home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Своевременный снег

— Интересная вещичка, — сказала Джейн, — но я не могу определить, как она, черт подери, работает.

Обед уже давно закончился. Джейн и Фэрис сидели одни в библиотеке. Фэрис пыталась выяснить, изучая бумаги матери, кто из ее советников: а) может захотеть стать советником герцогини Галазонской, и б) еще жив. Джейн тем временем рассматривала заколдованный конский волос, который она достала из шляпы Хэверфорда. Обе устали, но ни одна не хотела ложиться спать. Огонь в камине был слишком притягателен, чтобы отойти от него.

— Интересно, что ты могла видеть истинный облик Хэверфорда, а для Тириана и меня он так убедительно выглядел официантом. Почему?

Фэрис отложила свои бумаги.

— Можно мне взглянуть?

Джейн вручила ей конский волос. Фэрис поднесла его к камину, чтобы рассмотреть, а Джейн вытянулась на ковре перед камином, подпирая подбородок ладонями.

— Замечательная штучка. Давай держать ее под рукой на тот случай, если нам понадобится представить Агнес в виде человеческого существа.

— Ты думаешь, это может быть нечто вроде твоей вуали?

— Моя вуаль — это просто вуаль. Самое сложное делаю я. А это нечто очень простое, по-моему. Только оно настолько простое, что я никак не могу понять.

Фэрис пропустила блестящий черный волос сквозь пальцы.

— Твоя вуаль действует на меня. — Она подняла волос вверх и внимательно его осмотрела. Блестящая поверхность слегка отражала свет огня, переливаясь, как черные перья скворца. — А это нет.

— Магия Гринло. Ты видела птицу, когда я заколдовала ту пробку от шампанского. Ты видела шляпу, когда я изменила бомбу. Ты видела мое постаревшее лицо, когда я надевала вуаль.

— Значит, это не магия Гринло.

Джейн покачала головой.

Фэрис вернула Джейн магический предмет, и она осторожно спрятала его. Потом неуверенно сказала:

— Я немного устала тогда. И не совсем ясно соображала. Но в то утро в саду декана Тириан выглядел для меня котом. Было ли это магией Гринло?

— Кто может это знать, когда здесь замешана Менари? Но, в конце концов, дело не в том, как он выглядел. Он и был котом.

Воцарилось долгое молчание.

— Если он выглядел для тебя котом, как ты узнала, что это Тириан? — спросила Джейн.

— Я поняла, когда увидела его глаза.

Джейн встала с ковра и села в кресло с подголовником напротив Фэрис. С подозрением глядя на восточный ковер, она спросила:

— Как ты узнала, что в этом ковре есть нечто любопытное?

Фэрис тоже посмотрела на ковер.

— Я не уверена.

— Ты просто знаешь?

Фэрис покачала головой.

— Он меняется. Иногда узор выглядит геометрическим. Иногда напоминает сад или лес.

— Как он выглядит сейчас?

— Как ступеньки лестницы. Аккуратные ряды таких лепешек… ну, похожих на слоновьи следы, только они обрамляют ступеньки лестницы.

На лице Джейн отразилось облегчение.

— И я это вижу. Ты видишь, как он меняется? Он двигается?

— Нет. Я отвожу взгляд, и иногда, когда снова смотрю на него, он уже другой. Вот и все.

— Ну, если снова заметишь изменения, скажи мне, хорошо?

— Конечно. Вчера он был похож на решетку.

— На решетку. Чудесно.

Подруги снова мрачно уставились на огонь.

Снег шел всю ночь и весь следующий день.

А еще через день, когда Бринкер уговорил Фэрис нанести вместе с ним давно запланированный визит в богадельню в Хоуле, снега на земле оказалось столько, что понадобились сани. В санях было место только для двоих, и это почему-то успокоило Фэрис. Она сообщила своим спутникам об этом плане за чаем в библиотеке.

— Чепуха, — ответила она на их протесты. — Он собирается этим визитом показать всей стране, что я жива и здорова. Едва ли он строит планы убить меня во время демонстрации нашей взаимной доброй воли.

Рид с подозрением посмотрел на Фэрис.

— Очень хорошо. Предположим, именно поэтому он организовал это посещение. Почему вам обязательно надо соглашаться с его планом?

— По той же причине. Чтобы доказать, что я его не убью. Пока, во всяком случае.

— Я думаю, разумной предосторожностью будет обеспечить вам охрану, — сказал Тириан.

Фэрис рассмеялась.

— До богадельни и обратно? До Хоула ехать не больше часа.

— Вы думаете, залог вашей безопасности в том, что ваш дядя готов ехать с вами вдвоем, — заявил Тириан.

— Если рядом не будет никого, на кого можно свалить вину, я уверена, дядюшка Бринкер будет осмотрительным.

— Но что, если к вам неожиданно кто-нибудь присоединится? — спросила Джейн. — Предположим, он передаст тебя каким-нибудь своим сообщникам — скажем, дровосеку, который уведет тебя и глубину леса…

— Я оставлю след из крошек.

— Обычно ты так и поступаешь, — пробормотала Джейн.

— Тихо вы. Я еду. Мне надо задать Бринкеру пару вопросов, и завтра как раз представится возможность сделать это без помех.

Джейн начала считать вопросы, загибая пальцы.

— Нанял ли он Копенгагена и других? Зачем он вызвал тебя домой из Гринло? Ты поедешь в Аравис в качестве посла или чтобы осуществить какой-то тайный план? Зачем он душит галазонцев налогами? — Она сменила руку. — Как это ему пришло в голову жениться на Агнес…

— Мне кажется, это вполне очевидно, — прервала ее тираду Фэрис. — Агнес — первая претендентка на трон, а Проспериан — вторая, бедная малютка.

