home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Зои

Желудок мои сжался, и я почувствовала позыв тошноты.

— Хорошо, иду, — сказала я Дэмьену. — Но прошу тебя пойти со мной. — Когда он грустно кивнул, я посмотрела на Стиви Рей и Афродиту. — И вас тоже.

— Конечно, мы пойдем, — отозвалась Стиви Рей.

Афродита не стала возмущаться, что Стиви Рей ответила за нее. Она просто кивнула и сказала:

— Да.

Я повернулась, ища глазами Старка, но он уже был рядом. Он провел рукой по моему запястью, пока не дошел до ладони, и не переплел свои пальцы с моими.

— Это насчет твоей мамы?

Я побоялась подать голос, поэтому просто кивнула.

— Мамы? Мне показалось, Дэмьен говорил о бабушке, — заметила Стиви Рей.

— Так и есть, — опередила Дэмьена Афродита. Она пристально рассматривала меня, и при этом казалась старше (и добрее), чем обычно. — Так это насчет мамы?

Старк посмотрел на меня, и я снова кивнула.

И он сказал:

— Мама Зои умерла.

— О, нет! — воскликнул Дэмьен, и на его глазах сразу выступили слезы.

— Не надо, ладно? — быстро вставила я. — Не здесь. Не хочу, чтобы все на меня пялились.

Дэмьен сжал губы, захлопал ресницами и кивнул.

— Пойдем, Зет. Встретим твою бабушку.

Стиви Рей подошла ко мне и взяла под руку.

Афродита схватила за руку Дэмьена, и они последовали за нами.

Всю дорогу к главному корпусу я пыталась подготовиться к тому, что скажет мне бабушка. Думаю, я пыталась подготовиться к этому с той самой ночи, когда мне приснился Потусторонний мир, где Никс приветствовала дух моей мамы. Но, войдя в здание общежития и приближаясь к гостиной, я поняла, что не готова принять эти новости.

Перед порогом последней двери Старк сжал мою руку:

— Я рядом, и я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, Зет, — добавила Стиви Рей.

— И я, — сказал Дэмьен и тихонько всхлипнул.

— А я дам тебе поносить мои сережки с бриллиантами в два карата, — заявила Афродита.

Я остановилась и оглянулась на нее:

— Что?

Она пожала плечами:

— Из всего, что я могу сказать, это больше всего похоже на признание в любви.

Я услышала тяжелый вздох Стиви Рей и увидела, как Дэмьен нахмурил лоб, смерив нашу блондинку недовольным взглядом. Я просто сказала:

— Спасибо, ловлю на слове.

Афродита нахмурилась и пробормотала:

— Богиня, ненавижу быть милой!

Я высвободилась из хватки Стиви Рей и Старка и распахнула двойные двери.

Бабушка была в комнате одна, сидя в большом обитом кожей кресле. Дэмьен был прав: она плакала. Она выглядела старой и очень, очень печальной. Увидев меня, она тут же встала.

Мы встретились на середине комнаты и крепко обнялись. Разомкнув объятия, бабушка отступила назад, чтобы посмотреть мне в лицо. Ее руки остались на моих плечах. Прикосновение было теплым и знакомым, и каким-то образом тяжесть в моей душе стала не такой невыносимой.

— Мама умерла. — Я должна была сказать это первой.

Бабушка не удивилась тому, что я в курсе. Она просто кивнула и подтвердила:

— Да, у-вет-си-а-ге-я. Твоя мама умерла. К тебе приходил ее дух?

— Вроде того. Прошлой ночью, во сне, Никс показала мне, как мама входит в Потусторонний мир.

Я почувствовала, как по телу и рукам бабушки пробежала дрожь. Она закрыла глаза и покачнулась. На секунду я испугалась, что она упадет в обморок, и накрыла ее руки своими.

— Приди, Дух! Помоги бабушке!

Стихия, с которой у меня самая прочная связь, откликнулась немедленно. Я услышала, как она вихрем пронеслась рядом и устремилась к бабушке, которая ахнула и выпрямилась, но глаз не открыла.

— Приди, Воздух! Прошу, окружи бабушку Редберд и вдохни ей сил, — Дэмьен шагнул ко мне и коснулся бабушкиной руки, и сразу же вокруг нас закружился легкий ветерок.

— Приди, Огонь. Прошу, согрей бабушку Зои, чтобы, несмотря на грусть, ей не было холодно.

