – кивнул Грин. – Я твой должник. Ты как сам?

– Бывало и лучше, – ответил слабым голосом Никита.

– Грин, вот палка, – вернулся Мишка, неся в руках длинную палку. За Мишкой в комнату вошел Денис.

– Денис, возьми вот этот флаг, укрепи на палке, и вывесь на чердаке из слухового окна. – С этими словами Грин протянул Денису сверток. Денис развернул его, и увидел, что это флаг Республики. Мишка охнул.

– Это же… Измена, – вскинулся Мишка. Он оглянулся, и наткнулся на взгляд Дениса, который многозначительно провел рукой по цевью винтовки. Мишка сглотнул, и сказал: – И вообще – зачем сейчас это?

– У меня свои соображения, – ответил Грин.

Расстелив флаг на грязном полу гаража, Денис прибивал его гвоздями к палке. Свет переносного фонаря отбрасывал на стены причудливые тени. Денис с трудом различал, куда бьет, и попадал себе по пальцам. Бойцы, все, кроме Мишки, которого Грин отправил наверх, наблюдать, стояли вокруг него. Рядом стоял бронетранспортер. Лобовой люк был распахнут, обнажая внутренности двигательного отсека.

– Если вы хотите, чтобы машина поехала, отдайте фонарь, – бурчал Бибизян, которого оторвали от ремонта. Генератор, стоящий тут же, в гараже, по словам дежурного, не работал уже неделю. Он даже предлагал открыть ворота, чтобы был свет, но Грин не разрешил.

– Сейчас, еще один гвоздь, и все, – ответил Денис. Он еще несколько раз ударил молотком, и встал.

– Что это за фигня насчет флага? – недовольно спросил Бибизян, забирая фонарь.

– В общем, так, товарищи, – Грин придержал развернувшегося было Бибизяна за плечо. – Ситуацию вы знаете. Я принял решение прорываться. Бибизн обещает к вечеру починить БТР…

– К вечеру, это в лучшем случае, – Бибизян вытер пот со лба, оставив на лице черный след.

– Прорываться будем утром, на рассвете, – продолжил Грин, не обратив внимания на то, что Бибизян его перебил. – Приборов ночного видения у нас нет, ночью прорываться слишком опасно. Так что утро – самое время.

– А флаг этот зачем? – спросил Слон.

– Шансов у нас ноль целых, хрен десятых. Там наверняка сарацин не меньше роты, да еще с тяжелым вооружением, с противотанковыми гранатометами. Этот БТР – алюминиевая консервная банка с противопульной броней, и бойцов у нас – по пальцам пересчитать. Так что не буду кривить душой, товарищи. Скорее всего, мы все там завтра ляжем.

– Мда, – пробормотал Слон.

– Но я вот что подумал, мужики. Если уж карта нам так легла, и вариантов у нас нет… То я хочу умереть в бою, как положено. Под нашим, правильным, флагом. Я хочу, чтобы сарацины хорошо запомнили, как умеют умирать свободные люди. Поэтому, сегодня мы поднимем флаг Республики, а завтра, на рассвете, пойдем в бой. И мы их победим, сколько бы их там не было. Мы пройдем их насквозь! А если не пройдем, значит, так тому и быть. Даже мертвые, мы победим! Мы победим!

– Мы победим! – повторили Слон с Денисом. Бибизян глянул них, как на сумасшедших, и промолчал.

– Бибизян! – окликнул его Грин. – Ты с нами?

– Да… командир, – выдавил Бибизян, и уже увереннее, повторил: – Да! – Грин заметил, что панический огонек, не покидавший глаз ребят, погас. Они снова обрели веру.

Солнце понемногу склонялось к закату. Флаг вывесили на крыше. Сарацины не стреляли. Казалось, что их и нет там, в домах напротив. Рисковать и проверять Грин не стал. Он распорядился готовить БТР к выезду – обвесить борта мешками с песком, чтоб хоть както укрепить броню, загрузить боеприпасы, укрепить пулеметы. Когда он закончил говорить с гражданскими, к нему подошел солдат, тот самый, что ставил под сомнение его способность командовать.

– Слышь, сержант, вы чего собираетесь делать? – спросил он развязно.

– Снимать штаны, и бегать, – Грину тон солдата не понравился, и ответил он в той же манере.

– Ага, вы уже раз, типа, побегали, – осклабился солдат. – В общем, так, соплячок. Мы тут посоветовались, – он кивнул на своего товарища. – Так что, уходим мы. И не вздумай нас удерживать.

– Удерживать? – спросил Грин. – Баба с возу… Валите на все четыре. Только ведь подохнете там без толку.

– Ну, это наше дело, – солдат торжествовал победу. А Грину было все равно – хотят валить, пусть валят. Он порадовался, что не посвятил этих двоих в детали предстоящего прорыва. Он не сомневался, что солдаты попадут в руки сарацин. И хорошо, если мертвыми. В итоге, наглый солдат ушел один. Второй передумал.

– Лучше я с вами останусь, – сказал он Грину. Солдат выглядел лет на десять старше Грина, на левой руке блестело обручальное кольцо. – Ты, командир, не трус, и ребята твои тоже. С вами – оно надежнее.

Наглый, услышав, что придется идти одному, только глазами сверкнул, и сплюнул. Прошло два часа, солнце зашло, и на землю упала ночь. Тоненький серпик луны практически не давал света, и за окном было темно, хоть глаз выколи. Денис отыскал гдето пачку свечей, и расставил по комнатам.

– Счастливенько оставаться! – просипел наглый солдат, и ушел в ночь. Грин проводил его задумчивым взглядом. Вскоре после этого ночь прорезал чейто душераздирающий крик. Кричали в той стороне, куда ушел солдат.

– Писец котенку, – нервно хихикнул Мишка, и облизал губы.

– Тебя как зовут? – спросил Грин солдата, что остался.

– Амир, – ответил тот.

– Добро пожаловать в наши тесные ряды, Амир, – Грин пожал Амиру руку.

В гараже чихнул мотор. Было слышно, как надсадно гудит стартер, проворачивая вал. Забыв об ушедшем солдате, Грин тревожно прислушивался, вытянув шею. Наконец, прокашлявшись, мотор победно взревел, сотрясая дом. Грин проковылял в гараж. Чумазый, и до смерти уставший Бибизян победно на него взглянул, и поднял кулак с оттопыренным вверх большим пальцем. Грин приложил ладонь к виску, отдавая честь. Бибизян заглушил мотор.

– Ну что, будем летать? – спросил Грин.

– Летать не знаю, а ползать – так запросто, – хмыкнул Бибизян.

– Живем, мужики! – у Грина затеплилась надежда.

Убедившись, что все готово к выходу, Грин отпустил всех, кроме наблюдателя, спать. Народ разбрелся по дому, устраиваясь на ночлег. Грин прошел в комнату, где лежал Никита, сел на кровать. При помощи рук, со стоном, закинул ногу, и лег.

Грин думал, что заснет сразу же. Не тутто было: нужно было привести в порядок мысли, продумать возможные варианты. Все, как в шахматах, на три хода вперед. Грин сел, опершись спиной на стену.

– Что, не спится? – спросил Никита. Он лежал на боку, огонек свечи плясал на блестящих зрачках.

– Думаю, – ответил Грин.

– Я слышал шум мотора. Починили БТР?

– Да, завтра на рассвете попробуем прорваться.

– Слушай, Грин… Только честно скажи, не крути яйца: есть у нас шанс?

– Шанс всегда есть, – ответил Грин. – Так Коцюба говорит. Мы живы, у нас есть оружие, есть транспорт. Значит, еще повоюем. В любом случае, сдаваться я не собираюсь. Мы или прорвемся, или ляжем все. Других вариантов нет.

– Значит, не зря я тебя вытащил, – задумчиво сказал Никита.

– Кстати, вот этого я не понял, – хмыкнул Грин. – Мы ведь не друзья. Мой друг Вайнштейн убил твоего…Давида, как там его звали. Вас с Мишкой приставили за мной присматривать. Чтобы, значит, я не сбежал или еще чего не утворил. Я бы на твоем месте плюнул и сбежал, как все. А ты подставился, вытащил. Почему?

– Своих не бросают… – Никита долго молчал, прежде чем ответить. – В тот момент, кроме тебя, своих не было. Даже не знаю, как это объяснить… я просто сделал то, что было правильно сделать, вот и все.

– А сейчас?

– Сейчас… Не знаю. Ты, и, правда, вывесил флаг вашей Республики?

– Поднял, не вывесил, – кивнул Грин.

– Очень опрометчиво с твоей стороны. Если мы выберемся, тебе будет очень трудно это объяснить. Зачем ты это сделал?

– Трудно объяснить, – пламя свечи дрожало. Грин уставился в потолок, наблюдая, как танцуют тени. – Сегодня, может быть, последний день в моей жизни. Надоело мне… Надоело притворяться. Надоела эта проклятая форма. Надоело тянуться перед ублюдками, и подчиняться их приказам. – Грин ни капли не покривил душой. Подняв над домом флаг Республики, он испытал несравнимое ни с чем облегчение. Пружина в его груди, вот уже второй год затянутая намертво, распрямилась. – Ты помнишь туннель, Никита? Как там было холодно, и одиноко? Как мы там жили, и не могли ничего с этим поделать? Я поэтому тебя не осуждаю, потому что на твоем месте мог бы быть я. Мне тогда просто повезло. А потом пришел Коцюба, и вывел меня наружу. Он дал мне свободу. Дал возможность увидеть небо. А еще, он показал мне, что можно жить иначе.

– Как это – иначе?

– Ты не поймешь, словами это не объяснить… – Грин задумался, лихорадочно подбирая правильные слова. – Просто подумай, пойми, что я, ты, и все мы, для них просто строительный материал. Для всех – для таких, как Фрайман, для Барзеля. Для моего отца. Они не воспринимают нас, как людей. Мы винтики для их механизмов. Игрушки. Инструменты. И для своего Давида ты был просто игрушкой.

– Он меня любил, – Никита закашлялся.

– Да, любил. Как любимую собаку, примерно. Не как человека. Он тебя просто использовал! И все эти, называющие себя властью, они делают с нами тоже самое. А Коцюба… Вот он отнесся ко мне как к человеку. Не как к инструменту, не как к кукле для секса. После туннеля это было… Как солнце, понимаешь? Нет, тебе этого не понять, ты просто никогда не был свободен.

– Кажется, я понимаю, – ответил Никита еле слышно. – Насчет Давида ты ошибаешься. Он был хорошим человеком.

– Не буду спорить, – сказал Грин. – И Габи был хорошим человеком. И Вайнштейн, и Летун, и Райво. Даже Илья Вишневецкий, хоть и не всегда. Но их с нами нет. Во многом изза твоего Давида, которого ты так любил.

– Ты Коцюбу забыл, – заметил Никита.

– Коцюба жив! – Грин, забывшись, стукнул кулаком по раненой ноге, и скорчился от боли.

– Как это?

– А вот так! Индиго послали ему корабль, – вытирая брызнувшие из глаз слезы, усмехнулся Грин.

– И ты им веришь? – настал черед Никиты усмехаться.

– Верю, – неуверенно ответил Грин.

– Я вот тут подумал, – в пустоту, будто разговаривая сам с собой, сказал Никита. – Как так получилось, что сарацины взяли нас тепленькими? Ведь мы же подготовились. Посты, связь, все дела. А они бац – и в городе…

– Это ты к чему? – напрягся Грин.

– А к тому, что им помогли. Это очень похоже на почерк мутантов. Давид считал, что они специально сталкивают людей лбами, чтобы мы друг дружку истребили, оставив им территорию. Сначала руками Коцюбы и остальных уничтожили Фраймана, потом руками Барзеля – Республику, теперь они привели на нас сарацин…

– Они не… – начал Грин, и осекся. Слова Никиты не стали для него открытием, у него порой мелькали схожие мысли.

– Они не такие, хочешь сказать? Нуну, – Никита лег на живот и отвернулся. Грин остался наедине со своими мыслями. Свеча погасла, стало темно, и Грин незаметно для себя уснул.

Бронетранспортер был похож на поставленный на гусеницы мусорный бак – такой же квадратный и зеленый. Коробка коробкой, только лобовой лист наклонный, а так – одни прямые углы. Грин обошел вокруг, постучал по катку ногой. В щель под поднятыми на полметра над землей воротами заглянул первый луч солнца. Солнечное пятно почти касалось начищенных до блеска ботинок Грина. Он оглядел своих бойцов. Все привели себя в порядок, переоделись во все чистое, побрились. Выглядели они устало. Похоже, что только Грин с Никитой ухитрились выспаться. Бледные, напряженные лица ребят Грину не нравились.

– Пять сорок, – сказал Грин, глянув на часы. – Время, товарищи. Загружаемся.