— Честолюбие — это еще не все. Представь себе, каково провести жизнь с Агнес. Это все равно что получить в наставницы Менари. — Брови Джейн взлетели вверх. — Меня только что осенила ужасная мысль. Представь себе, что Менари умела бы лучше притворяться. Что, если бы она осталась в Гринло учительницей? Или стала бы наставницей? — Джейн поежилась. — Подумай о бедных студентках.

Все четверо вздрогнули, даже Тириан.

После задумчивого молчания Джейн разлила чай.

— Поразмыслив, я поняла, что это нам не грозило. Дело не в том, кем ты станешь. Дело в том, кто ты есть.

— Рожденная царствовать? — с горечью спросила Фэрис. — Вот уж без этого я могла бы обойтись. — Она сделала глоток чая и прибавила: — Представьте себе следующих хранителей запада, востока и юга. Вы считаете, они с нетерпением ждут, пока я сомкну разлом, чтобы они могли занять место прежних хранителей?

Джейн откашлялась:

— Декан рассказывала мне об этом. Насколько я понимаю, они не подозревают о грядущей ответственности. Никто не знает, кто они, кроме, возможно, Хилариона и двух других хранителей. У меня такое впечатление, что для них будет неприятной неожиданностью, когда прежние хранители уйдут.

— Бедняги, — произнесла Фэрис с чувством.

— Их ждет прозрение, — сказал Тириан. — Если возложенная на тебя ответственность дает силы для выполнения новых обязанностей, то наверняка долг хранителя должен пробудить такое чувство ответственности, чтобы заслужить новую жизнь. Перерождение.

Фэрис мрачно посмотрела на него.

— Вы в это верите? Именно поэтому вы так преданы своему долгу и обязательствам?

— Раб долга, — пробормотала Джейн.

— Нет, — не согласился Тириан. — Думаю, в моем случае это просто тщеславие.

Утро следующего дня выдалось ясное и холодное. Фэрис надела шерстяное платье и упаковалась в такое количество пальто и шалей, что их хватило бы для набивки матраса. Она взяла муфту, чтобы согреть руки, и сделала тюрбан из шарфа на голове, но Бринкер заставил ее снять это украшение.

— Можешь взять себе все коврики в карете, — сказал он, тщательно закутывая ее колени, — но ты не должна закрывать голову. Как тебя узнают, не видя твоих рыжих волос?

Фэрис размотала шарф и повязала его вокруг шеи.

— Это правда. Поехали.

Бринкер взмахнул кнутом, сани, запряженные парой гнедых, тронулись. Домик привратника остался позади, и лошади пустились быстрой рысью по дороге вдоль Эльвоша. Бринкер умело правил, хотя взятый им темп был слишком быстрым для дороги в таком состоянии. Фэрис удобно откинулась на спинку мягкого сиденья, поглядывая на небо голубовато-стального цвета. Было еще так рано, что деревья отбрасывали длинные тени, ложащиеся на снег косыми синими полосами. Полозья саней слабо пели, скользя по снегу, а сбруя гнедых непрерывно звенела. Фэрис улыбнулась и начала вынимать шпильки из волос.

Бринкер бросил на нее взгляд, слегка встревожившись.

— Что ты делаешь?

Фэрис сунула шпильки в карман, локоны ее рассыпались беспорядочными волнами. Она тряхнула головой и почувствовала, как ветер развевает волосы, словно знамя.

— У меня мерзнут уши, — объяснила она.

Бринкер подал ей свою шляпу.

— Вот, надень.

Фэрис рассмеялась и покачала головой.

— Спасибо, не надо. Мне нравится так. Любой сможет узнать меня издалека. — Она хотела прибавить: «Любой с заряженным ружьем, например», но сдержалась. Потом будет много времени для расспросов и обвинений.

Впереди показались первые строения Галазон-Дукиса. На взгляд неопытного человека, приезд гостей не привлек внимания. Несколько человек, которых они видели, проезжая через деревню, не прерывали своих дел. Единственный знак того, что их узнали, подал кузнец, который поднял взгляд от наковальни и небрежно махнул им рукой.

Фэрис улыбнулась и приветственно подняла руку. Кузнец ухмыльнулся в ответ и вернулся к работе. Бринкер щелкнул в воздухе кнутом и искусно вернул кончик ремня назад. Сани устремились вперед.

— Мне кажется, все прошло хорошо, — сказал Бринкер, когда последний дом Галазон-Дукиса скрылся из вида.

— Очень хорошо, — согласилась Фэрис, опытным взглядом заметившая, как шевелились занавески, когда они проезжали, как поворачивались головы и вытягивались шеи. Та поднятая рука была равносильна овации.

Точно так же они миновали остальные деревни. В богадельне все прошло еще лучше. Люди, с которыми беседовала Фэрис, когда в полдень села с ними за стол, казалось, больше старались убедить герцогиню, как она была не права в своем решении покинуть Галазон, даже на несколько лет, чем подсказать ей, какие добрые дела она могла бы для них сделать.

— Это климат, — сказал ей один человек. — Мы все живем долго и в добром здравии, и причиной тому здешний климат. Больше нигде вам не будет так хорошо.

— Она родилась здесь, как и мы, — заметил другой, — поэтому разумно, чтобы она осталась здесь, если хочет прожить так же долго.

— Я действительно скучала по Галазону, — подтвердила Фэрис. — И очень рада, что вернулась домой. А теперь скажите, вам здесь что-нибудь нужно? Ну же, говорите откровенно. Еда всегда такая хорошая? Ночью достаточно тепло?

