home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Хиларион

В половине шестого поезд уже мчался в Париж, окутанный облаками пара и угольно-черного дыма. Напротив Фэрис в купе сидела Джейн, аккуратно сложив на коленях руки в перчатках. Выражение ее лица было не рассмотреть за густой вуалью. Рид и Тириан помогли девушкам устроиться в купе первого класса, а через несколько минут после отправления поезда оба куда-то ушли, ничего не объяснив.

Фэрис сидела молча, отдавшись ритмичному покачиванию железнодорожного вагона. В купе пахло сигарами и было почему-то одновременно душно и холодно. За окном уже стемнело, и желтый газовый свет в купе едва теплился, так что девушку клонило в сон. Фэрис с большим трудом сопротивлялась дремоте, уговаривала себя, что надо о многом поразмыслить, и все же никак не могла сосредоточиться. Она моргала и жалела, что поля шляпы не позволяют ей прикорнуть в углу.

Дверь купе сдвинулась в сторону, и вошел Тириан, ловко держа на весу чайный поднос. Потрясенная Джейн подняла вуаль и окинула долгим взглядом чайник и чашки, расставленные на подносе.

— Тириан, вы просто чудо. — Она взяла у него поднос и прибавила: — Попробуйте снять с багажной полки мою шляпную коробку, но не уроните другие вещи, будьте добры.

— Это всего лишь чай, — сказал Тириан извиняющимся тоном, хотя явно был очень доволен собой. — Эту шляпную коробку?

— Да. Я уложила туда последний кекс тетушки Алисы. Это единственное, что мне удалось найти в спешке, и он слишком хорош, чтобы оставлять его мадам Виллет или студенткам.

Джейн стянула перчатки и разлила чай. Протянув чашку Фэрис, она одновременно окинула ее оценивающим взглядом.

— Как ты?

Фэрис улыбнулась и приняла протянутую чашку.

— Выдержу. Спроси меня еще разок через несколько часов.

— Не беспокойся. Мы со всем справимся. — Джейн в упор посмотрела на Тириана. — А кто вы такой все-таки?

Тириан нарезал кекс огромным ножом устрашающего вида.

— Прошу прощения?

— Вы понимаете, о чем я, — сурово сказала Джейн. — Вы появляетесь, как джинн из лампы, как раз вовремя, чтобы помешать Фэрис убить того моряка. Вы заставляете Менари проявлять самые худшие наклонности, а декана — самые лучшие. Вы можете заставить французских железнодорожников приготовить чай и носите нож, которым сподручнее резать глотки, а не кексы. Кто вы?

Тириан смутился.

— Я никто, миледи. Просто охраняю ее светлость, пока она вдали от дома. Я согласился сопровождать ее обратно в Галазон. Рид тоже намерен помогать. Сейчас он дежурит в коридоре.

— Охраняете? — Джейн казалась недовольной. — А от чего именно? Вам известна какая-то конкретная угроза?

Тириан покачал головой.

— Главной заботой лорда Бринкера было заставить ее светлость уехать из Гринло. Я думаю, он не хочет, чтобы она оказалась в чужих краях без защиты.

— Скажите лучше, что он не хочет, чтобы я появилась дома неожиданно и нарушила его планы.

Чай был некрепким, но горячим, чашка приятно согревала холодные руки Фэрис. Она взяла у Джейн кусочек липкого темного кекса и, отправив его в рот, не слишком внятно спросила:

— Когда мы прибываем в Париж?

Кекс оказался тяжелым, влажным, щедро приправленным пряностями. Фэрис не могла припомнить, когда пробовала что-то настолько лакомое.

— Слишком поздно, чтобы идти обедать, даже если бы у тебя была подходящая одежда. Поэтому я и подумала о перекусе.

— После десяти часов, — ответил Тириан, подавая Фэрис еще один ломтик кекса, когда она доела первый. — Я взял на себя смелость отправить телеграмму и заказать номер в отеле. Нам забронированы места в «Свиссе».

Глаза Джейн широко раскрылись.

— «Свисс»? Никогда о нем не слышала.

— Это тихое местечко недалеко от вокзала. Там даже чисто.

Джейн с ужасом посмотрела на Тириана.

— Кто поверит, что герцогиня может остановиться в отеле «Свисс»? Какая модистка в здравом уме добровольно пошлет крупный заказ в кредит по адресу, который находится возле вокзала «Монпарнас»? А почему не отель «Крийон»? Моя семья всегда останавливается в «Крийоне».

— Какие еще крупные заказы в кредит? — возразил Тириан. — Как только мы с Ридом все устроим, герцогиня вернется в Галазон.

Фэрис отдала свою чашку Джейн.

— Будьте добры включить меня в вашу беседу.

Джейн не обратила на ее слова внимания.

— Сначала она должна нанести визит на улицу дю Соммерар. Вы думаете, ее примут, если она будет одета так, как сейчас? Она просто нищенка. Ей необходима новая одежда.

— Я вам что — тюк с бельем? — в ярости обратилась Фэрис ко всем присутствующим в купе. — Или чемодан? Я не потерплю, чтобы обо мне говорили так, будто меня здесь нет.

— Отель «Крийон» очень изысканный. Но слишком большой. Мы с Ридом не сможем охранять все здание.

— А зачем? Вам нужно следить только за ней.

Фэрис начала вынимать шпильки из шляпки.

