home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Шилинг

Полка Джейн уже была сложена на день. Пока Фэрис сидела вместе с подругой в своем купе, Рид снова разложил диван, превратив его в постель. Потом, пока укладывали Джейн, напоив чаем от головной боли и задернув шторы из Дамаска, он удалился к себе в купе.

К тому моменту, как Фэрис пришла к ним, Тириан уже ждал ее вместе с Ридом.

— Она уснула, — сообщила им Фэрис, усаживаясь в кресло, оставленное ей Ридом. — Сказала, что уверена в своей способности поддерживать стабильное состояние… э… шляпы, но выбилась из сил. И еще в данный момент она не может изменить свою внешность.

— Если она все же ослабит власть над этой, э… шляпой, — весело ответил Рид, — стук из багажного вагона даст нам знать.

— Сколько ей понадобится времени, чтобы восстановить силы? — поинтересовался Тириан.

— Она не знает. Говорит, что никогда не пробовала такого делать.

— Ну а сколько мы можем позволить ей отдыхать? — спросил Рид. — Нам придется покинуть поезд до того, как мы прибудем в Порта Ориенталис, не так ли?

Фэрис задумалась.

— Если только мы не поедем дальше и потом не вернемся в Галазон каким-то другим путем.

— Думаю, нам следует держаться как можно дальше от Порта Ориенталис, — мрачно произнес Тириан. — Я понятия не имею, тот ли это человек, но шесть лет назад я уже сталкивался с неким типом, который называл себя Копенгагеном, и не имею не малейшего желания встретиться с ним снова.

— Он знаком с этой частью света? Он знает о том, каким маршрутом мы можем добираться, если сойдем с поезда раньше? — спросила Фэрис.

— Какое это имеет значение? — с отвращением скривился Рид. — Он должен знать конечный пункт нашего путешествия. Если мы не сойдем с поезда в Порта Ориенталис, то он может отправиться прямо в Галазон-Дукис и ждать нашего появления там.

— Если мы сойдем с поезда в Павлове, то можем сесть на ближайший пароход, идущий вверх по реке Белой, и таким образом пересечь границу, — предложила Фэрис.

— Только если нам очень повезет, — возразил Рид. — Этот пароход никогда не ходил чаще одного раза в неделю. Мы можем сойти в Ислете и поехать по дороге на Хейдок.

Фэрис нахмурилась.

— Тогда уж мы точно далеко не уедем, на нас нападет банда головорезов-хейдокеров. И в любом случае нам не проехать в карете через перевал. Можем попробовать через Эпону. Если сумеем погрузиться на баржу, идущую вниз по Лиде, то в конце концов попадем в Галазон.

— Вот именно, в конце концов. Зачем давать Копенгагену возможность добраться до Галазон-Дукиса раньше нас?

— Могут быть и другие, — заметил Тириан. — Копенгаген никогда не работал в одиночку. Хотя он обычно выбирает лучших помощников, чем этот Хэверфорд.

— Значит, мы вполне можем попасть в ловушку, — сказал Рид. — Веселая перспектива.

— И нельзя исключать возможность, что Хэверфорда к нам подослали нарочно, — прибавил Тириан.

Фэрис сжала пальцами виски.

— Теперь у меня начинает болеть голова.

— У меня тоже. Так что ты предлагаешь? — спросил Рид у Тириана.

— Ничего. Вы знаете эти места. Я согласен, мы должны как можно быстрее попасть в Галазон-Дукис.

Рид задумался.

— Самый быстрый путь — это пересечь Хейдок от Ислета до Пакрина и двинуться по Элвошской дороге в Галазон-Дукис. Тогда нам не придется преодолевать перевал в горах. Мы можем переправиться у Элы, почти сразу же.

— Если Копенгаген поедет по самой прямой дороге из Порта Ориенталис в Галазон-Дукис, он приедет туда с другой стороны. Мы избежим риска, что наши пути пересекутся, — прибавила Фэрис.

— Конечно, это зависит от того, какой вид транспорта мы найдем в Ислете, — продолжал Рид. — Если нельзя будет попасть на дилижанс, попытаемся нанять экипаж.

— А как насчет хейдокеров? — спросила Фэрис.

Рид и Тириан обменялись задумчивыми взглядами.

— Я думаю, — медленно произнес Тириан, — вы можете предоставить их нам.

— Если мы с ними не справимся, — прибавил Рид, — то вы предложите им кофе.

Джейн не понравилось изменение их планов. Но к тому моменту, как у нее немного прошла головная боль и она могла интересоваться происходящим вокруг, осталось слишком мало времени на возражения. Поэтому она последовала примеру Фэрис и попыталась уложить минимальный запас одежды в небольшую сумку и подготовить остальной багаж, который будет продолжать путь без нее.

— Мой новый парчовый халат — я не могу его бросить.

Фэрис, уже давно закончившая возиться с вещами, в который раз повторила:

— Уложи его в большой чемодан, запри чемодан на замок и проверь, прочно ли держится бирка. Его доставят вместе с остальными вещами. С ним все будет в порядке.

— Мое льняное платье для прогулок, оно мне может понадобиться… — Джейн ухитрилась сложить платье и затолкать его вместе с другими необходимыми вещами в самый маленький из чемоданов. — Ну вот, теперь он не закрывается.

— Упакуй его вместе с остальными вещами.

— Мне его не вынуть.

Фэрис извлекла смятое платье для прогулок из пасти чемодана.

— Ты уверена, что твоей шляпе ничего не грозит, если ты оставишь ее в поезде? Я хочу сказать, она не взорвется или еще что-нибудь?

Джейн прижала руку ко лбу.

— Моя шляпа! О, я должна и шляпу тоже оставить?

— Тебе мало того, что и так нужно тащить в руках? — Пока Джейн отвлеклась, Фэрис ухитрилась закрыть раздутый чемодан и запереть его. — Если только твоим чарам не нужно, чтобы ты была рядом.

— Это шляпа, пока я говорю, что это шляпа, — мрачно ответила Джейн. — С ней ничего не сделается и без меня. Как я уложу все остальное обратно в чемоданы до прибытия в Ислет?

— Почему бы тебе не подождать у меня в купе, пока я закончу с твоими вещами? Это не отнимет много времени.

— Ты же не умеешь правильно складывать вещи. Все помнется.

— Когда будешь распаковывать, тебе все равно придется отдать их, чтобы отутюжили.

— О боже. Наверное, да. — Джейн в отчаянии оглядела беспорядок в купе. — Это какой-то кошмар. Я не могу позволить тебе мучиться вместо меня. Мне придется сделать это самой.