Я удивленно моргнула, когда к Дэмьену присоединилась Шони. Она тоже легонько коснулась бабушки, улыбаясь влажными глазами, и пояснила:

— Крамиша сказала, что мы тебе нужны.

— Приди, Вода! Омой бабушку Зои, забери с собой немного ее печали, — Эрин встала рядом с Шони и на секунду коснулась ладонью спины бабушки. А затем, как и ее Близняшка, улыбнулась мне сквозь слезы: — Да, нам даже не пришлось читать ее стихотворение. Она просто приказала нам идти сюда.

Глаза бабушки все еще оставались закрытыми, но уголки губ дернулись в улыбке.

— Но мое стихотворение было хорошим, — раздался голос Крамиши откуда-то из-за моей спины.

Сквозь фырканье Афродиты Стиви Рей произнесла:

— Приди, Земля. — Она встала по другую сторону от меня и обняла бабушку. — Дай бабушке Зои немного своей силы, чтобы она поскорее поправилась.

Бабушка трижды глубоко вдохнула. Выдохнув в последний раз, она открыла глаза, и хотя они все еще были грустными, она уже ничем не напоминала одинокую, сломленную судьбой старушку, какой была, когда мы вошли в комнату.

— Скажи им, что я делаю, у-вет-си-а-ге-я.

Я не была уверена, что собиралась предпринять бабушка, но на всякий случай кивнула. Я знала, она даст мне понять, и не ошиблась. Она пошла по кругу. Начав с Дэмьена, она коснулась его лица и сказала:

— Ва-до, Иноле. Ты укрепил меня.

Пока она переходила к Шони, я объяснила друзьям:

— Бабушка говорит вам спасибо, называя вас словами языка чероки, обозначающими ваши стихии.

— Ва-до, Эгела. Ты укрепил меня. — Бабушка коснулась щеки Шони и перешла к Эрин. — Ва-до, Ама. Ты укрепила меня. — Последней она коснулась все еще мокрой от слез щеки Стиви Рей. — Ва-до, Элохине. Ты укрепила меня.

— Спасибо, бабушка Редберд, — пробормотал каждый из них.

— Гив-ли-е-ли-га, — сказала бабушка, повторив по-английски: — Спасибо. — Она посмотрела на меня. — Теперь я могу рассказать вам. — Она встала напротив и взяла меня за руки. — Твою маму убили на моей лавандовой ферме.

— Что? — Я была потрясена. — Не понимаю. Как? Зачем?

— Шериф сказал, что это было ограбление, а она случайно там оказалась. Говорит, что, судя по тому, что забрали из дома — мой компьютер, телевизор и фотоаппараты, это сделали наркоманы, искавшие деньги на зелье. — Бабушка сжала мои руки. — Она ушла от него, Птичка Зои, и вернулась ко мне. А я была у знахаря, и не успела вернуться.

Голос бабушки был ровным, но из глаз потекли слезы.

— Нет, бабуля, не вини себя! Ты ни в чем не виновата, а если бы ты тоже была там, я могла бы потерять вас обеих. Я бы этого не вынесла!

— Я знаю, у-вет-си-а-ге-я, но смерть ребенка, даже оторванного от родителей, всегда тяжкое бремя!

— Это было... она... мама страдала? — еле слышно прошептала я.

— Нет. Она ушла быстро. — Бабушка говорила твердо, но в ее глазах что-то промелькнуло.

— Ее нашла ты?

Бабушка кивнула, и слезы быстрыми ручейками снова устремились по ее щекам.

— Я. Она лежала на поле, перед домом. Она выглядела так безмятежно, что сначала я подумала, будто она спит. — Голос бабушки сорвался на всхлип. — Но она не спала.

Я крепче сжала бабушкины руки и произнесла так необходимые сейчас слова:

— Она счастлива, бабушка. Я ее видела. Никс забрала у нее печаль. Она ждет нас в Потустороннем мире, и Богиня ее благословила.

— Ва-до, у-вет-си-а-ге-я. Ты укрепила меня, — прошептала бабушка и снова обняла меня.

— Бабуля, — сказала я, прижавшись к ней щекой. — Пожалуйста, останься со мной, хотя бы ненадолго!

— Не могу, у-вет-си-а-ге-я. — Она сделала шаг назад, но руку мою не отпустила. — Ты знаешь, что я последую традиции нашего народа и буду оплакивать ее семь дней, а здесь не то место, чтобы предаваться скорби.