— Что ты делаешь, Фэрис? Ни одна дама не путешествует без шляпы.

— Дама? Но я не дама. Я — нищенка, поэтому позволь мне быть нищенкой с удобствами. Раз уж вы постоянно говорите обо мне в третьем лице. — Фэрис завернулась в пелерину. — Вы мне не оставляете другого выбора, как только игнорировать вас обоих. Разбудите меня, когда приедем. — Она повернулась к Тириану. — И когда мы приедем, то отправимся в «Отель де Крийон».

— Чтобы успокоить портниху? — Тириан бросил взгляд на Джейн.

— Чтобы успокоить банкиров. До того как ты возьмешь билеты на поезд, до того как Джейн организует мой визит на улицу дю Соммерар, до того как мы потратим хоть одно су на жилье, мы должны сначала подумать о банкирах. Они наверняка предпочтут получить аккредитив от юной особы, которая остановилась в «Крийоне», а не живет в дешевых номерах вблизи вокзала «Монпарнас».

Джейн и Тириан переглянулись.

— Признайте, что она права, — сказала Джейн.

— Конечно, она права. — Тириан виновато улыбнулся. — Она — моя хозяйка.

Фэрис устроилась в углу и одарила их последним раздраженным взглядом.

— Разбудите меня на вокзале. Не раньше.

В первое утро вдали от Гринло Фэрис проснулась в то время, когда надо было идти на лекцию декана. В полумраке раннего утра она лежала в непривычно роскошной пуховой постели и обдумывала свое положение. Ей понадобилось несколько мгновений, чтобы вспомнить, что больше никогда она не обязана будет рано вставать на эту лекцию или на любую другую лекцию. Ее студенческие годы закончились. Несмотря на опекунство дяди, она — герцогиня Галазонская и поэтому должна вести дела от имени Галазона, пока находится в Париже. Надо повидать банкиров, заняться срочными делами. И самое срочное из них — визит на улицу дю Соммерар.

Долг зовет. Ей следует встать и откликнуться. Вместо этого Фэрис натянула одеяло на голову и снова уснула.

Во второй раз она проснулась, когда Джейн бросила ей на постель аккуратно завернутую коробку.

— Ты собираешься проспать весь день?

Фэрис осторожно выглянула из-под одеяла.

— Который час?

Спальня была залита светом. Силуэт Джейн вырисовывался на фоне окна; она возилась со шторами.

— Уже больше одиннадцати. Я позвонила, чтобы принесли булочки и кофе. Если поторопишься, успеешь как раз к ленчу. — Джейн отошла от окна. На ней была громоздкая модная шляпа, снова с опущенной вуалью. Когда подруга подошла к кровати, Фэрис в изумлении села, опираясь на подушки.

— Убери эту вуаль, Джейн. Ты из-за нее выглядишь столетней старухой.

Джейн остановилась перед одним из больших зеркал, которые висели по обеим сторонам от камина, и начала вынимать шляпные булавки.

— Я и хочу выглядеть столетней. Хороша бы ты была, проводя время в Париже в сопровождении такой несолидной девчонки, как я, в качестве дуэньи. — Не поднимая вуали, Джейн повернулась к Фэрис. Черты лица за тонкой тканью принадлежали Джейн, но она словно постарела и была пятидесятилетней женщиной. Она подняла вуаль, и вернулось ее собственное юное лицо. — Я обрадовалась, когда обнаружила, что могу поддерживать эту иллюзию после отъезда из Гринло. Но у меня от этого ужасно болит голова, а лицо чешется. Ты даже представить себе не можешь.

— Где ты была? Где Рид и Тириан? — Фэрис оглядела комнату, увидела на диване гору коробок и другие упаковки, разбросанные по восточным коврам. — Что это?

— Не надо так ужасаться. Я просто пробежалась по магазинам и подобрала для тебя кое-что из одежды.

— Кое-что? — Озадаченная, Фэрис снова посмотрела на многочисленные коробки. — Ты уверена, что все это подойдет?

— Не уверена. Поэтому мне пришлось взять разные размеры и фасоны. Лишнее отошлем назад.

— Вот как! — с облегчением вздохнула Фэрис.

— Я оставила Тириана охранять тебя здесь, а Рида взяла с собой. Их комнаты с двух сторон от нашего номера, это так предусмотрительно с их стороны, как ты думаешь? Как только я вернула Рида на место, Тириан помчался заказывать билеты на Восточный экспресс. Думаю, он хочет вырвать тебя из-под моего пагубного влияния.

— Возможно, он прав. Сколько я потратила этим утром?

— На это? — Джейн снова занялась шляпкой. — Это всего лишь готовая одежда и взята на пробу. Если хочешь, я отошлю все обратно. Но ты не можешь, правда, Фэрис, просто не можешь ходить по Парижу одетая как студентка, исключенная из Гринло. И ты должна нанести тот визит, о котором говорила декан. Если ты пойдешь туда похожей на нищенку, к тебе и отнесутся как к нищенке. Недостаточно просто быть герцогиней. Ты должна выглядеть как знатная особа. Такие вещи очень важны.

Визит на улицу дю Соммерар показался Фэрис еще более непривлекательным, чем раньше.

— О, хорошо. Но оставь хоть что-нибудь от моих денег, чтобы заплатить за билеты на поезд.

— Я знала, что ты проявишь здравомыслие.