— Тут климат суровый, и ничего не поделаешь. Зато там, где зимы холодные, люди живут дольше.

— Хорошо сохраняются на холоде, хотите вы сказать. Так что жить здесь имеет смысл, не так ли?

— Лучше оставайтесь здесь, где ваше законное место, молодая леди.

И это была самая длинная беседа Фэрис.

Возвращаясь в санях в Галазон-Чейз, Фэрис с радостью оглядывалась вокруг. После многих пасмурных дней небо приобрело чудесный голубой цвет. Она провела слишком много времени в тускло освещенной комнате королевы Матильды, и теперь снежный наст на заливных лугах ослеплял ее ярким блеском.

Фэрис взглянула на Бринкера и обнаружила нечто удивительное. Он, злобный дядюшка, смотрел на луга и леса с такой же полуулыбкой, которая была характерна для ее матери. Так же, очень похоже улыбалась она сама в подобные моменты. Он наслаждался погодой и пейзажем, конечно, но за этой улыбкой скрывалось нечто большее. Нечто, весьма напоминающее нежность. Кажется, даже дядя Бринкер по-своему любит Галазон.

Повинуясь порыву, Фэрис спросила:

— Что будет с Галазоном?

Казалось, Бринкер смутился. Он слегка наклонил голову и с любопытством посмотрел на нее.

— Что ты имеешь в виду?

— Только то, что сказала. Что будет с Галазоном?

— Не знаю. Я скажу тебе, если хочешь, что будет, на мой взгляд. — После задумчивого молчания Бринкер продолжал, не отрывая глаз от бегущих гнедых: — Я думаю, принимая во внимание твой возраст и опыт, что из тебя получится отличный посол. Ты вернешься из Аравиля после достижения совершеннолетия, как только позволят тебе обязанности. Я не могу точно сказать, сколько автономии получит Галазон от Аравиля. Многое зависит от того, чего ты добьешься как посол. Неважно. Ты будешь править мудро и успешно. Ты выйдешь замуж, и у тебя будут дети, и они тоже будут править мудро и успешно.

— А ты? Когда я достигну совершеннолетия, что будет с тобой?

Бринкер тихо вздохнул.

— Я много лет трудился на благо Галазона от твоего имени. Мне не жаль ни времени, ни усилий, не думай. Но я с нетерпением жду возможности поработать на себя. Когда Галазон станет твоим, я получу свободу и обращу свой взгляд к более широким горизонтам.

— Что ты имеешь в виду?

Бринкер загадочно улыбнулся.

Фэрис несколько мгновений смотрела на него заинтересованно и с подозрением, потом сделала вывод:

— Аравис. Ты нацелился на трон.

— Этот трон не свободен.

Несмотря на слова, улыбка Бринкера подтвердила все подозрения Фэрис.

— Ты увезешь жену и дочь в Аравис и будешь ждать, когда умрет Джулиан. Принц-консорт… звучит очень внушительно. Или ты потребуешь другой титул? Нечто более впечатляющее?

Бринкер только улыбался.

Фэрис прищурилась. Если его честолюбие простирается за пределы Галазона, возможно, у него нет явных причин устранять ее.

— Ты кому-то заплатил, чтобы убить меня, дядя?

Реакция Бринкера вызвала у нее раздражение, как она и предвидела. Он загадочно посмотрел на нее, слегка наклонив голову.

— Зачем мне это?

— Ради Галазона.

— Знаешь, меня удивила твоя реакция в тот день. После некоторых размышлений мне пришло в голову, что ты могла заподозрить меня в злом умысле. Но зачем мне платить кому-то, чтобы тебя убили, если я мог уже давно сам это сделать? А если я заплатил наемному убийце, скажи на милость, зачем я стал бы ему мешать, когда он уже почти добился успеха?

— Ты все еще не сказал, что не делал этого.

Они приближались к деревне, но Бринкер на секунду отвел взгляд от дороги и посмотрел племяннице в глаза. Он выглядел серьезным, и тон его был искренним.

— Я этого не делал. Я бы не стал этого делать. И не стану. Ты мне нужна, Фэрис. Поверь хотя бы в это, если не можешь доверять мне во всем.

Фэрис не опустила глаза.

— Зачем ты посылаешь меня в Аравис?

Бринкер снова занялся лошадьми.

— Я тебе уже объяснил. А ты скажи мне вот что: почему ты так покорно согласилась?

Фэрис разглядывала дома, мимо которых они проезжали, и отвечала на приветствия.

— Это мой долг. Так же как моим долгом было вернуться, когда ты вызвал меня из Гринло.

Бринкер тихо рассмеялся.

— Да, конечно. Ты очень серьезно относишься к своим обязанностям, когда тебе это нравится. А вот когда я послал тебя в Гринло, ты не была столь послушна.

— Я не хотела уезжать из Галазона.

— Это уж точно.

Они уже выехали из деревни. Фэрис нахмурилась.

— Почему ты послал меня туда? Я не перестаю удивляться. Если только для того, чтобы от меня избавиться, так есть много школ с пансионом, — почему в Гринло?

— Твоя мать ясно выразила свою волю.

— Подобная мелочь не остановила бы тебя.

— Это сделали бы твои опекуны. Банкиры могут быть такими неуступчивыми. Нет, возможно, ты права. Наверное, настоящей причиной была твоя реакция. Эта перспектива тебя встревожила и рассердила. И мне доставило удовольствие обеспечить твое поступление туда. Хотя, признаю, я был несколько разочарован, что ты не нашла какого-то способа сорвать мои планы и вернуться домой. Я с нетерпением ждал твоего возвращения.

