home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Двенадцатая ночь

Когда Фэрис вернулась в «Метрополь», Джейн там не было. К моменту ее прихода герцогиня уже переоделась в свое любимое шерстяное платье и нервно мерила шагами комнату. Она рассказала новости Риду и Тириану по дороге назад в Аравис, и теперь, пока они пытались узнать, что делает Менари в Севенфолде, ей ничего другого не оставалось, как ждать Джейн.

Джейн вошла в номер, сосредоточенно расстегивая пуговки на перчатках, за ней следовал один из слуг Бринкера, который нес охапку свертков странной формы. При виде выражения лица Фэрис подруга остановилась:

— Что случилось?

Фэрис начала было отвечать, но осеклась, глядя на сопровождающего Джейн слугу.

— Положите все на стол, — сказала ему Джейн, — и можете идти.

Когда парень послушно повернулся к двери, Фэрис жестом остановила его.

— Как только Рид и Тириан вернутся, попросите их прийти ко мне сюда.

Сопровождающий кивнул и вышел. Когда они остались одни, Фэрис продолжила:

— Я встретила в Севенфолде Менари. Она наняла Копенгагена и остальных, чтобы убить меня. Не дядя Бринкер. Все-таки это был не дядя Бринкер.

— О господи! — Джейн уронила перчатки. Какое-то мгновение она смотрела на Фэрис, потом, придя в себя, подняла их. — Кто тебе это сказал?

— Она сама.

— Менари? — Джейн нахмурилась. — И где именно в Севенфолде вы встретились?

— В лабиринте. — Фэрис снова зашагала по комнате. — Ты понимаешь, что это значит? Он спас мне жизнь.

— Что ты делала в лабиринте Севенфолда? Ты сказала, что тебе придется поехать на охоту вместе с испанским послом.

— О, посол! Они с королем действительно закадычные друзья. Вероятно, поэтому он выбрал загородный дом так близко от Севенфолда. Во всяком случае, я была на охоте. Менари не потеряла интереса к животным. Она вступила в сговор с сотней лис, не меньше, и я не думаю, что собаки или егеря когда-нибудь после этого оправятся. — Фэрис поколебалась. — Мне кажется, это были лисы.

Джейн искоса взглянула на нее.

— Настоящие лисы. Не моряки или еще кто-нибудь.

— Да постой ты хоть минутку. Перестань отвлекать меня лисами и отвечай. Что ты делала в Севенфолде?

Фэрис остановилась.

— Именно там проходила охота. Это недалеко от «Крейла». Когда остальные охотники… гм… рассеялись, я поехала вперед.

— Что на тебя нашло? Ты заблудилась? Разве ты не помнишь, что говорила Ева-Мария?

— Я очень хорошо помнила, что говорила Ева-Мария. Король даже не знал, что я была там. А если бы и знал, не думаю, что захотел бы оставить меня в лабиринте.

— Ох, Фэрис, подумай хорошенько. Что ты мне все время говорила о его старческой галантности?

Фэрис улыбнулась.

— Он действительно старый. Ты и правда думаешь, что его величеству нравится ловить девушек в саду, как паук ловит мух? Даже будь у него подобные наклонности, как насчет его достоинства? Он слишком полон сознания собственной значительности, чтобы прибегать к таким средствам.

— Тогда почему он приложил столько усилий, чтобы вернуть лабиринт в рабочее состояние?

— Он подарил его Менари, будто она и без того не наделала бед.

Фэрис заставила Джейн сесть, потом подробно рассказала о своем разговоре с Менари.

Джейн прищурилась.

— Я этому не верю. Если Менари только что получила в подарок любимый загородный дом короля, почему она не занята переездом или муштрой слуг? Почему она была в лабиринте, а не в другом месте, и общалась с диким животным, от которого можно запросто нахватать блох? И почему, если она действительно теперь владеет этим поместьем, она была в таком плохом настроении?

— Ну, — Фэрис виновато потупилась, — там же была я.

— Да, была. И она ничего не предприняла, хотя и хвасталась, что пыталась организовать твое убийство. Какая сдержанность. Совсем не похоже на Менари, правда?

— Она все же сказала что-то такое, что взбудоражило моего коня.

— Я ожидала от Менари чего-то более решительного, если это было в ее силах, — непонятно возразила Джейн.

— А это в ее силах? Разве декан об этом не позаботилась?

— Когда декан исключила Менари, она отобрала у нее магическую силу, которую та приобрела в Гринло. И все же подумай, как легко Поганка нарушала правила, даже внутри охранной зоны колледжа, — Джейн покачала головой. — Декан мне говорила, что до конца вашего первого учебного года, когда ты осталась на лето, а Менари уехала, она считала, что Паганель и есть та, кого ждет Хиларион. У нее большой потенциал, считала декан. И ту магию, которую она с собой привезла, она, вероятно, сохранила. — Джейн помолчала, как будто отмеривала слова, подобно лекарству. — Если даже декан Гринло не уверена, что способна сотворить Менари, пользуясь своей магией, что, по-твоему, думает о ее поведении отец?

— Значит, он подарил ей загородный дом, чтобы она была при деле и не мешала ему?

Джейн снова покачала головой.

— Думаю, она солгала и он вовсе не дарил ей Севенфолд. Он отдал ее Севенфолду. Может быть, она там под арестом.