Фэрис вывела ее из купе.

— Вот Рид. Пусть он даст тебе сигарету или еще что-нибудь. Я все доделаю.

Рид вытянул шею, глядя на разбросанные вещи.

— Вы еще не готовы?

Вместо ответа Фэрис закрыла дверь купе.

В воскресенье на рассвете, за полчаса до прибытия в Хадфилд, поезд сделал короткую остановку в Ислете, процветающем городке у подножия Элы. С минимумом багажа, тайком, Фэрис и ее компания спешно покинули поезд. Они час прождали в холодной гостинице возле железнодорожной станции, затем, под руководством Тириана, заняли места в местном дилижансе, легком экипаже прочной, хотя и примитивной конструкции. К тому моменту как солнце поднялось высоко, они уже тряслись по ухабистой дороге на Пакрин.

После Восточного экспресса езда в дилижансе показалась Фэрис мучительно медленной. В нем было еще два пассажира: пожилой грузный мужчина, все время нервно выглядывавший из окна, и сурового вида матрона, которая вязала с точностью механизма, не отрывая неодобрительного взгляда от Фэрис и Джейн. Джейн, с опущенной вуалью, прямой спиной и скромно сложенными руками в перчатках, отвечала ей таким же взглядом, явно решив не разговаривать и не моргать на протяжении всего путешествия.

Фэрис некоторое время старалась определить, что вяжет матрона, потом принялась смотреть в окно на проплывающую местность (сплошь каменистую, непригодную для посева), время от времени поглядывая на небо и пытаясь угадать, разгонит тучи или нет. (Вероятно, нет.) Но неизбежно возвращалась мыслями к своей главной проблеме — Бринкеру.

О том, что сделает Копенгаген, когда поезд прибудет в Порта Ориенталис без них, она предоставила беспокоиться Риду и Тириану. В конце концов, этот таинственный человек представлял для них профессиональный интерес. Если он захочет преследовать их до Галазона, он так и сделает. Они будут строить свои планы соответственно.

С другой стороны, о Бринкере следовало заботиться ей самой. Даже если он не связан с Копенгагеном и Хэверфордом (а Фэрис пришлось согласиться: нет уверенности в том, что он — клиент Копенгагена, о, это было бы слишком просто) все равно он был именно ее проблемой.

Что она ему скажет об Арависе? «Привет, дядя, я еду в Аравис по неотложному делу. Ах, разве я не говорила? Я — хранительница севера». Ему это понравится. Она ясно представила себе ошеломленное выражение его лица, как будто она вдруг заговорила по-персидски, а он слишком вежлив, чтобы указать ей на это. Именно такое выражение было бы у него на лице, если бы она спросила: «Ты заплатил кому-то, чтобы меня убили, дядя?»

Он бы слегка наклонил голову к плечу, словно поражаясь, какое богатое воображение у молодых людей. Как этот легкий наклон головы ее раздражал! Она бы тогда потеряла терпение, как бывало всегда, и прибавила так злорадно, как только могла: «Это очень дорого стоило?»

И любой, оказавшийся в комнате в этот момент, был бы шокирован ее дерзостью. Тогда Бринкер смог бы отослать ее прочь и без помех осуществлять свои планы, как поступал всегда. И как будет поступать всегда. Что изменится, в конце концов, в тот день, когда Фэрис достигнет совершеннолетия? Станет ли он вдруг слушать ее, когда она с ним заговорит? Как по волшебству, согласится с ней, после того как много лет слушал ее со скучающим видом?

Бринкер держит Галазон в кулаке. Он добровольно не откажется от своего влияния. Единственной силой, когда-либо противостоящей ему, было общество землевладельцев под названием «Герцогская курия» и бывшие советники матери Фэрис, выбранные не только из класса землевладельцев, но со всего Галазона. Семена реформ скрываются там, думала Фэрис. Древнюю курию можно возродить, так что на основе этой полуразвалившейся палаты лордов вкупе с новомодными советниками когда-нибудь удастся создать в Галазоне нечто, напоминающее палату общин. Это будет сложно, конечно, даже без вмешательства Бринкера. Если она могла бы представить эти перемены как возрождение древней традиции, тогда, возможно, их приняли бы. Но, пожалуй, Бринкеру гораздо легче будет преподнести ее идеи как социалистические взгляды студентки, которая слишком долго была вдали от дома.

В каком-то смысле Бринкер уже согласился с ней начет потенциальной силы курии и советников. Курия так его беспокоила, что он ее распустил. Советников он вообще игнорировал много лет. Удастся ли найти кого-нибудь из них? Будут ли они доверять ей, как доверяли ее матери? И что сделает Бринкер, если будут?

«Что сделает Бринкер, — неожиданно пришло в голову Фэрис, — если Копенгаген действительно будет преследовать меня до Галазона?» Если верить словам Хэверфорда, а Фэрис полагалась на мастерство Джейн и считала, что им можно верить, Копенгаген знает, кто его клиент. Предположим, Копенгаген попадет в ее руки. Она достаточно доверяла Тириану и Риду, чтобы считать это возможным. Что удастся сделать, если она получит показания Копенгагена, компрометирующие Бринкера? Как поступит Бринкер? Как она хочет, чтобы он поступил?

Погрузившись в более приятные раздумья, Фэрис расслабилась. Мерное покачивание кареты ее убаюкивало. Мысль «никогда не вернусь» исчезла окончательно, ее прогнал медленный темп их движения. Фэрис уснула.

В половине шестого в тот вечер она очнулась от беспокойного сна и увидела нахмуренное лицо Джейн. После Оратса они остались единственными пассажирами в дилижансе. Рид и Тириан сидели снаружи. Несмотря на относительное уединение, Джейн по-прежнему не поднимала вуаль, и от этого ее хмурое лицо внушало еще большую тревогу. Фэрис огляделась, моргая.

— Что-то не так? У тебя опять разболелась голова?

— Да. И ничего удивительного. Эта дорога ужасна. У меня как будто шея отрывается от плеч. Как ты можешь спать?

Фэрис подавила зевок.

— Я просто дала отдых глазам. — Она выглянула в окно. — Уже темно? Ну хоть небо очистилось. Который час? И где мы вообще?

Джейн вручила Фэрис свой путеводитель.

— Я не знаю, и мне все равно. Один сосновый лес похож на другой. Ты знала, что дороги будут такими ужасными?

— Хочешь выпить чаю? — Фэрис подышала на ладони, чтобы хоть немного согреть их.