Из соседней комнаты донеслись голоса: это слуги доставили кофе и булочки и под руководством Рида накрывали стол. Джейн вздохнула и снова опустила вуаль.

— Извини. Я должна присмотреть за ними. Рид не имеет понятия о хороших манерах. Он дает возмутительно маленькие чаевые.

Фэрис встала. Она поняла, что разумнее всего посетить банкиров как можно скорее.

К тому времени как кофе и булочки исчезли, а Джейн сочла Фэрис пристойно одетой в магазинные наряды, уже миновал полдень. Все банки как раз закрылись, так что не оставалось ничего иного, как пойти в ресторан отеля и наконец позавтракать.

Джейн назвала это «провести время с пользой», а Фэрис обрадовалась возможности познакомиться с хорошо организованной роскошью отеля. Напрасно она уснула в поезде. Воспользовавшись этим, Джейн, Рид и Тириан обо всем договорились и действовали так слаженно, что, пока Фэрис везли в отель «Крийон», она чувствовала себя еще одним местом багажа. Она очень мало помнила о прибытии сюда, остались лишь смутные воспоминания об ореховых панелях в коридорах и начищенной до блеска бронзе в лифте. Но запомнившееся ей сияние многочисленных канделябров в холле исчезло. Вместо них там бросались в глаза четыре благородные хрустальные люстры и множество высоких зеркал. Весенние цветы, которые она мимоходом заметила, роскошь не по сезону, оказались сделанными из воска и размещались в строгой симметрии на истинно парижский манер.

В ресторан — царство нежно-розовых скатертей, затейливых приборов и высокомерных официантов, снующих между столами, — Фэрис вошла вслед за Джейн.

Завтрак продолжался два с половиной часа. Задержавшись еще чуть-чуть, чтобы отведать кофе с профитролями, Фэрис и Джейн наконец отправились по делам в сопровождении Рида и Тириана.

С банком все оказалось просто: именно в нем когда-то хранила свои сбережения мать Фэрис, так что там были рады служить герцогине Галазонской. Ободренная учтивостью сотрудников, Фэрис не торопилась уходить до тех пор, пока подруга не забеспокоилась.

— Да, конечно, — прошипела Джейн, — ты возобновишь свой обычный кредит, как только станешь совершеннолетней. Построишь дороги. И железные дороги. И все, что хочешь. Но помни, модистка не ждет никого.

— Мне так уж необходимо обращаться к мадам Клод? Разве эта одежда не подходит?

Джейн с отчаянием смотрела на нее.

— У тебя когда-нибудь в жизни было хоть одно платье, которое хорошо на тебе сидело? Если бы было, ты бы понимала разницу. Если ваша светлость дала знать о своих пожеланиях, конечно, тогда больше не о чем говорить. Но хотя бы раз остановись и подумай. Ты, пусть и не надолго, приехала в Париж. У тебя, пусть и не надолго, есть много денег. Пока ты здесь, разве тебе не хочется сделать что-то такое, что нельзя делать в других местах?

Фэрис вздохнула.

— Отлично. Едем к мадам Клод.

Проведя час у портнихи, Фэрис была готова покинуть Париж и никогда сюда не возвращаться. Джейн не замечала недовольства подруги. Под опущенной вуалью она бесстыдно пользовалась своим обликом пожилой женщины, говорила на смеси английского с французским, отдавая приказы с самым высокомерным видом. Она полностью погрузилась в обсуждение заказа с мадам Клод и кивала, глядя на платья, которые демонстрировали скучающие модели, снующие в примерочную и обратно.

Фэрис полностью измерили, а затем полностью игнорировали. Когда помощницы принесли рулоны ткани, которые портниха и Джейн прикладывали к волосам и лицу герцогини, она тщетно попыталась высказать свои пожелания.

— Мне не нужно слишком много, — жалобным голосом произнесла она. — Дорожный костюм и что-нибудь для второй половины дня. Вечернее платье, если ты настаиваешь, Джейн. Тот черный шелк подошел бы.

— Не к твоему цвету лица. Подними слегка подбородок. Так, хорошо. Нет, не двигайся. Пожалуйста, покажите нам еще раз тот фиолетовый шермез, мадам.

Краем глаза Фэрис заметила приближение фиолетового шермеза.

— Это слишком ярко. Мне он ни к чему. Один дорожный костюм. Возможно, он сгодится и в качестве дневного наряда. Одно вечернее платье. Ах, да. Мне еще понадобится костюм для верховой езды. Но это все.

Джейн рассеянно кивнула.

— Конечно, ваша светлость. Я думаю, марокен подойдет для обеденного платья. Этот оттенок сделает ваши глаза более яркими.

— Этот темно-синий подходит, но пурпурный шелк слишком яркий. Я буду похожа на клоуна. И я не хочу ничего из этих прозрачных тканей. — Фэрис отмахнулась от помощницы, стоящей возле нее с отрезом прозрачной ткани ярко-розового цвета.

— Это называется тюль, ваша светлость. Что вы думаете об этом? Можете теперь повернуть голову.

Фэрис повернула голову и с ужасом посмотрела на новую модель.

— Нет. Никогда. Никаких перьев. — Она сошла с возвышения и отмахнулась от последней попытки снять с нее мерку. — Дайте мою накидку. Я ухожу.