— Зачем ему пытаться посадить в тюрьму собственную дочь? А если она так сильна, как он может быть уверен в успехе?

— Если бы ты пыталась править страной, ты бы хотела, чтобы Менари оставалась на свободе и превращала людей в животных?

— Тогда зачем он вызвал ее домой из Парижа?

— А ты бы предпочла, чтобы она там гуляла на свободе? И он принял меры, чтобы быть уверенным: она заперта надежно. Он послал за Евой-Марией.

— Но добился ли он успеха? Достаточно ли прочен лабиринт, чтобы удержать там Менари? Ле Нотр уже давно мертв.

— Но ведь она там?

— Зачем все-таки ему нужно держать ее там? — продолжала недоумевать Фэрис. — Он ее отец. Она должна поступать так, как он ей велит.

— Неужели? — цинично усмехнулась Джейн. — А ты поступаешь так, как велит Бринкер?

Стук в дверь прервал их.

Вошли Рид и Тириан, оба явно в хорошем настроении. Рид все еще был в костюме для верховой езды, как того требовали его обязанности слуги на охоте. Тириан снова облачился в обычную черную одежду.

— Заприте дверь, — велела им Фэрис. — Узнали что-нибудь полезное? Кажется, Джейн поняла, почему Менари торчит в Севенфолде. А я бы пока хотела выяснить, что думает Менари о цели моего приезда сюда. К сожалению, помочь вам ничем не могу: должна ехать на ужин к датскому послу.

Она осеклась и попыталась не выдать удивления, когда Тириан вдруг откашлялся, явно собираясь заговорить.

— Я сумел навести кое-какие справки, — начал он. Всегда сдержанный, после их приезда в Аравиль телохранитель стал совсем молчаливым. Любое его высказывание превращалось в событие. — По приказу короля Менари вызвали из Парижа. Она прибыла в Аравиль в один день с нами. Король принял ее в загородной резиденции. Неофициально она там до сих пор и находится под домашним арестом. Официально же она должна вернуться из Гринло только в конце семестра, после летнего солнцестояния, когда ей положено закончить школу.

— Домашний арест? — Рид покачал головой. — Наверное, она слишком весело проводила время в Париже. Я слышал, что частенько от нее приходили телеграммы с требованием денег.

— Если ее будут держать от нас подальше, пока не минет Двенадцатая ночь, то нам не придется менять план, — сказала Джейн.

— Вы думаете, домашний арест в Севенфолде не позволит ей помешать нам? — спросил Тириан.

— В деле «Ева-Мария и Андре Ле Нотр против Менари Паганель» я всегда поставлю на Еву-Марию и Андре Ле Нотра, — ответила Джейн.

— Но готовы ли мы к Двенадцатой ночи? — спросил Рид. — У нас не слишком удачный план, правда? Подменить одну даму другой, и пусть все гости смотрят на Джейн и думают, что смотрят на Фэрис. Я договорился о костюмах, как мне велели. Но мы ведь пока даже не знаем точно, где находится разлом.

Джейн выбрала из груды свертков на столе рядом с ней один, в котором оказался цилиндр длиной с ее руку, аккуратно завернутый в оберточную бумагу.

— Вот мелочь, которая может нам пригодиться.

Она развернула бумагу, отодвинула в сторону лампу, чтобы освободить место на столе, и отложила цилиндр. На бумаге была нарисована красочная карта Арависа, над которым возвышался замок. А на полях размещались подробно выполненные планы каждого из уровней замка.

— Я изучала маленькую карту-раскладушку в моем путеводителе, пока у меня в глазах не зарябило. Эта карта поможет нам гораздо больше.

Фэрис уставилась на карту, потом на Джейн.

— Где ты ее достала?

— Карту? — Джейн виновато улыбнулась. — Я давно хотела тебе рассказать. Когда дядя Амброуз услышал, что я собираюсь посетить Аравис, он попросил меня выполнить пару поручений, пока я там буду. Чтобы убедиться, что все пройдет гладко, он свел меня кое с кем в Арависе. Эта карта от них. Кажется, они очень рады быть полезными.

Фэрис медленно кивнула.

— Ах, да. Твой дядя, который ввозит контрабандой табак через дипломатическую почту. Дядя Амброуз не имеет, случайно, отношения к дипломатическому корпусу? Пли к аккуратно подшитому докладу о политическом климате в Аравиле?

Джейн напустила на себя скромный вид.

— Это сэр Амброуз Хей, посол Британии во Франции, — счел нужным сообщить герцогине Тириан. Увидев изумленное лицо Джейн, он прибавил: — Я навел кое-какие справки, пока мы жили в Париже.

Фэрис холодно спросила:

— Поэтому ты так стремилась поехать вместе со мной ко мне домой?

— О, не сердись. Я бы поехала с тобой в любом случае. Собственно говоря, я не делала совершенно ничего такого, чего не сделала, если бы дяди Амброуза не существовало. Но иметь здесь друзей действительно полезно.

И какие же поручения ты для него выполняешь?

— Гавань Шене очень глубокая, и на всем побережье нет лучше места для заправки флота топливом. А с тех пор как Паганели заняли трон в Аравиле, они относятся к нам не так дружелюбно, как к туркам и персам.

