home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement


















КАРТИНА ШЕСТАЯ


Звучит музыка. Вася, ударяя по воздуху воображаемыми палочками, исполняет партию барабана в «Болеро» Равеля, которое звучит сейчас из динамика.


АННА АНДРЕЕВНА (вносит на блюдце блинчик, торжественно). Это блюдо в поваренной книге называется блинчики с мясом. Попробуй.

ВАСЯ. У-у, блеск. Где мясо?

АННА АНДРЕЕВНА. Почему-то в магазине не оказалось мяса. Я положила вместо мяса рис.

ВАСЯ. Да здравствуют куриные котлеты из гуся, жаренные баклажаны из кабачков, блинчики с мясом без мяса. Коржиков был в ЖЭКе. Договорился. Это будет называться "молодежные вечера". Петюня – человек с высоко развитым чувством общественного долга. Скажите об этом Евсиковой.

АННА АНДРЕЕВНА. Зачем ей об этом знать?

ВАСЯ. Она заявила: Коржиков – аморальный тип. Вразумите ее. Объясните: друзья наших друзей – наши друзья.

АННА АНДРЕЕВНА. Коржиков тебе не друг. (Выходит.)


Продолжая играть на воображаемом барабане, Вася ходит по комнате. Оказавшись у окна, выглядывает во двор. То, что он там увидел, ошеломило его. Перегнулся через подоконник, провожая взглядом кого-то, вошедшего в подъезд. Подбежал к двери в прихожую. Спрятавшись за портьерой, ждет. Раздался звонок.


ГОЛОС АННЫ АНДРЕЕВНЫ. Здравствуйте. Проходите, пожалуйста. Вы к Васе? Ко мне? Тогда прошу вас на кухню. Это не очень гостеприимно, но у меня блинчики – подготовлен фронт работы.

ВАСЯ (убедившись, что Анна Андреевна с посетительницей ушли на кухню, подбегает к телефону). Евсикова! Явилась. Кто-кто! Софья Андреевна. Сестра. Попалась на удочку. Заманил.

Да ты пойми, если бы я сам тетю Аню в Измайлово отвез, могла подумать: избавиться решил, потому и кинулся отыскивать настоящую родню. А теперь не я ей про ошибку сообщу, а она мне.

Евсикова, не зловредничай. Мне огорченье разыгрывать не придется. Я по-правдашнему огорчен. Святой крест. На кухню ушли. Ничего я ей не сказал. Спрятался даже. Пусть все без моего участия произойдет. Они там сейчас друг в дружку будто в зеркало глядятся. Вылитые. Как две капли.

АННА АНДРЕЕВНА (входит, озабоченно). Василий!

ВАСЯ (быстро кладет трубку, оборачивается). Да?

АННА АНДРЕЕВНА. Эта женщина. Она странно себя ведет. (Понизив голос.) Попробуй угадать, кто там сидит.

ВАСЯ (тоже перейдя на шепот). Она вас узнала?

АННА АНДРЕЕВНА. Говорит, что сразу почувствовала во мне родственную душу.

ВАСЯ. Сестру?

АННА АНДРЕЕВНА (удивлена). Сестру? Нет. В высшем смысле. Родственную душу вообще. Потому что принимает меня за… У тебя не хватит воображения догадаться. Она маньячка.

ВАСЯ. Да ну!

АННА АНДРЕЕВНА. Уверяю тебя. Настоящая агрессивная маньячка. Желает, чтобы ей предсказали судьбу. Считает меня гадалкой. Я сказала: вы ошиблись, я простой служащий, экономист. Она ответила: я знала, вы будете отнекиваться, меня предупредили. Сказали: сиди и упрашивай, пока не снизойдет. (В ужасе.) Ей позвонили, дали адрес и сообщили, что я лучшая гадалка в Москве. Сама она не уйдет. Надо выманить ее на лестничную площадку и захлопнуть дверь.

ВАСЯ (поразмыслив, твердо). Это не выход. Она будет сидеть на лестнице. Или придет еще раз.

АННА АНДРЕЕВНА. Ты думаешь?

ВАСЯ. Конечно. Если человек верит, что его судьба в ваших руках.

АННА АНДРЕЕВНА. Я готова напоить ее чаем, угостить блинчиками. Но она настаивает на гадании.

ВАСЯ. Тогда надо гадать.