Джейн обменялась с мадам Клод снисходительным взглядом, и та жестом попросила подать герцогине накидку. Одетая в перья модель ушла, надув губы. Джейн повернулась к Фэрис, подняв брови.

— Грубить вовсе ни к чему. Тебе просто надо было сказать мне, что ты устала.

Фэрис взяла накидку у помощницы и надела ее привычным движением, шурша тканью.

— Никакого тюля. И розового цвета. И перьев. Вы все время только и говорили о вечерних платьях. Что я надену, когда пойду на улицу дю Соммерар?

— Все улажено. Платье для прогулок. Оно будет сшито из темно-синей саржи, элегантное и скучное. Тебе понравится. Оно будет готово к следующей пятнице.

Фэрис в отчаянии воздела руки.

— Я не могу ждать до следующей пятницы. Я должна нанести визит Хилариону при первой возможности. Это и есть первая возможность. Ты идешь со мной? Или остаешься заказывать платья?

— Осталось еще обговорить пару деталей, а после этого мне надо отлучиться по своим делам. Оставь мне Рида, он проводит меня обратно в отель.

— Очень хорошо. Я возьму с собой Тириана.

— Отлично. Не думаю, что это окружение ему так уж подходит. — Джейн бросила взгляд в сторону приемной в передней части мастерской.

— Ваши провожатые были заняты нашим угощением, — сказала мадам Клод, — но так как они исчерпали наш запас кофе, их пора занять чем-нибудь полезным. А мы с вами, миледи, можем обсудить еще несколько мелких деталей. — Она улыбнулась Джейн, которая ответила ей столь же любезной улыбкой.

Фэрис отнеслась к их единодушию с внезапным опасением.

— Если вы почти уже закончили, наверное, мне лучше остаться.

— Конечно, если хочешь, — ответила Джейн. Она прищурила глаза. — Интересно, я только что подумала, все же не слишком ли мрачного цвета тот фиолетовый марокен? Можно нам взглянуть на него еще раз?

— Конечно, — тут же ответила мадам Клод. — Одну минутку, и я пошлю кого-нибудь принести еще кофе.

Фэрис подняла руку, поразив саму себя элегантностью новых перчаток.

— В этом нет необходимости. Я тебя покидаю, Джейн. Только помни — всего несколько платьев.

— И костюм для верховой езды.

— Ну да. Мне действительно понадобится новый костюм для верховой езды. Но ничего броского. И никаких перьев.

— Я прекрасно поняла.

Дом номер 24 по улице дю Соммерар, окруженный стенами, был большим зданием с башенками, над его широко раскинувшимися крыльями возвышалась сторожевая башня. В его беспорядочной архитектуре не было ничего от парижской симметрии — стрельчатые окна, острые коньки, шиферная крыша, — но она и не выглядела хаотичной. Стоящий посреди закрытого двора, в тишине, всего в нескольких сотнях ярдов от шумного бульвара Сен-Мишель, он выглядел изящным. Фэрис вспомнила часовню Гринло. В гармонии этого дома было что-то от той тишины.

— Явно старое здание, — тихо сказала Фэрис.

— По-моему, неподалеку нашли древнеримские развалины, — откликнулся Тириан. — Здесь было сердце Парижа еще в те дни, когда этот город назывался Лютецией.

— Нет, — прошептала Фэрис еще тише. — Я имею в виду — очень старое.

Войдя в дом, герцогиня отдала слуге визитную карточку декана и свою собственную, и тот проводил их в скудно обставленную комнату с панелями из дуба. Слуга вышел, чтобы доложить о гостях мсье Хилариону. Фэрис ходила по комнате, а Тириан стоял у дверей.

— Почему так долго? — спросила она, когда ей надоело изучать узор паркетного пола.

Тириан посмотрел на карманные часы.

— Мы здесь всего двадцать минут. Это не очень долго, учитывая, что надо найти хозяина в доме таких размеров, а потом вернуться назад.

— Может, он забыл, куда нас привел. — Фэрис снова принялась ходить взад-вперед. — Или, может быть, мсье Хиларион не принимает посетителей от декана Гринло.

— Или, может быть, вы нервничаете. — Тириан закрыл крышку часов и убрал их в карман. — И зря.

Фэрис остановилась и одарила его высокомерным взглядом.

— Я буду нервничать, если мне так хочется.

— Конечно, ваша светлость.

Фэрис с глубоким подозрением посмотрела на его серьезное лицо.

— Если вы надо мной смеетесь, прекратите немедленно.

У Тириана был совершенно похоронный вид.

— Конечно, ваша светлость.

Фэрис расхохоталась. Тириан с упреком посмотрел на нее.

— Если вы надо мной смеетесь, ваша светлость… — начал он.

Слуга вернулся, чтобы проводить Фэрис к мсье Хилариону. Тириан пошел с ними, как будто его присутствие подразумевалось само собой.

Интерьер дома даже больше, чем фасад, говорил о количестве веков, которые пережило это здание. Фэрис следовала за слугой по коридорам со сводчатыми потолками, окрашенными в ярко-синий цвет и усыпанными золотыми звездами, по залам, завешанным гобеленами и похожим на поляны в заколдованном лесу, потом вниз по винтовой лестнице из белого камня, закрученной, как рог единорога.