— Значит, вы шпионка, — заключил Рид.

Джейн с негодованием выпрямилась.

— Вовсе нет. Я здесь для того, чтобы помочь Фэрис. — Внезапно ее негодование улетучилось, голос стал бесстрастным, а лицо равнодушным. — Хотя в случае спорного наследования, как мне сказали, британское правительство готово проявить щедрость по отношению к законному наследнику.

— При условии, что законный наследник проявит щедрость к ним, — закончила Фэрис. — Ох, Джейн.

Подруга-наставница по-прежнему бесстрастно смотрела на нее.

Фэрис вздохнула.

— Ты ведь понимаешь, правда, что я не распоряжаюсь Шене? Если бы у Галазона нашлись гавани глубиной пятьдесят футов, то британский флот мог бы заходить в любую из них. Но у Галазона их нет. А у меня есть только Галазон.

Джейн, казалось, почувствовала облегчение.

— Вообще-то я это заметила. Как ни люблю я дядю Амброуза, до гавани мне нет дела. А вот до разлома — есть. Я здесь, чтобы помочь тебе, если смогу. Ты собираешься взглянуть на карту или нет?

Все четверо склонились над бумагой.

— Это копия оригинала конца восемнадцатого века, принадлежащего Британскому музею. Я хотела найти точный план этажей, составленный задолго до того, как образовался разлом.

— Вот тронный зал, — сказала Фэрис, рассматривая карту. — Не вижу ничего, что называлось бы «лестницей хранительницы». Ты уверена, что этажей не больше?

— Я бы сказала — меньше, — ответила Джейн, — хотя может оказаться, что некоторые пропали в разломе.

— Должно быть, примерно здесь сейчас находятся львы, — заметил Рид, постучав указательным пальцем по изображению замка.

— Львы? — повернулась к нему Фэрис. — Там действительно есть львы?

— О да. Можно сказать, сторожевые львы. Некоторые части замка разрушены. Люди забредают в старые покои и подворачивают ноги. Стражники не слишком заботились о заблудившихся посетителях, поэтому несколько лет назад кого-то осенила светлая мысль. Они выписали львят, вырастили их и поселили в опасных зонах.

— Замечательный способ отпугнуть людей, — сухо заметила Фэрис, — и очень подходит для Паганелей. А я подумала, что львы — это полет фантазии Менари.

— Но ничего не получилось, продолжал Рид. Люди не перестали приходить. Теперь они шли посмотреть на львов с безопасного расстояния.

Джейн подняла глаза от карты, чуть не мурлыча от удовольствия.

— Ваш указательный палец уперся точно в тронный зал, Рид. Как интересно.

Рид пристальнее посмотрел на карту.

— Действительно.

Тириан снова откашлялся.

— Итак, мы с Ридом должны проникнуть без приглашения на бал-маскарад, Джейн выдаст себя за Фэрис, а мы с Ридом будем сопровождать Фэрис в комнату, которой не существовало шестьдесят лет, и нам придется пробираться мимо львиного прайда.

Рид выглядел озабоченным.

— Не слишком удачный план, не так ли?

— Львы могут несколько осложнить положение, — согласилась Джейн. — Но я все равно уже позаботилась о приглашениях: друзья дяди Амброуза в здешнем британском посольстве обещали достать хотя бы одно. Полезно иметь подлинное приглашение, чтобы на основе его изготовить подделки.

— Мне еще предстоит придумать предлог, чтобы уйти с бала, когда ты обезвредишь львов.

Джейн безмятежно улыбнулась.

— Это должно быть просто. Может же у тебя возникнуть прихоть взглянуть на них — с безопасного расстояния.

Фэрис сделала вид, что рассматривает карту. Она была совсем не в восторге от плана. Она предложила его в тот день, когда ей принесли приглашение. Но никому до сих пор не пришло в голову ничего лучшего, а до шестого января осталось всего четыре дня. Если они не смогут осуществить свой план, им просто придется придумать другой.

Если даже Джейн сможет контролировать львов, ей еще нужно будет изображать Фэрис. Если и это удастся и Фэрис свободно найдет дорогу в тронный зал, — или к остаткам тронного зала, — тогда она и будет думать, что делать с разломом. Джейн считала, что Фэрис как хранительница интуитивно поймет, как ликвидировать разлом. Но Фэрис не верила в эту теорию. Факт оставался фактом: ее обязанностью было найти разлом и сомкнуть его. Если она потерпит неудачу… Девушка напомнила себе, что ей надо очень много сделать и есть о чем беспокоиться еще до того, как она попытается справиться с разломом.

Когда Фэрис вышла из задумчивости и подняла глаза от карты, она встретилась взглядом с Тирианом. Он пристально наблюдал за ней, и его, по-видимому, беспокоило то, что он видел.

— Лучше было бы найти лестницу хранительницы и подойти к разлому, как предлагал Хиларион. Эта лестница может быть нанесена на карту, но не обозначена.

Джейн высокомерно посмотрела на него.

— Пожалуйста, обыщите всю карту. Но я думаю, что справлюсь с несколькими львами.

— В тебе говорит тщеславие? — осведомилась Фэрис.

— Мадам Брачет говорила нам, что нельзя подавлять в себе тщеславие, пока мы полностью его не осознаем. Я всегда полностью его осознавала, но никогда не способна была подавить его.

