home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Аурокс

Недолетка по имени Зои — та самая, со странными татуировками не только на лице, но и на плечах, руках и, по словам Неферет, еще много где — вызывала в нем непонятные чувства.

Неферет сказала, что Зои ей враг. А, следовательно, враг и ему. Будучи недругом его повелительницы, Зои представляла собой опасность — должно быть, именно поэтому в ее присутствии он чувствовал себя странно.

Аурокс заметил, в какую сторону она помчалась, выбежав из комнаты.

«Нужно замечать все, связанное с ней. Зои опасна».

— Неферет, мне нужно поговорить с вами о новых классах, организованных на территории манежа, — заговорил Дракон Ланкфорд.

Холодные зеленые глаза Неферет просверлили его взглядом.

— Высший Совет решил, что эти недолетки могут остаться, по крайней мере, на время.

— Я понимаю, но...

— Или вы хотите, чтобы пересмешник учился в вашем классе? — перебила его Неферет.

— Рефаим больше не пересмешник! — Красная Верховная жрица моментально бросилась на защиту своего Супруга.

— Но он все равно называет этих тварей-пересмешников братьями, — возразил Аурокс.

— Своевременное замечание, Аурокс, — похвалила Неферет, не глядя на него. — Поскольку ты — дар Никс, думаю, нам важно прислушиваться к твоим словам.

— Какая, черт возьми, разница? Они и есть его братья! Он и не пытался это скрыть!

Насупившись, Красная Верховная жрица посмотрела Ауроксу в глаза. Он заметил в ее взгляде печаль и гнев, хотя ее эмоции были не столь сильны, чтобы он мог чувствовать их и черпать из них силу.

— Ты не должен был убивать того пересмешника. Он ни на кого не нападал! — возмутилась Красная.

— Считаешь, мы должны ждать, пока эти твари убьют кого-то из нас, прежде чем напасть на них? — взорвался Дракон Ланкфорд.

Гнев Фехтовальщика был более осязаемым, и Аурокс подпитался его силой. Он почувствовал, как гнев кипит в его крови, пульсируя, питая, изменяя.

— Аурокс, ты мне больше здесь не нужен. Отправляйся по своим делам. Начни с главного здания школы, а потом обойди периметр. Патрулируй территорию. Удостоверься, что пересмешники не вернутся. — Его повелительница посмотрела на Красную Верховную жрицу и добавила: — Приказываю атаковать только тех, кто угрожает тебе или школе.

— Да, Жрица. — Аурокс поклонился ей и попятился к двери, откуда вышел в ночь, все еще слыша, как Красная Верховная жрица защищает своего Супруга.

«Она тоже враг, но моя повелительница говорит, что враг другого рода — который может оказаться полезен».

Аурокс подумал, насколько же запутанны связи между теми, кто противостоял Неферет. Она объяснила ему, что в один прекрасный день все эти недолетки и вампиры подчинятся ее воле или будут уничтожены. И она с нетерпением ждет этого дня. Как и Аурокс.

Он сошел с тротуара, направляясь к углу главного здания. Аурокс старался держаться подальше от фонарей, инстинктивно предпочитая глубокую тень и темные уголки. Его чувства всегда были обострены, всегда находились в поиске. И странно, что простая салфетка заставил его вздрогнуть.

Белый прямоугольник парил на ветру перед его носом, почти как птица.

Аурокс остановился и выхватил его из ночи.

«Странно, — подумал он, — это просто бумажная салфетка».

Без особых раздумий он сунул ее в карман джинсов. Передернув плечами, чтобы избавиться от непривычного дурного предчувствия, Аурокс двинулся дальше.

Но, сделав два шага, ощутил сильнейший водоворот чужих эмоций.

Печаль, глубокое горе. И вина. В ее чувствах присутствовала и вина.

Аурокс знал, что это юная Верховная жрица-недолетка, Зои Редберд. Он сказал себе, что подойдет к ней лишь потому, что следить за врагами мудро. Но, приблизившись и ощущая, как ее переживания захлестывают его, он почувствовал что-то неожиданное. Вместо того, чтобы впитывать ее душевные порывы и поглощать их, Аурокс впитывал их и переживал.

Он не начал меняться. Не стал превращаться в существо, наделенное сверхъестественной силой.

Горе Зои притягивало его, когда он стоял в тени и смотрел, как она плачет. Ее переживания рекой текли к нему, собираясь где-то в сокровенном уголке его души. Аурокс впитывал печаль и вину Зои, ее одиночество и отчаяние, и в нем что-то шевельнулось в ответ.

Это было совершенно неожиданно и уж точно недопустимо, но Ауроксу захотелось утешить Зои Редберд. Это желание показалось ему столь естественным, что он машинально сделал несколько шагов вперед, не владея собой.

Он вышел из тени как раз в тот момент, когда Зои пошевелилась, прижав ладонь к груди, и моргнула, очевидно, пытаясь что-то разглядеть сквозь слезы. Она заметила его и выпрямилась. На мгновение Ауроксу показалось, что жрица готова сорваться с места.

— Нет, не надо уходить, — словно со стороны услышал он свой голос.

— Что тебе нужно? — спросила она и тихо всхлипнула.

— Ничего. Я проходил мимо и услышал твой плач.

— Я хочу побыть одна, — сказала Зои, вытирая лицо рукой и шмыгая носом.

Аурокс не осознавал, что делает, пока вместе с ней не уставился на свою руку, протягивающую Зои салфетку.

— Я сейчас уйду, но тебе нужно это, — сказал он, и его слова прозвучали как чужие. — У тебя лицо мокрое.

Она секунду смотрела на салфетку, прежде чем взять ее, а затем подняла на него глаза:

— Когда я плачу, у меня сопли ручьем текут.

Аурокс почувствовал, как кивает.

— Ага.

Зои высморкалась и вытерла лицо.

— Спасибо. Когда надо, у меня никогда не оказывается под рукой нового платка.

— Знаю, — ответил Аурокс. А затем почувствовал, как его лицо загорелось, а тело, наоборот, похолодело, потому что у него совершенно не было причин так говорить. Как и не было причин вообще разговаривать с этой недолеткой-врагом.

Она снова смотрела на него со странным выражением лица:

— Что ты сказал?

— Что мне пора, — Аурокс развернулся и быстро растворился в ночи. Он ожидал, что вызванные ею эмоции уйдут, улетят от него, как переживания других людей, которые он впитывал, использовал и выбрасывал. Но какая-то часть печали Зои осталась с ним, как и ее вина, и, что самое странное, в бездне, представлявшей собой его душу, поселилось одиночество.


предыдущая глава | Призванный | cледующая глава