Несмотря на возраст особняка, атмосфера в нем была свежей, словно здесь только недавно рос настоящий лес. Когда Фэрис спустилась по белой лестнице, она уловила явственный запах сосновых иголок и сырой земли и почувствовала, как у нее защипало в глазах от тоски по дому. У подножия лестницы слуга открыл перед ней дверцу, такую низкую, что девушке пришлось нагнуть голову, чтобы войти. Тириан прошел следом. Пропустив их, слуга закрыл за ними дверь и остался снаружи.

В комнате было темно. Фэрис прислонилась спиной к двери, прикосновение рукава Тириана, стоящего так близко, ее успокаивало. Запах сосны исчез в тот момент, когда закрылась дверь. Вместо него теперь ощущался запах сырого камня и еще какой-то незнакомый аромат, смесь кофе, дыма и пряностей. С легким удивлением Фэрис поняла, что так пахнет от Тириана. Телохранитель сделал шаг в сторону. Под ногами пол был гладким, но не совсем ровным, словно истоптанные ступени в Гринло. Постепенно глаза привыкли к тусклому освещению, и теперь герцогиня могла различить арку в противоположном конце комнаты. За ней горел свет.

— Фэрис Налланин, — произнес голос, похожий на ветер. — Я вас ждал.

Тириан следовал за ней по пятам, пока она пересекала комнату. Фэрис помедлила на площадке еще одного лестничного пролета, он уходил вниз у стены огромного сводчатого помещения. Внизу, на возвышении из резного камня, стояли два стула и лакированный стол с канделябром, в котором горело несколько свечей. Один стул был простым, с прямой спинкой. Второй представлял собой глубокое кресло с подголовником и с обивкой, расшитой золотом так же богато, как гобеленовый лес. И стул, и кресло были пусты.

С возвышения снова раздался голос:

— Не стойте там. Спускайтесь.

Ощущение тишины и покоя все еще не покидало Фэрис, но голос ее встревожил. В тенях от свечей мог таиться любой ужас. Герцогиня подчинилась голосу, радуясь присутствию Тириана.

Когда она остановилась у стола, призрачный собеседник снова заговорил из глубины кресла:

— Долго вы добирались.

Фэрис посмотрела на пустое кресло. На мгновение, при свете свечей, ей показалось, что в гобеленовом лесу шевельнулись вышитые листья. Затем, сначала неотчетливо, но постепенно все более ясно, она различила сидящего в кресле человека.

Он был стар, об этом свидетельствовали его узловатые худые руки, лежащие на подлокотниках кресла, и сгорбленные плечи, но его глаза остались молодыми и были полны веселья. Фэрис несколько секунд смотрела в его глаза, такие же светлые, как ее собственные, потом произнесла:

— Хиларион.

Старик поднял руку и указал на стул.

— Садитесь. Боюсь, Тириану придется постоять.

Фэрис бросила взгляд на спутника. Он занял свое место у ее стула, на один шаг справа и сзади, и стоял непринужденно. Хотя он казался спокойным, Фэрис заметила, что он упорно отводит глаза от кресла.

— Спасибо, но я тоже предпочитаю постоять. — До нее вдруг дошел скрытый в словах Хилариона смысл. Она резко повернулась к нему: — Это имя вам не называли.

— Мы с Тирианом встречались раньше. — Глаза Хилариона блеснули весельем под упорным взглядом Фэрис. — Я послал его к вашему дяде.

Фэрис задумалась так глубоко, что, сама того не сознавая, опустилась на предложенный Хиларионом стул, причем сделала это с такой грацией, которая порадовала бы даже мадам Брачет.

— Мой дядя знает об этом?

Хиларион сложил руки.

— Кто может сказать? Я сомневаюсь. Тириан был самой подходящей кандидатурой для того, чтобы охранять вас в Гринло. А я хотел, чтобы вас охраняли. Оказалось, что организовать это довольно просто. Ваш дядя любит все усложнять, но и он не может устоять перед очарованием простоты. Как и я.

Фэрис слегка подалась вперед.

— Мне кажется, я знаю, почему дядя хотел нанять мне охрану. Скажите, кто вы и почему декан послала меня к вам. Объясните, почему мною вообще кто-то может интересоваться.

— Хорошо. — Хиларион обхватил ладонью пламя свечи. Свет почти не померк, цветок пламени ясно был виден сквозь его пальцы. — От вашего внимания не ускользнуло, что я не совсем реален.

Фэрис нехотя улыбнулась.

— Не ускользнуло.

— И также не совсем нереален. Вы это заметили?

Фэрис кивнула.

Хиларион казался довольным.

— Это одна из причин, почему вы меня интересуете. Я не скрываюсь намеренно, но для остальных людей я невидим. Тириан, например, никогда меня не видел, хотя мы много раз беседовали.

Фэрис снова взглянула на спутника. Он по-прежнему стоял непринужденно, спокойно глядя куда-то в тень.

— Это правда?

Тириан встретился с ней взглядом. Он смотрел в упор, как тогда, в лазарете. Фэрис попыталась вспомнить, сколько времени прошло с той неловкой беседы, и ахнула от удивления. Вчера. Весь этот ужасный разговор состоялся только вчера. Ей казалось, что она знает Тириана дольше, чем Рида, даже дольше, чем Гэврена.

— Это правда. — Обращаясь к тени, Тириан прибавил: — Должен вам сообщить, что я уже не работаю на вас, господин Хиларион. Вчера я обещал служить Фэрис Налланин. Я перед ней в большом долгу.