— Мне ясно дали понять, что твои усилия «обеспечить мое поступление» не имели отношения к тому, что меня приняли. Они намеревались вернуть тебе деньги с язвительным письмом.

— Я не получал ни денег, ни письма.

— Деньги были оставлены на тот случай, если возникнет задержка с платой за обучение.

Что-то в тоне племянницы заставило Бринкера быстро взглянуть на нее.

— Это было твое предложение?

Фэрис кивнула.

— Как предусмотрительно. Дай подумать. Насколько я помню, последние деньги за обучение без задержки переслали в Гринло. Поэтому у тебя на счете должны были оставаться значительные средства, когда ты уехала. Что стало с этими деньгами?

Фэрис мечтательно произнесла:

— В наше время путешествие обходится так дорого. — Она подумала о Джейн и прибавила: — Ты даже не представляешь себе.

Бринкер был само добродушие.

— Ты их потратила. Конечно. И ты приняла к себе на службу эту иностранку. Ты увидишь, что подобная роскошь обходится дороже, чем тебе кажется.

Фэрис хотелось резко ответить дяде на это провокационное заявление, но она не закончила свои расспросы. Неизвестно, удастся ли ей еще поговорить с ним так откровенно. Она сделала усилие и продолжала мечтательным тоном:

— Ты известный транжира и прекрасно разбираешься во всех видах роскошеств, как мне кажется. Какое именно излишество вынудило тебя так увеличить налоги? Я надеюсь увидеть, куда могли уйти деньги. Не на мост или дорогу, и даже не на богадельню, которой я не помню.

— Ты же не ждешь, чтобы я здесь начал объяснять тебе всякие специальные мелочи.

— Почему бы и нет? Насколько они специальные? Неужели тетя Агнес так дорого обходится?

— Я надеялся, что обучение в колледже Гринло избавит тебя от этой вульгарной дотошности.

— Напротив, там ее всячески поощряли. Ну же, дядя! Еще есть время до того, как мы приедем в Галазон-Дукис. Расскажи мне.

— Нет никакой необходимости все время задавать вопросы.

— Нет, есть, потому что ты не отвечаешь.

— Этого ответа тебе достаточно. Удовольствуйся им.

— Отсутствием ответа? Ну, по крайней мере, это честно. Я тебя вознагражу.

— Придержишь язычок?

— Ни за что. Задам тебе новый вопрос.

Бринкер вздохнул.

— Задавай, если хочется. Я отвечу, если смогу и если ты ответишь на мой вопрос.

Фэрис обдумала его предложение и согласилась.

— Тогда скажи мне, откуда взялся ковер в библиотеке.

Этот вопрос так поразил Бринкера, что он рассмеялся.

— На этот вопрос ответить просто. Он прибыл вместе с остальными вещами моей жены. Теперь моя очередь.

— Еще нет. Откуда он прибыл?

— Из Арависа. Из дворца. Он очень дорогой, собственно говоря. Это была одна из немногих вещей, которую удалось спасти во время пожара в тронном зале.

— Какого пожара?

— Какого пожара? Ну, большого пожара. Того, который уничтожил тронный зал и погубил твою бабушку. Тот пожар чуть не сжег весь Аравис. Тебя в колледже совсем ничему не учили?

Молчание Фэрис продолжалось, пока они не подъехали к Галазон-Дукису. Там она стала отвечать на приветствия с подобающей долей интереса и узнавания.

Деревня осталась позади. До домика привратника в Галазоне оставалось меньше мили, и Бринкер спросил:

— Теперь моя очередь?

Фэрис посмотрела на него с подозрением. В его голосе слышалось веселье, которое ей не понравилось.

— Я могу воспользоваться твоим собственным ответом.

— Ничего не ответишь? Это справедливо. Я сделаю собственные выводы. Разгадай для меня вот какую загадку, Фэрис. В чем ты больше всего похожа на свою мать? В неизменной преданности своему долгу? Или в неизменной преданности слуге-любовнику?

Фэрис заморгала. На этот раз не обращать внимания на провокацию было невозможно. В каком-то уголке ее сознания сохранилось достаточно самообладания, чтобы обдумать возможность не потерять выдержку. Нет. Такой вопрос не заслуживал сколько-нибудь вежливого ответа. А любая реакция, кроме той, которую Бринкер ожидает — возмущение, — вызовет у него подозрение, что он случайно затронул какую-то ее тайну.

Бринкер крепко сжимал в руках поводья и кнут. Он ожидал всплеска гнева, это было очевидно по тому, как он придержал коней, на случай если Фэрис в ярости закричит на него. Его горящие любопытством глаза ясно свидетельствовали, что он ожидает от нее крика.

Фэрис снова моргнула и хриплым голосом произнесла:

— Ни в том, ни в другом. Я больше всего похожа на мать в этом. — И не успел он освободиться от поводьев и кнута, как Фэрис отбросила муфту и дала дядюшке кулаком в глаз.

Его руки разжались, и она вырвала у него кнут. Он был слишком длинным, чтобы пользоваться им на короткой дистанции, но ей удалось напугать одного из гнедых. Это заставило Бринкера снова ухватить поводья, и она получила возможность сильно ткнуть его под ребра кнутовищем, дядя задохнулся и потерял равновесие, выпустил поводья, и сани слетели на обочину. Фэрис ногой отбросила коврик, подоткнутый вокруг ее коленей. Если сани перевернутся, ей придется прыгать.

