home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Мы сожалеем о Красавчике принце Чарли

Фэрис повела своих спутников через большой зал, весь увешанный оружием. Как раз в этот момент слуги занимались тем, что переписывали его и сметали пыль под надзором сутулого человека, ученого по виду. Давно пора было составить каталог на коллекцию. Девушка нырнула в проход, ведущий к картинной галерее. После Шилинга галерея казалась загроможденной мебелью, так как вдоль стен под фамильными портретами в золоченых рамах через равные промежутки стояли столы и кресла.

Фэрис прошла половину галереи, прежде чем поверила, что она действительно дома. Все сначала казалось ей чужим — потолки высокие, но не настолько, как она помнила. Освещение было другим, и свет косо падал в окна, явно меньшие, чем она представляла. Даже сама картинная галерея казалась не особенно длинной после коридоров Гринло.

Она так ждала этого мгновения и теперь с удивлением обнаружила, что радость по поводу приезда домой приглушила жгучее чувство собственничества, которое она ожидала испытать. Все-таки это ее дом. Не дяди, даже не матери — ее собственный. Но хотя она по-прежнему высоко ценила его, теперь он был для нее чем-то вроде кабинета номер пять в Гринло. Как и та любимая комната, этот дом принадлежал ей, и она должна была с толком им воспользоваться, а потом вручить его следующему после нее владельцу.

А кто будет следующим? Ей вспомнились шуточки Джейн. В душе Фэрис знала, что говорила правду тогда, в летний день в Гринло, когда сказала подруге, что она не из тех, кто выходит замуж. Из чтения трехтомных романов она извлекла абстрактную идею о том, что, возможно, у нее есть где-то на свете пара, как есть пара у перчатки. Мысль о браке по сравнению с этим была неприятно конкретной. Брак с кем? На свете миллионы людей. Каковы шансы найти свою пару среди этой толпы? А потом создать такие условия, которые позволили бы жениться? И все эти усилия только для того, чтобы обеспечить заботу о доме в обозримом будущем? В лучшем случае это слишком рискованная игра, чтобы делать ставку.

То, как Флавия Вудровел обрадовалась возвращению Уорена, на мгновение пробудило в душе Фэрис тоску. Но ведь дружба с Уореном Вудровелом не была похожа на то, что описывалось в романах Джейн. Она не могла вообразить себя на месте Флавии, вынужденной оставаться дома и сходить с ума от волнения, в то время пока он промышляет за границей.

Скорее уж она отправилась бы грабить путников, а ее теоретический супруг остался бы дома и разбирался со сборщиками налогов.

Фэрис подошла к лестнице и услышала неподалеку громкие голоса. Кто-то схватил ее за руку.

— Ну-ка, ты, стой! — крикнул Гэврен прямо ей в ухо.

Пораженная герцогиня отвела взгляд от его руки на своем рукаве и посмотрела ему в глаза.

Гэврен в ужасе отпустил ее.

— Ваша светлость! Мне сказали, что кто-то ворвался в дом, требуя лорда Бринкера. Простите меня… Они утверждали, что это какая-то разбойница в грязных сапогах.

На первый взгляд ей показалось, что Гэврен как-то съежился. Потом Фэрис осознала, что он почти такой же, как всегда. Это она выросла, поэтому слуга кажется меньше ростом. Волосы его теперь стали полностью серебряными, а глаза остались такими же, какими она их помнила.

С неодобрением оглядев ее, он прибавил:

— Я вижу, сапоги ваши действительно грязные. И вообще у вас такой вид, словно вы заблудились и попали в коровник. Что случилось?

Как приятно услышать знакомый ворчливый тон! Фэрис почему-то захотелось смеяться, и она, чтобы скрыть свое веселье, пожала плечами и неопределенно махнула рукой.

— О, чепуха. Снег идет.

Гэврен с осуждением покачал головой.

— Разве для этого я отправил вас через полмира в Гринло? Значит, вы вернулись домой еще большей разбойницей, чем уехали? Тамошняя еда пошла вам на пользу, как я погляжу. Вы очень вытянулись.

Фэрис улыбнулась ему. Под ее заинтересованным взглядом он покраснел до корней волос.

— Простите меня, ваша светлость. Ваше возвращение так на меня подействовало. Я прошу у вас прощения.

— Ерунда. Послушай, Гэврен. — Фэрис наклонилась поближе и прошептала: — Думаю, очень скоро нам нанесет визит зловещий незнакомец. Мне сейчас пришло в голову, что он, возможно, даже опередил нас. Пускай Рид и Тириан тебе его опишут. Лучше Тириан.

— У нас здесь нет зловещих незнакомцев. Кто он такой? Что в нем такого страшного?

— Его называют Копенгагеном, и кто-то нанял его, чтобы убить меня. Думаю, он попытается это сделать, если только проберется сюда вслед за мной. Дай всем знать, хорошо? Я хочу его поймать, он мне нужен живой и лишенный возможности причинить вред. Ясно?

Гэврен кивнул, широко раскрыв глаза. Фэрис ободряюще похлопала его по руке и ушла, провожаемая его взглядом. Все же очень приятно вернуться домой.

Войдя в библиотеку, Фэрис остановилась у самой двери и уставилась на лежащий на полу незнакомый восточный ковер. Он был огромен и такого качества, что все остальное в комнате выглядело довольно убогим. Фэрис была рада, что никто, кроме ее спутников, не увидит, как она снимает сапоги, чтобы пройти по ковру к камину. Едва она нагнулась, с ближайшего к камину кресла поднялась светловолосая женщина.

— Неужели я должна и здесь терпеть сквозняки? — грозно начала она, потом осеклась и резко спросила: — Кто вы и как смеете врываться сюда без разрешения?

Фэрис выпрямилась.

— А вы кто такая?

Женщина поднялась во весь свой небольшой рост с таким негодованием, что от ее тщательно уложенной короны золотистых волос, казалось, с треском посыпались искры. Она кинулась к шнурку звонка и дернула за него, потом заговорила, сверкая глазами:

— Убирайтесь вон. И не забудьте поплотнее закрыть за собой дверь.

— Я уже послала за дядей. Было бы невежливо уйти до его прихода. А вы, должно быть, Агнес Паганель. Вы мне очень напоминаете вашу сестру.

Женщина молча смотрела на Фэрис враждебным взглядом. За спинами Джейн, Тириана и Рида в дверном проеме появился слуга. Спутники Фэрис посторонились, и он вошел, вкатив перед собой тяжело нагруженную тележку с чайными принадлежностями.

— Отлично. — Фэрис рассматривала ковер. — Теперь мне нужен только рожок для обуви. Принесите, пожалуйста, рожок.

Слуга вышел раньше, чем женщина успела отпустить шнурок и заговорить. Щеки ее горели, но голос звучал спокойно.

— Вы могли бы известить нас о том, что едете домой.

— Зачем, если Бринкер послал за мной? — удивилась Фэрис. — Откуда взялся этот ковер?

Взгляд серых глаз стал ледяным.