— Мы живем не здесь, — сказала Стиви Рей, вытирая лицо рукавом. — Зои и все мы переехали в туннели под старым вокзалом. Я официально признана их Верховной жрицей, и хотела бы, чтобы вы побыли с нами столько, сколько захотите — хоть семь дней, хоть семь месяцев.

Бабушка улыбнулась Стиви Рей.

— Щедрое предложение, Элохине, но и твой вокзал неподходящее место для скорби. — Бабушка встретилась со мной взглядом, и я знала, что она скажет еще до того, как она произнесла: — Я должна оставаться на своей земле, на ферме. Всю следующую неделю я буду очень мало есть и спать. Мне предстоит сосредоточиться на очищении моего дома и земли от этого ужасного события.

— Вы будете одна? — Старк стоял рядом со мной, успокаивая меня своим присутствием. — Насколько это безопасно?

— Тси-та-га-ас-хья, да не обманет тебя моя внешность. — Бабушка ласково назвала Старка «забиякой». — Во мне множество сущностей, но ни одна из них не является беспомощной старой женщиной.

— Никогда бы не подумал, что вы беспомощны, — исправился Старк. — Но, мне кажется, нехорошо оставаться в доме одной в свете произошедших событий.

— Бабуль, Старк прав, — согласилась я.

— У-вет-си-а-ге-я, пока я скорблю, я должна очистить свой дом, землю и себя саму. Я не могу этого сделать, пока не обрету гармонию с землей, и в доме оставаться не буду, пока он не будет очищен и не пройдет семь дней. Я поселюсь в палатке на заднем дворе, на лугу, у ручья. — Бабушка улыбнулась Старку, Стиви Рей и остальным моим друзьям. — Полагаю, вам ни к чему столь долгое пребывание под лучами солнца.

— Ну, бабуль, я... — начала я, но она остановила меня.

— Я должна сделать это сама, у-вет-си-а-ге-я. Но, тем не менее, кое-что я у тебя попрошу.

— Все, что угодно.

— Навестите меня на ферме все вместе через семь дней. Создайте Круг и совершите очистительный ритуал, хорошо?

— Я приеду, — кивнула я, обводя взглядом друзей.

— Мы приедем, — поправила меня Стиви Рей. Ее слова подхватили все в комнате.

— Значит, быть по сему, — твердо заключила бабушка. — Традиционное для чероки оплакивание и очищение усилится вампирским ритуалом. Хорошо, что так происходит, и моя семья теперь разрослась. — Она обвела взглядом моих друзей. — Я попрошу еще кое о чем. В течение следующей недели думайте о приятных вещах, связанных со мной и мамой Зои. Неважно, что при жизни Линда была бесхребетной. Имеет значение лишь то, что вспоминать о ней мы должны с любовью и добротой.

«Хорошо, бабушка» и «Так и будет» нестройным хором зазвучало вокруг меня.

— А теперь я пойду, у-вет-си-а-ге-я. До рассвета осталось недолго, и я встречу его на своей земле.

Держась за руки, мы обе направились к выходу.

Когда мы проходили мимо моих друзей, каждый из них касался бабушки и прощался с ней, отчего она улыбалась сквозь слезы.

У дверей мы ненадолго остались наедине, и я обняла ее, сказав:

— Я понимаю, почему ты должна это сделать, но мне не хочется, чтобы ты уходила.

— Я знаю, но через семь дней...

Внезапно двери открылись и на пороге с печальным видом выросла обманчиво прекрасная Неферет.

— Сильвия, до меня дошла весть о вашей утрате. Прошу, примите мои искренние соболезнования по поводу смерти вашей дочери.

При звуке голоса Неферет бабушка напряглась и мягко высвободилась из моих объятий. Она сделала глубокий вдох и посмотрела в глаза вампирши.

— Соболезнования приняты, Неферет. Я чувствую, что вы говорите искренне.

— Может ли Дом Ночи чем-то вам помочь? Нужно ли вам что-нибудь?

— Стихии уже укрепили меня, а Богиня приняла мою дочь в Потустороннем мире.

Неферет кивнула:

— Зои и ее друзья добры, а Богиня щедра.

— Не думаю, что за действиями Зои, ее друзей и Богини стоит щедрость и доброта. Я думаю, это любовь. Вы согласны со мной, Верховная жрица?

Неферет замолчала, словно обдумывая бабушкин вопрос, а затем произнесла:

— Я думаю, возможно, вы правы.

— Я права. Есть кое-что, что мне нужно от Дома Ночи.