АННА АНДРЕЕВНА. Гадать? Как?

ВАСЯ. Обыкновенно. Можно на кофейной гуще. Можно на руке. (Вдохновенно.) В вас верят. Прекрасно. Что вам стоит напророчить счастливое будущее! Если не совпадет – она об этом забудет. Ну, а вдруг да совпадет! (Воздев палец.) Между прочим, предсказания хороши тем, что побуждают человека устремляться им навстречу.

АННА АНДРЕЕВНА (растерянно). Возможно, ты и прав. Но у меня нет представления о кофейной гуще.

ВАСЯ. В карты играете?

АННА АНДРЕЕВНА. В подкидного дурака.

ВАСЯ. Сойдет и дурак. Главное – уметь тасовать.

(Достает из ящика колоду карт.) Идите и нагадайте ей прекрасную жизнь.

АННА АНДРЕЕВНА. Но, Василий, я абсолютно не умею гадать.

ВАСЯ. Никто вас и не просит уметь. Тасуете колоду. Делаете многозначительное лицо. Раскидываете карты. Шестерка – дорога, девятка – казенные хлопоты, король – это король. "Ждет вас приятная встреча с червонным королем, хлопоты в казенном доме, деньги и известия от трефовой дамы". Болтайте, что в голову придет.

АННА АНДРЕЕВНА. Ты толкаешь меня на чудовищный подлог.

ВАСЯ. Я толкаю вас на благородный поступок.

АННА АНДРЕЕВНА. Она меня разоблачит.

ВАСЯ. Не разоблачит. Главное – разговор по душам. Можете вы поговорить с человеком по душам?

АННА АНДРЕЕВНА. По душам? Да, это конечно. Это я безусловно могу.

ВАСЯ (подталкивая ее к двери). Присмотритесь к ней. Узнайте ее фамилию, имя, отчество. Кто родители. Есть ли близкие родственники. Брат, например, или сестра.

АННА АНДРЕЕВНА (вздохнув). Если нет другого способа избавиться от нее – куда ни шло. (Выходит.)

ВАСЯ (набрав номер телефона). Это я. Пока не контачит. Поговорили. Результат – ноль. Вот оно, Евсикова, несовершенство человеческого рода. Два гиппопотама в джунглях встретятся – и то ощущают: родня. Бобики на улице обнюхаются – привет, мы же свои. А тут беседы, уточнение генеалогических ветвей.

Кстати, о выяснении отношений. У меня к тебе тоже вопрос. Ты что, рехнулась – Коржикова аморальным типом называть? Кто слышал, тот мне и передал. А вдруг он обиду с тебя на меня перенесет? Где я бас-гитару найду? Он что, малолетних совращает? Женат сразу на десятерых? За слова, Евсикова, отвечать надо. Как это не мое дело! Не забывай, это я тебя с ним познакомил. Ах не забываешь, вот и не забывай. Вот и не забывай! Позвони, извинись. Не будешь? В таком разе наши отношения прерываются. На сколько? На веки веков. Евсикова, ты почему молчишь?

Не желаешь разговаривать? Ах, ах, ах. Если не желаешь, нечего было произносить. То самое, что произнесла. А я не расслышал чего. Я вот тебе повторю. Не смей! Если ты повторишь, что я круглый дурак… Ах, так! Тогда ты психопатическая шизофреничка. Дойти до того, чтобы моего лучшего друга аморальным типом обозвать! Евсикова! Людка! Ты чего? Чего ревешь? Людк, Людмила, психопатическую шизофреничку беру обратно. Не из-за этого? А из-за чего?

А, тогда другой разговор. Мне тоже жалко тетю Аню терять. Я хочу предложить – пускай у нас поживет. К соседям привыкла, к тебе. Вот только с Коржиковым у нее заскок. А я утверждаю – заскок. Заскок! Бабьи глупости, вот что это.

Ах, так! Ладно, Евсикова. На веки веков!

(Бросает трубку. Осторожно выглядывает из-за портьеры, прислушивается к разговору на кухне. Затем быстро пересекает комнату и делает вид, будто увлечен чем-то, происходящим за окном.)

АННА АНДРЕЕВНА (входит, удивлена настолько, что ее негодование носит оттенок печали). Иди, полюбуйся. Послушай, что она говорит.

ВАСЯ. А что она говорит?