— Тогда, разумеется, ты должен вернуть долг. Если ты будешь работать на нее, как работал на меня, она получит хорошего слугу.

— Благодарю вас.

Хиларион продолжал:

— Фэрис, вы обладаете способностями, о которых не подозреваете. Возьмите светильник.

Девушка подняла канделябр. Тени в комнате переместились. Огоньки свечей горели ровно. Фэрис поняла, что они не дают жара, тающего воска, никакого дыма, только чистый золотистый свет. Она крепче сжала канделябр, но рука ее не дрогнула.

— Можете поставить его.

Фэрис с готовностью повиновалась.

— Вы понимаете природу этого света?

— Я понимаю, что это неестественный свет.

— Погасите свечи.

Фэрис резко взглянула на него.

— Зачем?

Хиларион мягко улыбнулся.

— Посмотрим, как вам это удастся.

Фэрис отрицательно помотала головой.

— Почему? Вы боитесь потерпеть неудачу?

— Конечно нет. Но что, если я не смогу снова их зажечь?

— Разумный довод. Только четыре человека в мире могли бы сдвинуть с места этот канделябр. Вы — одна из них. Я второй. Но погасить их не в моих силах. Возможно, вы сумеете. Я рад, что у вас хватило ума не пытаться это сделать. Я не знаю никого и ничего, что могло бы снова зажечь этот свет, если он угаснет. — Руки Хилариона неподвижно лежали на подлокотниках кресла. — Отвечу на ваш первый вопрос: я хотел, чтобы вас охраняли, потому что надеюсь, что вы — хранительница севера, которая снова появится после долгих лет отсутствия.

Фэрис уставилась на него.

— Отвечу на второй вопрос: я — Хиларион, хранитель запада. Ваш декан послала вас сюда, чтобы узнать, чего требует от вас мир.

Фэрис несколько секунд смотрела на него, потом вскочила и в ярости повернулась к Тириану.

— Поднимите этот подсвечник.

Тириан виновато посмотрел на нее.

— Не думаю, что смогу.

— Попытайтесь.

Рука Тириана прошла сквозь свечу.

— Мне очень жаль. — Он потер ладони, словно у него пальцы застыли от холода.

Фэрис стиснула зубы и снова подняла подсвечник. Хиларион рассмеялся. Она с громким стуком поставила канделябр на место и повернулась к телохранителю.

— Смейтесь, если хотите. Но выслушайте меня. Я знаю, чего требует от меня мир. Я родилась, чтобы править Галазоном, и именно это собираюсь делать. Вам меня не остановить.

— Конечно нет. Ваша преданность Галазону делает вам честь. И все же Галазон — это не весь мир. Позвольте напомнить вам, что если мир придет в запустение, то же самое, несомненно, случится и с вашим родным герцогством. — Хиларион несколько мгновений смотрел на Фэрис. Потом задумчиво продолжил: — Возможно, вы заметили, что наш мир — просто ужасен. Хотя вы очень молоды, и наверное, у вас еще не было возможности разобраться в этом. Позвольте мне заверить вас, что это так. Это один из наименее привлекательных аспектов равновесия мира. Ничто в нем, как бы ни был он прекрасен, не может быть идеально совершенным. К счастью, другая сторона медали — это то, что ничто не может быть и совсем плохим. Если не будет нарушено равновесие.

Фэрис опять повернулась к Тириану.

— Вы его не видите? Скажите честно!

Он озабоченно посмотрел на нее.

— Не вижу. Если вы не хотите слушать, мы пойдем туда, куда вам будет угодно.

Фэрис поколебалась, потом снова села на стул.

— Нет. Я послушаю. — Она неохотно встретилась глазами с Хиларионом. — Если не будет нарушено равновесие. Это звучит так зловеще. А оно нарушается?

— Как раз я — доказательство того, что оно нарушается. — Хиларион опустил взгляд на свои руки. — Я стар, но мне не позволено умереть, так же как и хранителям востока и юга. Мы должны оставаться на своем посту, собрав все терпение, до тех пор, пока снова не явится хранительница севера.

— Объясните почему.

— Последняя хранительница севера попыталась потворствовать своему капризу. Она попробовала создать нечто идеально совершенное. Тщетная попытка, возможно, хотя все же не такая прискорбная, как если бы она задалась целью создать нечто идеально ужасное. Но в результате своих усилий хранительница погибла сама, к тому же стала причиной того, что возник разлом между этим миром и соседним. С тех пор мы трое трудимся над тем, чтобы эта расщелина росла не так быстро. Пока мы поддерживаем, как можем, сущность этого мира, мы прикованы к своему месту. С каждым днем мы все ближе к миру соседнему и в конце концов станем невидимыми для тех, кого защищаем.

Фэрис вспомнила о пузырьках, поднимающихся в шампанском. Неужели Хиларион — один из таких пузырьков, задержавшихся на дне бокала?

— Так остановитесь. Что произойдет, если вы позволите разлому расти?

— Невежественное дитя, разве вам никогда не преподавали устройство мира?

— Каждое утро в течение прошлого года и еще раньше. Если тот мыльный пузырь, в котором мы живем, сольется с соседним мыльным пузырем, какая в том беда? Если вы говорите о том, что прикованы к этому миру, это значит, что вы хотите перейти в соседний. Ну, мы все туда попадем.