– Я не буду сидеть рядом с покойниками! Выбросьте их отсюда! – Дама лезть в бронетранспортер наотрез отказалась. Первыми внутрь загрузили тела убитых вчера солдат, и Ее Величеству такое соседство пришлось не по душе. Грин махнул рукой, и Слон, шагнув вперед, оттер даму в сторону от откинутого люка. Дама завизжала, и Слон, не глядя, ткнул локтем назад. Визг сменился на бульканье.

– Загружайся. Время не ждет, – сказал Грин, обращаясь к женщине с детьми. Женщина подвела детей к люку, но тут заартачился мальчик. Он схватился за край люка, отказываясь лезть в вонючее чрево бронетранспортера.

– Что, страшно? – Грин наклонился к ребенку. Тот повернул к нему заплаканное лицо, и кивнул.

– А ты не бойся. Смотри, какой у нас БТР! Настоящий танк. Ты катался на танке когданибудь? Маленьким нельзя на танках кататься, но для тебя мы сделаем исключение. Приятелям расскажешь, обзавидуются. Ну, давай, – Грин подтолкнул ребенка вперед. Слезы высохли, мальчишка полез внутрь. За ним последовала мама. Девочку поднял и передал с рук на руки Слон.

– Стойте! – пришедшая в себя дама, чуть не сбив Грина с ног, рванулась к бронетранспортеру и с удивительной для ее комплекции грацией скрылась внутри. За ней влез дежурный.

– Ну что, все? – спросил Грин, обводя стоящих перед ним бойцов внимательным взглядом. – Тогда нам пора. Солнце встает, начинается новый день. Я вам вот что скажу: я счастлив быть сейчас здесь, с вами. Мы сами взвалили на себя эту ношу, и теперь у нас нет выбора. Я счастлив, что мне есть, за кого сражаться. Жизнь не имеет значения, важен только долг. А себя не жалейте, это последнее дело, себя жалеть. Выше нос, товарищи! – При этих словах Грина Мишка скривился, но остальные приободрились. Из глаз исчезло ощущение тоскливой обреченности.

Денис и Бибизян влезли на БТР, и помогли забраться Грину. Он с трудом влез в командирский люк, и стал ногами на сиденье. Отмахнулся от Дениса, предложившего ему сесть. Грин не любил бронетранспортеры. Ему было неприятно трястись в стальной коробке, не видя, что творится вокруг, когда каждую минуту в борт может ударить граната. Грин надел каску, развернул пулемет, и взвел затвор. Сразу за командирским люком находился большой квадратный люк, ведущий в десант. Бибизян с Денисом спрыгнули внутрь, оставшись, как и Грин, по грудь снаружи. Каждый вооружился ручным пулеметом. Грин глянул назад.

– Бибизян! – позвал он. – Ты флаг забыл.

– Я щас, – Бибизян положил пулемет, выскочил через задний люк, и выбежал из гаража. Не прошло и пяти минут, как он вернулся, держа в руках флаг. Влетев внутрь бронетранспортера, он вынырнул позади Грина, и протянул ему флаг.

– Закрепи его сзади, – махнул рукой Грин. Бибизян примотал древко проволокой к петле откинутого люка. Грин удовлетворенно кивнул, и скомандовал в переговорное устройство: – Заводи.

– Есть! – Отозвался Амир, и завел мотор. Выбросив облако вонючего дыма, мотор заработал. Рев заполнил гараж, отсекая посторонние звуки. Корпус бронетранспортера дрожал. Машина точно понимала, в какой ситуации оказалась, и ей не терпелось убраться подальше. Амир сам вызвался вести БТР. Оказалось, что срочную он служил мехводом. Грин с радостью доверил ему рычаги: сам он изза раны управлять не мог. А кроме него, никто в группе толком и не умел водить бронетехнику.

Снаружи остался только Слон. Указательным пальцем Грин очертил в воздухе круг, и Слон принялся вращать рукоять. Сегмент за сегментом ворота поползли вверх. Пятно солнечного света становилось все шире. Свет поднялся по броне бронетранспортера, прополз по груди Грина, поднялся выше, и остановился. Грин прищурился, глядя на выползающий изза горизонта багровый диск. Дома вдали, за футбольным полем, терялись в утреннем тумане. Грин опустил голову, и посмотрел на часы. Было шесть часов десять минут утра. Бронетранспортер взревел, вылетел из ворот, съехал с асфальта на траву, и поехал вперед. Гусеницы оставляли на зеленой траве поля коричневый след вывороченной земли.

Грин наслаждался. Ему никогда еще, за всю его жизнь, не было так хорошо. Все тревоги и заботы отступили на второй план. Сарацины, Земля Отцов, Семьи, даже смерть друзей перестали его волновать. Его уже ничего не связывало с этим миром. Впервые он жил не прошлым, не будущим – он жил настоящим, здесь и сейчас. Его переполняло ощущение легкости, даже рана перестала саднить. Зелень травы, свежий ветер, дующий в лицо, встающее за домами солнце, вот все, что осталось. Он ощущал мир вокруг, и каждая травинка, каждая капелька росы, были продолжением его тела. Он без страха смотрел на темные провалы окон. Необыкновенное ощущение поглотило его без остатка. То, что он сам может быть, через несколько минут умрет, его не волновало. Смерти просто не существовало, как не существовало следующего мгновения. Было только здесь и сейчас.

У лежащего возле дороги тела бронетранспортер затормозил. До ближайшего дома было всего пятьдесят метров. Грин крикнул: «огонь!», прицелился в широкое окно на втором этаже, и нажал на спуск. Пулемет затрясся, выпуская очередь за очередью. Грин поливал окна пулями. Бибизян с Денисом за его спиной тоже стреляли. Тем временем, Слон с дежурным выскочили наружу, и загрузили в бронетранспортер тело. Роберт не добежал до дома совсем немного. Еще чутьчуть, подумал Грин мимолетно, и у них был шанс сбить заслон сарацин, и прорваться. Только тело Роберта погрузили, как Амир без команды тронул бронетранспортер вперед.

Со стороны домов не прозвучало ни единого выстрела. Грин чувствовал, что там ктото есть, ощущал направленные на себя взгляды. Сарацины не стреляли. Бронетранспортер пронесся вдоль дома, свернул на улицу, едва не лишившись гусеницы, и покатил вперед. Грин и бойцы осыпали все вокруг пулями. По ним никто не стрелял. Они проехали по улице еще немного, свернули налево, затем направо. Увидев, что они заехали в пустынный район, Грин скомандовал остановиться. Амир развернулся, завел БТР задом в проулок, и заглушил мотор.

– Почему они не стреляли?! – ошарашено спросил Амир. Он откинул крышку водительского люка, высунул голову и повернулся к Грину.

– Хотел бы я знать, – пожал плечами Грин. – Может, ты не рад?

– Рад, конечно, – трясущимися руками Амир достал сигарету, и подкурил, ломая спички. – Блин, я еще никогда так не боялся! А ты?

– Ни капли, – снова пожал плечами Грин. Он не соврал, и не покривил душой. Он, и правда, не боялся. – Бибизян, Денис, перезаряжаемся, – Грин вспомнил, что он всетаки командир. Снизу ему подали новый короб с лентой. Грин перезарядил пулемет, щелкнул затвором: – Порядок. Все, Амир, перекур окончен. Заводи машину, надо валить из города.

– Куда ехать? – спросил Амир, выкидывая недокуренную сигарету.

– Здесь направо, и вверх по улице. Знаешь большой перекресток, ну, там, где дорога от базы вниз идет? Давай туда.

Бронетранспортер выехал из переулка, и поехал туда, куда показал Грин. Натужно рыча дизелем, машина ползла вверх по улице. Перед самым перекрестком дома кончились, а угол подъема стал еще круче. Когда машина вынырнула на открытое пространство, Грин увидел наверху, у перекрестка, какоето шевеление. Бронетранспортер проехал еще метров сто, и Грин увидел, что у перекрестка стоят сарацины. Много сарацин. А еще там стоял танк незнакомой конструкции, с куполообразной башней, и длинным стволом. Над танком колыхалось на веру зеленое знамя. При других обстоятельствах Грин бы приказал отвернуть, объехать, но вместо этого он произнес в переговорное устройство:

– Вперед, не сворачивать! Только вперед!

БТР полз вперед, сарацины приближались. Грин увидел, что они так и стоят, как стояли, глядя на приближающихся врагов. Ствол танковой пушки так и остался развернутым в сторону. «С ума они сошли, что ли?», – недоуменно подумал Грин. Он не мог понять, почему сарацины так себя ведут, почему не стреляют. И вдруг его осенило. Он посмотрел назад. Флаг Республики развернуло ветром. Тугое полотнище реяло над бронетранспортером. Грин убрал руку с пулемета. Денис и Бибизян, недоумевая, уставились на него, а Грин помотал головой, и жестом показал: «не стрелять».

Бронетранспортер въехал на перекресток. Кроме танка, там стояли грузовики, джипы, штабной автомобиль с эмблемой Земли Отцов. Между машин с деловым видом расхаживали десятки сарацин. Многие бросали на проезжающий БТР злобные взгляды, но этим все и ограничивалось. У штабного автомобиля стояло несколько сарацин. БТР проехал ряом сними. Грин увидел, что там, в окружении людей в военной форме, стоит старый сарацин. На голове у него был белоснежный молитвенный платок, стянутый обручами. От сарацина исходила волна энергии. Аура власти и силы чувствовалась на расстоянии. Возле сарацина стоял молодой парень. Грину он показался знакомым. Грин напрягся, и вспомнил: это был Аюб, тот самый, которого пожалел Коцюба. Грин посмотрел на старого сарацина, а тот посмотрел на Грина. На секунду возникло ощущение контакта, разговора без слов. Возникло, и пропало. БТР проехал мимо. Не отдавая себе отчета в своих действиях, Грин повернулся к сарацину, и поднес ладонь правой руки к козырьку каски, отдавая честь. Машина свернула налево, и, набирая скорость, поехала на юг. Спустя пять часов БТР с группой Грина въехал в напоминающий разворошенный муравейник Поселок. Они были последними, кому удалось покинуть Сафед живыми.

По возвращении, Грин обнаружил, что стал чемто вроде героя. Люди специально приходили посмотреть на гвардейца, который с горсткой смельчаков сутки держал в Сафеде опорный пункт. А потом еще и ухитрился выйти, и вывести гражданских. На фоне всеобщего панического бегства поступок Грина действительно выглядел выдающимся. Наверное, именно поэтому арест Грина не стали обставлять официально. Обошлись без наручников и заломленных за спину рук. Все прошло буднично и спокойно. Первым делом Грин попал в руки врачей, которые сняли повязки, промыли и зашили рану. В процессе кудато подевался его пистолет, а бойцов, сидящих у дверей, отозвали в сторону. Когда за ним пришли трое гвардейцев, он все понял, и сопротивляться не стал. Ему вежливо предложили пойти с ними, и Грин пошел.

– Как ты это объяснишь? – Эран постучал пальцем по свернутому флагу Республики, лежащему у него на столе. Грин сидел посреди кабинета на стуле. Рядом с Эраном стоял отец Грина, и мрачно смотрел на него. За спиной у Грина стояли гвардейцы. Один, очевидно, был простужен. По его сиплому дыханию за правым плечом Грин мог определить, где тот находится, с точностью до сантиметра.

– Я не понимаю, что тут объяснять, – без тени паники ответил Грин.

– Дурака валяешь, – дернулся отец. – Ты не понимаешь всей серьезности твоего положения.

– Понимаю, – усмехнулся Грин, и поморщился: рана на лбу отозвалась резкой болью…

– Тогда объясни, как этот флаг у тебя оказался. Почему ты его поднял? Что за отношения связывают тебя с Шейхом?

– Тут нечего объяснять, – спокойно ответил Грин. – Флаг это не мой, а Роберта. Он носил его в рюкзаке, как талисман.

– Хорошо, а почему тогда ты его поднял? Что за муха тебя укусила?

– Когда я понял, что мы заперты в опорном пункте, то вспомнил, что у Коцюбы был сарацинами договор. – Тщательно подбирая слова, стал объяснять Грин. – И у меня возникла мысль, что, может быть, они не станут стрелять, если мы поднимем флаг Республики. Наверняка я этого не знал, конечно, но надеялся. Иначе у нас не было шансов, ни единого. Шейха я увидел первый раз в жизни.

– Так, – откинулся в кресле Эран. – А мне рассказали совсем другую историю. Знаешь, какую?

– Конечно, знаю. Вам рассказали, что я ругал Землю Отцов, и призывал к бунту. Что я поднял флаг Республики, чтобы поднять народ против власти. Что я сговорился с Шейхом, чтобы предать Землю Отцов. Так? Я даже знаю, кто вам это рассказал.

– Не совсем так, – ответил Эран. – Нам рассказали две версии. Одну, что ты сейчас озвучил, и другую. По второй версии ты отличный командир, и бесстрашный воин. Вот и скажи мне, кому мне верить?