— Мадам Брачет покачала бы головой и сказала: «Суета сует, все суета. Какую выгоду получает человек от всех своих трудов под солнцем?»

Джейн снова безмятежно улыбнулась.

— А теперь, поскольку я крайне тщеславна, я закончу цитату для тебя: «Одно поколение уходит, другое поколение приходит, но земля существует вечно». И поэтому, смею утверждать, тщеславие тоже вечно.

В тот вечер на званом ужине Фэрис вспомнила слова Джейн. Вслед за ними в ее памяти внезапно возник образ Хилариона, терпеливо ждущего в тишине подземелья под Парижем, пока сменяются поколения. Она даже расхотела есть икру. Если ей не удастся выполнить свой долг, сколько еще ему придется ждать? А если удастся, что тогда?

Фэрис с усилием взяла себя в руки и включилась в разговор за столом. Образ Хилариона не покидал ее весь вечер.

В ту ночь Фэрис снова приснился сон, но не о замке. Она снова очутилась в лабиринте Севенфолда и ехала верхом на коне в осязаемой, как туман, тишине, которая со всех сторон окружала сад. Стены из кустов образовывали повороты и возвращались назад, она не узнавала план лабиринта. Во сне она понимала, что они ведут ее в центр, и боялась того, что там увидит.

Последний поворот. Лабиринт закончился. Фэрис оказалась в его центре. Менари там не было. Вместо нее на траве распростерся Тириан, обнаженный, как тогда, в саду у декана.

Фэрис проснулась.

Она лежала в темноте и тишине, тяжело дыша, в поту, и ждала, когда сердце перестанет колотиться о ребра. Фэрис попыталась объяснить себе этот сон. То, что ей приснился лабиринт, — вполне естественно, так как она побывала там утром. И совершенно неожиданно встретила там Менари. Поэтому еще более естественно, что ей приснился тот последний раз, когда она встретила Менари в саду. Следовательно, вполне логично, что ей приснился Тириан таким, каким он был в том саду.

Если рассуждать логически, следовало ожидать, что ей приснится Тириан. Фэрис вытерла лоб уголком простыни. Она не разговаривала с телохранителем наедине со дня прогулки в санях вместе с Бринкером. После приезда в Аравиль она его почти не видела. Разговор у карты был самым тесным контактом с ним после ссоры с Бринкером, которая заставила ее осознать, насколько неуместны ее чувства к Тириану. Конечно, он приснился ей в эту ночь. Это совершенно естественно.

На следующий день Фэрис пригласила Бринкера на завтрак. Он с интересом посмотрел на нее через стол и спросил:

— Какие очередные хитрые планы ты строишь? За этим неожиданным гостеприимством что-то кроется.

— Почему? Ты же приглашал меня на завтрак.

— Не без некоторой опаски.

Фэрис допила кофе и собралась с духом.

— Дело в том, что я хочу перед тобой извиниться.

Бринкер вытаращил глаза.

— Прошу прощения. Должно быть, я не расслышал. Мне показалось, будто ты сказала…

— Я думала, ты нанял людей, чтобы убить меня. Я ошибалась. Извини, что я тебя подозревала.

— Ах да, ты уже об этом упоминала. Я же тебе говорил, что ты ошибаешься. Насколько я понимаю, ты наконец мне поверила. Какие доказательства ты обнаружила?

— Не могу тебе сказать.

— Да? Какая жалость. Наверное, они очень веские. Ну, я принимаю твои извинения, дорогая. Надеюсь, в дальнейшем ты не будешь так поспешно ставить под сомнение мотивы моих поступков. Хотя боюсь, что будешь.

— Я тоже так думаю. Нелегко изменить привычки всей жизни.

— Наверное. Между прочим, полагаю, эти веские доказательства означают, что твоей жизни больше не грозит опасность?

— В данный момент — нет. Насколько мне известно.

— Хорошо. Было бы жалко, если бы что-то случилось с тобой сейчас, знаешь ли. Тот день в оружейном зале меня очень напугал.

— Ты спас мне жизнь. Я тебе благодарна.

Бринкер отмахнулся.

— Не думай об этом. Фактически это я тебе благодарен. Происшествие навело меня на мысль о бале-маскараде Двенадцатой ночи. Я ненавижу маскарады, но к этому буду готов. Как только Агнес напомнила мне, что мы попадем сюда к Двенадцатой ночи, я сразу понял, что нужно с собой взять.

Бринкер не уточнил выбор костюма и до конца завтрака выглядел очень загадочным.

Джейн тщательно изучила магический конский волос, но не сумела больше ничего о нем узнать. Поэтому на всякий случай настояла, чтобы его уничтожили.

Тириан не обнаружил на карте замка больше ни одной лестницы, кроме отмеченных четырнадцати. Наведенные им справки показали, что всеми ими продолжали пользоваться для хозяйственных нужд. Рид узнал, что еще до появления львов немногие добровольно отваживались заходить в зону между разломом и обитаемой частью замка.

Львы, которых регулярно кормили, были не столько сдерживающим фактором, сколько украшением. Заброшенные помещения с разрушенными стенами и битым кирпичом и без них отпугивали людей, но осторожный человек мог пройти туда беспрепятственно.