— Никакого чая не будет, пока не приедем в Ругер, и не говори ничего утешительного насчет ожидающих нас плотной еды и мягких постелей, потому что меня нельзя утешить. Мне плохо, и если бы ты не стремилась так домой, тебе бы тоже было плохо.

— Это не намного хуже, чем путешествие в частном экипаже из Жедесвара. И дождя, похоже, не будет. Только подумай, какими бы стали дороги в дождь.

— А пока мы путешествуем по Руритании[11] с расческой и носовым платком, в то время как все наши вещи лежат в Порта Ориенталис и гниют в какой-нибудь грязной дыре для невостребованного багажа.

— К чемоданам привязаны бирки. Служащие поезда отошлют все в Галазон-Чейз. Мы можем приехать в Ругер как раз к ужину. И я сразу закажу для тебя еще травяного чая от головной боли.

— Чая? — Джейн возмутилась. — Хотя бы бренди. А лучше коньяка.

Дилижанс резко дернулся, потом раздался треск. На мгновение подруги ошеломленно замолчали, потом Фэрис удалось отлепиться от Джейн. Карета остановилась. Когда Фэрис взялась за ручку двери, она распахнулась, и ворвался порыв холодного воздуха. Тириан, едва различимый при свете звезд, без шляпы, со своим маленьким пистолетом в руке, осведомился:

— Вы не пострадали?

— Я — нет, — ответила Фэрис. — А ты, Джейн?

— Коньяк был бы гораздо лучше. — Голос Джейн звучал очень сердито. — Я в порядке. — Она осторожно встала с пола и с негодованием прибавила: — Я вся в какой-то трухе!

— Что случилось? — спросила Фэрис.

— Поперек дороги лежит дерево. Кучер свалился с козел. Думаю, постромка порвалась. Рид держит лошадей. Оставайтесь на месте.

Фэрис спустила ногу, чтобы вылезти из кареты.

— Мы поможем. Я могу подержать лошадей.

Тириан не сдвинулся с места.

— В этом нет необходимости.

Медленно, стараясь рассмотреть выражение лица телохранителя, Фэрис села на место.

— Спасибо, ваша светлость.

Дверь закрылась, и Тириан исчез.

Удивленная Джейн прекратила отряхивать юбки.

— Что с вами обоими случилось? Конечно, мы должны помочь. И так можем проторчать тут всю ночь.

— Хейдок не слишком цивилизованное место. — Фэрис нахмурилась. — В этих лесах, по слухам, полно всяких разбойников.

— Очень мило!

Вечер еще не перешел в ночь, но над головой уже сверкали огромные звезды, горящие ледяным бело-голубым светом в безупречно ясном небе. Ветерок не шевелил ветви сосен. Кучеру, громко требующему сливовицы, помогли подняться. Лошадей успокоили. Зажгли лампы на карете. Они еле мерцали, но Тириан все же взялся чинить при их свете порванную упряжь.

— Это очень большая сосна, — заметила Джейн мрачным тоном. — Они даже не пытались сдвинуть ее с места.

— Сомневаюсь, что им это удастся. Как твоя голова? Ты могла бы превратить во что-нибудь это дерево, как ты считаешь?

В голосе Джейн звучало сомнение.

— Возможно.

— Если не сможешь, нам придется развернуть карету и ехать обратно.

— О боже. Куда обратно?

— Туда, где мы в последний раз меняли лошадей.

— Там была только конюшня, в которой стояли шесть лошадей. Мы не можем там ночевать.

— Я рекомендую спать в карете, по правде говоря. Насекомые.

Джейн прикоснулась к рукаву Фэрис.

— Тихо! Смотри.

Фэрис посмотрела. Тириан, Рид и кучер уже повернули головы в ту сторону. Из темноты возле упавшей сосны возник огонек, маленький и золотистый, как светлячок.

— Привет! — послышался из темноты мужской голос. — У вас проблемы?

Свет описал быструю дугу и вернулся на место. Говоривший подошел ближе. Это был худощавый мужчина, две патронные ленты крест-накрест обхватили его грудь. Широкие поля шляпы скрывали лицо. Светилась его сигарета. Он медленно выдохнул дым, разглядывая кучера, Тириана и Рида.

— Похоже, вам требуется помощь.

— Справимся сами, но все равно спасибо, — приветливо отозвался Рид.

— Думаете? — Незнакомец осмотрел упавшую сосну. — А мне кажется, вам нужно сдвинуть это дерево. — Судя по голосу, он был молод. — Если вы дадите мне пятьсот динаров, я расчищу для вас дорогу.

— В одиночку? — поинтересовался Тириан.

Мужчина бросил сигарету и затоптал огонек.

Через несколько мгновений вспыхнуло тридцать спичек, и тридцать мужчин закурили сигареты в темноте вокруг кареты.

— Конечно нет. Пусть лучше будет тысяча динаров.

Рид и Тириан не ответили. Кучер застонал.

Сидящая в карете Джейн подняла вуаль.

— У меня все еще болит голова, но напугать этих бандитов не составит труда.

— Нет, погоди минутку. — В памяти Фэрис шевельнулись воспоминания о далеких летних днях.

— Полторы тысячи динаров, — произнес мужчина.

Фэрис напряженно прислушивалась.

— Я знаю этот голос.

— Пока мы ждем, цена растет. Кто знает, как решат поступить Рид и Тириан?

— Две тысячи динаров — это меньше ста фунтов стерлингов. И я беспокоюсь именно о Риде и Тириане. Я знаю этого парня. — Фэрис вышла из кареты.

Джейн поднял глаза к небу, опустила вуаль и последовала за ней.

— Две тысячи динаров.

— По рукам, — крикнула Фэрис.

Рид и Тириан повернули к ней одинаково огорченные лица, когда она подошла и встала рядом с ними в круг света.

— Вы поторопились, — огрызнулся Рид.

Тириан ничего не сказал, но на его лице появилось красноречивое выражение отвращения.

— Кто это? — с удивлением спросил незнакомец после паузы.

— Я заплачу вам две тысячи динаров за то, чтобы вы помогли нам ехать дальше, — продолжала Фэрис. — Но сначала скажи мне, что заставило Уорена Вудровела покинуть Шилинг, перейти границу и грабить честных путников.

— Кто смеет называть меня грабителем? — Молодой человек шагнул вперед и уставился на нее. — Говори.

— Я, — ответила Фэрис.

— Я мог бы придумать еще несколько слов, которыми мне хочется тебя назвать, — пробормотал Рид, но смолк, когда Тириан взглянул на него.