В начале поездки гнедые, отдохнувшие и накормленные, могли бы понести. Теперь же, хоть их и встревожило плохое поведение возницы, они ровно скакали по хорошо знакомой дороге к манящему их стойлу.

Полминуты Фэрис молча боролась с Бринкером. У него было преимущество в силе, но не в решительности. Он получил тот ответ, которого хотел, и наслаждался им. Даже сражаясь с ней, он не мог удержаться от смеха. Он только хотел, чтобы ее негодование немного утихло, настолько, чтобы он смог благополучно довезти ее до дома. Она, с другой стороны, хотела только вытолкнуть его из саней, с глаз долой. Ею двигала ярость.

Она нанесла удачный удар, и Бринкер выпал в снег. Фэрис подобрала поводья, но вместо того, чтобы успокоить коней, погнала их вперед. Когда она оглянулась через плечо, Бринкер уже поднялся на ноги, все еще смеясь, и отряхивал снег со своей накидки с капюшоном. Потом нагнулся за упавшей шляпой.

Дорога делала поворот. Дядюшка остался позади, ему предстояло добираться домой пешком.

Фэрис позволила гнедым наслаждаться скачкой еще четверть мили, потом придержала их. Не годится возвращаться домой на запыхавшихся и взмыленных лошадях.

На конюшне Фэрис передала гнедых старшему конюху и приказала оседлать свежего мерина. Она несколько мгновений с грустью думала о костюме для верховой езды из Шилинга, потом велела дать ей дамское седло. Шерстяное платье не было амазонкой, но оно вполне подойдет. Она была еще слишком разгневана, чтобы задерживаться из-за подобных пустяков.

— И пошлите кого-нибудь по дороге вдоль Элвоша с конем для моего дяди. — Конюшие переглянулись и бросились выполнять ее приказ. Старший из них осмелился спросить:

— Что-то случилось? По лошадям этого не скажешь.

Фэрис сверкнула улыбкой, и он замолчал.

— Сегодня такой чудесный день. Дядя сказал, что хочет пройтись пешком, но я уверена, что к этому моменту он уже передумал.

Ей привели лошадь, поджарую серую кобылу, и старший конюх подсадил герцогиню в седло. Она, как могла, расправила юбки и накидку, понимая, что выглядит нелепо.

— По тропе на мост Спинни можно проехать? — Она отдала старшему конюху последнюю шаль и шарф.

Он уверенно принял их.

— Да. Сегодня утром по ней доставили почту.

— Хорошо. Я вернусь через час или немного позже.

Фэрис проехала несколько миль, стараясь унять ярость. Хорошо утоптанная тропа привела ее в горы к югу от поместья. Ветер толкал ее в спину, развевал волосы, и они лезли в глаза. Небо впереди все еще оставалось чистым, но с севера наползали тучи. Она подъехала к дороге и повернула в сторону моста Спинни.

Девушка пыталась найти успокоение в пустынности покрытых снегом гор и лугов. Удовольствие от пейзажа, солнечного света, чистого неба исчезло. Ей хотелось хотя бы отчасти вернуть себе то состояние безмятежности, которое так радовало ее сегодня утром. Она смотрела в небесную голубизну на юге, отгоняя от себя все мысли. Но ей это не удалось. В конце концов ее злость на Бринкера перегорела и уже не отвлекала ее от злости на саму себя.

Она снова позволила ему это сделать. Несмотря на решимость использовать поездку, чтобы расспросить его, она позволила ему поменяться с ней местами. Проявить свой гнев означало дать ему в руки оружие, такое же реальное, как кинжал или меч. Как она сможет снова встретиться с дядей, зная, что сама его вооружила?

И почему она позволила ему это сделать? Что он сказал, чтобы задеть ее за живое? Упоминание старых лживых слухов насчет матери — ей следовало уже привыкнуть к таким нападкам. Упоминание о Тириане — что в нем могло ее так рассердить? Или она оскорбилась за Тириана? Не было ли зерна правды в словах Бринкера?

Слуга. Любовник. Она не знала, какое из этих слов более абсурдно. Произнесенные вместе, они были настолько далеки от правды, что ей следовало бы посмеяться. И все же этими словами Бринкер добился своей цели. Они положили конец ее вопросам.

Фэрис покачала головой и снова рассмеялась. Она сегодня сослужила дяде хорошую службу. Большей услугой было бы только сломать себе шею по дороге или дуться на холоде до тех пор, пока не простудилась. Она остановилась у каменной арки моста Спинни и неподвижно сидела в седле, слушая ветер и пытаясь вспомнить, когда в последний раз могла свободно ездить верхом одна. Ни разу со времени отъезда в Гринло. Уже много лет.

Ветер донес до Фэрис топот копыт другого всадника. Она оглянулась и увидела Тириана, который гнал к ней коня ровным аллюром. Руки у нее невольно дернулись, и ее кобыла вскинула голову в знак протеста. Фэрис подавила желание ускакать прочь во весь опор. Ее свобода кончилась. Она уже не одна. Удрать от Тириана было так же невозможно, как сбежать от собственной тени. Вообще глупо было выезжать без него. Она взяла себя в руки и повернула лошадь назад.

Здравые мысли обитали в ее голове ровно столько, сколько понадобилось, чтобы преодолеть расстояние между ними.

Приблизившись к Тириану, Фэрис резко спросила:

— Вы собираетесь преследовать меня до конца моей жизни?

— Возможно. — Телохранитель не выказал ни удивления, ни раздражения ее грубостью. Вместо этого, когда она снова собиралась заговорить, он протянул ей перчатки, которые были на ней во время поездки из Шилинга.