– Этого я не скажу, – покачал головой Грин. – Что бы я не сказал, это только усилит ваши подозрения. Думайте что хотите. Можете меня расстрелять, если надо. Мне плевать.

– Какой ты быстрый – сразу расстрелять, – усмехнулся Эран. – Тыто на моем месте что бы сделал?

– Я бы не верил предателям и трусам, вот что я бы сделал, – ответил Грин. – Но все равно бы расстрелял, просто чтобы спать спокойно.

– Напрашиваешься? – набычился Эран.

– Нет. Просто говорю, что думаю.

– Дурак! А если мы тебя и впрямь расстреляем?

– Не расстреляете, – Грин посмотрел Эрану в глаза, и усмехнулся.

– Уверен? – прищурился Эран.

– Уверен, – бросил Грин. – Меня расстреляете, с кем останетесь? С ними? – Грин указал за окно. – Когда все сматывались, поджав хвост, я пошел со своими людьми на опорный пункт. Если бы все так сделали, Сафед был бы наш. Расстреляете меня, и никто никогда за вами не пойдет. У людей к вам и так много вопросов. Пока что они их друг другу задают, но скоро станут спрашивать вас. Например, как оказалось, что сарацины практически без боя взяли линию обороны? Почему никто не организовал отпор? Почему бросили оставшихся в Сафеде гражданских? У вас есть, что ответить? Подумайте над этим, а я пошел. У меня был очень тяжелый день.

Опираясь на костыль, Грин встал, и пошел к двери. Один из гвардейцев перегородил ему дорогу, но, повинуясь жесту Эрана, отошел в сторону. Ковыляя, Грин вышел за дверь.

– Что будем с ним делать? – спросил Эран у Альберта, когда офицеры остались одни.

– Тебе решать, ты командир, – пожал плечами Альберт.

– Ладно, пока оставь его в покое, – решил Эран. – Но смотри в оба. Может, он сказал правду, а может, и нет. В одном он прав: трогать его сейчас опасно. Народ может не понять. Так что не спускай с него глаз.

Грин, не отрываясь, смотрел на прямоугольную плиту из серого камня, и черные буквы на ней: «Роберт Краних, солдат». Народ расходился с кладбища, у могилы стояли только Грин с Денисом, и младший брат Роберта, Даник. Рядом, в двух метрах правее, буквы на точно такой же плите гласили: «Райво Краних». И, чуть ниже: «Отдал жизнь за нас».

– Роберт Краних, солдат, – Грин не заметил, как произнес это вслух. – Пал на чужой войне.

– Как так получилось, Грин? – спросил Даник. – Почему он? Почему он должен был за этих гадов воевать? – В глазах у Даника стояли слезы. Он пытался их скрыть, но они все равно прорывались.

– Он воевал не за них, – покачал головой Грин. – Он дрался за нас. – Грин помолчал, спросил: – Как мать?

– Плохо. Да ты сам видел, – ответил Даник. Его мать, по сути, под руки увели с кладбища женщины. Она с трудом стояла на ногах, и выглядела очень плохо.

– Иди домой, Дан, – приказал Грин. – Присмотри за матерью.

– А вы? Вы что же, не собираетесь ничего делать? Что, все зря? – закусил губу Даник.

– Тебе сколько лет, Дан? – задумчиво спросил Грин.

– Четырнадцать! – Даник сжал кулаки.

– Иди домой, Дан, к матери, – повторил Грин. Даник не сдвинулся с места, и Грин прикрикнул: – Да иди же! Иди, и передай ребятам, пусть будут наготове, и ждут сигнала.

– Когда? – спросил Даник.

– Скоро, – ответил Грин, и повторил, глядя на могилу: – Скоро…

Тысячи беженцев, скопившихся в Поселке и промзоне, надо было както устраивать. Армия нуждалась в переформировании. Масштаб потерь власти держали в секрете, но ясно было, что они значительны. Многих и многих недосчиталась Земля Отцов. Строилась новая оборонительная линия, на этот раз сразу за Поселком. План был прост – отгородиться от сарацинских территорий цепочкой укрепленных пунктов. Дела хватало всем. Но про группу Грина, казалось, забыли. У властей хватало забот и без него. Шли дни. Грин потихоньку поправлялся. Он вместе с бойцами поселился в Семье Бориса. Тот даже рад был таким гостям, и старался угодить, чем мог. Когда вокруг творится черт знает что, хорошо иметь рядом вооруженных, натренированных, уверенных в себе парней. Бойцы, пользуясь передышкой, оттягивались кто во что горазд. Никиту отпустили из лазарета спустя неделю. Держать оружия он не мог, но в остальном чувствовал себя хорошо. После прорыва из Сафеда члены маленького отряда еще сильнее сдружились. Никита влился в команду, о былой неприязни никто не вспоминал. Мишку, которого отец Грина забрал к себе, сменил Амир, тот, что вел бронетранспортер.

– Ты мне второй раз жизнь спас, – поблагодарил Грин Никиту, когда навещал того в лазарете.

– Это как? – не понял Никита.

– Ведь это ты сказал Эрану, что я вел себя как подобает? – полуутвердительно спросил Грин.

– Да. А разве это неправда? – прикинулся валенком Никита.

– Правда, – улыбнулся Грин. – Новые указания насчет меня получил?

– Да, получил, – спокойно ответил Никита, глядя Грину в глаза.

– Будешь выполнять? – поднял бровь Грин.

– По обстоятельствам, – в том же спокойном тоне ответил Никита. Грин заметил, что у него с Никитой появилась общая черта – вот это вот ледяное спокойствие. Они перешли на новый уровень, взгляд на жизнь, и смерть изменился. Если бы не это, отец с Эраном его бы не пожалели. Важно было не то, что он сказал, а как он это сказал. Своим поведением, мельчайшими нюансами, своей энергетикой, он внушил им, что их подозрения безосновательны, и его оставили в живых. Грин прошел по лезвию бритвы, не сбив дыхания.

Так прошел почти месяц. Сарацины не пересекли условных границ изрядно уменьшившейся Земли Отцов. Грин занимался тем, что ел, спал, гулял, разрабатывая заживающую ногу, и снова ел. Отдых пошел ему на пользу, он поправился, поздоровел и стал похож на обывателя. А потом Грину снова стали сниться сны.

На этот раз ему приснилось, что он стоит на берегу горной речки. Быстрый поток, бегущий в галечном русле, наверное, журчал, но Грин не слышал ни звука. Кино оказалось немым. На берегу речки, где сосны отступали от берега, образуя поляну, стояла конусообразная палатка из шкур, рядом с палаткой горел костер. У костра на бревнах сидели двое. Одним из сидевших был старый шаман, которого Грин уже видел. Голый по пояс, с трубкой в зубах, он строгал чтото самодельным ножом. Напротив него сидел Вайнштейн. Вайнштейна Грин узнал не сразу. Он казался моложе на двадцать лет. Вайнштейн чтото горячо доказывал шаману, тыча пальцем в лежащую на коленях книгу. Шаман кивал, то ли соглашаясь, то ли просто так, и попыхивал трубкой. Над костром поджаривалась туша какогото зверя. Вайнштейн периодически отвлекался от книги, чтобы повернуть вертел. Грин постоял в стороне, не веря своим глазам, потом подошел. Вайнштейн глянул на него, и чтото сказал шаману. Оба рассмеялись, и шаман указал Грину на бревнышко. Грин сел. Вайнштейн стал чтото возбужденно ему говорить, но Грин не услышал ни звука. Когда Вайнштейн понял, что Грин его не слышит, он попросил помощи у шамана. Шаман протянул Вайнштейну то, что выстрагивал все это время. Оказалось, что он сделал из куска сосновой коры лодочку. Вайнштейн просиял, нашел ровную палочку, и, проковыряв по центру лодочки дырочки, приделал мачту. Затем, он достал из заднего кармана записную книжку с котом на обложке, вырвал оттуда листок, и у лодочки появилась мачта. Вайнштейн встал, и подошел к реке. Держа мачту двумя пальцами, он опустил лодочку на воду, и отпустил. Течение тут же подхватило ее, и понесло. Вайнштейн обернулся к Грину, и вопросительно глянул на него: понял, мол? Грин кивнул, подтверждая. Вайнштейн дружески обнял Грина, чтото сказал, и вдруг столкнул его в воду. Ледяная вода обожгла Грина, он крикнул что было сил, и проснулся.

– Что случилось? – Лена проснулась. Оказалось, что он кричал наяву. – Опять сны?

– Пустое, – махнул рукой Грин. Занималась заря, и Грин не стал ложиться спать. Он прошел по спящему дому на кухню. Он налил себе стакан воды, и как был, в трусах, вышел на крыльцо. Горизонт на востоке светлел.

– Пора, – сказал в пустоту Грин, и сделал глоток. – Пора. – Приняв решение, он тут же принялся обдумывать все детали предстоящего эндшпиля, просчитывать все на много ходов вперед. Он настолько погрузился в свои мысли, что, спустя час, когда уже рассвело, Лена обнаружила его стоящим на крыльце с недопитым стаканом в руке.

На то, чтобы оповестить нужных людей, не ушло много времени. В царившей неразберихе некому было следить, кто куда пошел, поэтому действовали, фактически, открыто. На следующий день в старом Клубе, в промзоне, собрались полтора десятка заговорщиков. Многие из тех, кто пришел на такое же заседание два года назад, не пришли. Половину присутствующих Грин с трудом узнал, так они выросли. После обмена приветствиями, Грин сразу перешел к делу.

– Я вас вот зачем собрал, – начал он. – Пришло время выполнить то, о чем мы говорили два года назад. Наши враги ослаблены, им не до нас. Поэтому я предлагаю собрать наличные силы, и выступать.

– Выступать сейчас, когда сарацины у порога? – перебил Грина Эмиль. – Допустим, мы победим. Что делать с сарацинами?

– Я много над этим вопросом думал, – ответил Грин. – И пришел к такому выводу: это не наша война. Это вообще приступ массового помешательства. Весь мир погиб, а мы тут на крохотном пятачке режем друг друга. Это безумие, блин! Участвовать в этом я не хочу. Думаю, что вы тоже. Поэтому я предлагаю выбрать вариант, которого в списке нет: свалить отсюда… – Грин принялся излагать присутствующим свой план.

– А почему мы не можем взять всех, кто захочет? – подал голос Денис.

– Есть несколько причин, – ответил Грин. – Вопервых, недостаточно мест. Вовторых, все надо провести в тайне. Если о нашем плане узнают враги, они просто не отпустят людей. Да и нам несладко придется. И в третьих, это самая главная причина – я не хочу брать кого попало.

– Это как? – не понял Эмиль.

– Мы не должны повторить ошибку Комитета, – Грин рубанул ладонью воздух. – Нечего брать потенциальных предателей. Потом меньше проблем будет. Возьмем только своих. Поговорите с ребятами. У каждого из вас своя группа. Пусть сами выберут, кому сообщить, кого взять с собой. Родственников, друзей – не важно. Лишь бы это были наши люди, не чмулики.

– Поправка, – поднял руку парень лет шестнадцати. Грин поймал себя на мысли, что забыл, как того зовут. – Если мы распространим информацию раньше времени, ктото обязательно проболтается.

– Габи прав, – поддержал Эмиль. Грин вздрогнул, услышав, как зовут парня.

– Да, – справился с собой Грин. – Так и есть. Поэтому вы должны будете посвятить их в курс дела, когда первый этап будет завершен. У вас будет сорок восемь часов, чтобы собрать людей. После этого мы уходим, соберутся все или нет. Главное, что вам надо решить сейчас, это хотите ли вы уйти, или, все же, останетесь. И ребят своих спросите.

– Это авантюра, – покачал головой Эмиль. – Огромный риск вот так уходить в никуда.

– Хочешь остаться, и драться за Землю Отцов с сарацинами? Дело твое, – резко ответил Грин. – Я считаю, что это глупо. Планета огромная и пустая, есть тысячи мест, где нет ни сарацин, ни фашистов. Нам незачем хвататься зубами за этот клочок земли. Оставим его сарацинам, а себе найдем место поспокойнее. Двинем на север, туда, где только недавно сошел снег. Там мы сможем жить, не опасаясь, что придет очередной Барзель.

– Мне не нравится идея бежать от проблем, – покраснел Эмиль.

– А кто сказал, что мы бежим? – улыбнулся Грин. – Мы не бежим. Мы уходим строить новый мир. Ну так что? Вы со мной? – Эмиль кивнул. Чуть погодя закивали и остальные. – В таком случае, беру командование на себя. С этого момента, мое слово – закон. Ждите, готовьтесь. Еще месяц, от силы полтора, и наступит осень, а за ней придет зима. Вряд ли сарацины дадут Земле Отцов спокойно зимовать. Они не дураки, а значит, нападения следует ждать со дня на день. Я вообще удивляюсь, как они еще не напали. Мой план… наш план, на самом деле авантюра. Его можно будет провернуть только в обстановке полного развала. Дождемся удара сарацин. Как и в прошлый раз, народ побежит. В тот момент, когда до нас никому не будет никакого дела, мы и уйдем.

