home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



55

Капуччино и рогалик — самая нормальная еда, она есть у «Ванни».

— Стэп! Не может быть!

Навстречу мне бежит Паллина. Я не успеваю увернуться, и она чуть не сбивает меня с ног. Обнимает меня. Некоторые посетители смотрят на нас. Встречаюсь в зеркале взглядом с какой-то дамой напротив меня. Она, вздыхая, ест рогалик. Глаза слегка блестят. Наверное, она — фан передачи «Carramba»[59], чувствует ностальгию по ней, удивительно! И по всем подобным передачам. Или это из-за слишком горячего капуччино? Ладно.

— Паллина, я рад, — улыбаясь, обнимаю ее. — Не хватает только, чтобы нам предложили принять участие в каком-нибудь реалити-шоу.

Паллина отстраняется и смотрит на меня. Держит руку у меня на бедре и склоняет голову немного набок.

— Реалити-шоу, говоришь? Стэп, ты изменился до неузнаваемости! Мой отец сказал бы, что тебя затянуло в воронку.

— Как это? В какую воронку?

— Да неважно, это технический термин…

Она заставляет меня сделать полуоборот, и, когда я снова поворачиваюсь к ней, усмехается.

— Ты так по-модному одет.

— И не говори…

— И ты не носишь больше свою знаменитую куртку, внушавшую ужас врагам?

— А что… — я оглядываю себя: темно-синий пиджак, джинсы и свитер с высоким горлом. — Так я тебе не нравлюсь?

— Боже. Поверить не могу. Стэп ждет одобрения! Ай-ай-ай, что-то с нами не так…

— Люди меняются. Исправляются, становятся гибче, прислушиваются к другим…

— Да… с нами явно что-то не то. Тебя и впрямь затянуло в воронку!

— Ты опять? Да что это за история с воронкой?

— Мой отец сравнивает жизнь общества с воронкой. Сначала мы свободно двигаемся в широкой части, ни о чем не думая, без особых обязанностей, не рассуждая, но потом, когда нас заносит в воронку, в более узкую ее часть, тогда надо двигаться только в одном направлении, стенки давят на нас, а назад дороги нет, и ты толкаешься среди других, и они толкаются, и надо ждать своей очереди, все по порядку!

— Мамма миа, воронка! И только из-за того, что я поменял куртку на пиджак! Что же ты скажешь, если увидишь меня завтра?

— А что будет завтра?

— У нас прямой эфир, одежда по форме — пиджак и галстук!

— Да что ты? Я завтра буду здесь. Такое нельзя пропустить. Стэп в пиджаке и галстуке! Да скорее Бой Джордж и Джордж Майкл приедут ко мне домой с концертом и потом оба решат переспать с девочкой Паллиной!

— Ну что за сравнения. Какая тут связь? Два известных музыканта — какое они имеют отношение к тому, что я надену пиджак с галстуком? Я же не сказал, что буду в рубашке и с голой задницей.

— Ну, не знаю. Ты прав. Странное у меня получилось сравнение, подумаю над этим. Ну, а в этом плане… у тебя ничего не изменилось, да? Потому что, говорят, на телевидении, после мира моды, самый высокий процент…

Я на секунду вспомнил нашу встречу на террасе в тот вечер. На одну лишь секунду. Я смеюсь. Смеюсь от души.

— Нет, нет, успокойся. И самое главное, успокой своих подружек!

— Какая самонадеянность! — Паллина слегка ударяет меня. Может, она тоже подумала о той ночи. — А что ты делаешь в этой программе?

— То, чему учился в Америке. Логотипы, компьютерная графика, ввод титров, подсчет результатов и денег, которые можно выиграть. Ну, знаешь, эти подписи, которые ты видишь под каждым игроком. Ну вот, этим я и занимаюсь.