АННА АНДРЕЕВНА. Глупая, гадкая старуха. Дикая. Я не желаю ей предсказывать судьбу. Я вибрирую от возмущения. Вот. (Показывает трясущиеся руки.) Я становлюсь злой. (Как о кощунстве.) Она считает, что ренессанс – это лошадь Дон Кихота.

ВАСЯ (беспечно). А он не лошадь?

АННА АНДРЕЕВНА. Нет! Лошадь Дон Кихота – Россинант! (Горько.) Она смеет утверждать, что перебои с мясом произошли не от трех трагически неурожайных лет. Говорит, на то есть другая причина.

ВАСЯ. Какая?

АННА АНДРЕЕВНА. Это мещанская глупость, не хочется повторять.

ВАСЯ. А все же?

АННА АНДРЕЕВНА. Африка!

ВАСЯ. Африка?

АННА АНДРЕЕВНА. Да, представь. Она заявила: нечего было кормить слаборазвитых, если не хватало самим. Она так и сказала: слаборазвитых.

ВАСЯ. Глупо.

АННА АНДРЕЕВНА. Еще бы. Сказать "слаборазвитые страны" – одно. Слаборазвитый народ – совершенно другое. Это почти фашизм. Геноцид.

ВАСЯ. Глупо, что вы затеяли этот разговор.

АННА АНДРЕЕВНА. Он возник стихийно. По поводу блинчиков с мясом, в которые я положила рис. Оказывается, ее зовут Софья Андреевна. Это удивительное совпадение! Удивительное и печальное. Твоя бабушка – чистый, общественно-полезный член общества, и эта отвратительная базарная торговка.

ВАСЯ. Она торгует на рынке?

АННА АНДРЕЕВНА. Нет. Она базарная торговка, которая даже не торгует на рынке. Она все покупает и продает в уме. Она высчитывает свою выгоду. Когда выгода меньше той, на которую она претендует, не имея на это никакого морального права, она вопит: зачем надо было помогать слаборазвитым, когда не хватало самим.

ВАСЯ (вздохнув). Вы слишком много требуете от людей.

АННА АНДРЕЕВНА (гордо). Да, я привыкла к людям, от которых можно требовать много.

Ты бы посмотрел на бетонщиков, опалубщиков, верхолазов на нашей ГЭС. Почти мальчишки. Эгоизм юности почти бессознателен. В юности хочется жить беззаботно и широко. У них есть свои огорчения и проблемы. Например, мотоциклы. К нам совершенно не завозят мотоциклы «Урал». Или костюмы и модные рубашки. Чтобы их купить, приходится лететь в столичный универмаг. Но разве они скажут: "Незачем помогать слаборазвитым странам, пока у меня не будет мотоцикла, какое нам дело до африканцев, кубинцев, голодных индусских детей?"

Вот ты, тебе бы пришло в голову сказать такое?

ВАСЯ. Теть Ань, не надо так волноваться. Мне бы такое в голову не пришло.

АННА АНДРЕЕВНА. Вот твои карты. Я готова была пуститься в авантюру, чтобы утешить суеверного, но доброго человека. Я не желаю обещать счастье политически безграмотному навозному жуку.

(Выходит.)

ВАСЯ (по телефону). Евсикова. Короткое замыкание. От тети Ани искры летят. Духовного родства не произошло. Обратно на кухню пошла. Ничего, состыкуются. Какая ни есть, а родня.

Людка, ты к слаборазвитым странам – как? В смысле солидарности? Можешь ты их детям от своей буханки кусок отломить? Тем более, когда у самой буханка невелика. Правильно, Евсикова. Когда от огромного каравая голодному ломтик отрежут – это все равно, что милостыню подать, а так – бескорыстная помощь, благородный порыв. Нормальный вопрос. На политическую зрелость проверяю тебя.

АННА АНДРЕЕВНА (входит). К тому же, она антисемитка. Я присмотрелась, у нее злое, одутловатое, неприятное и глупое лицо.

(Брезгливо вытирает руки о фартук.)

ВАСЯ. Что вы сделали?

АННА АНДРЕЕВНА. Выставила ее вон.


"Болеро", которое все более и более набирало звучание, приблизилось к коде. Анна Андреевна, вызывающе вскинув голову, выходит.

Гремят последние аккорды.



КАРТИНА ПЯТАЯ | Салют динозаврам! | КАРТИНА СЕДЬМАЯ