— Значит, ты теперь не куришь отцовские сигары? — продолжала Фэрис.

Молодой человек прищурился и смотрел на герцогиню, не веря своим глазам.

— Не может быть! Фэрис?

— Рада встрече, Уорен.

Уорен Вудровел сделал три шага к ней, но Рид преградил ему путь. Вудровел остановился и поднял руку, чтобы успокоить насторожившихся сообщников.

— Прости, Фэрис. Я никак не мог предположить, что мы столкнемся именно с тобой.

Девушка подошла к Тириану.

— Прощаю, если ты объяснишь это дурное любительское представление.

Вудровел с изумлением смотрел на нее.

— Сколько мы не виделись? Ты так разодета, что я просто чудом узнал твой длинный нос. Ты вернулась домой насовсем?

— Сначала расскажи мне о вашем промысле.

Вудровел прочистил горло.

— Да. — Он на мгновение замялся, потом посмотрел прямо в глаза Фэрис. — Это из-за налогов. У нас мало надежды выплатить их, так сейчас идут дела, и поскольку твой дядя установил штраф за задержку, ну… — Он замолчал и задумчиво закурил еще одну сигарету, потом прибавил: — Ну, вот мы и здесь.

Фэрис помрачнела.

— Ты, кажется, хорошо натренировался. И после этого ты думаешь, я поверю, будто твои люди не актеры-любители? Вы часто это проделываете?

— Вовсе нет. Дилижанс проезжает тут всего три раза в неделю. И мы не каждый раз его останавливаем. Потом, он может вообще не приехать. Но в этом квартале мы немного запоздали, убирали урожай и все такое. А дерево все еще выглядит довольно свежим, поэтому мы решили попытать удачу.

— В этом квартале? Шилинг платит налоги после того, как овцы заканчивают ягниться, а не в середине зимы.

Вудровел сделался суровым.

— В этом году Шилинг платит каждый квартал — как и весь Галазон.

Фэрис нахмурилась.

— По чьему распоряжению?

У нее за спиной Джейн быстро прошептала:

— Спокойнее.

— Приказ лорда Бринкера, — ответил Вудровел. Увидев выражение ее лица, он широко улыбнулся: — Ты изменилась не так сильно, как я думал.

Фэрис глубоко вздохнула.

— Рид, отдай Уорену его деньги. Если у тебя не хватит динаров, дай ему марки, или франки, или флорины, что хочешь. У меня есть неотложное дело к моему дяде. Уорен, уберите эту сосну и дайте нам проехать.

— Погодите, парни. Пока не трогайте. — Вудровел покачал головой. — Я бы тебе не советовал, Фэрис. — Так как она насторожилась, он поднял руку. — Не надо на меня злиться. Не забывай, мы не первые люди в Хейдоке, которые хотят получить немного денег.

— И что? Весь Галазон стал воровать?

— Вовсе нет. Но это всегда была славная бандитская страна. Если ты проедешь еще с десяток миль, можешь повстречать и профессиональных грабителей. Они тебе не понравятся. Они не так хорошо воспитаны, как мы. — Очень старательно и с бесконечным самодовольством Вудровел выпустил три идеальных колечка дыма.

— Есть дорога лучше? — спросила Фэрис.

Вудровел любовался последним колечком дыма. Когда оно растаяло, он задумчиво произнес:

— Не для кареты или повозки. Но для верховых, которые спешат…

— Я спешу.

— А ты умеешь ездить верхом? — Вудровел посмотрел на ее спутников. — А… старшая дама умеет?

— Мы умеем, — ответила Джейн.

Удивленный ее молодым голосом, Вудровел пристально посмотрел на нее.

— В таком костюме? — вежливо спросил он.

— Нам нужны четыре лошади, — сказала Фэрис. — Моей дуэнье и мне нужна одежда для верховой езды — самая обычная. Ты можешь достать все это? И проводника?

Вудровел самодовольно ухмыльнулся.

— Думаю, я могу достать то, о чем ты просишь. Конечно, лошади, одежда, проводник и вооруженное сопровождение — потому что я не могу допустить, чтобы ты пострадала от местных грабителей, — я думаю, за все это придется немного заплатить.

Фэрис улыбнулась.

— Скажем, две тысячи динаров, Уорен?

— По рукам. — Вудровел плюнул на ладонь и протянул ей руку.

Фэрис стянула перчатку, тоже плюнула на ладонь и крепко сжала его руку. Они несколько минут стояли, не разжимая рук и глядя друг на друга с большим удовлетворением.

— За две тысячи динаров, — сухо сказал Тириан, — вы возьмете на себя труд вместе со своими людьми проследить, чтобы экипаж и кучер благополучно добрались до Ругера?

Вудровел махнул рукой с сигаретой, и его люди принялись расчищать дорогу.

— Будет сделано.

Он улыбнулся и выпустил еще одно колечко дыма.

Джейн была довольна сделкой до тех пор, пока не увидела одежду для верховой езды, разложенную на сиденьях дилижанса. Она задохнулась, а когда к ней вернулся дар речи, с возмущением спросила:

— Что это такое?

Фэрис озабоченно посмотрела на нее.

— Это сорочка, куртка и брюки. Жаль, что Уорен не достал для нас головных уборов, но у них нет лишних.

— Брюки мешком, — пробормотала Джейн. — По крайней мере они должны быть ярко-зелеными, не так ли?

— Очень мешковатые брюки, признаю. Ты смеешься над нашей национальной одеждой?

— Нет, конечно нет. — Джейн взяла себя в руки. — Я так и знала, что мне нужно взять с собой костюм для верховой езды.

— Сегодня он был бы бесполезен. У них нет дамских седел.

— Но я не могу надеть эти вещи.

— Они почти чистые.

— Фэрис, это мужская одежда. Я не могу ее надеть. И ты тоже не можешь.

— Джейн, это рабочая одежда. Знаешь ли, ночная поездка верхом через границу, да еще с Уореном и его командой, — это работа.

— Я не могу.

— Почему?

— О господи, ну, во-первых, я — англичанка.

— Розалинда была англичанкой, и она одевалась как мужчина. Виола[12] была англичанкой, и она тоже одевалась как мужчина…

— Виола не была англичанкой, а переодеваться мужчиной неприлично, и эта одежда нелепа.

— Тогда вылезай и дай мне спокойно переодеться.