— С ума сойти… телевидение! Танцовщицы, ассистентки, всевозможные красотки крутятся там в поисках работы. И когда ты меняешь цифры и все такое, представляю, сколько одобрительных возгласов ты слышишь…

— Ну, не совсем так… Впрочем, это самая приятная сторона работы.

В этот момент мимо проходит одна танцовщица. Одна из самых… красивых.

— Привет, Стефано.

— Привет.

— Увидимся в центре.

— Конечно.

Она уходит, улыбаясь, красивая и уверенная в себе, идет спокойной походкой, зная, что ей вслед бросают взгляды, сопровождаемые самыми откровенными мыслями.

— Представь себе, ты все правильно поняла.

Паллина в отличной форме, она держит удар.

— И потом, «Стефано»… Впервые слышу, чтобы тебя называли Стефано. Боже, ты теперь важная птица.

— Знаешь, Стэп — это слишком фамильярно.

И тут я слышу, как меня зовут:

— Стэп!

Я оборачиваюсь. Это Джин. Она идет ко мне, радостно улыбаясь, прекрасная в своем сиянии. Паллина усмехается:

— Да, правда! Стэп это слишком фамильярно!

Джин подходит и целует меня в губы. И отступает, как бы говоря: я готова познакомиться с твоей подругой… Потому что ведь это подруга, правда? Ох уж эти женщины.

— Да, извини, это моя подруга Паллина. Паллина, это Джиневра.

— Привет, — Джин быстро подает ей руку. — Зови меня просто Джин.

— А я для всех Паллина — и для друзей и не для друзей.

Они быстро осматривают друг друга снизу доверху. И тут же решают, что будут любезны друг с другом. Дружно смеются.

— Стэп, — говорит Джин, — я пошла. Не опаздывай, тебя там искали.

— Хорошо, спасибо, иду.

— Пока, Паллина, — Джин на прощание улыбается. — Была рада познакомиться.

Мы стоим, глядя ей вслед. Потом Паллина спрашивает с любопытством:

— Актриса?

— Нет, у нее скромная роль — она ассистентка.

— То есть?

— Она выносит конверты.

— Жаль, пропадает талант.

— В каком смысле?

Паллина переходит на фальцет:

— Приятно было познакомиться.

— Но послушай, может быть, ты на самом деле ей понравилась.

— Вот видишь, она могла бы быть прекрасной актрисой! Даже тебя надула!

— Ты слишком предубеждена.

— А вы, мужчины, слишком неискушенные. Вот увидишь, я окажусь права. Когда ты ее в следующий раз увидишь?

— Скоро.

— Так вот. Она или надуется и будет молчать, или забросает тебя вопросами. «Кто эта Паллина? Чем занимается? Давно ты ее знаешь?» И приготовься, она тебя спросит: «И у тебя с ней что-то было?».

— Почему это?

— Потому что это не просто любопытство… она еще и влюблена.

И Паллина уходит, своей особой, подпрыгивающей походкой. И снова оставляет меня с тревожными мыслями.

Немного спустя я в Театре Победы. Здороваюсь с Тони, охранником на входе, и смотрю направо-налево, ища взглядом Джин.

— Держи. — Я бросаю ему пачку сигарет.

Тони хватает ее на лету, как лучший защитник американской команды. Только внешность подкачала — те обычно чернокожие.

— Спасибо, Стэп, ты не забыл.

Он счастливо смотрит на пачку сигарет «MS».

— Сколько?

— Да брось ты. Если что, стрельну у тебя, когда мои кончатся.

Мы оба кривим душой. Я ни за что на свете не закурил бы сигареты «MS», даже если бы мои закончились, а он притворяется, что не знает, сколько стоит пачка, хотя выкуривает в день не меньше двух. Ладно, мне приятно угостить его, он мне нравится.

Еще раз оглядываюсь по сторонам. Может быть, она у автомата с кока-колой или кофе. Но я не успеваю хорошенько осмотреться, как слышу:

— Если ты ищешь Джин, то она пошла переодеваться.