— Сольется, — повторил Хиларион, словно это слово имело привкус, который ему не понравился. — Сольется. Если этот мир сольется с соседним, что случится? От места разлома по направлению к внешней стороне равновесие мира нарушится. Магия из остального мира, которую мы с таким трудом уравновешиваем, уйдет в эту расщелину. Когда магия уходит, равновесие смещается, и обычный хаос и пороки этого мира выходят на первый план. Когда разлом станет достаточно широким, когда беспорядок воцарится везде, вся оставшаяся жизнь ускользнет. Вместо нее наконец установится порядок. Но это будет порядок пустоты. Вся магия, вся растительность, вся жизнь исчезнет. И соседний мир ощутит это, как удар по равновесию, к которому он стремится. И процесс пойдет дальше, во внешние миры.

Воцарилось долгое молчание. Наконец Фэрис заговорила.

— Устраните разлом.

— Мы пытались, но потерпели неудачу. Хранительница севера его создала, и хранительница севера должна его сомкнуть. Но до сих пор нам приходилось справляться без хранительницы севера.

— Скажите мне, как его сомкнуть.

Хиларион покачал головой.

— Я не могу.

— Как этот разлом возник?

— Последняя хранительница севера пыталась совмещать свою заботу о мире с управлением собственным государством. В своем стремлении к обычной политической власти она игнорировала обязанности хранителя. Затем, чтобы защитить собственные владения, она попыталась охватить своей энергией внешние пределы и создать как бы защитную сферу. Но в итоге возник разлом. Она погибла, ее группировка была свергнута с престола, а ее наследника сослали умирать в море.

Фэрис приоткрыла рот, но ничего не сказала.

— Наверное, было бы отчасти справедливо, если бы хранительница, создавшая разлом, была приговорена к жизни в этом мире. Но вместо нее те, кого она оставила после себя, вынуждены продолжать жить здесь и работать над исправлением ее ошибки.

— Ее имя… — Фэрис еле слышно прошептала эти слова, но Хиларион уловил ее шепот.

— О, вам известно ее имя.

Фэрис долго молча смотрела на него. Когда она заговорила, ее голос был слаб, как шелест.

— Мою бабушку звали Проспериан.

Хиларион кивнул.

— Мой отец умер в море.

— Я знаю.

Фэрис закрыла глаза, и тишина дома сомкнулась вокруг нее. Странное ощущение покоя охватило ее, и ей легче было думать об отце и бабушке как о неких абстракциях. Даже неосязаемость Хилариона становилась закономерной в спокойствии этого места.

— Я не могу этого сделать, — в конце концов грустно сказала девушка. — Я попытаюсь, конечно, но я не умею колдовать.

Хиларион с упреком хмыкнул.

— Вот вам современные методы обучения. Вы прибегли к магии в трех случаях. Ничего впечатляющего, и все же все три случая говорили о ваших больших способностях.

Фэрис уставилась на Хилариона.

— Когда? И откуда вам об этом известно?

— Я ведь хранитель запада. Гринло находится на западе, не так ли? Пускай я живу здесь, в тишине, но я не совсем удалился от мира.

— Гринло защищен собственными чарами.

— Это так. И эта защита может годами обманывать ваше зрение. Со временем, однако, все должно измениться. — Он бросил взгляд на Тириана. — Вчера вы увидели Тириана превращенным в кота и усилием воли вернули ему его истинный облик. Это был третий раз, когда вы проявили свои способности к магии.

— Третий? А я что-то сделала? Подожгла волосы Менари?

— Нет, это не вы, это она сама. Она намеревалась поджечь ваши волосы, а вы уравновесили ее магию. Сила, которую она применила, обратилась вспять, на нее саму. — Старик нахмурился. — В самом деле, энергии, которую она применила, было достаточно, чтобы сжечь вас дотла. Меня удивляет, что не произошло чего-то гораздо более серьезного. Должно быть, она обладает огромной магической силой.

— Декан сказала, что Менари не прибегала к магии Гринло.

— Нет? Тогда у нее имеются собственные ресурсы.

— Какие?

— Я не могу их определить. Они не относятся к подвластной мне территории. Они не с запада.

— Если возвращение Тириану его облика было третьим случаем, какими были первые два?

— Погодная магия обычно не проходит незамеченной. Год назад вы вызвали снегопад в саду колледжа. Проницательность и воля. Вы предугадали, что должен пойти снег. И вот — снегопад. Это был второй случай.

Фэрис старательно вспоминала.

— Я скучала по дому. Я думала о Галазоне. — Она нахмурилась, глядя на Хилариона. — А первый?

Хиларион улыбнулся.

— Меня бы не удивило, если бы вы стали отрицать первый случай. Он был скромным, как и пристало для новичка. Вы чихнули.

— Прошу прощения?

— Одна из ваших соучениц необдуманно приняла подарок. Уголь, кажется. Полагаю, более явным подарком могло бы быть только отравленное яблоко, но я не понимаю, как это можно было осуществить. Уголь стал причиной неприятного происшествия, как и было задумано. Даже такая грубая уловка могла нанести серьезный вред. К счастью, вы чихнули.

— Я чихнула. Но и только. Как можно чиханием чего-то достичь?

— Оно оказалось бы бесполезным теперь, когда и вы, и молодая женщина из Арависа стали намного сильнее. Но вы обе были начинающими. Могу лишь предположить, что вы уравновесили друг друга.