Через короткое время Фэрис и Джейн, обе в просторных национальных галазонских костюмах, присоединились к остальным. Вудровел выделил четверых мужчин для сопровождения кучера в дилижансе. Их лошадей отдали Фэрис и ее спутникам. Эти кони были крепкими животными, обросшими густой зимней шерстью, неподкованными и почти не объезженными. Седла оказались маленькими и плоскими, на каждом вместо подкладки лежала овечья шкура, а самодельные поводья представляли собой просто недоуздок, несколько веревочных петель.

При первом взгляде на лошадей Джейн резко остановилась и покачала головой. Она набросила свою собственную накидку поверх одолженной одежды, и капюшон скрывал выражение ее лица.

— Ты уверена, что справишься? — спросила Фэрис.

— Когда мне было четыре года, я училась ездить верхом на очень похожем животном. Только покажи мне, с какой стороны у него перед.

Фэрис проснулась в лучшей комнате для гостей в Шилинге. Она сразу же вспомнила, где находится и почему она здесь, — все нетренированные мышцы ее тела вступили в сговор и напомнили ей об этом. «Жизнь студента, — размышляла она, — настолько же вредна для тела, насколько полезна для ума». Проведя всего лишь ночь и утро в седле, она чувствовала себя так, словно ее тысячу лет били палками. Ну, может, пятьсот лет. Она явно пробыла вдали от Галазона слишком долго. Фэрис потянулась, тихо застонала и с ужасом вспомнила о Джейн. Ее охватили дурные предчувствия.

Джейн рассердилась из-за необходимости надеть жалкую одежду, которую только и смог дать им Уорен. Правда, она уже была раздражена, еще до того, как рассердилась, еще до той сосны, с тех самых пор, как они сошли с поезда. После долгой скачки ночью, быстрой езды утром, после вечера и ночи, проведенных в продуваемых сквозняками помещениях Шилинга, наверняка Джейн еще больше злится и потеряла способность рассуждать здраво. Фэрис поморщилась. Не такого приема она хотела для подруги в Галазоне.

Фэрис закрыла глаза. Дорога через сосновый бор оказалась ужасной. Темнота, спешка, необходимость соблюдать тишину — все это делало путешествие бесконечным. Тревогу Фэрис усиливал ее собственный беспричинный страх: ей казалось, что за ней все еще гонятся. И все же, даже если дядя и желал ей зла, их никто не преследовал. Копенгаген и его предполагаемые сообщники вряд ли огорчатся, упустив ее в поезде, так как очень хорошо знают, куда она направляется. И если даже кто-то гнался за ней в этом черном лесу, эти люди посланы каким-то другим врагом. Не так ли? Это должно было ее успокоить, если бы она обладала способностью мыслить здраво. В темноте, при скачке верхом, логика от нее ускользала.

На рассвете, когда облака на востоке зарозовели, они подъехали к реке, в предрассветном полумраке кажущейся коричневой, как темное пиво. Лошадей пустили вброд, и Уорен тихо сказал Фэрис:

— Ну вот, только ступишь на тот берег — и ты дома. Это Эльвош.

Вода была ледяной, брюки промокли до колен, но Фэрис этого не почувствовала. Когда ее лошадь выбралась на другой берег, она почувствовала одновременно и усталость, и радость. Отъехав на несколько шагов от брода, герцогиня спешилась и опустилась на одно колено на коричневый дерн. Ей хотелось упасть ничком и вдыхать аромат земли Галазона. Холод, неудобство и понимание того, как абсурдно она выглядит, удержали ее. Вместо этого она на мгновение склонила голову, словно молилась. На самом деле она не думала о молитвах. Просто ее сердце переполнял благоговейный восторг из-за того, что она снова дома, в Галазоне.

— Все в порядке, ваша светлость? — Подъехавший Тириан натянул поводья и с беспокойством смотрел на нее сверху вниз.

Фэрис кивнула и попыталась встать. На это ушло больше времени, чем она полагала.

Уорен подъехал и спешился, не глядя бросил повод Тириану и внезапно упал на колени перед Фэрис, держа широкополую шляпу в руке.

— Вы слишком долго не возвращались, моя сеньора, — тихо произнес он. — Добро пожаловать домой, в Галазон.

Потеряв дар речи, Фэрис смотрела на его взлохмаченную черноволосую голову. «Моя сеньора?» Неужели Уорен тоже читал трехтомные романы? Ее мать была сеньорой для мужчин и женщин, которые помнили дни ее ссылки. Она никогда не надеялась сама услышать эти слова, и меньше всего от своего старого товарища по играм.

Рид спешился и отдал поводья Джейн, а потом опустился на колено рядом с Уореном и склонил голову перед Фэрис. Когда он встал, у него был смущенный вид. В тусклом свете трудно было сказать с уверенностью, но Фэрис показалось, что он покраснел.

По одному и по двое, переправившись через брод, люди Вудровела спешивались перед герцогиней. Большинство ограничивались неловким поклоном. Несколько человек преклонили перед ней колени. Все они тут же снова вскочили на коней и сидели, наблюдая за предводителем с безопасного расстояния.

Хорошо понимая их интерес и забавляясь явной неловкостью Фэрис, Вудровел нарочно медленно вставал и надевал свою шляпу.

Обрадованная возможностью немножко прийти в себя, Фэрис старалась найти какие-нибудь подходящие слова. К тому времени как он нахлобучил свою шляпу с полями под нужным залихватским углом, она уже смогла улыбнуться ему и весело сказать:

— Ссылка вдали от друзей — это настоящая ссылка. Спасибо, Уорен. — Она оглядела его людей. — Спасибо вам всем за гостеприимство. — Она повернулась к Риду: — И тебе спасибо. Это было долгое путешествие. Можешь меня подсадить?

Рид помог ей сесть в седло. Подобрав поводья, Фэрис с вызовом посмотрела на Джейн и Тириана.

Телохранитель выглядел таким же хладнокровным и не склонным к общению, как всегда. Джейн была бледнее обычного, но больше ничем не выдавала свою усталость. С откинутым капюшоном и лишь немного растрепанная, несмотря на трудный путь, она какое-то мгновение в упор смотрела на Фэрис. Потом, без всякой насмешки, с уважением слегка склонила голову.

Снова лишившись дара речи, Фэрис лишь кивнула в ответ.

— Поехали, — позвал Уорен. — Опоздаем к завтраку.

Несмотря на мокрую одежду и усталость коней, путешествие по горам до Шилинга было чудесным. Погода стояла мягкая для этого времени года, иногда даже проглядывало солнце. Фэрис была не в силах тревожиться о разбойниках, советниках или дядях. Усталость не позволяла ей думать ни о чем, кроме дороги впереди и коня под ней. А еще приходилось прилагать усилия, чтобы не отставать от Уорена, который не испытывал таких трудностей: ведь это были его владения, и местность он изучил досконально.