– Вопрос, – поднял руку Габи. Грин кивнул, и Габи продолжил: – У нас нет оружия. Фашисты все подчистую забрали. С голыми руками пойдем?

– Будет оружие, – усмехнулся Грин. – Все будет.

Прошла неделя. Грин продолжал бездельничать. Все было тихо, ничего из ряда вон выходящего не происходило, и он уже начал сомневаться в правильности своих выводов. Однажды он ошибся, не просчитал ситуацию во время нападения сарацин на Сафед. Изза этого они застряли на опорном пункте. Снова ошибиться не хотелось, ведь изза его ошибки уже погиб Роберт. Поэтому Грин медлил. Наверное, Грин бы так и сидел до упора, если бы не Вайнштейн. Он приснился Грину, и во сне многозначительно постукивал указательным пальцем правой руки по согнутому запястью левой. Время пришло, понял Грин, и подал условный сигнал. В местную сеть было скинуто невинное с виду сообщение. За день до этого у него состоялся непростой разговор с Никитой и Бибизяном. Грин, не таясь, рассказал им обо всем.

– Ну, блин… Ты даешь, командир… – Бибизяна новости ошеломили. Никита, тот смотрел спокойно.

– В общем, мужики, если не хотите, я вас не держу, – сказал Грин, переводя взгляд с Бибизяна на Никиту. – Ты, Бибизян, не из Республики, да и ты, Никита, тоже. Так что к вам никаких вопросов, если что. Если вам с нами окажется не по пути, я это пойму.

– Тогда почему ты это говоришь? – спросил Никита. – Не боишься, что сдадим тебя?

– Нет, не боюсь, – ответил Грин. – Если вы меня сдадите, значит, я ничего в людях не понимаю. А если так, то поделом мне. В общем, думайте. Время еще есть, до завтра. – На следующее утро оба были на месте. Грин ничего не сказал, только кивнул. Он не ошибся – для них, как и для него, дружба оказалась важнее идеологии.

На следующее утро к заброшенному дому на окраине промзоны подкатил БТР. После прорыва из Сафеда он так и остался у Грина. Скорее всего, о нем просто позабыли, а Грин не напоминал. За рычагами на этот раз сидел сам Грин. Амира оставили в Поселке. О том, что затеял Грин, он не имел ни малейшего представления.

Возле Клуба Грин затормозил, высунул голову из командирского люка, и махнул рукой, приглашая сидящих возле дома на скамейке ребят загружаться. Эмиль, как и обещал, привел свою группу, ребята Дениса тоже пришли. Грин вылез через люк на броню, и сел, свесив ноги.

– Почему так много? – вполголоса спросил он у Дениса, когда тот подошел. Народу было както слишком много. Глядя на Грина снизу вверх, Денис ответил:

– Заждались, не усидели. Оно и к лучшему, лишними не будут. Насчет конспирации не беспокойся. Я сообщил только самым надежным, и без деталей. Сказал, что затеваем коечто.

– Ага, – кивнул Грин, с трудом удержавшись, чтобы не обматерить Дениса. С другой стороны, без людей обойтись нельзя, и лишними они, и правда, не будут. Хорошо еще, что Денис догадался не посвящать ребят в детали. Значит, есть шанс, что им не приготовили теплую встречу. Грин влез наверх, и стал на крыше бронетранспортера, широко расставив ноги. Стало тихо, народ обратился в слух. – Слушайте сюда! Рассусоливать не буду, времени в обрез. Дела обстоят так: я воевать с сарацинами не хочу. Это не моя война. Поэтому, мы сейчас едем в порт, и берем его под контроль. В порту судно, готовое к отплытию. Как только порт будет наш, у вас будет сорок восемь часов, чтобы привезти свои семьи.

– Что, вот так все бросим, и уплывем? – спросил ктото. Повисла напряженная тишина. Народ обдумывал.

– Я другого пути не вижу.

– А если они не согласятся? – мрачно спросил тот же голос.

– Кто не согласится? – не понял Грин.

– Родственники. Мои точно будут против.

– И мои! А моих в Поселке нет! – раздались голоса.

– Народ! – поднял руку Грин. – Слушайте внимательно, я повторять не буду. Кто не хочет, тот не хочет. Заставлять я никого не буду. Если не сможете своих убедить, значит, такая ваша судьба.

– А остальных, что, бросим? – новый голос.

– Бросим! – отрубил Грин. – Они о нас думали? Каждый сам за себя. Пусть Барзель, и все, кто зад ему лижет, сами разбираются. А мы позаботимся о своих! И еще: предупреждаю сразу, мы идем на риск. Если не срастется что, нам крышка. Фашисты никого не пожалеют. Так что, если кто в коленках слаб, или за родных боится, может уходить. Я никого не держу.

– Обижаешь, Грин! – пробасил изза спин Слон. – Не хотели бы, так нас бы здесь не было! – Несколько фигур отделились от общей кучи, и отошли в строну.

– Хорошо! Тогда, все кто с нами, постройтесь, – Грин слез с брони на землю, и прошелся вдоль неровного строя. Некоторых заставил выйти. Осталось одиннадцать человек.

– А мы что, рылом не вышли? – спросил Эмиль, когда Грин назначил его старшим над оставшимися.

– От вас за километр шпаками несет, – ответил Грин. – Гвардейцы ребята тертые, срисуют.

– Здорово… Ну че, повоюем, пацаны… Дадим фашистам прикурить… – переговаривались между собой бойцы. Вскоре все заняли свои места внутри бронетранспортера.

– Ну как, все устроились? – Грин сел на водительское место, и посмотрел назад, в десант. Одиннадцать пар глаз уставились на него. Денис ответил за всех:

– Так точно, командир!

– Все готовы? Всем все ясно? Тогда вперед, нас ждут великие дела! – весело сказал Грин. Дружный рев был ему ответом.

Один из укрепленных пунктов, самый большой из построенных Землей Отцов, находился точно между Поселком и нефтезаводом. До Песца там уже была военная база, Земля Отцов просто вернула ей прежний статус. Там находились склады, мастерские, и резервный парк грузовиков и бронетехники. Туда постоянно ктото приезжал, и уезжал, поэтому подъехавший к КПП бронетранспортер ни у кого подозрений не вызвал. Пока один из часовых держал БТР под прицелом пулемета из обложенной мешками с песком огневой точки, другой подошел, и проверил у Грина документы. Документы, естественно, были в порядке, и часовой подал знак открывать. Тяжелые ворота медленно отодвинулись. Грин ни разу не был на этой базе, но без проблем сориентировался, и сразу поехал в дальний конец, к парку грузовиков. Грузовики стояли на площадке, под открытым небом. Рядом, в небольшом одноэтажном здании, находилась мастерская, куда грузовики загоняли на профилактику. Через открытые ворота было видно, как внутри, возле загнанного на рампу грузовичка копошатся механики.

Грин припарковал бронетранспортер. Бойцы вылезли, и стали разминать затекшие ноги, перебрасываясь шуточками. Из ворот выглянул парень в промасленной робе. Узнав Грина, он подошел. После обмена рукопожатиями, Грин спросил:

– Ну что тут у вас?

– У нас все по плану. Здесь только наши, кто в курсе. Мы специально сменами поменялись, чтобы чужих не было. Машины готовы, проверены, заправлены, – ответил механик.

– А командир ваш где?

– Командурьто? Он приболел: живот там, тосе. Короче, свезли мы его на больничку, – хмыкнул механик.

– Слабительного, небось, целую пачку кинули, – осклабился Слон, и толкнул механика в плечо.

– Ну, не целую, так, гдето половину, – заржал механик. Грин заметил, что он очень похож на Слона.

– Вы что, братья? – спросил он удивленно.

– Братья, ага, – кивнул Слон. Подошли остальные механики. Грин посерьезнел:

– Ладно, хорош зубоскалить. Давайте за дело. Разбирайте машины, и едем, – приказал он. Тут же десяток бойцов отправился на площадку, где с краю уже стояли приготовленные и заправленные под завязку пять грузовиков. Гараж остался без людей: все четыре механика поехали с Грином. Один за другим грузовики выехали с площадки, и вслед за бронетранспортером направились к складам. Там их уже ждали. Роберт не соврал, сказав Грину, что у заговорщиков всюду свои люди. Призывников из бывшей Республики неохотно брали в боевые части, поэтому они оседали в тыловых, на складах, в мастерских, и так далее.

Грузовики подогнали к складам, и тонкошеий солдатик тут же понесся со связкой ключей отпирать ворота. Его командир, и еще пятеро солдат, не причастных к заговору, спали крепким сном в подсобке. Солдат не стал мелочиться, и бухнул в кофейник лошадиную дозу снотворного. С заранее приготовленными распечатками бойцы пошли по складам, нагружая тележки. Стрелковое оружие, боеприпасы, взрывчатка, гранатометы – Грин стоял с наладонником у выхода, и отмечал, что загружают в грузовики, и в каких количествах.

– Так, что здесь происходит? Солдат, живо неси это назад! Кто приказал? – услышал он чейто визгливый голос, и обернулся. У грузовика стоял офицер с погонами майора, и орал в лицо опешившему Денису: – Под трибунал… сгною… – Денис пятился, не выпуская из рук ящика. Офицер, ниже Дениса на голову, наступал на него, брызгая слюной. Рядом с офицером стоял незнакомый солдат с винтовкой.

– Уважаемый, – окликнул офицера Грин. Офицер, увидев человека с нашивками, колобком подкатился к Грину, и рявкнул:

– Сержант! Это твои люди? По какому праву вы выносите государственную собственность?! Где накладные? Где приказ, я спрашиваю. Где ответственное лицо?

– Приказ мой. Я лицо, – Грина напор офицера нисколько не смутил.

– Как фамилия?!! – побагровел офицер.

– Грин, – ответил Грин.

– Каак?! – офицер вытаращил на Грина налитые кровью глаза. Кажущаяся безобидность снабженца обманула Грина. Он оказался не готов к тому, то офицер так быстро достанет из кобуры пистолет. Он не просто достал, он еще и передернул затвор. Три удара сердца – и Грин уже смотрит в черный зрачок направленного на него ствола. – ТЫ! Ты арестован! Вы все арестованы! – сказал офицер. Пистолет ходуном ходил у него в руке. Грин отстранено подумал, что это очень глупо – пройти через все, что прошел он, чтобы погибнуть от руки спятившего кладовщика. Но в следующее мгновение произошло то, чего он никак не ожидал. Сопровождающий офицера солдат, вместо того, чтобы поднять тревогу, поступил иначе. Медленно, точно сомневаясь, он поднял винтовку, и ударил офицера прикладом в затылок. Раздался треск, офицер мяукнул, и упал лицом вниз.

– Вот это да… – уронил челюсть Денис. Он так и стоял с ящиком в руках.

– Ты кто? – спросил Грин у солдата.

– Галь, – ответил тот. – Я из семьи Вишневецкого.

– Очень вовремя, Галь, – поблагодарил Грин. – А это что за хрен?

– Это начальник снабжения, – ответил Галь, и не понял, почему вдруг заржали собравшиеся на шум бойцы.

С базы выехали без помех. На КПП Грин показал путевой лист – настоящий, с печатью, и очень похожий на настоящий приказ. Направились в промзону, где остановились у старого Клуба. Заслышав приближение грузовиков, собравшиеся в Клубе заговорщики высыпали на улицу.

У грузовиков закипела веселая возня. Глядя на бойцов, он подумал, какие они, в сущности, дети. Они примеряли новую форму, с горящим глазами подбирали себе оружие по вкусу. Всем было хорошо, весело, и Грин им даже позавидовал. Чувствуя свою ответственность за доверившихся ему людей, он все время был сосредоточен. С того момента, как они выехали с военной базы, внутри у него не переставая щелкал метроном, отсчитывая секунды. Успех всего предприятия зависел от того, сумеют ли они провернуть все тихо. Если на базе заметят исчезновение грузовиков, если случайно наткнутся на лежащих в подсобке солдат, все может резко измениться. Наконец, все вооружились, и привели себя в порядок. Грин повернулся к Денису:

– Ну, все, давай сажай народ по машинам. Эмиля с бойцами в последнюю, и скажи, пусть едут в отдалении. Да, и еще, возьми еще ребят, мне надо чтобы у тебя и у Слона было по десять человек. Никита, ты себе тоже подбери человек шестьсемь. Время, время, сейчас главное – темп. А еще, чтобы и в порту без стрельбы обошлось…

Без стрельбы не обошлось. Грина узнали на въезде, и колонну пропустили внутрь. В том, что он приехал по поручению отца, никто не усомнился. Но командовавший гвардейцами лейтенант наотрез отказался давать своих подчиненных в помощь.