Фэрис почувствовала, как что-то дрогнуло в сердце. Несомненно, удивление. И благодарность. Но и нечто большее, что она не посмела обдумывать, чтобы дать этому название. Она молча взяла перчатки, надела их и поблагодарила Тириана сдержанным кивком. Ее кобыла сделала несколько шагов в сторону, разрываясь между нежеланием двигаться против поднявшегося ветра и стремлением вернуться на конюшню. Фэрис послала ее вперед.

Тириан ничего не сказал. Он просто развернул коня и последовал за герцогиней на почтительном расстоянии.

Фэрис натянула поводья.

— Поезжайте рядом. Я хочу с вами поговорить. — Тириан подчинился, но несколько минут Фэрис молчала. Наконец, с большой неохотой, она спросила: — Что обо мне говорят?

— Кто, ваша светлость?

— Не надо, не надо так официально. Что говорят слуги?

— Ничего.

На севере небо стало сплошь серым и казалось таким низким, что до него можно дотронуться. Они вынуждены были ехать против ветра. Фэрис чувствовала, как краснеет лицо, и не могла решить, от чего больше — от холода или от смущения. Она спросила:

— Совсем ничего? Никаких слухов?

— Я здесь чужой. Рид мог бы больше сообщить вам. Они с ним чувствуют себя свободно. Он с ними болтает.

Его легкомысленный тон вызвал у Фэрис раздражение.

— Я бы хотела получить сведения у человека, который слушает, а не у того, кто болтает. Вы не слышали никаких сплетен?

— Ничего, что стоило бы пересказывать.

— Я вам приказываю их пересказать.

Лицо Тириана стало покорным.

— Хорошо. Совсем недавно я слышал, что вы задушили своего дядю и вышвырнули его из саней. Потом вернули сани и коней на конюшню в хорошем состоянии и отправились проветриться на прогулку верхом. Уехали, не переодеваясь в костюм для верховой езды и даже не подумав спросить пару перчаток.

Так как Фэрис ничего не сказала, Тириан продолжал:

— Я думаю, именно это, а не забота о вашей безопасности, заставило меня последовать за вами.

Фэрис посмотрела на него.

— Чтобы привезти мне пару перчаток?

— Я подумал, что-то случилось. — Он ждал от нее возражений. Так как их не последовало, он слегка улыбнулся. — Наверное, я ошибался.

Фэрис прищурилась от ветра.

— Значит, они думают, что я пыталась задушить дядю. А они знают почему?

— Им это неважно. Их больше заботит то, почему вы этого до сих пор не сделали. А почему вы пытались его задушить?

— Я не пыталась его задушить. Я просто вытолкнула его из саней. Давайте перейдем к другим сплетням, не таким угрожающе свежим. Что они говорят о моей тете?

— Она прекрасная леди, для иностранки. Ей не нравится Галазон, и она была бы счастлива жить в Арависе. В Галазоне тоже были бы счастливы, если бы она жила в Арависе. Она решила, что ее дочь когда-нибудь будет править Галазоном, даже если ей придется убить вас ради этой цели. Говорят, она пыталась сделать это в первую ночь в библиотеке, но вы на нее чихнули, и пуля прошла мимо.

Фэрис крепче сжала поводья.

— А что они говорят обо мне?

— Мы снова вернулись к этому? Вы — правительница. Они винят Гринло в тех переменах, которые замечают в вас.

— Например?

— Вы выросли. Носите красивую одежду. Ведете себя в соответствии с этикетом. — Тириан откашлялся и прибавил: — Сегодняшний день многим принесет облегчение.

— А что говорят о моих спутниках?

— Джейн — леди, и они это понимают. Не представляю, что они думают о Риде или обо мне. Почему вы спрашиваете?

Фэрис чувствовала комок в горле от того, что собиралась сказать, но все же вытолкнула наружу слова:

— Вы всегда рядом со мной.

— Это так.

Фэрис посмотрела на него.

— Почему?

Тириан ответил ей безмятежным взглядом.

— Вы знаете почему.

Его хладнокровие успокоило Фэрис.

— Я знаю, вы обещали поехать со мной в Аравис, чтобы отплатить мне за то, что я помогла вам вернуть ваш облик.

Тириан широко открыл глаза:

— Потеря облика была наименьшим злом.

Фэрис видела, как по лицу Тириана пробежала тень воспоминаний, полных страха, вины и боли, и подумала о том, что же именно произошло в тот последний вечер в Гринло. Тириан смотрел мимо нее, как будто назад, в ту ночь.

После долгого молчания он продолжал:

— Я должен был поблагодарить вас сразу, как только немного пришел в себя. Я перед вами в долгу. Думаю, я мог бы оказаться в вашей власти в той же степени, что и во власти Менари. Но вы меня освободили. — Он поколебался. — Декан вызвала меня, и ей удалось восстановить мой расстроенный рассудок. Тогда я понял, за что взялся, когда пообещал сопровождать вас. — Он улыбнулся. — Поэтому можете ехать в Париж, или в Аравис, или на край света. Я последую за вами.

Фэрис неуверенно рассмеялась.

— Не породит ли это сплетни?

— Вас это беспокоит? Если вы всадите дядюшке пулю между его глаз-бусинок, люди скажут, что вы всего лишь слегка пошутили. Не думайте о сплетнях.

— Здравый совет. — Фэрис упрятала подбородок в воротник и пожалела, что не взяла с собой шарф. От ветра на глазах у нее выступили слезы, и ей трудно было разглядеть дорогу впереди. — Постараюсь им воспользоваться.