— Он мой. А что?

— Просто интересно. Он красивый.

Фэрис и Агнес настороженно смотрели друг на друга. Пока обе обдумывали, какой следующий вопрос задать друг другу, вошел Бринкер Налланин. Он был высоким и стройным, с аккуратной черной бородкой. Правда, сейчас волосы его растрепал ветер, щеки порозовели от холода, и выглядел он, пожалуй, ненамного старше Фэрис.

— Я просто ушам своим не поверил, когда мне сказали. — Его голос был очень низким, словно принадлежал другому человеку, гораздо более крупному. — Добро пожаловать домой, Фэрис.

Фэрис повернулась к нему и с радостью увидела, что теперь она выше его на два дюйма.

— Здравствуй, дядя. Чай стынет.

Бринкер не обратил внимания на ее дерзость и с безукоризненной вежливостью представил ей свою жену. Фэрис воспользовалась рожком для обуви и представила своих спутников без особых церемоний.

Поприветствовав Джейн, Бринкер обратился к Риду:

— Я очень благодарен вам за то, что вы проявили терпение во время нашего воссоединения. Если вы подождете меня в русской комнате, я через несколько минут приду к вам, чтобы заплатить по счету.

Потом он повернулся к Тириану.

— Возникло недоразумение? Я послал чек на ваш адрес в Гринло. — Он окинул Тириана мрачным взглядом и поднял брови. — Почему вы здесь?

Фэрис пристально посмотрела на дядю, потом бросила взгляд на Тириана, который казался еще более бесстрастным, чем обычно. Поездка верхом плохо сказалась на нем: одежда измялась, под глазами залегли тени, а щеки поросли щетиной. Его шляпа давно потерялась, а светлые волосы он не успел причесать.

— Я теперь на службе у самой герцогини, — объяснил он. — Я уже оставил службу у вас, когда согласился сопровождать ее светлость. Я не считаю себя ничем вам обязанным, милорд. — Он поколебался, потом прибавил: — Все равно и раньше в Гринло я был не нужен. Ее светлость — очень способная девушка.

После паузы, которая ясно давала понять, что дядюшка все же не понимает, что здесь делает Тириан и какие такие способности имеет племянница, Бринкер слегка наклонил голову и загадочно произнес:

— Да, конечно. — Он еще несколько секунд пристально смотрел на Тириана, потом снова повернулся к Фэрис.

— Ты, наверное, захочешь занять свою прежнюю комнату. Мы можем разместить Джейн в китайской комнате, если не возражаешь. — Он улыбнулся Джейн. — Она совсем рядом с комнатой Фэрис, а из окна там открывается очень красивый вид. Отправить туда ваш багаж?

Джейн ослепительно улыбнулась ему в ответ.

— Пока нет. Возможно, через несколько дней.

Пока Бринкер и Агнес моргали, глядя на Джейн, Фэрис придвинула кресло ближе к камину и уселась.

— Чай и правда стынет. Вы не нальете нам чаю, тетя? Тириан, если вы с Ридом любезно согласитесь составить нам компанию, мы можем попить чаю без церемоний. Что касается комнат, я займу комнату королевы Матильды. Когда мы здесь закончим, пожалуйста, отдай нужные распоряжения. — Она вытянула ноги в носках к огню и прибавила: — Мой дядя Бринкер прав насчет вида, но должна тебя предупредить, Джейн, эту комнату точнее назвать красной китайской комнатой.

— О боже. — Джейн взяла у Агнес протянутую ей чашку чая. — А она недалеко от комнаты королевы Матильды?

Агнес с ледяной любезностью налила чаю всем четверым прибывшим. Бринкер одобрительно кивнул жене. Она ответила ему немигающим взглядом широко раскрытых глаз, в которых ясно читалось раздражение.

— Нет, не совсем.

Фэрис жевала миндальное печенье и мечтательно смотрела в огонь. Тишина леса все еще не покидала ее, помогая герцогине игнорировать других присутствующих в комнате людей, их слова, их взгляды, ощутимые подводные течения вокруг нее. Она сосредоточилась на самой комнате, которая дарила ощущение спокойной приветливости, такое же утешение, как тепло от камина и аромат чая.

— Комната королевы Матильды, — обратился Бринкер к Джейн после того, как долго, с легким недоумением смотрел на Фэрис, — находится в главной башне. Там нет ни отопления, ни водопровода. Она совершенно непригодна для жилья. — Озадаченный, он снова повернулся к племяннице; — Я думал, ты предпочтешь свою прежнюю комнату.

Фэрис рассеянно рассматривала ковер. С того места, где стояло кресло, узор меньше напоминал решетку, а больше был похож на лиственный лес.

— Моя прежняя комната, — ответила она, поднимая глаза на дядю, — занята. — Увидев непонимающий взгляд Бринкера, она прибавила: — Вашей дочерью.

— Мы не предлагали вам вернуться в детскую. — Агнес снова налила Фэрис чаю. — Хотя это может быть очень хорошей идеей, — тихо прибавила она, будто бы про себя.

— Ни в коем случае, — возразил Бринкер. — Я говорил о розовой комнате.

— Я займу комнату королевы Матильды. — Фэрис взяла еще одно миндальное печенье. — Или комнаты моей матери, если они свободны.

— Мне очень жаль, но они заняты, — ответил Бринкер. — Я бы хотел, чтобы ты хоть раз подумала о других людях. Тебе заблагорассудилось спать в комнатах королевы Матильды, очень хорошо. И все же подумай о той работе, которую придется проделать слугам.

— Кто занял комнаты моей матери?

— Разумеется, мы, — резко ответила Агнес. Она явно была сильно раздражена. — Вы собираетесь съесть все миндальное печенье?

— Возможно. Если съем, позвольте мне только напомнить вам, что это мое миндальное печенье, — сказала Фэрис куда мягче, чем намеревалась. Определенно, на нее что-то оказывало сильное успокаивающее действие.

Агнес поставила чайник на поднос.

— Вы научились так вести себя в Гринло?

— Да. — Фэрис виновато взглянула на Джейн. — Когда-то я могла бы повести себя в подобной ситуации совсем по-другому. Например, могла бы напомнить присутствующим, что здесь вообще все принадлежит мне.

Фэрис хорошо понимала, что поведение ее не слишком достойно, но она так же отчетливо осознавала, что это доставляет ей слишком большое удовольствие, и поэтому не могла остановиться. Так необычно было находиться в одной комнате с Бринкером и не выходить из себя, что это приводило ее в восторг.

— Еще нет, — возразила Агнес. — Еще не ваше.

— Если не мое, то и не ваше.

— Кроме ковра, — пробормотала Джейн в чашку с чаем.

— Через несколько месяцев все будет твоим, — сказал Бринкер Фэрис. — Надеюсь, ты убедишься, что я был мудрым управляющим.

— Ох, дядя, я тоже на это надеюсь. Я тоже на это надеюсь.