– Да ты пойми, сам Вождь сюда едет! – видя, что уломать не удается, Грин понес чушь. – Нам приказано быстро перегрузить снаряжение на судно, и готовиться к отплытию. Дай людей, будь человеком. Мои и так задолбались уже.

– Протокол запрещает, – глядя сквозь Грина, ответил лейтенант. – Рабочих напрягай сколько хочешь. А своих не дам, и не проси.

– Ну, ладно, – пошел на попятную Грин, опасаясь вызвать подозрения. – Давай тогда хоть рабочих, и то…

Лейтенант взял рацию, и потребовал бригадира. Вскоре пришел запыхавшийся бригадир рабочих.

– Чего надо? – недружелюбно спросил он.

– Поднимай своих, хватит вам отдыхать. Надо грузовики разгрузить, груз перенести в трюм. Пойдешь с сержантом, он покажет.

– Ладно, – сплюнул бригадир. – Пошли, сержант.

– Ты как тут оказался? – спросил Грин, когда они с бригадиром отошли от лейтенанта на порядочное расстояние. Бенитанкист, а это был он, ответил:

– По дурости, вот как! Эти как пришли… в смысле, ваши, – покосился он на гвардейскую форму Грина. – Сразу к себе позвали, танкисты всем нужны. Но я подумал, и отказался. Решил, что больше никому служить не буду, надоело. Эран ваш, конечно, был недоволен, но ничего не сделал. Так что я продолжил тут копаться. А потом приехал твой отец, и стал народ зазывать на работу. Обещал золотые горы. Я, как последний дурак, поверил. Поначалу все нормально было. Мы тут кусок порта отгородили, укрепили, чтобы людоеды не пролезли, и стали корабль понемногу восстанавливать.

– А что не так? – спросил Грин.

– А то, что не отпускают никуда. И к нам никого не пускают. Нора пришла, так ее гвардейцы дальше проходной не пустили. Передачу взяли, а ко мне не пропустили. Понимаешь, Шими, я детей своих год не видел, и никто из мужиков тоже! У лейтенанта один ответ: не положено, секретный объект.

– Ничего, скоро увидишь своих, – улыбнулся Грин. Снова, как и в тот день, что они прорывались из Сафеда, на него накатило ощущение полноты жизни. Он понял, что без стрельбы не обойтись.

От волн порт прикрывали два мола. Один из них, тот, что длиннее, протянулся на три с лишним километра. Заканчивался он небольшим маяком. В начале мола, в широкой его части, до катастрофы находилась база ВМФ. От мола отходили причалы, возле которых стояли корабли. Два года тому назад, когда Грин был в порту с отцом, военная база представляла собой мешанину полузатопленных, искореженных кораблей. Рабочие потрудились на славу. Металлический хлам убрали, расчистив акваторию. Двухэтажное здание, стоящее у въезда на мол, укрепили. Подъезды к зданию завалили мусором, оставив только один проход, толькотолько машине проехать. У прохода находился второй КПП, укрепленный гораздо лучше первого. По сути, это был не КПП, а дот. Любому, кто захотел бы порваться на мол, пришлось бы сначала взять КПП, затем здание, и только после этого заняться молом. Крейсер, спущенный на воду этой весной, стоял у мола, носом к выходу из гавани. Его поставили с умом, не прямо к стенке, а через дебаркадер. Отец объяснил Грину, что это для того, чтобы можно было быстрее отплыть. А еще он стоял точно напротив элеватора, так, что громадное здание прикрывало его со стороны порта.

– Значит, так, товарищи, – оказавшись возле грузовиков, Грин отвел Слона и Дениса в сторону. – План такой: подгоняем грузовики к кораблю, и разгружаем вместе с рабочими. Как только первый освободится, отгоните его к КПП. Этим займешься ты, Денис, – Денис кивнул. – Возьмешь своих. По сигналу берете КПП. Постарайтесь обойтись без лишних жертв. Желательно вообще без стрельбы. И еще, с вышками разберись. Только не сразу, если дот возьмешь незаметно, вышки не трогай, сообщи по радио. Как возьмешь, в казармы не суйся, сиди внутри, держи двериокна казармы под прицелом. Жди приказа. Есть? – Грин дождался утвердительного кивка, и повернулся к Слону. – Ты со мной. Никите скажи, чтобы его ребята, как погрузку закончат, терлись возле часовых. Как скомандую, пусть снимают, но без шума. Сам держись возле меня, будем мостик брать.

Вначале Грину казалось, что все пройдет без сучка, без задоринки. Когда погрузка подошла к концу, его ребята были повсюду. Часть слонялась по кораблю без дела, часть, во главе с Денисом, стояла возле КПП. Гвардейцы, отчаянно скучавшие, одуревшие от караулов, обрадовались новым людям. Несколько ребят Дениса, весело переговариваясь с гвардейцами, зашли внутрь дота. Лейтенант, который стоял с Грином на верхней палубе, увидев это, только губы поджал, но ничего не сказал.

– Ну что, пошли на мостик, – Грин улыбнулся лейтенанту. – Надо сообщить в штаб, что все сделано.

– Иди, – сухо бросил лейтенант, и направился к трапу. Грин обменялся со Слоном взглядами, пожал плечами, и направился на мостике.

– Поспешим, – бросил он на ходу. – Лейтенант побежал своих строить, как бы не обломал он нам все дело.

На мостике был только капитан, да двое гвардейцев – часовых. Грин вошел, и отшатнулся. Один из гвардейцев показался ему знакомым.

– Все в порядке, сержант? – спросил капитан, отрываясь от журнала.

– В полном, – ответил Грин. Он подошел к гвардейцу, и в упор посмотрел на него.

– Чтото не так? – занервничал гвардеец.

– Ты помнишь Вайнштейна? – спросил Грин, и вытер о штанину предательски вспотевшую ладонь. Гвардеец непонимающе уставился на него. – Того смешного старика в очках, которого ты убил? Он передает тебе привет! – сквозь зубы прошипел Грин, выхватил нож, и ударил гвардейца в грудь. Нож вошел между ребер. Грин почувствовал через рукоять биение сердца. Захрипев, гвардеец упал. Нож остался в у него в груди.

– Что за…? – второй гвардеец вскинул винтовку. Грин шагнул к нему, и ударил его ногой между ног. Гвардеец со стоном сложился пополам. Грин ударил его коленом в лицо. Гвардеец опрокинулся на спину. Грин хмыкнул, глядя, как тот корчится:

– Ты бы патрон дослал, что ли, раз стрелять собрался.

– Сержант, что здесь происходит? – вышел из ступора капитан.

– Корабль захвачен. Теперь здесь командую я, – сказал Грин, и поморщился. Фраза получилась, как в третьесортном боевике. Он снял рацию с пояса, и сказал в микрофон: – Мочи козлов.

Спустя несколько минут ребята Слона доложили, что дело сделано: часовые нейтрализованы. Грин приказал им разделиться на пары, и пройти по кораблю. Грин знал, что матросов на корабле немного. Большинство на корабль пускали только для проведения учений, или какихто работ. Всех встреченных матросов он приказал запирать в переднем салоне. Грин пошел проверять, как дела у бойцов. Слон остался на мостике.

– Блин, – Грин поскользнулся на разлитой по полу крови, и сел на задницу. – Вот нельзя было без этого обойтись?

– Шустрые очень, – объяснил Никита, вытирая нож об одежду лежащего на полу гвардейца. – Пришлось их в ножи брать… А это еще что?

Сзади, на моле, раздался взрыв, и вспыхнула ожесточенная перестрелка. У Дениса чтото пошло не так.

– Бери двух человек, и за мной! – приказал Грин Никите. Они спустились по трапу, пробежали по дебаркадеру, и нырнули за домик с длинным навесом, отделявший мол от казармы. Со стороны казарм доносилась стрельба. – Денис, вызывает Грин, прием!

Денис вышел на связь, и по его заикающемуся голосу Грин понял, что дела плохи.

– Бибизян там? Дай его мне, – потребовал Грин, поняв, что не добьется от Дениса вразумительного ответа. На связь вышел Бибизян, и кратко обрисовал ситуацию. Оказалось, что Денис решил опередить события. Он нарушил приказ Грина, и послал к казарме трех человек, с приказом по сигналу забросать жилые помещения гранатами. Но план сорвался. Прибежавший лейтенант выгнал их наружу. Когда Грин скомандовал: «мочи козлов», они вошли в подъезд, прошли по коридору, и кинули две гранаты в холл, полный гвардейцев. План Дениса был не так плох, и вполне мог сработать. Назвав гвардейцев «шустрыми», Никита не погрешил против истины. Какойто гвардеец успел выкинуть одну из гранат в подъезд. Она упала прямо под ноги ребятам Дениса, и взорвалась. Двое легли на месте, а третий, чудом оставшийся целым и невредимым, выскочил из подъезда, и понесся к доту. Ему повезло: часовые на вышках не сразу поняли, что происходит, и не застрелили его. Он успел забежать в дот. Поняв, что потихому не получилось, ребята Дениса изрешетили вышки вместе с часовыми. Без стрельбы удалось взять только дот, скрутив застигнутых врасплох гвардейцев.

– Слон, оставь двоих на мостике, и двоих в салоне, охранять пленных, сам с остальными ко мне. И захвати гранатометы! – Грин не стал терять ни минуты, и тут же вызвал Слона. – Никита, – повернулся он к Никите, вспомнив, что тот с трудом двигает правой рукой. – Иди на мостик, проследи, чтобы там все было в порядке.

Сразу за домиком шел длинный навес. Под навесом валялись инструменты, стояли генераторы, насосы, был свален металлический хлам. Заканчивался навес бетонной стенкой в половину человеческого роста. Грин и несколько бойцов ужами проползли к ней. Грин подобрался к краю стенки, выглянул, и тут же спрятал голову. Казарма смотрела на него бойницами окон. До нее было недалеко, метров пятьдесятсемьдесят.

– Эй, вы там! – крикнул Грин. – Сдавайтесь! Вы окружены! – вместо ответа раздался выстрел. Пуля чиркнула по асфальту дорожки. Грин снова крикнул: – Отлично! Тогда попробуйте вот это!

Повинуясь знаку Грина, боец приподнялся на мгновение над стенкой. На плече у него лежал гранатомет. Грохнуло, огненный выхлоп и граната понеслась в сторону казармы. Взметнулась пыль, и Грин на мгновение потерял зрение. Когда он протер глаза, то увидел, что гранатометчик лежит на спине. Грин кинулся к нему, стал тормошить. По кровавому месиву на месте лица он понял, что тот убит.

– Снайпер, – задушено прошептал второй боец. У гвардейцев был снайпер. А может, не снайпер, просто меткий стрелок. Значит, план нужно менять. Грин приказал по радио всем собраться под навесом. Он понимал, что рискует, но другого варианта не было.

– Готовим дымовые гранаты, – Грин говорил громким шепотом, чтобы слышали все. – Под прикрытием дыма, все резко вперед. Гранатометчикам подавить окна. Есть?

– Блин, стремно, там же снайпер! – нервно выдавил один из бойцов.

– Стремно подохнуть трусом, без пользы! – ответил Грин. – Выбора нет, мужики, надо идти в атаку. Иначе к ублюдкам придет помощь, и нам крышка. Бежать некуда, есть только один путь – вперед!

– Кто не встанет в атаку, лично замочу! – пообещал Слон. – Понабирали детей в армию. – Страх в глазах бойцов сменился обидой, а затем – злостью. Слон задел больную мозоль.

– Гранаты! – приказал Грин, и вперед полетели дымовые гранаты. Вскоре стена плотного белого дыма скрыла казарму. – Ну что, товарищи! Не поминайте лихом! – весело крикнул Грин. – Если со мной что, пусть командует Слон. Вперед! – крикнул он, и встал в полный рост. Он выпустил две короткие очереди в сторону казармы, перемахнул через стенку, и сделал шаг вперед. В этот момент за спиной у бойцов грохнуло. Одновременно с этим впереди раздался взрыв. Сквозь пелену дыма пробилась вспышка. Грохот был такой, что у Грина моментально заложило уши. От акустического удара он чуть не наделал в штаны. – Все назад! – закричал Грин, но сам себя не услышал. Впрочем, у бойцов хватило ума не лезть вперед, все тут же спрятались за стенкой. Грохнуло еще несколько раз. «Три, четыре, пять, шесть», считал Грин. После шестого взрыва стало тихо. Дым рассеивался. Грин посмотрел в сторону казармы, и увидел, что в стенах зияют провалы, а второй этаж охвачен пламенем. «Танк, это стрелял танк», сообразил Грин, и, прихрамывая, пошел назад, на корабль. Взобравшись по трапу, он пошел на корму. Там, обложенный мешками с песком, стоял танк. Вокруг танка плавали клубы белого дыма. Когда Грин вышел на палубу, люк в корме танка открылся, и оттуда, кряхтя, вылез Бени.