Двенадцатая ночь наконец-то наступила. Бринкер и Агнес рано уехали на бал, закутавшись с головы до ног, чтобы спрятать костюмы.

Когда Фэрис вышла из своей комнаты, она увидела, что остальные уже готовы и ждут ее в передней комнате. Джейн в красной пелерине и простом, но дорогом красном платье изображала пожилую Красную Шапочку, очень ухоженную, несмотря на шляпу (или, может быть, благодаря ей), похожую на костер зимой, которую она во что бы то ни стало пожелала надеть. Ее кавалер Тириан, в безукоризненном вечернем наряде, надел маску в виде головы волка, которая сделала его совершенно неузнаваемым. Рид казался больше всех довольным своим костюмом: атласный фрак и бриджи, напудренный парик, черная треуголка, полумаска и накидка с капюшоном — точная копия вельможи восемнадцатого века, вплоть до тонкой шпаги у бедра.

Фэрис надела свое парижское вечернее платье. Оно было облегающего покроя по последней моде, из атласа, то ли черного, то ли темно-синего, то ли одновременно обоих этих цветов. Вышитый серыми, белыми и серебряными нитками узор вился от подола, изображая то ли пионы и ветки дерева, то ли клубы и струйки дыма. Пышные рукава из какой-то воздушной черной ткани очень красиво развевались.

Из-за своего большого роста Фэрис не решилась сделать высокую прическу. Ее волосы были заплетены в косу и уложены в корону под тонкой черной вуалью, окутывающей ее от макушки до пят. Несмотря на великолепный наряд, а возможно, из-за него, Фэрис была сердита.

— Я выгляжу словно артистка бродячей труппы, которая ставит «Волшебную флейту», — мрачно заметила она, хмуро глядя в зеркало.

— Ничего подобного. — Голос Джейн звучал резко. Она пыталась смотреть на себя через плечо Фэрис. Ее шляпа-костер чуть-чуть сдвинулась набок. Она умело переколола булавки. — Ты выглядишь так, как следует.

— Там будет, по крайней мере, дюжина дам в костюме Ночи, — предсказала Фэрис. — Все подумают, что я одна из них. Мне следовало надеть твою шляпу и нарядиться Закатом.

— Если все присутствующие дамы нарядятся в костюм Ночи, — терпеливо сказала Джейн, — все равно твое платье будет гораздо лучше, чем у них. Ты изображаешь Дым. Если по твоему платью это недостаточно ясно видно, чтобы удовлетворить остальных гостей, то я разрешаю тебе закурить сигару.

— Королева мечей.[20] — Рид обнажил свою шпагу и протянул ей рукоятью вперед. — Не желаете принять мою шпагу на этот вечер?

Фэрис улыбнулась ему.

— Не искушайте ее. — Джейн повесила на руку корзинку. — Она найдет ей применение.

— Знаю. О, я знаю. — Рид улыбнулся в ответ и вложил шпагу в ножны.

Тириан ничего не сказал.

Во дворе замка лакеи сбились с ног, опуская ступеньки карет, открывая дверцы и провожая гостей в дом, чтобы препоручить заботам церемониймейстеров. Фэрис и ее спутники предъявили свои приглашения, одно настоящее, остальные поддельные, и вошли. После трудного восхождения на самый верх беломраморной лестницы они остановились перед главным церемониймейстером, который объявил их персонажей со спокойным достоинством, в котором слышалось скучающее равнодушие.

— Дым. Маркиз Карабас. Красная Шапочка. Волк.

Бальный зал с его шахматным полом из черно-белого мрамора был огромным и заполненным почти наполовину. В дальнем конце зала, на фоне занавеса из небесно-голубого бархата, расположился оркестр. Несколько золоченых стульев с правой стороны уже были заняты гостями, которые, очевидно, считали, что им необходимо беречь силы, чтобы выдержать праздник до конца. Уже разносили шампанское. В центре зала вальсировали пятьдесят пар, и все равно помещение еще не совсем прогрелось. По краям сновали официанты, предлагая подносы, полные пирожков с паштетом из крабов и омаров, для подкрепления тех, кто уже выбился из сил.

Фэрис сделала первые шаги по залу, радуясь возможности опереться кончиками пальцев на атласный рукав Рида. За ней шли Джейн с Тирианом. За их спинами главный церемониймейстер продолжал объявлять:

— Мария, королева Шотландии. Волшебник. Время. Коломбина. Арлекин. Ночь. Лоэнгрин.

Несмотря на большое количество гостей и на роскошь разнообразных костюмов, Фэрис и ее спутники привлекли к себе внимание. Особенный интерес вызвал костюм Фэрис.

— Король должен быть где-то здесь, — прошептала Джейн. — Он обязан приветствовать своих гостей.

— Карл Великий, — объявил церемониймейстер.

— Вон он, — тихо сказала Фэрис. — Святой Франциск Ассизский в бархатном кафтане. Кто с ним беседует? Александр Великий?

— Наверняка Юлий Цезарь, — ответила Джейн. — Я отказываюсь верить в то, что у Александра Великого были такие длинные и тонкие руки.

Во время процедуры представлений, на которой Рида и Тириана выдали за сотрудников британского консульства, Фэрис узнала, что Джейн, как обычно, была права: это действительно оказался Юлий Цезарь.