Агнес повела Джейн, чтобы показать, где можно умыться и причесаться. Тириан вместе с Ридом пошли посмотреть, как идет подготовка комнаты королевы Матильды. А Фэрис повернулась к Бринкеру.

— Теперь расскажи, зачем ты послал за мной.

Бринкер встал и начал ходить по комнате, заложив руки за спину.

— Мне с опозданием пришло в голову, что после этого вызова ты заявишь, будто я не дал тебе доучиться в школе последний семестр. Надеюсь, ты не пыталась убедить себя, что я приказал тебе прервать обучение.

— Чтобы я оставила Гринло по такому пустячному поводу, как срочный вызов из дома? Не говори глупости.

Бринкер перестал ходить и с неприязнью посмотрел на нее.

— Я задаю себе вопрос, разумно ли было посылать за тобой. Я разработал план, который возможно, поможет нам завоевать независимость от Аравиля раз и навсегда. Теперь, когда ты здесь я вижу, как мало образование повлияло на твое поведение, и сомневаюсь, подходишь ли ты для этой роли. Боюсь, я вызвал тебя напрасно.

— Я так и подозревала. — Фэрис мрачно улыбнулась. — У тебя был план. Просто в него не входило мое возвращение.

Бринкер снова пристально посмотрел на нее, немного озадаченный.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Конечно, не понимаешь. — Фэрис вытащила из-за пояса револьвер и с любовью его оглядела. — Ты никогда не думал о более прямых методах? Я думала. — Бринкер пытался что-то сказать, но она подняла руку и остановила его. — Нет-нет. Не трудись повторять. Ты не понимаешь, что я имею в виду. — Она тщательно прицелилась в дядю. — Меня учили никогда не целиться, если я не собираюсь пустить оружие в ход.

— Этому ты научилась в Гринло? Ты меня удивляешь, — сердито произнес Бринкер.

Фэрис посмотрела на него почти ласковым взглядом, чем поразила сама себя.

— Я на это надеялась. Давай попробуем еще раз. Зачем ты послал за мной? Если не скажешь мне, я буду вынуждена сделать поспешный вывод.

— Мне не нравится твой тон. Но ты совершила долгое путешествие, и я полагаю, на это нужно сделать скидку. Поездки и меня самого часто делают раздражительным. Хорошо. Прямо скажем, отношения между Галазоном и Аравилем изменились после моей женитьбы.

Фэрис усмехнулась. Прежде чем она успела заговорить, Бринкер прибавил:

— Думаю, тебе следует воздержаться от дальнейших, несомненно, грубых замечаний, которые готовы сорваться у тебя с языка.

Фэрис перестала улыбаться.

— Отношения улучшились до такой степени, что Аравис согласился принять дипломатическую миссию из Галазона.

Фэрис удивленно смотрела на дядю. Бринкер выглядел очень довольным.

— Вот именно. Страны не принимают послов от собственных провинций. Само существование такого посольства подразумевает признание Галазона суверенным государством. — Он сделал паузу. Фэрис продолжала смотреть на него в упор. Он воспользовался ее молчанием и прибавил строго: — Я подумал, что ты очевидный кандидат на этот пост. Теперь ясно, что я ошибся.

Фэрис нахмурилась.

— Если Галазон суверенное государство, то я — его правитель. Почему это я являюсь очевидным кандидатом?

— А кого еще я могу послать? Какого-нибудь фермера? Ты получила соответствующее образование. — Бринкер осекся. — То есть ты должна была получить соответствующее образование. Если нет, просто так и скажи. Кажется, ты не многому научилась в колледже, если скачешь верхом, одетая как разбойник, и размахиваешь пистолетом, чтобы добиться своего.

— Почему бы тебе самому не поехать?

Ее вопрос так удивил его, что он улыбнулся.

— И ты мне достаточно доверяешь, чтобы послать туда?

Фэрис улыбнулась в ответ.

— Конечно нет.

— Я так и думал. А теперь убери, пожалуйста, эту штуку. Она мне действует на нервы.

— Сомневаюсь. Во всяком случае, она и должна действовать тебе на нервы. Если я поеду в Аравис и если мне удастся сойти за посла от Галазона, что тогда?

Бринкер поднял руки.

— Кто знает? Я вынужден положиться на твой ум и такт. Договор? Торговое соглашение? Возможно, ты добьешься субсидий?

— Восхитительные перспективы, все вместе и каждая в отдельности. — Фэрис задумчиво прищурилась и несколько секунд молча смотрела на Бринкера.

— А зачем тебе деньги?

Бринкер казался сбитым с толку.

— Деньги?

— Деньги от налогов. — Фэрис очень осторожно помахала револьвером. — Расскажи мне об увеличении налогов.

— Не говори глупости. Я считаю, что очень терпимо относился к полетам твоей фантазии. Теперь они меня утомили. — Бринкер повернулся к двери. — Тебе явно необходимо отдохнуть и прийти в себя после тяжелого путешествия. Мы обсудим это снова, более спокойно, когда у тебя будет время обдумать положение.

— Расскажи мне.

Бринкер остановился, взявшись за дверную ручку.

— Ты ведь не думаешь всерьез, что я поверю, будто ты выстрелишь в меня? — У него был озадаченный вид.

Фэрис встала, револьвер не дрогнул в ее руке.

— Выстрелю, не сомневайся.

— Прямо здесь? — Бринкер неодобрительно посмотрел на нее. — Несомненно, все очень изменилось с тех пор, как меня отправляли в школу. Ну, если ты собираешься застрелить собственного дядю в своей собственной библиотеке, то приступай.

Фэрис прицелилась в место между носком левого сапога дяди и краем ковра. Это пространство было не меньше игральной карты.

— Наверное, нужно винить твою мать за то, что она настаивала на выборе одного из учебных заведений во Франции. Всех остальных вполне устраивала Вена.

Фэрис нажала на курок. Оглушительно прогремел выстрел. Бринкер не шевельнулся и не заговорил, рассматривая белую борозду, появившуюся перед ним в деревянном полу. Запах пороха наполнил комнату. Фэрис прицелилась в ручку двери.

— А теперь, — сказала она слишком громко, потому что у нее звенело в ушах и она себя плохо слышала, — предлагаю тебе убрать руку, пока я не выстрелила еще раз. Или просто скажи мне сейчас же, зачем тебе нужны деньги.

Не успел Бринкер ответить, как ручка повернулась и в комнату ворвался Тириан, выставив вперед пистолет. За ним следовали Рид и Джейн. При виде выражения на лице Фэрис все трое резко остановились.

Толчок двери послал Бринкера почти на середину ковра, но он не потерял равновесия. Дядюшка повернулся к Фэрис под взглядами вошедших людей.

— Если ты закончила, то мне надо заняться делами перед тем, как переодеться к обеду. Во Франции тоже переодеваются к обеду, не так ли?

Он явно был невысокого мнения о костюме Фэрис. Бринкер с вызывающим видом прошел мимо ее спутников и, выйдя из комнаты, захлопнул за собой дверь.