– Нашли мальчика, из танков пулять, – весело поприветствовал он Грина. – С тебя выпивка, Шими.

– Выпивка, это само собой. Но у меня есть коечто, от чего ты точно не откажешься.

– М? – не понял Бени.

– Билет в один конец на нашем суперсовременном лайнере, по системе «все включено», – усмехнулся Грин. – Для всех членов семьи, маленькие дети – за полцены. – Грин вспомнил Роберта, это была его шутка, и помрачнел.

– Я, когда увидел, что твои ребята часовых режут, подумал, что это людишки Барзеля между собой разбираются. Корабль по нынешним временам вещь ценная, – объяснял Бени, спускаясь с Грином по трапу на мол. – А потом гляжу, несется, касатик, с флагом. Тогда я сразу понял, что тут чтото другое… Ну, а когда пальба началась, решил тебе помочь.

– Очень вовремя, Бени. Ты мне жизнь спас, да и не только мне, – поблагодарил Грин. – А что за флаг?

– Так вон же, – Бени показал рукой назад. Грин приложил ко лбу ладонь, и увидел, что над радаром, на мачте развевается флаг Республики.

– Когда только успевают… – проворчал Грин.

Внутри казармы живых не осталось. Танковые снаряды – не шутка. Казарма горела. Бойцы Грина даже не пытались приблизиться, наблюдали со стороны.

– Вы наших ребят вытащили? – спросил Грин, подойдя к стоящим возле казармы бойцам.

– Да, Денис вытащил, – один из них махнул рукой, кудато за дом. Грин прошел туда, и увидел лежащие на земле два тела. Возле них, обхватив голову руками, сидел Денис.

– Денис, – позвал Грин.

– Это я виноват, – глухим голосом сказал Денис. Лицо у него было перекошено. – Это я их туда послал.

– Денис, встань! – резко сказал Грин. Денис встал, покачиваясь. – Смотри на меня! – пошипел Грин ему в лицо. – Истерику отставить. Дело прежде всего. Плакать будешь потом, когда все кончится. На тебя люди смотрят!

– Люди, – всхлипнул Денис, и снова сел. – Что я людям скажу? Как мне теперь с этим жить?

– Проживешь. Я же живу. А на моей совести побольше… Роберт, Вайнштейн, Габи… – На ухо Денису сказал Грин, и выпрямился: – Ты! Галь, правильно? Побудь с ним. Глаз не спускать, куда он, туда и ты. А то еще вздумает мне тут руки на себя наложить, умирающий лебедь. – Галь кивнул, и за плечо повел Дениса к кораблю.

Корабль тщательно прочесали, всех рабочих, и матросов, вместе с капитаном вывели к КПП. Грин отозвал капитана в сторону, и сразу перешел к делу.

– Господин Тимохин, вы умный человек, – сказал Грин. Он разговаривал с капитаном подчеркнуто вежливым, спокойным тоном. – Вы понимаете, что мне нужен этот корабль, и нужны вы, чтобы им управлять. И я сделаю все, чтобы добиться от вас сотрудничества. Но я хочу, чтобы у нас с вами все было похорошему. Мы можем оказаться полезными друг для друга. Вы понимаете?

– Да.

– Вы будете сотрудничать?

– Нет, – ответил капитан. Посмотрел на Грина, и твердо повторил: – Нет. У них моя семья. Без своей семьи я никуда не пойду. Ведь вы же корабль захватили, чтобы на нем кудато пойти? Не так?

– Так, – кивнул Грин. – О вашей семье мы позаботимся. Они сейчас в Поселке. Мы их вывезем, вместе с нашими семьями.

– Не врешь? – капитан посмотрел Грину в глаза, и отвел взгляд. Стоящий перед ним высокий парень со свежим шрамом на лбу, закопченный и в пятнах чужой крови, пугал его. – Если не врешь, если сделаешь, что обещал, тогда я с тобой. Хоть на край света. Только есть еще одно…

– Семьи ваших матросов. У меня записано, – Грин достал из кармана разгрузки наладонник, и нашел список: – Вот. Шесть человек машинная команда, одиннадцать палубная. Имена, адреса всех родственников. Все есть.

– Подготовился… – с нотками уважения произнес капитан.

– Меня хорошо учили, – уголком рта улыбнулся Грин.

– Мне надо поговорить с мужиками, – сказал капитан. Грин отпустил его. Капитану не потребовалось много времени, чтобы убедить своих. Он почти сразу же вернулся к Грину, и сказал, что все согласны.

– Тогда пишите письма, – удовлетворенно кивнул Грин.

– Не понял?

– Письма родным, чтобы с нами поехали. А то ведь решат, что их похищают, – пояснил Грин. Капитан ушел к своим.

– Командир, а с нами что будет? – крикнул издали один из рабочих. Из полусотни рабочих на корабле оказалось шестеро. Остальные еще до штурма ушли в дом за КПП, где обитали. Когда началась стрельба, они сочли за лучшее убраться подальше.

– Можете идти, я вас не держу, – ответил Грин. В этот момент вдалеке, за элеватором, послышалась стрельба, грохнул взрыв. – Да что такое, черт дери, – крикнул Грин, и стал вызывать по рации Эмиля. Стреляли как раз там, где тот должен был ждать со своими людьми.

– Да тут машина с фашистами ехала. Мы ее остановили, – ответил Эмиль.

– Наши все целы? – тут же спросил Грин.

– Да. Мы еще двоих пленных взяли. Хотели пристрелить, но тут такое дело…

– Везите их сюда, – распорядился Грин. – Путь открыт.

Слон отозвал Грина в сторону:

– Тут такое дело, – он переступил с ноги на ногу. – Пленные говорят, что в казарме был радиопередатчик. И лейтенант успел связаться с Фортом. Так что нас будут ждать.

– Значит, прорвемся, – твердо сказал Грин. – Выбора у нас нет. Готовь людей, Слон. Через полчаса выезжаем.

Через КПП проехал грузовик. Из кузова посыпались бойцы. Покатился вышвырнутый пинком пленный. Второго пленного, офицера, спустили под руки. Поставили пленных на ноги, и подвели к Грину.

– Определенно, сегодня мой день, – хмыкнул Грин, глядя на стоящих перед ним. Отец, несмотря на связанные за спиной руки, стоял прямо, как на параде. Мишка прятал глаза. По дороге его успели обработать. По разбитому лицу текла кровь.

– Я так и знал, что это твои проделки, – криво улыбнулся отец, глядя поверх плеча Грина на развевающийся над дотом флаг. – И что теперь?

– Мы уплывем, вы останетесь, – пожал плечами Грин. В это момент рация у него на поясе зашипела. И раздался голос оставшегося на корабле Никиты:

– Командир, чтото происходит. Я поймал передачу из Поселка. Сарацины начали наступление. Северные укрепленные пункты обложены.

– Понял, – ответил Грин, и посмотрел на отца: – Все, кончилась Земля Отцов.

– Не торопись нас хоронить, – сказал отец. Он старался говорить спокойно, но было видно, что это напускное. Бледное лицо и трясущиеся губы выдавали волнение. – Лучше возьми людей, и отправляйся помогать. Отобьем сарацин, со всем остальным както разберемся. Даже с этим, – он показал головой на дымящиеся руины казармы.

– Сейчас, только шнурки погладим, и побежим вам помогать, – ответил Грин. По столпившимся вокруг бойцам прокатился смешок.

– Ты что, не понимаешь, что там решается судьба страны? Всего нашего народа? – отец пошел пятнами.

– Вы проиграете. И знаешь, почему? – Грин сплюнул.

– Нет, не знаю, – вскину подбородок отец.

– Потому что ваши люди не знают, за что воюют. За Барзеля? Так он им уже поперек горла стоит. За Землю Отцов? Так ее уже шесть лет, как нету. Там, на севере, вот прямо сейчас, ваши доблестные солдаты бегут, оставляя свои посты. Потому что знают, что кроме них, некому об их семьях позаботиться. Точно так же, как это было в Сафеде. Все знают, что в первую очередь вывозят семьи начальства. Разве не для этого вы готовили корабль? Сказки про «рейды» прибереги для других ушей. Корабль, это страховка для верхушки. Поэтому такая секретность, чтобы свои же не узнали. Мест на всех не хватит. И сейчас ты сюда ехал, чтобы проверить готовность корабля. Скажешь, нет? А вот лейтенант твой мне с полуслова поверил, что я от тебя. Даже приказ письменный не попросил. И вот скажи мне, как после этого твои слова об общем деле воспринимать? Как головой рисковать, работать на износ – так народ, быдло. Как вкусно жрать, спать в тепле, и в случае чего спасти свои драгоценные шкуры – так начальство. Что, не так?

– Это ничего не меняет, – уставившись в землю, глухо сказал отец. – Я тут ни при чем.

– Ну да, конечно. Хорошо ходить под кемто. Всегда есть на кого кивнуть – мол, это он, это не я. А я не такая, я жду трамвая. Ладно… Отведите этих двух пленных на корабль, и заприте. Вместе их не сажать, и смотреть мне в оба. Да, и еще. Чтобы волос с их голов не упал. Мишку не трогать. Бибизян, займись, – приказал Грин, и пленных увели.

– И что теперь? – спросил Слон.

– И ты туда же, блин! – резче, чем следовало, ответил Грин. – Перед отплытием отпустим их, и все дела.

– Ну, со твоим отцом ты сам решай, но Мишку отпускать? – дернулся Эмиль. – Он же предатель.

– А что ты предлагаешь? С нами Алина будет. И что ты ей скажешь? Извини, дорогая Алина, мы тут немножко твоего сына убили, но ты же знаешь – он предатель…

– Нда, – протянул Эмиль. – Нескладно выйдет.

– А я о чем? Ладно, – сказал Грин. – Давайте, что ли, собираться. Надо наших вывезти. Тем более, что фашистам теперь не до нас. Слон, ты письма у моряков собрал? Нет? Так собери!

В командирском джипе, на котором приехал отец, уцелело правое ветровое стекло. Левое, на котором от пробоин молниями змеились трещины, пришлось выбить.

– Плохо машину помыли, – проворчал Грин, отдергивая руку от панели встроенной в приборную доску рации. Кровь убитого водителя была повсюду.

– Времени не было, – словно оправдываясь, сказал сидящий за рулем Габи.

– Да знаю я, – махнул рукой Грин. Впереди, заполняя салон джипа вонью выхлопных газов, катил бронетранспортер. За джипом ехали грузовики. Грин, наконец, настроил рацию на нужную волну, и стал слушать. В эфире царила неразбериха. Различные части запрашивали штаб, требовали новых приказов, просили ознакомить с обстановкой. До северных опорных пунктов было слишком далеко, чтобы поймать передачи оттуда возле порта. Поэтому общий тон передач был, скорее, вопросительным, чем паническим. Штаб молчал. Наконец, когда колонна Грина уже была у самого Поселка, на связь вышел один из штабных офицеров.

– Что это за позывной, Янтарь? – спросил напряженно слушавший Габи.

– Комротыодин, батальон гвардии, – объяснил Грин. – Странно, почему это он отдает приказы, а не Барзель или Эран?

– Наверное, у них чтото случилось, – предположил Габи.

– Да. Нам это только на руку. Ты заметил, что про нас ни слова? – ответил Грин. Действительно, нив одной передаче ни порт, ни корабль не упоминался. Это, конечно, ни о чем не говорило – вполне могло быть, что гвардейцы общались на другой волне. Расслабляться не стоило.

Опасения Грина оказались беспочвенными. На блокпосту у заговорщиков был свой человек. Он подал условный знак, что все чисто, и колонна проехала в Поселок беспрепятственно. В Поселке колонна разделилась. У старших групп был список адресов, и грузовики разъехались, собирая людей. Грин вместе с одним из грузовиков направился к дому, где жила семья Бориса.

– Шимиии! – Лена бросилась Грину на шею, но тут же отстранилась: – У тебя кровь!

– Это не моя, – бросил Грин, и тут же приказал: – Собирайся, мы уезжаем.

– Что случилось, – встревожено спросил Борис, выходя на крыльцо.

– Сарацины наступают. Мы уезжаем, эвакуируемся, – ответил Грин.

– Куда? В Крепость?

– У нас есть корабль, – ответил Грин, и прикрикнул: – Давай, Борис, не телись. Собирай своих. Вещей много не берите, в грузовике места мало. Даю полчаса на сборы. Кто не соберется, я не виноват, ждать никого не будем.

– Понял! – Борис был отнюдь не дурак, и соображал быстро. – Я свой пикап возьму.

– Давай, – сказал Грин уже в спину сорвавшемуся с места Борису. Грин повернулся к Габи: – У твоих же свой транспорт, так? Давай, дуй к ним. По дороге забеги к моим, скажи, чтобы собирались. Марина все знает.