Тони подмигивает мне. Что ж, надо смириться — ничего не скрыть от людских глаз. А уж тем более от глаз охранника.

— Спасибо.

Нет смысла говорить: «Да нет, я не ее ищу», а еще хуже сказать: «На самом деле, я искал Марк-Антонио». Это бы только ухудшило дело.

— Привет, Стэп, я видел, ты у «Ванни» разговаривал с одной невысокой брюнеткой, — это включается Симона, ассистентка.

— Это Паллина, одна моя подруга.

— Да уж, конечно… смотри, все расскажу Джин.

Час от часу не легче. Симона уходит. Тут появляется Марк-Антонио.

— О, тебя-то мне и надо. Пойдем, там авторы хотели с нами поговорить.

— Хорошо, буду у тебя через пять минут.

— Через две.

— Через три.

— Давай, но ни минутой позже!

Марк-Антонио бросает сигарету, наступает на нее, чтобы загасить и исчезает в одном из коридоров. Я не успеваю завернуть за угол, как сталкиваюсь… Пум! Она летела как фурия. Чуть не падает, я еле успеваю подхватить ее.

— Джин! Да куда ты несешься?

— Никуда, просто надо в темпе подвигаться, чтобы оставаться в форме. Не попала в спортзал. А вообще-то, если по правде… — Она приближается к моему уху и оглядывается, дабы убедиться, что никто не подслушивает. — Сегодня меня в «Урбани» засекли.

— Да ты что?

— Да. Один там подошел ко мне с листком и сказал: «А вы ведь уже приходили на пробное занятие в феврале и в июне?»

— Да ты что!

— Честное слово.

— Я знал, что у тебя не получится.

— Почему?

— Тебя нельзя не заметить…

— М-м-м, как мило! А по-моему, это ты про меня разболтал.

— Я? Да ты что, с ума сошла?

— Нет, это ты сошел с ума, раз отвечаешь. Послушай…

Точно. Сейчас посыплются вопросы. Паллина права. Паллина всегда права.

— Ты видел Марк-Антонио? Он тебя искал, он сказал, что у вас важная встреча!

— Да, спасибо, я его только что встретил.

Я смотрю на нее с улыбкой. Джин хочет уйти, но я ее останавливаю.

— Ты ничего больше не хотела мне сказать?

— Нет, а что? Ах, да…

Вот, вот оно. Паллина не может ошибиться. Джин смотрит на меня искоса. Взгляд выразительный, с каким-то подтекстом. Ну вот. Сейчас начнется…

— Сегодня вечером к нам на ужин придет мой дядя. Так что, к сожалению… сегодня не получится наших «генеральных репетиций».

— А… — я разочарован. Не столько из-за репетиций, сколько из-за ее нелюбопытства.

— Что такое? — она смотрит на меня с удивлением.

— Нет, ничего…

— Стэп! Не забывай про свои глаза…

— То есть?

— Ты не должен обманывать, сейчас ты говоришь неправду.

— Нет, то есть да. Я просто думал…

— Да, я знаю. Как это Джин не спросила меня: «А кто это такая? И как ты с ней познакомился… и было ли у тебя что-нибудь с ней?». Правильно?

— Да, точно.

— Это все не важно. Во-первых, кем бы она ни была, какая разница? Ты хочешь быть со мной? Вот что важно. Во-вторых, ты мог бы наврать мне с три короба. И зачем же подвергать риску твои глаза? Одно точно: ты ей нравишься.

— Я? Но это девушка моего друга.

У меня как-то естественно получилось сказать о Полло в настоящем времени, и это принесло мне какое-то облегчение.

— Ты ей нравишься, Стэп, поверь мне! Может быть, она даже пробовала сделать первый шаг. Запомни, женщина видит женщину. Поверь, Стэп. К тому же, должна тебе сказать, от моего взгляда ничто не может скрыться. Увы.