Фэрис поставила пистолет на предохранитель и снова сунула его за пояс, затем повернулась к Джейн.

— Прошу прощения. Я неверно рассчитала.

— Уверена, у тебя были на то причины.

— Собственно говоря, да. — Фэрис мрачно посмотрела на своих спутников. — Бринкер говорит, что вызвал меня домой, потому что хочет, чтобы я поехала в Аравиль как представитель Галазона. Он сказал: «Отношения настолько улучшились, что Аравис согласился принять дипломатическую миссию от Галазона».

— Как это интересно, — заметила Джейн. — И как удобно.

Рид казался сбитым с толку.

— И поэтому вы хотели его застрелить?

— Я хотела получить больше информации. Но не удалось. — Фэрис тряхнула головой. — Придется попытаться еще раз, после обеда. — Она оглядела себя. — Есть шанс привести себя в порядок в комнате королевы Матильды?

— Ваша комната еще не готова, — сообщил Тириан. — Думаю, вам лучше пока остаться здесь.

— Гэврен приказал развести огонь в камине, и дымоход должен прочиститься, так как тяга хорошая, — сказал Рид. — Там есть комод, и принесут пару стульев. Парни суетились, как муравьи, поднимая кровать по частям.

Джейн посмотрела на дырку от пули в полу.

— Поторопите их слегка. Фэрис может показать мне дом, пока готовят комнату, но не позволяйте им возиться всю ночь.

Рид вышел. Когда Фэрис и Джейн покинули библиотеку, Тириан отправился их сопровождать.

Фэрис не спрашивала почему: она понимала, что он останется с ней до тех пор, пока она не удалится в свою комнату, которую можно охранять снаружи. Он считал своим долгом оберегать ее умело и незаметно, даже в ее собственном доме. Фэрис неопределенно махнула рукой, охватив этим жестом ряды золоченых рам.

— Картинная галерея. Предки. Как скучно. — Она подошла к лестнице. — Я представлю им вас в другой раз.

— Боже мой! — произнесла Джейн. — Какие глаза! Кто это?

— О, это великий дядюшка Лудовик. Этот был что надо. Его двуручный меч висит внизу, в оружейном зале. Видишь рукоять над его плечом на портрете? Этот меч должен быть, по крайней мере, длиной с его рост. Доспехи его обычно тоже стояли здесь. Наверное, их куда-то запрятали.

— Он долго жил? У него вид грозный, как у заправского вояки. Смотри, какой воинственный подбородок!

— Умер в постели в преклонном возрасте. Говорят, он убил сто человек до того, как ему исполнилось тридцать лет, так что, возможно, ты права насчет его грозного вида. Но он был солдатом, и большинство его жертв тоже.

— Не той же армии, надеюсь.

— К счастью, нет. Он жил еще в те времена, когда существовало королевство Лидия, хотя уже на последнем дыхании. Старый король умер, предприняли слабую попытку посадить на трон хейдокера, но это, к счастью, не удалось, и Лидия разделилась на четыре герцогства: Галазон, Аравиль, Хейдок и Сенедвайн. Лудовик в конце концов стал правителем Галазона. Это его вполне устраивало.

Пока они шли вдоль галереи, Джейн рассматривала портреты. Она больше ни о ком не спрашивала, просто пристально изучала лица и иногда отпускала замечания.

— У того бородка твоего дяди. Вон его нос. А вот опять его бородка.

Фэрис рассеянно кивала, но ничего не говорила, пока они не подошли к маленькому полотну у подножия лестницы — написанному маслом портрету строго одетой женщины с широко расставленными карими глазами и внушительным подбородком.

— Это моя мать.

Джейн несколько секунд молча рассматривала картину, затем повернулась к Фэрис.

— Так вот почему твой дядя носит бороду. Ему воинственный подбородок не достался.

Фэрис прошла к каменной лестнице.

— Ты уже видела свою спальню? Хорошо, я поведу тебя в другую сторону. Эта комната называется флорентийской, из-за ковра цвета шпината, как я всегда подозревала.

Экскурсия продолжалась до тех пор, пока Рид не нагнал их у дверей в оружейный зал.

— Комната королевы Матильды вас ждет, — сообщил он Фэрис. — Гэврен не мог выбрать между соломенным матрасом и пуховой периной, поэтому постелил и то и другое. Для завершения работы мне положено найти горошину и сунуть в самый низ.

— Вы очень добры, — сказала Джейн. — А мы почти закончили. Я прослушала рассказ о Лидии, Сенедвайне и всех тех местах, которых нет в моем путеводителе. Вы даже не представляете себе, как я запуталась. Фэрис сказала, что на западной стене оружейной комнаты есть карта. Мне необходимо на нее взглянуть, иначе у меня в голове ничего не уложится.

— Это просто, — сказал Рид, открывая перед ними дверь. — Лидия была похожа на руку, которая вытаскивает пробку из бутылки. Аравиль — это дно бутылки, а Галазон — пробка.

— Чепуха, — возмутилась Фэрис.

— Ничего подобного, ведь похожа же Италия на сапог, — возразил Рид.

Он провел их мимо составителя каталога, вся команда которого теперь состояла из горничной с метелкой, к фреске на оштукатуренной стене, изображающей карту.

— Вот. Что я вам говорил?

В дальнюю дверь зала вошел Бринкер.

— Если ты закончила развлекать друзей, — крикнул он, — то мы хотели бы знать, в котором часу подавать обед.

Фэрис отвернулась от карты.

— А в котором часу его подали бы, если бы меня не вызвали домой из Гринло? — спросила она.

Строго говоря, решать такие вещи входило в обязанности Агнес, как наверняка и было до возвращения Фэрис. Но если новоявленная мачеха выбрала такой способ выразить свое негодование, Фэрис с удовольствием ей подыграет. Она может позаботиться о том, чтобы с прислугой обращались так, как с ней обращались во времена ее матери. Кто знает, что Агнес считает подобающим?

Джейн и Рид изучали карту, а Тириан повернулся и смотрел, как Бринкер идет по залу к Фэрис. Горничная взяла у составителя каталога ножны, держа наготове метелку.

А составитель поднял двуручный меч, длиной почти с его рост.

Фэрис, увидев занесенное оружие, успела только подумать: «Это же меч дяди Лудовика!» и еще: «Копенгаген».

Кто-то ее оттолкнул. «Тириан?» Она начала падать вперед. Ее глаза были прикованы к блестящей стали, и она поняла, что находится на траектории удара. Фэрис вытянула вперед руки, чтобы смягчить падение. Не успела она коснуться пола, как раздался оглушительный выстрел. «Тириан?» Она ударилась об пол, перекатилась и увидела телохранителя, который только доставал пистолет.

В ушах у Фэрис звенело, она подняла глаза. В противоположном конце зала Бринкер прятал пистолет. Между ними на полу растянулся сутулый человек. Часть головы у него была напрочь снесена. Это Фэрис успела заметить, потом красные брызги повсюду. Двуручный меч лежал на полу рядом. Вероятно, он загремел, когда упал на каменные плиты, но она была слишком ошеломлена и не расслышала. Она уставилась на меч, боясь смотреть куда-либо еще. Полированный стальной клинок был единственной неокровавленной вещью в поле ее зрения.