Получасом, конечно же, не обошлись. Сборы, уговоры заняли больше времени, чем планировал Грин. Через четыре часа колонна выехала из Поселка. На четыре пятых она состояла из гражданского транспорта: джипы, пикапы, легкие грузовички. Затесался даже автобус. На выкрашенном яркозеленой краской борту сохранился знак автобусного кооператива. Колонну никто не остановил. Новость о наступлении сарацин облетела Поселок, и народ кинулся спасаться, кто во что горазд. Колонна Грина отличалась от остальных только большим порядком, да еще тем, что ее сопровождали солдаты. Выехав из Поселка, колонна пошла по направлению к порту. Бегущие сломя голову в направлении Крепости люди провожали ее удивленными взглядами. Крепость, город на севере залива, который спешно укреплялся весь последний месяц, был новым оплотом Земли Отцов, вместо Сафеда.

– Больно… вот так вот бросить все, и уехать, – сказала с заднего сиденья джипа Лена.

– У тебя есть другие варианты? – вместо Грина ответила Марина, сидящая рядом с Леной.

– Я все понимаю… – Лена посмотрела в окно. Мимо проплывали заброшенные дома, с заросшими высокой травой подъездами, выбитыми окнами. Нижняя часть города казалась необитаемой, хотя Грин знал. Что это не так: гдето там, в этих руинах, все еще скрывались людоеды. – Только жалко. Там же могилы наших родных. Там дом…

– Надо думать о живых, – сказал с переднего сиденья Грин. – Мертвым уже все равно.

– Ты видел, как мама Роберта убивалась? – спросила Лена. Мама Роберта наотрез отказывалась ехать, Как и уговаривал ее Даник, она стояла на своем: не поеду, и все тут. Могилы мужа и сына казались ей важнее всего на свете. Данику пришлось подсыпать ей в чай снотворного.

Людям тяжело было покидать свои дома, бросать нажитое добро. Если бы не наступление сарацин, многие бы отказались уезжать. Но, перед лицом опасности, за предложение Грина ухватились с радостью. Только горькая это была радость. Брали, впрочем, не всех: только и друзей родственников заговорщиков, да еще людей из старых Семей, тех, что были с Коцюбой еще до штурма туннеля. Поехал с Грином и Амир со своей семьей. Заехал за своими в промзону Бени. Никита, еще в Поселке, отлучился, привел собой мальчика. Грин сразу того узнал, это был младший из мальчиков коменданта.

– Ты сказал, что я могу привести кого угодно, – будто оправдываясь, сказал Никита.

– Так и есть, – кивнул Грин. – А у вас с ним что…?

– Ничего, мы просто друзья, – ответил Никита. – Даже если и есть, что с того?

– Нет проблем, – сказал Грин, и пожал мальчику руку: – Добро пожаловать к нам. У тебя родные есть?

– Я сирота, – ответил мальчик.

Оставшиеся в порту приветствовали въехавшую колонну радостными криками, и кинулись встречать родных. Улыбаясь и перешучиваясь, люди поднимались на борт корабля. Впрочем, радовались не все. Плакали родственники троих ребят, погибших при захвате порта. Мама Дениса бросилась разыскивать сына. Который не вышел ее встречать, и нашла под навесом на моле. Теперь они сидели вместе, рядом топтался Галь. Мама гладила Дениса по волосам, и чтото шептала ему на ухо. Грин не стал походить, решив, что маме виднее, что сказать сыну.

Миновав домик с навесом, Грин остолбенел: за домиком, на пластмассовых стульях для пикника, сидели люди. Грин сразу же узнал Эрика – тот сидел с непокрытой головой, ветер играл в растрепанной белой шевелюре. Рядом с ним сидел Джек, а вокруг них, молчаливые, сидели дети, больше сорока человек.

– Эмиль! – рявкнул Грин так, что в горле у него запершило. Подбежал Эмиль. Грин посмотрел на него, и громко спросил: – Почему тут посторонние?!

– Так это же Эрик… И индиго… Какие же они посторонние? – удивился Эмиль.

– Значит так! Чтоб через десять минут их здесь не было. Всех за ворота! Надеюсь, на корабль ты никого не пустил?

– Ннет, не пустил. Но, как же это? Они же наши!

– Э, Грин, так дело не пойдет, – Эрик встал со стула, но тут же сел. На него смотрело черное дуло пистолета. Когда надо, Грин умел быть очень быстрым. Рука у него не дрожала, и Эрик счел за лучшее не связываться.

– Всех за ворота! – повторил Грин. – Кто будет сопротивляться, огонь на поражение!

– Опусти оружие, Грин. Здесь нет твоих врагов, – словно не видя пистолета, поднялся Джек, и подошел к Грину. – Нам надо поговорить.

– Ладно, – Грин спрятал пистолет. Индиго смотрели на него, десятки пронзительных детских глаз. – Пойдем, – он за локоть отвел Джека в сторону. Они пошли по молу до носа корабля, и остановились. – Говори, только быстро, – бросил Грин.

– Ты должен взять нас с собой, – быстро сказал Джек.

– Должен? – прищурился Грин. – Я не люблю, когда мне говорят это слово. Я сам решаю, кому должен, а кому нет. Вам точно не должен. За тот случай в туннеле я с вами расплатился, так что до свидания. Это все?

– Ты же не знаешь, куда плыть, – попробовал с другого боку Джек. – Ты просто хочешь убраться подальше отсюда. А я знаю, где вам будут рады.

– И куда же?

– Есть одно место… Там сейчас живет небольшая группа наших.

– Ага, – Грин ковырнул асфальт носком ботинка. А мыто вам зачем? Вы же умеете ходить через пространство. На кой вам корабль?

– Это далеко, на такие расстояния мы ходить не можем. Кроме этого, есть еще причины.

– Например?

– Например, что вы нужны нам, а мы – вам. Нам нужно ваше умение ладить с техникой. А вам пригодятся наши способности.

– Ну, нет, – усмехнулся Грин. – Чтобы вы и дальше играли с нами в свои игры? Под дудочку вашего несовсеммертвого Шамана? Я, конечно, благодарен ему за то, что он подсказал мне время для всего этого, – Грин обвел рукой вокруг. – Но с меня довольно ваших игр. Люди вам не марионетки – иди туда, делай то. Думаешь, я не знаю, что вы дергаете за ниточки того же Шейха? Он ведь ваш, разве не так?

– Так, – сказал Джек. – Он индиго. Новый человек. Но он не с нами, он сам по себе. И мы сами по себе. Наш Наставник… словом, он не всегда прав. Так что теперь мы будем жить своим умом. И никаких игр, я тебе обещаю.

– Нет, – покачал головой Грин. – Не принимается. Не верю я вам больше. Я больше никому верить не буду, никогда. Хватит с меня!

– Ладно, – кивнул Джек. – Попробуем иначе: ты, Грин, должен нам. Ты не задумывался, почему ваше бегство прошло так гладко? Нет? Я тебе покажу, – Джек сделал жест рукой, мир перед глазами Грина завертелся, и исчез. Грин увидел .

В просторном кабинете, за длинным столом в виде буквы «Т» сидел Барзель. Кабинет утопал в полумраке. Настольные лампы освещали только небольшой кусок сбоку стола, где сидел Эран. Вентилятор в углу еле слышно гудел, чуть покачивая материю громадных белоголубых флагов за спиной у Барзеля.

– Таким образом, – докладывал Эран. – Переброска материальной части в Крепость завершена на девяносто процентов. Оборудованы два резервных хранилища топлива. Фортификационные работы… – Зазвонил телефон, и Барзель поднял трубку.

– Да! Как нападение? Кто напал? Чтооо? – сорвался на фальцет Барзель, и выпучил глаза. – Ясно, понял. Жди указаний, – он положил трубку.

– Что случилось? – привстал Эран. Вместо ответа Барзель выдал матерную тираду.

– На «объект 13» напали, – Барзель, наконец, справился с собой.

– Кто напал? Сарацины? – спросил Эран.

– Нет! Чертов ублюдок Альберта! Этот сопляк, что ходил на Высоты!

– Но как?

– Каком кверху! Приехал, якобы по приказу, привел своих бандюков, и захватил корабль! Начальник охраны объекта сообщил, что подвергся нападению, запросил помощи, и все. Больше на связь не выходил.

– Доигрались… – побормотал Эран.

– Вот именно, доигрались. И ты, и Альберт! – забегал по кабинету Барзель. – Перспективный парень, муха с бляхой. За такими, мол, будущее. Вот оно, ваше будущее! Остолопы!

– Я еду туда! – встал Эран, и снял со спинки кресла куртку.

– Бери гвардию. Бери САУ. Бери танки, бери что хочешь, но чтобы корабль был у нас! Красную сволочь перебить до последнего. Найди Альберта, пусть вместе с тобой зачищает. Если поймаете его ублюдка живым, чтобы он сам, лично, его кончил. Проследишь!

– Не торопитесь, – раздался от двери мягкий голос. Эран попытался повернуть голову, но внезапно обнаружил, что его тело больше ему не подчиняется. – Сядьте, – сказал голос, и Эран с Барзелем дергаясь, точно куклы, сели в свои кресла. Говоривший подошел, и стал так, чтобы его видели оба. – Я Джек, – представился непрошеный гость.

– Что тебе надо? – прохрипел Эран, обнаружив, что голосовые связки вновь ему подчиняются.

– От вас? Ничего. Редкий случай, правда? Сидят в кабинете властители, а мне от них ничего не нужно. Вам нечего мне предложить, – усмехнулся Джек.

– Тогда зачем ты здесь? – спросил Эран, и тут же отчаянно крикнул: – Охрана!

– Я пришел помочь другу, – сказал Джек. Крик Эрана его ничуть не обеспокоил. Никто в кабинет не ворвался. – Вы его знаете, его зовут Шимон Грин. Хороший человек, но несколько нервный. Впрочем, это пройдет. Когда мы с ним виделись, это было давно, два года тому назад, он мне сказал одну вещь. Знаете, что он сказал? Он сказал, что нам, индиго, нужно пересмотреть взгляд на многие вещи. Понимаете, наш Наставник запрещал нам вредить людям. Запрещал применять насилие. Это закончилось смертью одного из нас, и едва не стоило жизни всем остальным. А еще мы были очень самонадеянны, и считали, что можем жить отдельно от людей. Я много над этим думал, и понял, что прав Грин, а не Наставник. Мы – люди, а людям свойственно убивать друг друга. Поэтому я здесь.

– Не убивай, – задушено прошептал Эран.

– Убивать? Нет, я вас не убью, – сказал Джек. – Но, если бы у вас был выбор, вы бы предпочли смерть.

Джек вышел из кабинета, дверь с грохотом захлопнулась у него за спиной. Он прошел мимо уткнувшейся в компьютер секретарши, которая увлеченно раскладывала пасьянс. Охранник у входа не удостоил его и взглядом, лениво листая порножурнал. Казалось, что никто Джека не видит, да собственно, так оно и было.

Спустя полчаса в кабинет Барзеля ворвался запыхавшийся офицер из штаба.

– Вы чего трубку не берете? – выпалил он с порога. – Сарацины прут! – офицер осекся, и челюсть его упала при виде открывшейся картины. Закатив глаза, откинувшись на спинку кресла, Барзель издавал нечленораздельные звуки. По кабинету плыл запах дерьма. Склонив набок голову, раскачивался, тараща бессмысленные глаза, Эран. Из уголка рта тянулась струйка слюны.

– Теперь понятно, – сказал Грин, когда видение исчезло. – Значит, я попрежнему у вас в долгу…

– Мне бы не хотелось, чтобы ты это так воспринимал. Ты – наш друг, а друзьям надо помогать. Разве нет? – улыбнулся Джек.

– Хорошо, – кивнул Грин. – Поднимайтесь на борт.

Индиго взошли на борт вместе со всеми. У трапа остался только Эрик и четверо его людей.

– Вы останетесь здесь, – остановил Грин Эрика, который направился к трапу.

– Что, бросишь нас? – спросил Эрик.

– Нет, не брошу. Видишь на той стороне, левее элеватора, здание портового управления? Бери своих ребят, и занимай там позиции. Если будут гости, действуй по обстановке, – сказал Грин, и повернулся, чтобы взойти на борт.

– Боишься, – усмехнулся Эрик.

– Опасаюсь, – через плечо ответил Грин. – Пока мы не выйдем в море, я вас на борт не пущу. Слон выдаст вам катер, – ответил Грин, и пошел по трапу вверх. Стоящий у трапа Бибизян посмотрел на Эрика, многозначительно похлопал свисающую с плеча винтовку, и тому ничего не осталось, как отойти.

Сорок восемь часов, срок, отведенный на эвакуацию, давно прошел, но Грин все медлил с приказом отплывать. Он и сам не знал, чего ждет. Все, кто должен был приехать, уже приехали. Некоторых, правда, не досчитались. Но они уже вряд ли приедут, Грин это понимал.