К тому времени, когда они въехали во двор Галазон-Чейза, тучи уже совсем затянули небо. Ветер усилился и стал резким, что обещало новый снегопад. По приказу Фэрис Тириан оставил ее во дворе у конюшни. Девушке не хотелось возвращаться в дом, несмотря на холод. Она отвела лошадей в стойла, села на перевернутое ведро и стала смотреть на работу конюхов, растирая застывшие пальцы. Яркий румянец постепенно исчез с ее лица.

В конюшне было тепло, запах лошадей, сена и кожи чудесным образом успокаивал, здесь чувствовался порядок, не зависящий от времени. Лошади в стойлах жевали корм, иногда переминались с ноги на ногу, фыркали в свои ведра с водой и вздыхали от удовольствия. Сливаясь вместе, все эти звуки переставали быть звуками и становились просто умиротворяющим фоном. В первый раз после того, как Фэрис покинула дом Хилариона, она вновь ощутила покой.

Девушка наслаждалась мирной обстановкой, и ей наконец удалось ни о чем не думать. Она оставалась там еще долго после того, как последнюю лошадь начистили до блеска. Потом, слегка дрожа, встала и заставила себя выйти наружу.

Было всего четыре часа, когда герцогиня умылась, переоделась и была готова спуститься к чаю, но при взгляде в окно комнаты королевы Матильды ей показалось, что уже вечер.

Ветер выл так, будто старался поднять бурю, разносил снег по двору и угрожающе бормотал за окнами. На башенной лестнице кружились множество маленьких вихрей, ледяные сквозняки шевелили юбки Фэрис, когда она спускалась вниз.

Фэрис решила, что погода вполне соответствует ее настроению. Ей было бы гораздо легче бегать по двору и грохотать оконными рамами, чем спокойно сидеть за чашкой чаю, словно ее ничто не тревожит.

Фэрис присоединилась к Джейн, Агнес и Бринкеру за чаем в гостиной, радуясь, что лицо горит от холода и никто не заметил, как она покраснела, здороваясь с дядюшкой. Он проводил ее к креслу у камина, пряча иронию под маской учтивости, и осведомился о здоровье.

Фэрис вежливо ответила и задала ему тот же вопрос. Она пристально посмотрела на его глаз, но не увидела никаких следов своего удара.

— Надеюсь, ты получил удовольствие от прогулки до дома сегодня днем.

Бринкер посмотрел на нее с откровенной насмешкой.

— Получил. Ничто так не проясняет мысли, как ходьба быстрым шагом по свежему воздуху. — Он оглянулся, чтобы удостовериться, что Агнес и Джейн слушают. — На меня снизошло вдохновение.

— Хлеб, масло? — Агнес протянула тарелку.

Бринкер осторожно взял у нее тарелку. Когда она вопросительно посмотрела на него, он повторил:

— Вдохновение, дорогая. — И улыбнулся ей. — Мы поедем в Аравис.

Жена не улыбнулась ему в ответ.

— Не дразни меня возможностью поехать домой, прошу тебя. Я так мечтаю покинуть это промерзшее место, что с радостью прошла бы пешком вдвое большее расстояние.

— Я говорю совершенно серьезно. — Бринкер протянул Фэрис бутерброды. — Твои верительные грамоты прибудут сюда со дня на день. Я никогда не считал правильным посылать тебя в Аравис без присмотра. Пока я… гулял сегодня днем, мне пришло в голову, что нам следует тебя сопровождать. Заодно можно будет представить Проспериан ее дедушке.

— Это такая честь для нее, — пробормотала Джейн в свою чашку, в то время как Агнес разразилась восклицаниями, выражая восторженное удивление и благодарность.

— А кто присмотрит за Галазоном, если мы оба уедем? — спросила Фэрис.

— С Галазоном ничего не случится, пока вас не будет, — сказала Агнес. — Сейчас достаточно холодно, и он прекрасно сохранится.

— Лорд Сифорт проявил прекрасные способности управляющего, пока я находился в Арависе, добиваясь руки моей жены.

Фэрис нахмурилась.

— Лорд Сифорт. Это тот, который выгородил триста акров речного дна для овец?

На лице Бринкера отразилось страдание.

— Возможно. Я не знаю, что он считает хорошим пастбищем. Но ему можно доверять. Налоги, которые он собирает, будут в целости и сохранности. Чего нельзя сказать о большинстве твоих знакомых. Молодой Вудровел заезжал сюда сегодня днем. Жаль, что тебя не оказалось дома.

— Уорен? Приезжал сюда? А он не сказал зачем?

— Конечно сказал. — Наслаждаясь ее нетерпением, Бринкер сперва допил свой чай и только потом продолжил: — Он приезжал в Галазон-Дукис платить налоги и сказал, что раз уж он был так близко, то решил заглянуть сюда по дороге домой — посмотреть, не удалось ли тебе меня прикончить, как он выразился.

— Жаль, что я с ним не встретилась.

— Я ему сказал, что ты будешь жалеть. Но он не захотел остаться. Я приглашал его, но он сказал, что ему нужно вернуться домой. Без сомнения, он понял, что его визит был преждевременным. Не переживай, может, он еще вернется.

Фэрис посмотрела ему в глаза.

— Может быть. Уорен иногда проявляет редкую проницательность.

— Я бы сказала, что он редко проявляет проницательность, — заметила Агнес.

Не успев сдержаться, Фэрис бросила:

— Вам ли об этом судить?