Способность слышать вернулась к Фэрис, когда герцогиня все еще стояла на полу на четвереньках. Сначала она слабо различала звуки и была бы даже рада совсем ничего не слышать. Горничная истерически визжала. Джейн и Рид, удостоверившись, что Фэрис не ранена, пытались успокоить служанку.

— С тобой все в порядке, дорогая моя? — спросил у нее Бринкер.

Он поднял двуручный меч, внимательно его осмотрел и вложил назад в ножны. Его голос был таким спокойным, словно он спрашивал ее о погоде.

Медленно Фэрис подняла взгляд на его лицо. Он ответил ей пристальным взглядом. «Если это ты нанял Копенгагена, то теперь он не представляет для тебя угрозы», — подумала герцогиня. Вслух она сказала:

— Со мной все в порядке. — Попыталась встать, увидела крохотные красные брызги на своих руках и замерла, глядя на них.

— Вы имеете привычку носить с собой оружие в собственном доме? — спросил Тириан. Фэрис едва узнала его холодный голос.

— Приобрел с тех пор, как моя дорогая племянница приобрела привычку стрелять в меня. — Бринкер секунду помолчал, склонил голову к плечу, потом прибавил: — Вижу, вы тоже носите оружие. Любопытно. До сегодняшнего дня это был мирный дом.

— Пока не явился этот человек, — возразил Тириан. — Как долго он пробыл здесь?

— Пару дней. Мне нужен был помощник, чтобы составить список коллекции. Он казался опытным в этом деле. — Бринкер оборвал сам себя. — Дорогая, ты уверена, что с тобой все в порядке?

Фэрис была уверена, что с ней совсем не все в порядке. Ее ладони стали липкими и более холодными, чем пол под ногами. В желудке начались спазмы. С равнодушным смирением она поняла, что вопрос не в том, стошнит ли ее, а в том, когда именно. Скоро. Она проклинала себя за каждое миндальное печенье. Очень скоро. Почти сразу же.

Тириан оказался рядом с ней, его небритое лицо было полно заботы. Она встретилась с ним глазами, на мгновение удивилась мешкам под его глазами и поняла, что он протягивает ей шлем.

— О, благодарю.

Она взяла у него шлем и увидела свои руки, забрызганные кровью и дрожащие. И тогда скорчившуюся у ног дяди герцогиню позорно стошнило, а Тириан заботливо поддерживал ей голову.

Тириан проводил ее в комнату королевы Матильды, больше Фэрис ничего не помнила. Она сидела в кресле, которое он придвинул к разожженному камину, и дрожала. Безмятежная часть ее рассудка, та часть, которая помогала ей прожить весь этот день, напомнила ей, что надо успокоить горничных, присмотреть за тем, чтобы позаботились об убитом, удостовериться, что Джейн накормили и устроили так, как требует ее статус.

Вместо этого Фэрис скорчилась у огня, обхватив голову руками и опираясь локтями о колени. Она сознавала, что Тириан находится с ней в комнате, двигаясь решительно и целеустремленно. Ее пустой желудок терзали спазмы. Она еще ниже наклонила голову к коленям и пробормотала:

— Не оставляйте меня.

— Конечно, не оставлю. — В тоне Тириана теперь не осталось холодности, еще недавно поразившей Фэрис в момент разговора телохранителя с Бринкером. Даже не верилось, что голос принадлежит тому же человеку. Он подошел к ней, держа таз с водой и полотенце на сгибе локтя. — Вот. Позвольте мне вымыть вам руки.

Вода оказалась теплой. Полотенце было прозрачным от ветхости, мягким, как его голос.

— Гэврен стоит на страже у лестницы. Рид его сменит. За вашей дверью все время будут наблюдать. Если Копенгаген оставил здесь кого-то, чтобы вам навредить, мы его остановим.

Фэрис позволила ему вытереть свои руки, но, когда он попытался убрать полотенце, она удержала его. Тириан нагнулся ближе.

— Все в порядке. — Его голубые глаза смотрели спокойно. Он промокнул ей лоб влажной тканью. — Нет, не шевелитесь. Вот. Теперь все.

Фэрис прикоснулась ко лбу холодными пальцами.

— У меня и на лице тоже кровь? — Ее руки снова затряслись.

— Нет. — Он убрал полотенце. — Теперь вы в безопасности.

Фэрис очень не понравилось, как у нее дрожит голос.

— Вы уверены?

Тириан кивнул. Он выглядел очень усталым.

— Вы в полной безопасности.

Фэрис хотела бы слышать эти слова так часто, чтобы они ей надоели, но не получалось. Каждый раз, когда она закрывала глаза, она видела этого мертвеца, у которого вместо лба осталось кровавое месиво. Она все еще чувствовала себя больной. У нее болело горло, во рту был горький привкус. Ей хотелось обнять Тириана и заплакать. Здесь никто не увидит, если она это сделает. Ничто не остановит ее. Кроме Тириана. И ее самой.

— Простите. — Она слабо рассмеялась и потерла лоб. — Через минуту мне станет лучше.

Тириан по-прежнему пристально следил за ней.

— Теперь вы в безопасности, — повторил он.

Фэрис поняла, что он говорит так не только для того, чтобы ее успокоить, но и для того, чтобы убедить себя.

— Да. Теперь я в безопасности. Вы здесь, и со мной все в порядке.

Тириан нахмурился.

— Я допустил ошибку. Если бы у вашего дяди не было пистолета, Копенгаген убил бы вас. — Он вздрогнул совсем незаметно, но стоял так близко к Фэрис, что его дрожь передалась ей. — Простите меня.

— Конечно, — прошептала Фэрис, сама себя не слыша. — Я видела его, когда приехала, и больше о нем не думала. Мне нужно было спросить у Гэврена, когда он здесь появился…

— Это было моей обязанностью. — Тириан снова вздрогнул. Он медленно отошел от нее, словно только сейчас осознал, насколько они приблизились друг к другу. — Мне очень жаль. Наверное, я кажусь вам странным. Может быть, я все еще не до конца опомнился после приключения с Менари.

— Разве декан не сделала что-то… — Фэрис смолкла. Ей не удавалось подобрать дипломатичные выражения, и она боялась оскорбить его.

— О да. Но вы… — Тириан осекся и начал снова: — Я помню все неотчетливо, но мне кажется, что я обязан вам жизнью. Моей мужской сутью. Всем. — Он помолчал. В установившейся тишине говорил только огонь: приглушенно шипел и потрескивал. — Я обязан вам многим. Когда я увидел, что происходит, меня охватило отчаяние. — Он замолчал и очень тихо рассмеялся. — Как-то у меня плохо получается. Слов не подобрать. — Он начал с нарочитой тщательностью складывать полотенце. — Если вы позовете, Гэврен вас услышит. Когда его дежурство закончится, он постучит в вашу дверь, чтобы дать вам знать, что Рид занял его место. Вы должны позволить одному из нас прийти за вами утром. Не спускайтесь к завтраку, пока мы не появимся.