– Нам давно пора отплывать. Чего ждем? – спросил Эмиль Грина. Они стояли на мостике, и смотрели на город.

– Скоро поплывем, – ответил Грин. – Скоро…

– Сержант, – сказал стоящий рядом капитан. – Плавает мусор по течению, а суда ходят.

– Хм. Да? – поднял бровь Грин. – Я запомню. А вы, капитан, окажите мне ответную услугу: не называйте меня сержантом.

– Хорошо. Буду звать тебя «командир», как твои ребята.

– Это лишнее. Я вам не командир. Зовите просто – Грин.

– Договорились, – кивнул капитан. – Знаешь, Грин, ты молодец. Вы все молодцы. Я вами, можно сказать, восхищаюсь. Провернуть такое… Вы же еще дети. Сколько тебе лет?

– Двадцать.

– Двадцать… И ты, считай, самый старший. А у мелкоты вашей вообще молоко на губах не обсохло. Я совсем маленьких видел, лет по тринадцать.

– Есть и такие. Средний возраст гдето семнадцатьвосемнадцать, – сказал Грин, не понимая, куда клонит капитан.

– Вот! – поднял палец капитан. – А сумели переиграть таких зубров!

– Вы ошибаетесь, капитан, – Грин усмехнулся. – Ошибаетесь во всем. Вопервых, жизнь – не игра. А вовторых, молодость, которую вы считаете недостатком, на самом деле преимущество.

– Это как? – заинтересовался капитан.

– Очень просто. Вы, старики, сформировались в другом мире. В мире, где было много людей, много машин, много всего. Этот мир жил по своим законам, управлялся своими методами. Когда его не стало, все изменилось. Все, кроме вас. Вы просто слишком взрослые, чтобы понять это. Когда вы стали строить новое общество, вы взяли старые чертежи. Других у вас нет, и придумать их вы не в состоянии. А мы – да! Ваш мир умер, а этот принадлежит нам.

– Не понимаю, – покачал головой капитан.

– Все просто. Ваша модель, это обезьянье стадо. В стаде обязательно есть иерархия. Низкоранговые самцы, среднеранговые, высокоранговые, и так далее. И, во главе – вожак. Высокоранговый бабуин, у которого самый красный зад.

– Хмм, ну, допустим… А у вас?

– А у нас общество другого типа. Не вертикальная структура, горизонтальная. Нас объединяет идея. Благодаря этому, наше общество гораздо прочее вашего. Оно способно выдержать любой удар. У нас нельзя выбить, или подкупить верхушку, потому что ее нет.

– Стоп! – поднял руку капитан. – Но ведь, ты и есть тот самый высокоранговый вожак, разве нет?

– Нет, – покачал головой Грин. – Ребята дали мне право приказывать, потому что на данном отрезке времени я лучше других знаю, что делать. Я не вождь, не атаман, не император. Я временный командир. Вот приплы… то есть, придем в пункт назначения, и я сложу с себя эти обязанности.

– Я думаю, ты ошибаешься, Грин. Люди без иерархии жить не могут. И ты, как высокоранговый, умный самец, обязательно это поймешь.

– Время покажет, кто был прав, – не стал спорить Грин. В это момент на связь вышел часовой с КПП. Он сказал, что к КПП подъехал бронетранспортер под сарацинским флагом. Подъехал, и остановился, ничего не предпринимая.

– Ну что, товарищи, – Грин обвел взглядом собравшихся на мостике. – Похоже, наше время истекло. Капитан, сообщите по корабельной трансляции, что мы уходим. Эмиль, свяжись с нашими наблюдателями. Передай: всем оставить посты, и прибыть на корабль. Да пусть не забудут флаги.

– Интересно, почему сарацины пришли именно сюда? Почему не в Поселок? – задумчиво пробормотал капитан.

– Ну, это просто, – усмехнулся Грин. – Зачем им Поселок? Там же ничего, кроме домов, нет. Думаю, удар по северным опорным пунктам был отвлекающим. Главные силы прошли вдоль берега, с юга. Ведь что у нас дальше, за портом? Промзона и нефтезавод. Вот их главная цель, а не Поселок. Взяв нефтезавод, им будет очень просто отрезать Поселок. Значит, наши… то есть, люди Барзеля, оттуда сами уйдут. Остается только Крепость.

Держа в руке свернутый флаг, мимо Грина пробежал последний наблюдатель. Грин остался один у подножия трапа. Вдали, у руин казармы, показалась группа сарацин. На расстоянии, лиц было не разглядеть, но Грин почувствовал, что Шейх там. Он расставил пошире ноги, и посмотрел в сторону сарацин. Грин знал, что они его видят, и ему захотелось, чтобы они запомнили его таким: уверенно стоящим на ногах. Непобежденным. Он помедлил мгновение, и взбежал по трапу вверх. Матрос из палубной команды тут же нажал на кнопку, загудела лебедка, и трап пополз вверх.

– Рубите канаты! – крикнул Грин, и пошел на правый борт, на прогулочную палубу. Там уже собралось все население корабля. Все до единого вышли проститься с родиной. Народа оказалось много, не протолкнуться. Грина узнавали, и освобождали дорогу. Он подошел к перилам, и посмотрел на Город. Огромный, заброшенный и пустой, это все же был его родной город, и Грин испытал незнакомое ему доселе чувство щемящей тоски. Почемуто ему расхотелось покидать это место. Не только ему стало тоскливо. Многие, не стесняясь, плакали. Людям было непросто бросить все, и уйти в неизвестность. Палуба под ногами завибрировала, корабль дрогнул, забурлила за кормой вода. Здание элеватора напротив медленно поползло вправо. От управления порта отвалил катер, и, оставляя за собой пенный след, поплыл к кораблю. Вслед ему тут же стали стрелять. Грин поднес к глазам бинокль, и увидел, что между управлением порта и элеватором стоит сарацинский бронетранспортер.

– Я его держу, могу стрелять, – вышел на связь сидящий в танке Бени.

– Отставить, – приказал Грин. – Эрик сам разберется. – Эрик разобрался: над катером распустилось полотнище флага, и сарацины тут же перестали стрелять. У выхода из гавани катер подняли на борт. Эрик, самодовольно улыбаясь, винтился в толпу и исчез.

– Надо было его разоружить, – сказал Никита Грину.

– Не думаю, – не согласился Грин. – Он же наш, всетаки.

Народ постепенно расходился, пошел к себе и Грин. Ребята выделили им с Леной каютулюкс на верхней палубе. Лена уже должна была быть там. Грин видел, как она, держа за руку свою маму, ушла с прогулочной палубы. Он был уже рядом с каютой, когда услышал звук, похожий на выстрел. Ктото стрелял палубой ниже. Грин, с пистолетом в руке, кинулся туда.

– Охренеть, – только и сказал Грин, когда спустился на палубу ниже. У трапа, в кольце потрясенных людей лежало тело. Руки убитого были скованы за спиной. Грин перевернул тело, и сразу узнал убитого: перед ним лежал Мишка. Четыре огнестрельные раны на груди не оставляли места сомнениям. – Кто? – взъярился Грин. – Я же сказал его не трогать, мать вашу так! И почему он здесь?

– Вот, – бойцы показали кудато вглубь коридора. Грин, отшвыривая с дороги народ, прошел туда. Сверкая стеками очков, там стоял Борька. Его держали сразу несколько человек.

– Урод! Что ты наделал? – Грин отвесил Борьке пощечину. Очки слетели. – Кем ты себя возомнил?

– Изза него погиб папа! – вздернул подбородок Борька.

– Сыночек! – услышал Грин горестный вопль, и похолодел: он узнал голос Алины.

– Иди! Иди туда, и объясни ей, зачем ты это сделал! – он схватил Борьку за воротник, и потащил туда, где над телом убитого сына рыдала Алина. Борька вырвался, и побежал по коридору вглубь корабля.

– Почему он здесь, он же должен быть под замком, внизу? – Грин поймал за локоть Слона.

– Да ребята хотели посмотреть на Город в последний раз, – стал оправдываться Слон, пряча глаза. – Надели на этих наручники, да и повели наверх. Кто ж знал?

– Идиоты, – сплюнул Грин. – Полные, конкретные, окончательные идиоты! Не зря Коцюба говорил, что вы просто детсад для даунов! – Грин развернулся, и пошел прочь.

Через два часа после выхода из порта, судно прошло напротив Крепости. Гавань старинного города защищали стоящие прямо в море каменные стены. С мостика, в бинокль Грин видел на стенах людей, и белоголубые флаги.

– Интересно, у них есть шанс? – спросил чейто голос рядом с Грином.

– Шанс есть всегда, – не отрывая бинокля от глаз, ответил Грин. – Земле Отцов фатально не везло с вождями, все время сволочь попадалась.

– Ну, теперьто у них есть вождь…

– Да, – согласился Грин, и чуть опустил бинокль. Подпрыгивая на волнах, к крепости летел катер, оставляя за собой расходящийся пенный след. Грин все ждал, что одинокий человек на корме катера повернет голову, и посмотрит на корабль… но он так и не посмотрел.

Корабль шел на север вдоль берега. На следующее утро на борт приняли узкоглазых. Тридцать два человека – все, что осталось от когдато многочисленной группы.

– Я знал, я верил, что вы нас не бросите! – со слезами на глазах сказал Шу, поднявшись на борт.

– Мы своих не бросаем, – пожал плечами Грин.

– Ну что, Грин, куда теперь? – спросил капитан, когда всех новоприбывших устроили. – Куда прокладывать курс?

– Знаете такое место – Полуостров? – ответил Грин. – Это во…

– Я знаю, где это, – ответил капитан. – Я там родился.

– Ну что ж, тогда – полный вперед!

Спустя два дня судно прошло проливы, и оказалось во Внутреннем море. Капитан туго знал свое дело, все работало как часы. Деловито ворчала гдето внизу машина, и корабль шел точно по графику. Прошло еще два дня, и на горизонте показалась земля. К полудню корабль подошел к берегу. Оказалось, что они немного промахнулись. Корабль повернул направо, и пошел вдоль берега.

– Видишь гору? – капитан позвал Грина на мостик, и показал рукой. – На что она похожа?

– На кошку, – тут же сказал Грин. Гора, действительно, очень напоминала лежащую мордой к морю кошку.

– Да, – кивнул капитан. – По ту сторону есть поселок. Я там родился…

Спустя полтора часа показался город. Грину он чемто напомнил его родной Город. Так же спускались по склонам горы небольшие аккуратные домики. Только гора была больше, и вздымалась над городом на недосягаемую высоту. Встали на внешнем рейде, и спустили мотобот. Джек уверял Грин, что все безопасно, что снег здесь лежал четыре года, и кроме индиго никого не осталось. Но Грин решил перестраховаться, и взял бойцов.

– А кота зачем берешь? – удивленно спросил он у Джека. Тот взял старого Коцюбиного кота, и посадил за отворот куртки.

– Коекто будет рад его увидеть, – загадочно ответил Джек.

– Смотри, как бы он не сбесился в море. Расцарапает тебя, потом не жалуйся, – хмыкнул Грин.

– Ну вот еще, разве ж мы глупые? – погладил кота Джек. Кот смерил Грина презрительным взглядом, и отвернулся.

Нос мотобота ткнулся в гранитный парапет набережной. Грин первым выскочил на берег. Ему кинул конец, и он привязал его к чугунной ограде. Один за другим бойцы вылезли на набережную. Поначалу, они нервно оглядывались, сжимая винтовки, но вокруг не было ни души, и народ расслабился. Бойцы разбрелись, разминая ноги, и наслаждаясь ощущением твердой земли под ногами.

– Это еще кто? – вдруг сказал ктото, и все тут же развернулись туда, куда он указал. Вдали показалась фигура человека. Он шел к ним, уверенно, широкими шагами, как хозяин. Когда он приблизился, Грин увидел, что он одет в плащпалатку. Капюшон скрывал лицо.

– А ну, стоять! Ни шагу дальше, а то стреляю! – рявкнул Грин. Несмотря на то, что говорил Грин на языке Земли Отцов, человек его понял, и остановился.

– Иди, котик, – услышал он голос Джека. Тот опустил кота на землю, и подтолкнул. Кот, задрав хвост трубой, подбежал к человеку, и стал тереться о его ноги.

– Что за…? – не понял Грин, и опустил пистолет. А человек откинул капюшон, и усмехнулся. Грин потерял дар речи. Перед ним стоял Виктор Коцюба. Живой, здоровый, такой же, как когдато. Только что виски у него стали совсем седые.

– Здравствуй, Шимон, – улыбнулся Коцюба. – Я очень рад вас всех видеть!

Грин не нашелся, что ответить, и стоял, гладя на Коцюбу. Круг замкнулся, понял Грин, и радостно засмеявшись, кинулся к Коцюбе, и обнял его.


Глава 6. Гвардия | Цена жизни |