Король не проявил интереса к спутникам Фэрис, но его реакция на костюм самой Фэрис была явно враждебной до тех пор, пока ему не объяснили, что она изображает Дым.

Голос короля звучал холодно.

— О, в самом деле? Мы сначала подумали, что вы предпочли историческую личность. Дым. Как оригинально.

Фэрис была озадачена.

— Какую историческую личность?

— Жанну Д’Арк, — высказала предположение Джейн. — Считается, что у нее были рыжие волосы. Хотя я никогда не слышала, чтобы ей приписывали высокий рост.

— Это наша ошибка. — Король слегка оттаял. — Мы ни на секунду не подумали, что посол Галазона оделась Жанной Д’Арк. Однако существовала одна рыжеволосая женщина, тесно связанная с историей этого самого здания. Она была необычайно высокого роста. Боюсь, мы пришли к ложному выводу.

Фэрис выпрямилась во весь рост.

— Если вы думаете, что я считаю мою бабушку Проспериан подходящим персонажем для маскарада, наряду с Коломбиной и Арлекином, то вы ошибаетесь.

— Приносим наши извинения. Мы, признаться, испытываем облегчение от того, что вы не хотели напомнить нам о женщине, которая чуть не сожгла дотла весь этот замок. Но нашу ошибку можно понять. Ваш дядя не видит ничего плохого в том, чтобы нарядиться в дальнего родственника. Его объявили как Лудовика Налланина, герцога Галазонского. Наша дочь, конечно, — Святая Агнес.

Фэрис проследила за взглядом короля и увидела Бринкера, который стоял в доспехах дядюшки Лудовика, с большим мечом за спиной, рядом с Агнес, похожей на раннехристианскую мученицу.

— Может быть, мой дядя с подозрением относится к толпе.

— Саладин, — объявил главный церемониймейстер. — Элеонора Аквитанская.

— Мы подаем пример, которому надо следовать. — Король с явным удовольствием оглядел свой костюм. При этом Фэрис поняла, что маленькая птичка, сидящая у него на плече, — это чучело жаворонка, крепко пришпиленное к бархату. Она подавила дрожь отвращения.

— Нам хотелось явиться в несколько необычном костюме, — продолжал король, слегка поддергивая шелковый веревочный пояс. — В нем к тому же довольно удобно. Важное преимущество в таких случаях. — У него было даже более красное лицо, чем обычно. Казалось, он начал праздновать гораздо раньше остальных гостей. И еще ему, по-видимому, было сложно разглядеть ее лицо сквозь вуаль, так как он не отрывал от нее глаз под тяжелыми веками.

Когда оркестр заиграл следующий танец, Джейн и Тириан ускользнули прочь. Фэрис снова положила кончики пальцев на рукав Рида. Ей не хотелось, чтобы ее оставили наедине с королем.

— Вы все знаете о подобных развлечениях.

— Я никогда прежде не бывала на маскараде.

— А нам они очень нравятся. Гораздо приятнее, чем обычные развлечения, если умеешь выбрать правильный костюм.

— Насколько я понимаю, никаких власяниц? — весело спросил Рид.

Очень осторожно, не сводя глаз с короля, Фэрис наступила Риду на ногу.

Его величество сделал вид, что не замечает присутствия Рида.

— Вы ведь оставите для нас все вальсы, не так ли? — Он проворно сделал пометку в танцевальной карточке Фэрис. — Нам надо поздороваться еще с дюжиной гостей, но потом мы принадлежим вам. Целиком и полностью.

Фэрис осторожно пнула Рида в лодыжку, и они вместе двинулись к центру шахматной доски. Фэрис не успела заговорить, как Рид повел ее в польке, которая только что началась.

— Вы ведь не отдадите ему все вальсы? У него могут родиться неправильные мысли.

— День и Ночь! — выкрикнул главный церемониймейстер.

— Обсуждение его выбора… власяницы тоже может вызвать у него неправильные мысли. Как ты посмел об этом заговорить?

Рид ухмыльнулся ей.

— А вы как смеете? Дамы так не разговаривают.

Он был совершенно прав. Фэрис прикусила язычок и сосредоточилась на танцевальных па. Рид был искусным танцором, он кружил ее грациозно и искрометно.

Когда полька закончилась, испанский посол ангажировал ее на галоп. Рид уступил ему герцогиню в ответ на его настойчивые просьбы и нашел другую партнершу — Коломбину. Фэрис была довольна и немного удивлена непринужденным поведением Рида в обществе. «Если только он не обсуждает с ней детали костюма», — подумала она.

— Томас из Бедлама, — объявил главный церемониймейстер, и на этот раз в его голосе не слышалось скучающего безразличия. Испанский посол вывел Фэрис из толпы танцующих, чтобы они оба могли хорошо рассмотреть нового гостя. Многие пары последовали его примеру.

Фэрис не видела ничего необычного во вновь прибывшем человеке. Это был стройный молодой человек в вечернем костюме из превосходной ткани и прекрасно скроенном. Казалось, что он не надел никакого маскарадного костюма. И он, по-видимому, не замечал интереса к себе других гостей. Окинув небрежным взглядом огромный зал, вошедший направился к королю.

Испанский посол пришел в негодование.

— Какая самонадеянность!

— Почему? Потому что забыл надеть костюм?