Фэрис кивнула.

— Теперь я в полной безопасности.

Тириан снова вздрогнул и смял испачканное кровью полотенце.

— Да. Я обещаю.

Комната королевы Матильды была большой, но с одним окном, представляющим собой узкую щель в толстой каменной стене. Из него открывался вид лишь на верхушки деревьев, и то если высунуть голову из этой щели и вытянуть шею. Даже в самую солнечную погоду в комнате стоял полумрак. Ранним утром следующего дня, когда пришла Джейн со стайкой надежных слуг, в комнате было почти совсем темно, ее освещали только угасающие в камине угли.

Джейн подняла лампу повыше и осмотрела пространство комнаты. Изогнутые стены башни были абсолютно голыми, так что даже оконное стекло казалось украшением. Из мебели наличествовали лишь потрепанный дубовый сундук, щедро отделанный резьбой с изображением колосьев пшеницы, желудей и яблок, и еще кровать — стопка матрасов на каркасе из полированного розового дерева, простые и аккуратные очертания которого напоминали сани.

— Так я и думала, — загадочно произнесла Джейн.

Фэрис натянула одеяло до подбородка.

— Что ты имеешь в виду?

Она чувствовала себя совершенно беззащитной. Сброшенная вечером одежда лежала грудой на полу рядом. Больше ей надеть было нечего, так как она понятия не имела, что стало с ее чемоданом. При мысли о том, что придется снова облачаться в эти запачканные кровью, грязные тряпки, ее затошнило.

Джейн тем временем руководила слугами, которые внесли мебель, лампы и нечто похожее на поднос с завтраком.

— Рид ничего не сказал насчет умывальника, письменного стола и необходимого освещения. Ты не обедала, что не удивительно. А твой чемодан по ошибке прислали ко мне в комнату. Я бы поразилась, застав тебя хотя бы с причесанными волосами.

Фэрис съежилась под одеялом, пока Джейн отдавала распоряжения слугам. К тому моменту, когда она закончила, комната уже не выглядела удручающе пустынной и неуютной. В камине возродился к жизни огонь, а рядом поставили маленький прочный столик с завтраком на подносе. У узкого окна обосновался письменный стол и подходящий к нему стул с вышитой подушкой. Светильников было достаточно, чтобы читать. Появился умывальник с тазом, мылом, полотенцами и кувшином с горячей водой. Нашлись и лишние подушки. В изножье кровати положили свернутый темный халат, а на маленьком коврике рядом поставили шлепанцы. Принесли ее чемодан. Фэрис начало казаться, что она все же когда-нибудь встанет с постели.

Джейн закрыла дверь за последним слугой и повернулась к Фэрис.

— Это халат твоего дяди. Надеюсь, ты не возражаешь. Я пробралась к нему, пока Тириан и Бринкер поучали друг друга насчет мер безопасности. Все слуги суетились вокруг, стараясь следить, но не слишком явно, так что пришлось на них прикрикнуть. Я бы спросила позволения у леди Бринкер, но она заперлась в своем будуаре и не выходит. — Джейн потрогала темный шелк. — Он себе не отказывает в роскоши. Там было по халату на каждый день недели. — Она бросила Фэрис подушку. — Садись, чтобы я могла поставить поднос с завтраком. Чай, наверное, уже совсем остыл, но все равно пойдет тебе на пользу.

Фэрис с благодарностью выпила еле теплый чай. Она думала, что ей удалось поставить чашку на блюдце, не слишком громко стукнув ею, но Джейн проницательно посмотрела на нее и налила ей еще чаю, не дожидаясь просьбы. Выпив его, Фэрис обхватила двумя руками пустую чашку и тихо сказала:

— Спасибо тебе за все.

— Мне это доставило удовольствие. — Серые глаза Джейн блестели. — Ты даже не представляешь себе, какое удовольствие. И это помогло мне не думать о покойном Копенгагене. Считай, что я рассчиталась с тобой за то, что ты закончила укладывать за меня вещи в поезде.

— Так это действительно был Копенгаген? — спросила Фэрис. — Не какой-то ни в чем не повинный ученый, которому просто захотелось показать мне меч?

— Что за ужасная мысль. Нет, это был Копенгаген. Тириан опознал тело по форме ушей, как ни странно. Он допрашивает остальных слуг, чтобы выяснить, нет ли среди них сообщников преступника. Не волнуйся, даже если и есть, у них мало шансов подобраться к тебе. Рид сказал мне, здесь есть цистерна для дождевой воды, которую Гэврен предусмотрительно наполнил. Запас оружия в доме, как всегда, достаточный, и надежные люди посменно сторожат лестницу. И все же благодаря этим допросам Тириану есть чем заняться, кроме бросания злобных взглядов в сторону твоего дяди. Он свалится от усталости через несколько часов. Рид и Гэврен даже заключили пари. Гэврен говорит, что он не продержится до одиннадцати, а Рид называет полдень.

— Они свалятся раньше, чем он, по-моему. — Фэрис оглядела поднос с завтраком и приподняла крышку с блюда.

— Что это?

— Яичница-глазунья. Мне почему-то показалось, что тебе не захочется оладий.

Осторожно попробовав блюдо, Фэрис с удивлением обнаружила, что проголодалась.

— Очень вкусно. А что делает дядя Бринкер?

Джейн ответила сухо:

— Именно то, что и следовало ожидать, принимая во внимание, что его жена заперлась в своем будуаре, а слуг допрашивают, выявляя участников неудавшегося покушения. Он отправился на охоту.

Фэрис уставилась на нее.

— Что? Охота на лис? Не может быть. Земля проморожена и покрыта снегом.

— Не на лис. На вальдшнепов. Он ушел пешком уже давно, взяв с собой только егеря и слугу, чтобы нести ружья. Возможно, он просто хочет кого-нибудь убить, чтобы дать выход своим чувствам.

— Придется спросить об этом Гэврена. Послушай, если ты сегодня выкроишь несколько свободных минут, взгляни, пожалуйста, на ковер в библиотеке. Что-то есть в нем странное. Я не могу выразить это словами. Мне приходилось слишком многое обдумывать, когда мы были вчера в библиотеке, и я не сумела как следует его рассмотреть. Он мне что-то напоминает, вот в чем дело.

Джейн удивленно вскинула брови.

— Я рада, что ты об этом заговорила. Да, я согласна, есть в нем нечто любопытное. Не магия. По крайней мере, мне так не кажется. Но я хотела бы его рассмотреть. Пойду прямо сейчас.

Фэрис доела яйца.

— Встретимся там? Боюсь, мне потребуется некоторое время, чтобы привести себя в порядок. — Она приподняла локон спутанных волос и без восторга оглядела его. — Может, лучше отрезать их, а не расчесывать?