— Для нас будет честью помочь мудрой знахарке в трудное время испытаний, — заверила Неферет.

— Благодарю. Прошу вашего дозволения на приезд Зои и ее друзей ко мне на очистительный ритуал через семь дней. Он завершит мой траур и очистит мой дом от оставшегося там зла.

Я заметила, как во взгляде Неферет что-то промелькнуло, и на мгновение мне показалось, что я увидела в ее глазах страх. Но, когда она заговорила, выражение ее лица и голос выражали лишь вежливое участие:

— Конечно. Я дам им разрешение на участие в вашем ритуале.

— Спасибо, Неферет, — сказала бабушка, а потом еще раз обняла меня и нежно поцеловала. — Через семь дней, у-вет-си-а-ге-я. Встретимся через семь дней.

Я быстро захлопала ресницами, стараясь сдержать слезы. Мне не хотелось, чтобы бабушка на прощание увидела расстроенной.

— Семь дней, бабуля. Я люблю тебя, никогда не забывай об этом.

— Я скорее забуду, как дышать. Я тоже люблю тебя, малышка.

Затем бабушка развернулась и зашагала прочь. Я стояла в дверях, смотря ей вслед, пока ночь не поглотила ее.

— Пойдем, Зет, — обнял меня за плечи Старк. — Думаю, школы нам на сегодня хватит. Поедем домой.

— Да, Зет. Поедем домой, — поддержала его Стиви Рей.

Я кивнула, собираясь согласиться с ними, но внезапно почувствовала, как в груди начало разливаться тепло. Сначала оно смутило меня. Я подняла руку и потрогала твердый, излучающий тепло, кругляшок.

А затем появился Аурокс. Он шел вместе с Драконом Ланкфордом.

— Зои, я узнал печальные вести о твоей маме. Мне очень жаль, — сказал Дракон.

— С-спасибо, — пробормотала я. Я не смотрела на Аурокса, помня слова Ленобии о том, что рядом с ним я должна сохранять невозмутимость.

Я почувствовала себя такой ранимой, что, пробормотав Старку:

— Я хочу домой, но сначала мне надо побыть одной, — я высвободилась из его объятий и прошла мимо.

— Зои! — крикнул мне вслед Старк. — Куда ты?

— Я посижу у фонтана рядом с парковкой, — бросила я на ходу.

Я заметила, как он, нахмурил брови, глядя мне вслед, но остаться не могла. Мне необходимо было уйти.

— Приходи за мной, когда все сядут в автобус, и надо будет выезжать, хорошо?

Я не стала ждать его ответа, а, опустив голову, поспешила по дорожке, шедшей вдоль главного здания школы. Повернув направо, я направилась прямо к железной скамейке под одним из деревьев, обрамлявших небольшой садик с фонтаном, который недолетки называли «профессорским двориком», потому что он располагался рядом с корпусом, где те жили.

Я знала, что если кто-то смотрит из больших окон, то непременно меня заметит, но также мне было известно, что преподаватели сейчас заканчивают шестой урок. А значит, в это время именно здесь у меня больше всего шансов ненадолго остаться одной.

Я села на скамейку в тени огромного вяза и попыталась взять себя в руки. Присутствие Аурокса ввергало мои мысли в смятение, и я не знала, почему.

«Но сейчас, в эту секунду, мне все равно. Мама умерла. И что бы Неферет и Зло не замышляли против меня, сейчас пусть отправляются к черту. Пусть все идут к черту!»

Мои мысли казались злыми, но слеза, катящаяся по щеке, говорила о другом.

«Мамы больше нет в нашем мире. Она больше не ждет злотчима дома, хлопоча на кухне. Я больше не могу ей позвонить, и она больше никогда не разозлится на меня и не скажет, что я отвратительная дочь».

То, что ее больше нет, ощущалось странно. То есть мы с ней были не слишком близки в последние три с лишним года, но я все равно не переставала надеяться, что она образумится, уйдет от придурка, за которого вышла замуж, и вновь станет моей мамой.

— Она ушла от него, — произнесла я вслух. — Это нужно помнить. — Мой голос сорвался на высокой ноте, но я кашлянула и продолжила говорить в ночь: — Мама, мне жаль, что мы не успели попрощаться. Я люблю тебя. Всегда любила и буду любить.

А потом я уткнулась лицом в ладони, поддавшись давно зревшей внутри волне печали, и начала всхлипывать.


предыдущая глава | Призванный | Аурокс