И она убегает, стараясь таким образом восполнить то, чего лишила ее возможность заниматься в спортзале. Это точно, Джин, от тебя ничто не может скрыться. Ну ладно, пойдем на это собрание авторов. Да, и еще. Паллина не всегда оказывается права.

Я вхожу в нашу комнату как раз вовремя: вот какую сцену я застаю. Ренцо Микеле, Змей, стоит перед Марк-Антонио. У него в руках листки бумаги, которыми он размахивает в такт своим словам. Он взволнован. Сесто и Тоскани, Кот и Кот, сидят позади, поджав ноги, и молча посмеиваются непонятно над чем, обмениваясь насмешливыми взглядами.

— Ты понял? Не облажайся опять. Тебе нельзя ошибаться. Если я тебе что-то говорю, так и делай. Результаты должны показываться бегущей строкой, а не в колонке.

— Но поскольку с Романи мы не говорили, как их надо выставлять, я подумал…

Микели, Змей, резко его обрывает:

— Вот в чем твоя ошибка! Я подумал! Я знал, что ты много фантазируешь, но не знал, что настолько. Ты должен исполнять, и исполнять хорошо. И не смей думать!

И с этими словами Микели, Змей, бросает ему в лицо листки, еще не остывшие после распечатки.

— На, переделай их и покажи мне!

Марк-Антонио удается уклониться от первых листков, но следующие летят ему в лицо и, как бумажный дождь, веером падают вниз. Тоскани, со своей неизменной зубочисткой во рту, изображает испуг:

— О-ох.

Потом, будто этого ему недостаточно, облизывает зубочистку, словно это чупа-чупс. Сесто, сидящий неподалеку от стола, приподнимается, с интересом глядя на Марк-Антонио: как тот отреагирует? Но ничего не происходит. Микели ждет еще минуту. И говорит:

— Ну, тогда уходим.

Кажется, он немного разочарован, что не получил ответ на свою провокацию. Эти листы бумаги, как шелковые перчатки, брошенные ушедшим в прошлое мушкетером, не получили ответа на нанесенные ими пощечины. Марк-Антонио подбирает несколько листков, упавших на стол. Ренцо Микели, в сопровождении Кота и Кота, уже собирается покинуть помещение, как вдруг натыкается на меня. Одно мгновение. Секундное размышление. Он смотрит на меня озадаченно, как бы говоря: а может, за это ответишь ты? Но это длится одно лишь мгновение. Я отхожу в сторону, пропуская их. Секунданты неудавшейся дуэли выходят из комнаты. Я наклоняюсь и собираю листки, разбросанные по всему полу, чтобы нарушить эту томительную тишину. Было бы неуместно реагировать на этот бесполезный вызов вместо Марк-Антонио. Он сам помогает мне выйти из положения.

— Вот так, дорогой Стэп, сегодня ты выучил еще один урок. Иногда на работе не нужны твои идеи, твои мысли, если ты сталкиваешься с властью… Ссориться с Микели — это все равно, что списать себя, попрощаться с планами на будущее. Он второй после Романи, — его голос становится грустным. — А я, знаешь, купил дом, взял кредит, и… я уже не тот аристократ, какие были прежде… в общем, тогда все было по-другому.

Дальше я уже слушаю вполуха. Он произносит куски скомканных фраз. Странные оправдания, кое-как склеенные между собой. Я ничем не могу ему помочь. Собираю последние листки и стучу кипой по столу, сбивая ее в аккуратную стопку. Потом со словами:

— Конечно, Марк-Антонио, я тебя понимаю, ты прав… — ухожу со сцены, сказав напоследок: — Может быть, и я поступил бы так же… — оставив, таким образом, этим своим «может быть» маленькое пространство для его достоинства.

Джин бы я не провел. Она бы сразу почувствовала мое вранье. Может быть. Я закрываю дверь и надеваю очки. Меня смех разбирает. Причем тут Джин?


предыдущая глава | Три метра над небом. Я хочу тебя | cледующая глава