— Иштван Грэлент из хорошей семьи. Он получил отличное образование и не может сослаться на невежество. Его присутствие здесь сегодня — просто наглость.

— Почему?

— Его не приглашали. — Испанский посол замер. — А теперь этот нахальный щенок нанес его величеству прямое оскорбление. Он прошел мимо короля, словно не заметил его. Просто возмутительно.

Молодой человек действительно прошел мимо короля Джулиана, не взглянув на него. Казалось, его гораздо больше интересовало шампанское, чем неприветливый хозяин. Фэрис невольно восхитилась той грациозной непринужденностью, с которой он проигнорировал вызванный его появлением переполох.

— Такое часто случается?

— Конечно нет. Несомненно, его величество прикажет немедленно выдворить наглеца.

Однако король тем временем слушал Юлия Цезаря, который что-то шептал ему на ухо. Через мгновение Джулиан кивнул. Потом поймал взгляд главного церемониймейстера и отрицательно покачал головой. Распорядитель заметно расслабился и взмахом руки отослал стражников, которых уже подозвал к себе. Король что-то сказал Юлию Цезарю, и тот быстро удалился, явно испытывая облегчение.

Не замечая всего этого, Грэлент взял бокал шампанского и начал спокойно озираться вокруг в поисках ближайшего подноса с пирожками.

Испанского посла изумила терпимость короля.

— Наверное, его величество предпочитает не тревожить приглашенных гостей, привлекая лишнее внимание к молодому человеку, — высказала предположение Фэрис. — Если мы проигнорируем его, может, он уйдет.

— Он в некотором роде политическая фигура, — согласился испанский посол. — Думаю, со стороны его величества мудро не давать сторонникам Грэлента повод считать, что их лидера преследуют. Хотя тюрьма была бы для него самым лучшим местом.

— Для молодого человека из хорошей семьи, получившего отличное образование? Не может быть!

— Пускай вас не вводит в заблуждение его приличное поведение сегодня вечером. Хоть он и объявляет себя лидером политической фракции, факты говорят о том, что он попросту бандит. Его сторонники принадлежат к самым сомнительным кругам Арависа: мелкие торговцы, студенты, даже нищие. Они немногим лучше шайки разбойников.

— Как любопытно. Они называют себя монархистами?

— Они могут называть себя христианскими демократами или как угодно. Название не меняет того факта, что они — самые отъявленные радикалы. Революционеры, которые тщатся восстановить одряхлевший продажный режим.

— Какой именно режим? — сухо осведомилась Фэрис.

Испанский посол внезапно вспомнил, с кем разговаривает. Он все еще пытался исправить свой дипломатический промах, когда оркестр закончил играть галоп.

После галопа настала очередь вальса. Король все еще приветствовал прибывающих гостей, но Фэрис не осталась без партнера, так как рядом с ней возник Тириан. Его учтивость не уступала невообразимой галантности испанского посла.

Фэрис вложила пальцы в руку Тириана, радуясь, что перчатки скрывают влажность ее ладоней. Его прикосновение к ее талии было почти невесомым. Она постаралась не вцепиться нервно в его плечо.

Сначала они танцевали молча. Тириан был не таким искусным танцором, как Рид. Фэрис этому обрадовалась. Она не чувствовала себя готовой к показательным выступлениям. Прикосновение телохранителя так ее смущало, что она с трудом могла вспомнить движения танца.

— Я не вижу Джейн.

— Она ушла, чтобы заняться львами. Как только закончится этот танец, я проверю, как ее успехи. Когда все будет готово, я вернусь и подам вам сигнал.

— Шампанское.

— Да. Жаль, что у этой маски такие маленькие отверстия для глаз. Вас плохо видно.

Фэрис посмотрела вперед, куда они уверенно двигались в танце.

— Если вы плохо видите, как вы танцуете?

— Нет, не смотрите туда. — В приглушенном голосе Тириана звучала явственная командирская нотка. Когда удивленная Фэрис взглянула на его маску, он продолжал уже мягче: — Если мы будем смотреть, куда двигаемся, другие танцоры не уступят нам дорогу. А так они чувствуют наши намерения и дают нам пройти, не сознавая, что делают это.

— Значит, мы можем танцевать куда хотим, пока не выдаем своей слепоты. Это понятно. Я не стану смотреть вперед.

— Я тоже. — Тириан ответил так тихо, что она едва расслышала его слова.

Впервые в жизни Фэрис оказалась взрослой девушкой среди взрослых людей, которые собрались, чтобы повеселиться. Она, к своему изумлению, открыла, что на нее с удовольствием обращают внимание. И поэтому, несмотря на предстоящую ей сложную миссию, обнаружила, что ей нравится присутствовать на балу. Музыка увлекала ее от одного партнера к другому, и она танцевала, не глядя вперед.

Король заявил свои права на четвертый вальс. Не успела Фэрис согласиться, как услышала рядом с собой голос молодого человека.

— Прошу прощения, ваше величество, — произнес Иштван Грэлент у нее над ухом. — Умоляю, позвольте безумцу выразить вам свое почтение. — Он отвесил низкий грациозный поклон. Потом выпрямился и посмотрел ей в глаза. Фэрис увидела, что он, по крайней мере, на дюйм или два выше ее. Она уже так давно не смотрела ни на кого снизу вверх, что это ощущение ее испугало.