Фэрис нахмурилась.

— Скажите, откуда вы все это знаете — имена, поступки, намерения…

— Никакое нарушение равновесия на подвластной мне территории от меня не скроется. Чем скорее вы займете свое законное место в качестве хранительницы севера, тем быстрее вы достигнете такой же проницательности.

Фэрис огляделась вокруг с легким отчаянием.

— Я должна сидеть в темноте, чтобы этим заниматься?

— Меня устраивает темнота. — Хиларион посмотрел в тень. — При прямом солнечном свете даже вы не смогли бы меня увидеть, Фэрис. Этот дом меня любит. Время здесь течет не так быстро. Снаружи дни проносятся мимо подобно горному ветру, но эти древние стены не пропускают ветер. Их камни были заложены еще до того, как этот город был просто грязной Лютецией. Город рос вокруг этого дома, камень за камнем, на протяжении веков. Здесь я могу жить спокойно. И здесь, в темноте, моих слуг не беспокоит, что они не могут меня видеть.

— Но разве вам не надоело быть погруженным во тьму?

— Если мое тело истончилось, какая разница, где оно лежит, пока мой мозг все еще исполняет обязанности хранителя? Вам бы надоела темнота, если бы ваш дух мог улететь прочь и бродить в лесах Галазона?

— Я могла бы это делать? — Фэрис казалась встревоженной.

Хиларион рассмеялся.

— Нет. Пока нет. Вероятно, никогда не сможете. Если вы сомкнете разлом, вам это никогда не понадобится, так как когда придет ваш час, вы уйдете, как должно, не испарившись, подобно дыму в солнечном свете.

— Когда придет мой час улетучиться, подобно дыму в каминной трубе, должна ли я перейти в соседний мир?

— Разве этот мир был так добр к вам, что вы отказываетесь его покинуть? — Доброта смягчила насмешку Хилариона, но веселье светилось в долгом взгляде, который он ей послал. — Сомкните этот разлом и пустите меня вперед, я посмотрю.

— Если я сомкну разлом, если я возьму на себя обязанности хранительницы, что будет с Галазоном?

— Галазон останется Галазоном. Если вы восстановите равновесие, почему бы Галазону не процветать вместе с остальным миром?

— Всего лишь? Не больше?

— Не торопитесь, предостерегаю вас. Помните, ничто не бывает совершенным. Такой вот образ мыслей и создал разлом. — Хиларион снял с шеи золотую цепочку, длинную и тонкую, словно прядь волос. На ней висел ключ, сделанный из дымчато-зеленого стекла, похожего на солнечный блик в морской воде. — Возьмите это.

Фэрис заколебалась, но протянула руку. Когда она поднесла ее к свечам, ключ засиял зеленоватым золотом, в стекле виднелось несколько мелких вкраплений, похожих на пузырьки морской пены.

— Что это?

— Проспериан стояла у северного якоря, когда творила свое последнее колдовство. Я знаю, что северный якорь находился в тронном зале Палатина в Арависе. Разлом уничтожил якорь. Разрушения могли быть еще большими, я просто этого не знаю. Я никогда не видел этого места. Если у кого-нибудь в то время была хоть капля здравого смысла, зал сейчас надежно закрыт. В таком случае вы должны найти лестницу хранительницы. Это ключ от лестницы — единственный ключ. Берегите его.

Фэрис надела цепочку на шею и сунула ключ за ворот. И ощутила кожей его тепло.

— Где мне найти лестницу хранительницы?

— Увы, я не знаю. Это за границей подвластного мне предела. Тириан, если она потерпит неудачу, я поручаю тебе вернуть мне этот ключ.

Тириан скрестил руки.

— Я больше не состою у вас на службе.

— Знаю. Но мы должны предусмотреть поражение, как и успех. Если ей не удастся сомкнуть разлом, должен будет попытаться кто-нибудь другой.

— Если меня постигнет неудача, обещаю прислать вам ключ. А пока, Тириан, буду вам благодарна если вы будете охранять меня по пути в Аравис. Могу я на вас рассчитывать?

Тириан покраснел.

— Вы можете рассчитывать на меня до моего последнего часа и еще час после него.

Хиларион чуть слышно засмеялся, этот звук был похож на шорох ветра в соснах, и шевельнулся в кресле. Гобеленовый лес дрогнул, будто тихий ветер зашелестел ветвями.

— Хотя здесь время течет более медленно, вы не должны позволять окружающему миру обогнать себя. Мне больше нечего вам сказать. Идите, дитя мое, и помните, чего ждет от вас мир.

Фэрис встала. Листья гобеленового леса снова задрожали, и Хиларион исчез. Мгновение она стояла, уставившись на пустое кресло. Тириан сошел с возвышения. У начала лестницы он остановился, оглянувшись на нее.

Фэрис перевела взгляд с него на канделябр.

— Я бы хотела оставить его здесь и не трогать. Но если нам понадобится свет, я могу его взять.

— Думаю, мы обойдемся без него. Пойдемте.

Фэрис последовала за телохранителем. В молчании они прошли сквозь сумрак теней к винтовой лестнице, поднялись и вышли из дома Хилариона в холод зимней ночи.


ХРАНИТЕЛЬ ЗАПАДА | Академия магии | Ваша шляпа тикает