Горы были точно такими, какими она помнила их с детства: выщипанная почти до корней трава на пастбищах, пятна вереска, ракитника и папоротника. Время от времени дорогу пересекали ручьи, бурые от торфа, которые стекали с крутых склонов, похожие на узкие лестничные пролеты. Иногда путникам попадались заболоченные участки, и приходилось выбирать обходной путь по торфу, который пружинил под копытами лошадей, как матрас. Преодолевая каждый очередной ручей, каждое болотце, Фэрис чувствовала, как у нее улучшается настроение. Все еще здесь. Все сохранилось.

Шилинг оставил все свои дела и приветствовал ее возвращение домой. Собаки лаяли, куры разбегались, все бросили привычные дневные занятия при их появлении. Конюхи и служанки собрались на открытом дворе перед старым низким особняком. Светловолосая девушка в коричневом платье, с пылающими от волнения щеками, выбежала из дома, выкрикивая имя Уорена. Вудровел спрыгнул с коня и заключил девушку в объятия.

Фэрис с легкой грустью смотрела на эту парочку. Герцогиня спешилась, как и остальные, и даже не заметила, как один из конюхов увел ее лошадь.

— Вот, Флавия, — сказал Вудровел светловолосой девушке и повернулся, продолжая обнимать ее за плечи. — Я привез тебе гостей к завтраку. — Он улыбнулся Фэрис. — Ваша светлость, позвольте представить вам мою жену Флавию. — Он нежно сжал плечи девушки. — Герцогиня Галазонская вернулась домой.

Флавия смотрела на Фэрис большими карими глазами.

— Прошу прощения, ваша светлость, — произнесла она после секундного колебания. — Добро пожаловать в Шилинг. — Она неуверенно заглянула в улыбающееся лицо мужа, потом снова посмотрела на Фэрис. — Вы позавтракаете с нами? Только у нас всего лишь оладьи, — извиняющимся тоном прибавила она.

Фэрис несколько секунд смотрела на Флавию. Она боялась заговорить, боялась, что у нее сорвется голос. Она быстро заморгала, чтобы не дать пролиться слезам, которые вдруг наполнили ее глаза.

Озадаченная молчанием гостьи, возможно подозревая ее в невежливости, Флавия покраснела.

Она бросила взгляд на мужа, который продолжал улыбаться.

— Благодарю вас, — наконец проговорила Фэрис дрогнувшим голосом, — я лучше буду есть оладьи в Галазоне, чем трюфели в Париже.

Флавия расплылась в улыбке, освободилась от объятий мужа и поманила Фэрис рукой.

— У нас к ним еще сироп из барбариса.

Фэрис представила своих спутников, а потом, когда они переступили порог дома, услышала шепот Джейн:

— Тебе легко от них отрекаться. Ты никогда не ела трюфелей в Париже. А я ела.

Морщась при мысли о том, какое впечатление могло сложиться у Джейн о Галазоне, Фэрис поднялась, умылась и оделась. В дополнение к одежде, которую продал ей в лесу, Уорен подыскал ей в Шилинге еще кое-что: пару сапог, лишь чуть-чуть великоватых для нее, перчатки, длинные, почти до локтя. Нашлось и кое-какое оружие: старый, но действующий револьвер и пояс, за который его можно засунуть. Герцогиня оставила перчатки и заряженный револьвер в комнате и открыла дверь.

Коридор у лучшей комнаты для гостей был почти такой же ширины и длины, как галерея в Галазон-Чейзе, но в нем отсутствовали портреты, ковры и мебель. Он служил лишь для того, чтобы соединять многочисленные комнаты. Действительно, та комната, где поселили Фэрис, была почти единственной гостевой спальней, так как, хотя в Шилинге имелся еще десяток подобных помещений, там насчитывалось всего несколько пристойных кроватей.

Тишина в доме, даже вернее, чем бледный утренний свет, подсказала Фэрис, что еще очень рано. Двигаясь как можно тише, она пересекла коридор и остановилась у двери напротив, прислушиваясь. Изнутри доносилось едва слышное пение Джейн. Фэрис поскреблась в дверь.

Джейн выглядела безупречно элегантно в чужой одежде и поношенных сапогах до колен, гармошкой собирающихся в голенище. Она впустила Фэрис во вторую комнату для гостей, чуть победнее апартаментов герцогини.

— А я надеялась, что это принесли утренний чай.

— Как правило, мы не готовим утренний чай в Галазоне, — с сожалением сказала Фэрис. — Если хочешь, я пошлю за ним. Как твоя голова?

— Совсем не болит, лекарства Флавии помогли. Ладно, обойдусь без чая. Подожду завтрака. Как ты думаешь, снова будут оладьи?

— Возможно. Прекрасные сапоги.

Фэрис села на стул у окна и выглянула во двор. Внизу начали появляться слуги и конюхи. Дневные заботы только начинались.

Джейн с большим удовлетворением разглядывала свои ноги.

— Правда? Флавия мне их одолжила. У нас одинаковый размер, правда, удачно? Почему ты мне не сказала, что все ваши дворяне так одеваются? Я бы не чувствовала себя таким пугалом.

— Ну, Уорен и Флавия не совсем те, кого вы англичане, считаете дворянами, — ответила Фэрис. — Они крестьяне. — Она скрестила ноги и мрачно уставилась на носки своих сапог. — Я пришла извиниться.

— За что? — удивилась Джейн.

— За дилижанс, — ответила Фэрис, по-прежнему не поднимая глаз. — За то, что заставила тебя бросить багаж. За сосну. За то, что тебе пришлось ехать через границу в темноте…

— В маскарадном костюме, — весело прибавила Джейн. — За то, что я промочила ноги в ледяной речке. За оладьи на завтрак, галеты на обед и блинчики на ужин. За то, что позволила Флавии Вудровел вылечить мою головную боль чаем из барбариса… Я тебя поняла. Очень хорошо. Принимаю твои извинения. А теперь расскажи все. Уорен Вудровел был твоей детской любовью, как я понимаю?

Фэрис с удивлением смотрела на Джейн.

— Что с тобой случилось? В дилижансе ты была злая, как черт. Как сто чертей.