Стоящий рядом с ней король поднял руку. Со всех сторон к ним начали стягиваться стражники. Грэлент с интересом следил за их приближением.

— Вы собираетесь вышвырнуть меня сейчас? Я все гадал, когда вы это сделаете.

— Если вы дадите нам хоть малейший повод, молодой человек, то окажетесь в тюремной камере.

Темные глаза Грэлента вспыхнули.

— Моим славным безумным парням это не понравилось бы, а? Полагаю, мне следует вести себя хорошо.

Фэрис повернулась к королю.

— Можно я задам ему вопрос, перед тем как стражники уведут его?

— Конечно, — ответил король. Грэленту он сказал: — Если вы позволите себе хоть малейшую дерзость по отношению к этой даме, то мы с большим удовольствием заставим вас пожалеть об этом.

Грэлент склонил голову.

— Я бы никогда не позволил себе дерзости по отношению к моему истинному монарху — в буквальном или в переносном смысле.

Пока король это переваривал, Фэрис спросила:

— Почему вы выбрали английскую песню в качестве гимна вашей партии? Разве в Аравиле нет подходящих песен?

Казалось, Грэлент обрадовался вопросу.

— Том из Бедлама, ваше величество, фигура универсальная. Нам просто повезло, что мы узнали английский вариант этой песни от ученых, которые приехали собирать наш фольклор. Как это справедливо, что мы получили одну из их песен в обмен на множество наших.

Стражники окружили Грэлента. По знаку короля его увели; при этом он умудрился еще раз низко поклониться Фэрис.

Король остановил одного из стражников.

— Иди и скажи музыкантам, что мы хотим еще один вальс. Этот они уже почти доиграли.

Несмотря на свой костюм, во время танца он выглядел внушительно. Фэрис сделала ему комплимент.

— Не всякий монарх может рискнуть щеголять простотой, — ответил король самодовольно. — Представьте себе германского кайзера на маскараде. Он оделся бы самим собой, и ему не пришлось бы наряжаться для этого. Эти мундиры похожи на костюмы из настоящей комической оперы.

Фэрис не совсем понимала, чем отличается ярко-голубая визитка Джулиана от костюмов из настоящей комической оперы, но ответила как можно дипломатичнее.

— И все же в Арависе существует великое множество разных мундиров, и, я прошу прощения, некоторые из них словно взяты из реквизита настоящей комической оперы. Например, дворцовая стража. Что это за штука у них на шлеме? Похоже на швабру.

— Это совсем другое дело. Военные добиваются единообразия в одежде. Король должен носить то, что ему нравится. Нас беспокоит, что так много правителей не способны думать ни о чем более приятном, чем военный мундир.

— А вам нравится клятва Святого Франциска жить в нищете? Тогда вы действительно редкий правитель.

Король покровительственным тоном произнес:

— Это же маскарад. Неужели ваш костюм означает, что вы были бы рады закончить свою жизнь, как струйка дыма?

— Это другое. И я не король. Я не претендую на право носить то, что мне захочется.

Кажется, Джулиан не заметил насмешки в голосе Фэрис. Он крепче обнял ее и закружил в танце, наилучшим образом демонстрируя ее платье.

— Вы могли бы, если бы пожелали.

Фэрис обдумала его тон, выражение лица и глаз и решила, что он выпил больше, чем ей казалось.

— Но я не могу.

Король еще крепче прижал ее к себе.

— Вы могли бы. — Он закружил ее под музыку все быстрее.

Фэрис точно следовала его движениям, решив ничем не выдавать, что поняла его намек. Кружение в вальсе требовало сосредоточенности, и она отдала этому все свое внимание. Пускай кружит ее до рассвета. Если она не будет слишком любезна с ним, может, он в конце концов обидится и уйдет.

— Вы покраснели. Смущены?

Король в последний раз закружил ее под финальные аккорды вальса, и оркестр закончил играть. Его голос прозвучал достаточно громко, и головы окружающих повернулись к ним.

— Ничего подобного. — Фэрис потребовалось призвать на помощь все навыки, полученные у мадам Брачет, чтобы не опустить в замешательстве взгляд на кончики своих туфель.

— Значит, вы разрумянились от жары. — Он взял ее под руку. — Пойдемте, вы сядете и переведете дух. Мы знаем идеальное место. Мы уже показывали вам библиотеку? Нет? Пойдемте туда. Там очень тихо.

— Мне не нужно переводить дух, большое спасибо.

— Это вам необходимо, вы разрумянились больше, чем обычно. Давайте подумаем. Придумал. Мы выйдем подышать воздухом.

— Мне не нужно дышать воздухом.

— Нет, нужно. У нас здесь удивительный воздух. — Король повернулся к лестнице, крепко держа под руку Фэрис. — Пойдемте, посмотрим на львов.

Фэрис хотела было отказаться, но тут через плечо короля увидела Тириана. Он держал полный бокал шампанского, бесполезный в руках человека, который не снял маску. Значит, пора. Долг зовет.

Фэрис посмотрела в темно-синие глаза короля, под которыми набухли мешки.

— Конечно, — ответила она с ледяным спокойствием, которому зааплодировала бы сама мадам Брачет, — давайте пойдем и посмотрим на львов.


Аравис | Академия магии | Край света