Тут же, испугавшись своей неспособности держать себя в руках, она отступила за барьер этикета и во время чаепития делала упор на учтивость. Она пустила в ход все искусство хороших манер, которое вложила в нее мадам Брачет. Когда чай наконец был выпит, она приняла предложение Джейн пройтись по галерее. Она даже оживленно рассказывала о портретах, пока они не остались одни в дальнем конце большого зала. Тут Джейн схватила ее за руку.

— Теперь нас никто не слышит. Можно рассказать все. Что, черт подери, произошло сегодня днем?

Фэрис вырвала руку и потерла запястье.

— Мы с Бринкером немного поспорили, вот и все.

— Я слышала другое.

— А что ты слышала?

— Что Бринкер пытался столкнуть тебя с саней, а ты его за это удавила.

— Кто тебе такое сказал?

— Горничная, которая принесла мне горячую воду.

— Ты помнишь, как ее зовут? — спросила Фэрис. — У нее ярко-синие глаза? Это Исмена, племянница Гэврена.

— Перестань. Я не желаю отвлекаться на племянниц. Я хочу знать, что произошло.

Фэрис мучительно покраснела.

— Он меня разозлил, и я вышла из себя. Потом я поехала покататься верхом, чтобы прийти в себя. Вот и все.

— Ты не могла бы рассказать поподробнее?

Фэрис тихим голосом представила Джейн полный отчет о том, что они с Бринкером сказали друг другу. Когда она замолчала, то заметила, что Джейн хмурится.

— Тебе никак нельзя было обойтись без рукоприкладства? Не могла просто прикинуться, будто не понимаешь, что он имеет в виду?

— А что он имел в виду?

— Да, именно так.

Фэрис заморгала.

— О чем ты говоришь?

Джейн несколько секунд внимательно смотрела на нее.

— Думаю, нам лучше вернуться в гробницу королевы Матильды. Не хочу, чтобы нас подслушали.

Фэрис позволила Джейн проводить себя по продуваемой сквозняком лестнице в свою комнату. Джейн заперла дверь и заткнула замочную скважину, потом подвела Фэрис к креслу у письменного стола. Пока подруга мешала кочергой угли, Фэрис смотрела на аккуратно подшитый доклад, лежащий на стопке книг на столе. Очевидно, Джейн распаковала вещи.

— Бринкер сказал, что мои верительные грамоты должны доставить со дня на день. Ты готова поехать в Аравис, когда они прибудут? И кстати, как нам сомкнуть разлом, если Бринкер настаивает на том, чтобы сопровождать нас?

— Не меняй тему разговора. — Джейн положила кочергу и встала спиной к камину. Голос ее звучал резко. — Мне следовало спросить у тебя об этом давно, так как я здесь от имени декана. Это совершенно не мое дело, конечно, но ты знаешь, что это важно, иначе я бы не спрашивала.

Фэрис кивнула.

Трудно было сказать с уверенностью, так как Джейн стояла спиной к огню и лицо ее было скрыто в тени, но казалось, она ждет с нетерпением. После долгой паузы она прибавила:

— Я не скажу ни одной живой душе, ты знаешь.

— О чем ты говоришь? — снова спросила Фэрис, но не успела договорить, как почувствовала, что предательский румянец снова разгорается на щеках. Даже при свете камина было ясно видно ее смущение.

Джейн погрозила ей кулаком.

— Негодяйка, ты все время знала, что я хочу сказать, и собиралась мучить меня до тех пор, пока я не произнесу это вслух. И не смей спрашивать: «Что произнесешь вслух?», иначе я тебя поколочу.

— Хорошо. Но не пытайся меня убедить, что декан попросила бы у меня объяснений насчет моего… моего слуги-любовника.

— Ей бы не пришлось спрашивать. Она могла бы узнать все, просто глядя на тебя. А я не могу.

Фэрис встала и заходила по комнате.

— Как ты можешь, если я сама понятия об этом не имею? — Она покачала головой. — Если бы ты спросила меня утром, я бы не знала, о чем ты говоришь. Но когда он привез мне мои перчатки сегодня днем, я наконец поняла. Господи, я такая тупая. А Бринкер совершенно прав. Тириан мой слуга. И он женат. Как я могу даже думать о чем-то таком?

Джейн села за письменный стол и смотрела, как Фэрис беспокойно мечется перед камином.

— Прекрати. В конце концов, мне не нужен ответ. Твое поведение ясно говорит обо всем. — Она прибавила шепотом: — Интересно, не похожа ли я сейчас на декана?

— Что мне делать? — Джейн не успела ничего сказать, как Фэрис в отчаянии подняла руки и ответила на свой собственный вопрос: — Что я говорю? Я хорошо знаю, что мне делать. Буду делать вид, что ничего не изменилось. Я не стану обращать на это внимания. Ничего не произошло. Со мной все в порядке. Все в порядке.

— Именно это я и собиралась сказать.

— Что мне делать, Джейн?

Джейн покачала головой.

— Подождать и посмотреть.

Буран продолжался всю ночь и почти весь следующий день. Потом снегопад стих, ветер превратился из холодного в ужасно холодный и оставался таким два дня. Когда погода смягчилась, все вокруг застыло в белом молчании, только снежные сугробы, источенные ветром, отбрасывали синие тени. Еще один день царила тишина. Затем ветер вернулся, на этот раз с юга, снег медленно растаял на бурых полях, и богато разодетый гонец появился у ворот Галазон-Чейза. Король Джулиан прислал герцогине Галазонской ее верительные грамоты и составленное в теплых выражениях приглашение явиться к нему в Аравиль.


Мы сожалеем о Красавчике принце Чарли | Академия магии | ХРАНИТЕЛЬНИЦА СЕВЕРА