Джейн взяла поднос.

— Не торопись. Я попрошу Тириана прислать тебе провожатых. Договоримся об условном стуке? Или о пароле? Как тебе это: «О, вещая моя душа! Мой дядя!»?[13]

Накануне Джейн отдала дорожный костюм герцогини в надежные руки дочери Гэврена, которая славилась умением выводить пятна. Его принесли все еще влажным, но вполне пригодным к носке как раз тогда, когда Фэрис заканчивала закалывать волосы. Девушка надела его, радуясь, что ей не придется снова прикасаться к своей одежде для верховой езды.

Сам Тириан пришел проводить ее в библиотеку. Он не воспользовался паролем Джейн, а просто окликнул ее по имени. Когда Фэрис открыла дверь, она настолько была поражена его усталым, серовато-бледным лицом, что не удержалась от восклицания:

— Что случилось?

Тириан слегка удивился.

— Ничего. Мы позаботились о том, чтобы ничего не случилось. Могу вас заверить, что вы можете спокойно ходить по собственному дому. По крайней мере до библиотеки.

Фэрис положила ладонь на его рукав, когда он собрался уйти.

— Пойдите и отдохните, — сказала она ему.

— Сначала мне надо сделать пару более важных дел, — запротестовал он.

Фэрис его не отпускала.

— Не согласна. Мне от вас, полумертвого от усталости, толку мало. Между прочим, Рид и Гэврен заключили пари, как долго вы еще сможете продержаться.

Что-то блеснуло в усталых голубых глазах. Хотя Тириан не улыбнулся, но явно немного развеселился.

— Я знаю. Джейн сделала ставку вместо меня, и я собираюсь выиграть.

Фэрис покачала головой и отпустила его.

— Ну и глупо. Не умрите от переутомления. Мне без вас не обойтись.

В первый раз с момента их приезда в Галазон-Чейз Тириан выглядел довольным собой.

— Я знаю.

Джейн закончила осмотр ковра и подняла голову. Она провела обследование быстро, но достаточно тщательно, поэтому оно отняло довольно много времени.

— Здесь что-то есть, — сказала она Фэрис, — но такое неотчетливое, что я не уверена, что дело в ковре. Причина может быть в другом.

Пока Фэрис наблюдала за действиями Джейн, жизнь дома постепенно возвращалась в нормальное русло. В девять часов Бринкер вернулся с охоты на птичек. В десять Агнес вышла из своего будуара и взяла на себя труд послать слугу в библиотеку с сообщением, что ленч будет подан ровно в час. В одиннадцать часов Гэврен проиграл пари и ушел спать, по дороге заглянув в библиотеку, чтобы сообщить Фэрис, что он отдал работнику приказ назавтра заделать дырку от пули в полу.

Фэрис сидела у камина и молча смотрела на Джейн. Все то спокойствие, которое она вчера получала от этой комнаты, теперь исчезло. Даже узор ковра казался другим, не таким, какой она помнила, он гораздо меньше напоминал листву и был больше геометрическим.

Джейн закончила осмотр комнаты и вернулась к ковру. Она легла в центре его и провела ладонями по ворсу. Через пару секунд села и потерла ладони друг о друга.

— Теперь в этом ковре нет ничего магического, ничего такого, что я могу почувствовать. Разве что слабый аромат, словно он находился рядом с магией, возможно давным-давно. — Она осмотрела кончики пальцев. — Больше ничего не могу здесь проверить. Послать кусочек в Гринло?

Фэрис усмехнулась.

— Ты объяснишь это дорогой тетушке Агнес?

— Конечно нет. Я знаю границы своих возможностей.

— Поэтому оставим его в покое, может, я потом вспомню, что он мне напоминает.

Дверь открылась, и в библиотеку осторожно заглянул Рид.

— Прибыл багаж, ваша светлость. Мы проверили его: там нет ни адских машин, ни яда. Хотите осмотреть его сами или приказать отнести вещи в ваши комнаты?

Лицо Джейн посветлело от облегчения.

— Багаж! С ним все в порядке?

— Кажется, да. И все на месте.

— Это чудо, — заметила Джейн.

Фэрис и Джейн пошли с Ридом. Чудо было сложено у подножия каменной лестницы, окруженное лужицами тающего снега.

Джейн осмотрела багаж и согласилась с Ридом и Тирианом, что он кажется неповрежденным.

— Пусть его отнесут наверх, — велела Фэрис. — И не надо распаковывать вещи до конца.

Где-то часы пробили двенадцать. Рид с отчаянием посмотрел на Тириана и получил в ответ безмятежный взгляд.

Джейн взглянула на Рида и подняла бровь. А потом сказала:

— Вещи можно либо распаковать, либо нет. Промежуточной стадии не бывает. — Она протянула руку, и Рид неохотно отдал ей маленький столбик монет. Джейн взяла деньги, а Рид удалился, судорожно зевая.

— Ну, зато между Галазоном и Арависом полно промежуточных земель, — сквозь зубы процедила Фэрис, — и мы можем очень скоро на них оказаться.

Джейн и Тириан смотрели вслед Риду. Когда он скрылся из виду, Тириан протянул руку, Джейн положила монеты ему на ладонь, и они с ехидным удовлетворением улыбнулись друг другу.

Фэрис занялась примеркой нарядов. Качество платьев поражало ее даже больше, чем их количество. Она довольно долго сидела на коврике у камина, глядя в огонь и обдумывая выбор, который появился у нее благодаря вкусу и старанию Джейн. Затем остановилась на шерстяном платье цвета зеленого мха с одним рядом черепаховых пуговиц от затылка до подола. Когда она натянула его через голову, мягкая ткань без труда скользнула на место. Фэрис выпрямилась и сделала несколько пробных шагов. Манжеты, подол, горловина — все идеально. Когда она начала долгую борьбу с пуговицами и застегнула их, даже те, что между лопатками, то поняла, что догадки Джейн были верны: никогда прежде она не носила одежду, сшитую по ее меркам.

Фэрис вошла к остальным в восточную гостиную и убедилась, что они уже некоторое время ждут ее. Джейн в платье, которого Фэрис никогда раньше не видела, из бледно-лилового шелка, нежного, как крыло бабочки, оживленно болтала с Бринкером. Дядя в равной степени уделял внимание как беседе с Джейн, так и кормилице, которая принесла Агнес тщательно завернутый сверток из фланели. Сверток шевелился, и Фэрис поняла, что ей предстоит познакомиться со своей кузиной Проспериан.

Бринкер поднял взгляд, когда она вошла, и его темные глаза широко раскрылись. Через секунду он пробормотал:

— Ты больше не нуждаешься в оружии?

— Думаешь, я не смогу защититься от младенца? — парировала Фэрис почти рассеянно.