— Не пытайся сменить тему. Что ты сделала с тем карманным ножом, который он тебе подарил? Он все еще у тебя, перевязанный ленточкой? Или лежит с засушенным цветком? «Последняя летняя роза, одна расцвела…»

— На тебя так подействовала головная боль? — поинтересовалась Фэрис. — Наверняка Флавия знает какое-нибудь домашнее средство, которое вернет ее обратно. По крайней мере пока у тебя болела голова, ты не интересовалась этим… моим детством.

— О, хорошо. Моя очередь просить прощения. Я немного рассердилась в дилижансе, признаю. Мне не нравится путешествовать налегке. И почему в путеводителе не упоминается о том, что в Галазоне все едят оладьи на завтрак, обед и ужин?

— Принимаю твои извинения, — ответила Фэрис. — Это моего дядю надо благодарить за бесконечные оладьи. Когда я в последний раз здесь останавливалась, Шилинг благоденствовал, как и все в Галазоне.

Джейн сухо сказала:

— С большим нетерпением жду встречи с твоим дядей.

После завтрака, который действительно состоял из оладий, Вудровел предложил Фэрис и ее спутникам своих людей в качестве сопровождающих.

— Это им на благо, — сказала Флавия. — Они так скучают, когда приходится оставаться дома и соблюдать приличия, а еще слишком рано опять посылать их через границу.

— Только подумай, насколько прибавит тебе веса вооруженный эскорт, — прошептала Джейн.

— У меня уже есть эскорт, — тихо ответила Фэрис.

— Вы знаете местность, — обратился Тириан к Уорену. — Нам необходимо усиленное сопровождение?

— Если вы имеете в виду соседей, хейдокеров то они нас не трогают, — ответил Уорен. — Но если хотите ехать с провожатым, я вам его предоставлю.

Фэрис сказала:

— Если и есть такое место на земле, где мне не нужен провожатый, то это здесь. Сколько раз мы гоняли скот по этой дороге, когда были детьми, Уорен?

Вудровел криво усмехнулся.

— В два раза меньше, чем падали с деревьев, и в два раза больше, чем подворачивали лодыжки.

— Даже когда мне очень хотелось вернуться в Галазон-Чейз, мне всегда было очень жалко уезжать из Шилинга. Спасибо вам всем за то, что вы для нас сделали.

Судя по лицу Уорена, он преисполнился самодовольства.

— Не стоит благодарности, Фэрис. — Флавия кивнула в знак согласия. — Добро пожаловать домой.

Фэрис и ее спутники под низким серым небом выехали из Шилинга и двинулись по узкой дороге на восток. На лужах в колеях лежал тонкий черный лед, и на грязи блестели пятна инея. По обе стороны от дороги тянулись бурые пастбища, не считая редких пятен низких кустарников с голыми ветвями.

— Стада пасутся здесь все лето, — сообщила подруге Фэрис. Она махнула рукой в сторону горных вершин, виднеющихся впереди. — Осенью мы перегоняем скот назад в долины. Это проезжий тракт. Если придерживаться его, за два дня доберемся до Галазон-Чейза.

Джейн внимательно посмотрела на вершины гор. Некоторые более высокие казались присыпанными сахаром.

— А если нет? — спросила она. — Вообще-то я с подозрением отношусь к коротким путям.

— Пастушья тропа, по которой гонят скот, короче. Но если хочешь, мы поедем по этой.

— Как далеко до Галазон-Чейза по пастушьей тропе? — поинтересовалась Джейн.

— Тридцать пять миль, — ответила Фэрис. — Можем успеть к ужину.

— А оладьи будут?

— Если дядя дома, могу обещать, что оладий точно не будет.

— А если его там нет?

— Тогда я буду очень удивлена.

Пастушья тропа была для Фэрис любимым путем домой, потому что можно было быстро спуститься с гор к лесу. В десяти милях от Шилинга тракт по-прежнему тянулся вдоль гряды на юго-восток, а тропа изгибалась, поворачивала прямо на восток и вела в долину, поросшую соснами. Став узкой тропинкой, она шла через сосны до мелкого ручья, который вытекал из-подо льда и вновь уходил под лед.

На протяжении пяти миль Фэрис и ее спутники следовали на восток вдоль ручья. Когда он обогнул подножие горы и повернул на север, путники покинули его и двинулись на восток по другой долине, на этот раз поросшей дубами и орешником. От этого места пастушья тропа стала более заметной, она превратилась в широкую лесную дорогу, хорошо утоптанную, засыпанную песком и опавшей листвой. Кружево голых веток почти скрывало серое небо над головой. По обеим сторонам тянулись заросли шиповника и ежевики, столь густые, что ни один путешественник не свернул бы с дороги по своей воле.

В тишине леса Фэрис чувствовала, как в душе ее воцаряется спокойствие. Неудобство, которое она ощущала в седле первые несколько миль, исчезло. «Даже без проводника Джейн могла бы не опасаться короткого пути, — думала герцогиня. — На этой дороге невозможно заблудиться».

Тириан и Рид, как всегда бдительные, ехали рядом с ней, и Фэрис не беспокоило, что они могут что-то увидеть или услышать. Она чувствовала, что ни один сучок не шевельнется в лесу сегодня без ее ведома. С каждым шагом, приближающим ее к Галазон-Чейзу, ее спокойствие росло. Она ощущала, как все вокруг смягчается, становится приглушенным, как сами деревья. Единственное усилие, которого требовало это путешествие, — сохранять медленный и ровный шаг. Ее подмывало пустить лошадь вскачь, все быстрее и быстрее, пока не покажется Галазон-Чейз. Но Фэрис сдерживала лошадь и, когда не была слишком занята созерцанием окружающей красоты, удивлялась собственному здравомыслию.

В полдень, в том месте, где тропа спустилась с берега к броду через маленькую речку, они остановились, чтобы дать отдохнуть лошадям и подкрепиться провизией, которой снабдил их Вудровел.

Когда Джейн развернула свой сверток и нашла там только хлеб и сыр, она казалась разочарованной.

— А оладьи?

Тириан тем временем поил лошадей. Заложив руки за голову, Фэрис смотрела на узоры ветвей на фоне хмурого неба. Рид вытянул перед собой ноги и открыл свой сверток.

— Вот чего мне будет недоставать после окончания этой службы. Еды. Я не такой уж любитель оладий, но еда в этой поездке была очень хорошая.

— Что вы будете делать, когда ваша служба закончится? — спросила Джейн.

Рид задумался.

— Возьмусь за другую. А потом за следующую. И так далее. Пока лорд Бринкер не выплатит мне достаточно денег, чтобы я мог выкупить свое поместье.

Джейн уставилась на него и закашлялась, поперхнувшись.

— У вас есть поместье? — спросила она, когда снова обрела дар речи.

Рил улыбнулся и передал ей бутылку с вином.

— Ферма. Возможно, мы, Риды, не лучшие из фермеров, но возмещаем недостатки своим упрямством. — Он машинально ломал хлеб на кусочки, пока подбирал слова. — Мои родители разорились, когда мне было четырнадцать лет. Лорд Бринкер купил их закладную и позволил им арендовать у него эту ферму. Я поступил к нему на службу, когда мне было шестнадцать. Я думал, будет логично выкупить наш дом и все хозяйство на деньги, которые я у него заработаю.

— А что вы о нем думаете? Судя по рассказам Фэрис, это настоящий людоед.

Рид переложил кусочки хлеба на ткани.

— Моя бабушка посадила в саду за домом айву. Такие деревья трудно выращивать в Галазоне. Но у бабушки был дар, и наша айва прижилась. В ту весну, когда мы разорились, она цвела просто изумительно. Бабушка очень ею гордилась. Это должен был быть самый чудесный урожай, который мы когда-либо снимали. Потом приехал лорд Бринкер посмотреть, стоит ли наша ферма того, чтобы с ней возиться. — Рид перекладывал кусочки хлеба осторожно, как шахматист переставляет фигуры, с одного края тряпочки на другой. — Он прошелся по ферме, по дому, по коровнику, всюду. Когда он выходил из сада, я услышал, как он сказал судебному приставу: «Я ее беру. Эта ферма стоит своих денег, один сад их стоит. О, и пришлите мне домой эти цветки айвы, они красивые». — И пристав сорвал с дерева все цветы до единого. Они начали вянуть сразу, уже когда он их паковал.

Джейн широко раскрыла глаза.

— Но ведь это была ошибка пристава, это он сорвал все цветы.

— Я думаю, пристав очень хорошо понял приказ, — возразила Фэрис. Она села и взяла у Джейн бутылку с вином. — Радуйтесь, что дядя удовольствовался цветами. Он мог запросто приказать срубить дерево. — Она сделала глоток, отдала назад бутылку, открыла свой пакет с хлебом и сыром и начала сосредоточенно есть.

— Но почему? — просила Джейн.

— Это в его духе, — ответил Рид.

Фэрис посмотрела на Рида.

— Выскажу догадку: это было напоминание. Он хотел, чтобы ваша семья помнила, что теперь все принадлежит ему.

Лицо Рида исказилось.

— Вряд ли мы могли об этом забыть.

Тириан привел назад лошадей и с помощью Рида привязал их. Когда он закончил есть и допил ту малую толику вина, которую ему оставили, он поставил локти на колени и сказал:

— В этом лесу никого кроме нас нет.

— Мне он нравится, — отозвалась Джейн. — Приятное разнообразие после вчерашней ночи.

— Здесь нет никаких разбойников, — заметил Рид.

— Да, — согласился Тириан. — Никаких охотников. Никакой дичи. Ничего, собственно говоря, кроме деревьев. Здесь всегда так тихо?

— Такое время года, — пожал плечами Рид.

— Вы знаете, он прав, — сказала Джейн. — Я не видела и не слышала за весь день даже ворон.

— Здесь нет опасности. Мы одни, вот и все.

Голос Фэрис звучал так, словно она извинялась. Она снова устремила взор на ветки над головой. Беседа продолжалась без нее, пока она смотрела на темнеющее небо. Тишина леса все еще была с ней, внушая стойкое спокойствие. Даже напоминание Рида о характере дяди почти не встревожило девушку. В душе ее росло убеждение, что та тишина, которую отметил Тириан, была причиной ее собственного умиротворения. Она не могла объяснить, каким образом, даже самой себе. Невозможно произнести вслух: «О да. В лесу сегодня так тихо, не так ли? Просто Галазон приветствует мое возвращение домой». Невозможно произнести это перед Джейн и Ридом.

А Тириану, вероятно, такое утверждение понравится. Он сам здравомыслящий и компетентный человек и предполагает здравомыслие и компетентность в других. Такая позиция вселяет в душу спокойствие.

Поднялся северный ветер, и деревья зашумели, словно буруны у дальнего берега.

Был уже вечер, когда Фэрис вывела своих спутников из лесов Галазон-Чейза. Вот и родная долина, обширные заливные луга спускаются к реке. Там, за каменным мостом, дорога поднималась и исчезала из виду за холмом. Еще чуть-чуть — и покажутся ворота и изящные новые пристройки дома, по которому она так скучала. Шахматная ладья, возвышающаяся над долиной, прочная башня, которая сотни лет служила оплотом ее семье, пока родные не могли позволить себе роскошь изящества и комфорта, — вот что было для Фэрис символом Галазона.

Герцогиня любовалась пейзажем так долго, что Джейн подъехала ближе и спросила совершенно невинным тоном:

— Мы заблудились?

— Нет, мы дома, — ответила Фэрис с таким счастливым выражением лица, что Джейн больше ничего не сказала.

Когда они ехали по мосту, притихшие от усталости, северный ветер усилился и пошел снег.

Во дворе Фэрис и ее спутники отдали лошадей слугам, которые почти не обратили внимания на прибытие гостей. Фэрис пристально вглядывалась, но не видела среди них знакомых лиц. И никто из слуг ее не узнал.

— Где лорд Бринкер? — спросила она у ближайшего к двери слуги.

Этот человек уделял ей внимание ровно столько времени, сколько потребовалось ему, чтобы осмотреть ее грязные сапоги, пистолет за поясом и растрепанные волосы.

— Я не знаю, дома ли лорд Бринкер, — ответил он очень вежливо. — Я спрошу.

— Сделай это, пожалуйста, — с такой же учтивостью сказала Фэрис. — Если он дома, попроси его прийти ко мне в библиотеку. Если там еще не горит камин, будь добр, распорядись, чтобы его зажгли. И позаботься о том, чтобы нам принесли чай.

Словно не веря собственным ушам, слуга застыл в неподвижности, а Фэрис прошла мимо него в дом. Джейн и Тириан без колебаний последовали за ней.

Рид не стал так спешить. Он остановился на пороге, оглянулся на оторопевшего слугу и широко улыбнулся.

— Если кто-нибудь помнит, где хранится герцогское знамя, вам лучше найти его и послать кого-нибудь поднять его, — посоветовал он. — Герцогиня Галазонская вернулась домой.


Ваша шляпа тикает | Академия магии | Мы сожалеем о Красавчике принце Чарли