Она осторожно приблизилась к кормилице. Внутри свертка оказался крупный пухлый младенец с большими круглыми карими глазами. Фэрис удивило и вызвало легкое раздражение то, что пушок на голове ребенка был оранжевым и не очень отличался от цвета ее собственных волос. Она смотрела на малышку, а Проспериан смотрела на нее. Фэрис рассматривала личико новорожденной, пока та не покраснела и не разразилась яростными воплями. Агнес сделала едва заметный жест, и кормилица вместе с младенцем удалилась в детскую. Когда дверь закрылась, в гостиной воцарилась странная тишина.

— Очаровательная малышка. — К собственному изумлению, Фэрис обнаружила, что говорит искренне.

Агнес тем не менее посмотрела на Фэрис с неприязнью, но Бринкер кивнул.

— У нее наш семейный характер. — Он улыбнулся племяннице, его лицо выражало редкостную теплоту.

Фэрис бросила взгляд на Агнес.

— Какой именно семьи?

Агнес проигнорировала ее и дернула за шнурок звонка.

— Я думаю, ленч подан.

За столом Агнес не склонна была разговаривать с кем бы то ни было. Бринкер только с интересом наблюдал за Фэрис. Джейн взялась поддерживать общую беседу с оживлением, которого не проявляла после отъезда из Парижа. Она упорно обращалась к лорду и леди Бринкер по именам, как и они к ней с момента ее приезда. Она призналась всем сидящим за столом, что китайская комната не кажется ей такой уж нестерпимо красной. Она говорила о погоде, архитектуре Галазон-Чейза и романах Марии Корелли.[14]

Фэрис слушала, несколько подавленная подобным воодушевлением. Она знала, что Джейн не считает романы Марии Корелли социальной сатирой, и гадала, насколько искренни остальные высказывания подруги. В любом случае, кажется, установка мебели в комнате королевы Матильды и возвращение багажа чудесным образом подняли настроение Джейн.

Покончив с отбивной, Бринкер поддержал разговор. Заглянув в свой экземпляр «Книги пэров» Бэрка, он узнал все о семье Джейн. Теперь он хотел все узнать о самой Джейн. Она кратко просветила его, а потом перевела разговор на Налланинов.

— Фэрис пыталась мне объяснить, но я просто не способна была понять. Сама семья такая маленькая, но всякий раз, когда речь заходит о Налланинах, возникает впечатление, что это целое племя. Такое, как скифы.

— Скорее это клан. В каком-то смысле все, рожденные в Галазоне, являются членами нашей семьи. Если говорить совсем просто, мы — голова клана, а все остальные семьи — просто члены клана.

— Очень похоже на шотландские племена в вашей собственной стране, — вяло произнесла Агнес. — Те, у кого только одна корова или коза, считают тех, у кого скота много, своим дворянством.

Фэрис попыталась вернуть вчерашнее ощущение спокойствия, но ей это не удалось. Ее обычное раздражение против дяди вернулось в полной мере, и еще осталось много для тети.

— Ничего подобного, совсем непохоже. В Шотландии, в неспокойные времена, те, у кого только одна корова или коза, обращались к лордам, а те оставляли их умирать от голода. Мы должны следовать лучшим примерам.

— Это был просто вопрос экономики, — мягко поправил ее Бринкер. — Нет места для дома с одной коровой, когда овцам нужны пастбища.

— Это был просто вопрос жадности. — Фэрис сердито посмотрела на дядю.

— Возможно, это не слишком удачная аналогия, — рискнула высказаться Джейн. — Кланы Шотландии разнообразны и враждуют между собой. Здесь же только один клан.

Казалось, Агнес совсем заскучала.

— Вам виднее, конечно. Я не знакома ни с теми, ни с другими.

— Как давно вы приехали сюда из Аравиля? — вежливо спросила Джейн.

— Мне кажется, целую вечность тому назад, — ответила Агнес. — Бринкер прибыл в Аравис, чтобы познакомиться со мной перед тем, как мой отец даст согласие на наш брак. Я часто думаю, что лучше мне было приехать в Галазон-Чейз. Гораздо важнее знакомства с женихом знакомство с его домом.

Фэрис уставилась на Агнес, прищурившись от раздражения. Это ее дом, а не Бринкера. Ну что ж, приятно будет отослать тетушку назад в Аравис. Она пожелала Бринкеру получить удовольствие от своего тестя.

Джейн перевела взгляд с серебра на буфете на люстру над головой, потом на ромбовидные окна и заснеженный сад за ними.

— Дом просто великолепен.

Агнес проследила за взглядом Джейн.

— Здесь какой-то нелепый климат. — Она вздохнула. — Мой отец хотел как лучше. Он считал, что его долг вызвать Бринкера ко мне.

Джейн кивнула с сочувствием.

— У меня тоже есть отец. И у него иногда возникают любопытные идеи насчет долга перед семьей. Что хуже — вдобавок у него рождаются любопытные идеи насчет моего долга.

— Ах, да, — сказал Бринкер, словно внезапно вспомнил что-то, — ваш долг. Конечно, сейчас не такое время года, когда вы можете оставить свои обязанности в Гринло. Я понимаю, что привело сюда Фэрис и ее слугу. Но вам-то зачем это понадобилось?

Такая грубость даже Агнес заставила уставиться на него. Фэрис, оторопев, застыла. Однако Джейн ответила на вызывающий взгляд Бринкера с невозмутимым добродушием.

— Если быть абсолютно честной?

— Конечно.

Джейн понизила голос.

— Красавчик принц Чарли.[15] — Она насладилась долгим мгновением растерянного молчания, потом продолжала: — Некогда мы, англичане, проявили здравый смысл и воспротивились тому, чтобы посадить на трон Красавчика принца Чарли. Триумф логики, но какой ценой? Мы с тех пор всегда мыслим очень здраво. — Бринкер попытался что-то сказать, но Джейн широко улыбнулась и махнула рукой, призывая его к молчанию. — Буду честной. Мы сожалеем о Красавчике принце Чарли. Весьма сожалеем. И хотим искупить свое неуместное здравомыслие. Поэтому ищем троны и людей, которых можно на них посадить. Игра в возведение на трон королей в глухих уголках света стала английским видом спорта. Когда герцогиня пригласила меня посетить ее дом, я не смогла отказаться. Я чувствовала, что мой патриотический долг — принять приглашение.

Казалось, Бринкера это позабавило.

— Не надеетесь же вы и здесь заняться возведением на трон королей?

Джейн рассмеялась вместе с ним.

— Я лишь успела распаковать вещи. Дайте мне побольше времени изучить обстановку, прежде чем отдаться своему увлечению.

Явно сильно встревоженная, Агнес смотрела на Бринкера, но обращалась к Джейн:

— Должна вам напомнить, что единственный король здесь — мой отец. У него уже есть трон. Единственный имеющийся здесь трон.

— Тогда я должен найти для нашей гостьи какое-то другое развлечение, — поспешно вставил Бринкер.

— Это будет нетрудно, — заметила Фэрис. — Ты ведь хорошо играешь в игры, дядя?

— А меня так легко развлечь, — весело подхватила Джейн. — Я знала, что мне здесь понравится.


Шилинг | Академия магии | Своевременный снег