home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



XVI

Билетов не оказалось. Инга, расстроившись, отошла от кассы, сжимая в руке непригодившийся паспорт. Вот уже второй день подряд она пытается купить билет до Москвы, и безуспешно. «На завтра или послезавтра – нет», – сказала девушка-кассирша с хмурым недовольным лицом – сказала как отрезала и потеряла к курортнице интерес.

Растерявшись, не зная, как поступить, Инга еще покрутилась в душном зале билетных касс, а затем снова метнулась к окошку:

– Девушка, а на какой ближайший день есть? Мне все равно – плацкарт, купе, верхняя, нижняя полка… Только бы как можно раньше.

Кассирша, поджав полные губы, бросила на Ингу как на нарушительницу спокойствия еще один недовольный взгляд и нехотя, словно делая великое одолжение, уткнулась в видавший виды компьютер. Она мучительно долго искала информацию, неторопливо щелкая по клавиатуре пальцами с облупившимся на коротких ногтях лаком, и Инга, вскипая от раздражения, еле сдерживалась, чтобы не поторопить эту ленивую, как утомленная солнцем Буренка, девицу. Наконец кассирша подняла тяжелые веки, покрытые густым слоем синих теней, и с еще большим недовольством нехотя провозгласила:

– На семнадцатое число.

И выжидающе уставилась на покупательницу.

– Давайте, – Инга протянула паспорт в окошко. Семнадцатое – это еще целых четыре дня. Уехать хотелось прямо сейчас, но что поделать.

Пока кассирша оформляла билет, Инга успела не спеша составить мысленный план развлечений на сегодняшний день. Впрочем, этот план не отличался оригинальностью и полностью копировал план вчерашнего дня: кафе-мороженое, где она без особого аппетита в полном одиночестве поковыряет ложкой ставшим безвкусным без Лизиного общества крем-брюле; потом – пара часов на надоевшем пляже, а перед сном – долгое чтение специально купленных вчера детективов. Город повернулся к ней спиной, отказался от нее, как от чужой. Он тоже, наверное, осудил ее за нелепую статью в журнале и наказал одиночеством, заточив в своем плену еще на четыре дня. Видимо, этот провинциальный город, в котором она родилась, все-таки не простил ей измены с блестящей высокомерной столицей и изощренно отомстил, подарив чувства, а затем с веселой удалью их растоптав.

Лизку только жалко… Она-то ни в чем не виновата. Увидеться бы с ней перед отъездом. Втайне от Чернова.


Если бы Инга на отдыхе вела плановик, то сейчас с чувством выполненного долга поставила бы галочку в графе «исполнено» напротив записи «съесть крем-брюле»; она даже перевыполнила задание, умяв две порции мороженого (вторую – за Лизу). А еще – «галочку» напротив записи «поваляться на пляже». Кто бы мог подумать, что она станет заставлять себя отдыхать так, словно выполняет рутинную работу… Инга сняла солнцезащитные очки и, перевернувшись на живот, уткнулась лицом в сложенные перед собой руки. И, разморенная солнцем, не заметила, как уснула.

Ей снился странный сон. Она вновь видела себя десятилетней, только на этот раз «встретилась» не с бабушкой, а с мамой. Они втроем – она, мама и Вадим, тоже в десятилетнем возрасте, – прогуливались по парку с аттракционами. И в тот момент, когда брат, заметив павильон с детским авторалли, помчался занимать очередь, Инга увидела шатер наподобие циркового. Как завороженная, остановилась она напротив мигавшей разноцветными огнями вывески, сулившей незабываемое путешествие в Королевство Кривых Зеркал.

– Мама, пойдем? – оглянулась она на чуть приотставшую мать.

– Но вы же с Вадимом собирались покататься на машинках, – удивилась мама и вытянула шею, выглядывая в толпе возле павильона с авторалли сына. Вадим уже махал им рукой из очереди, нетерпеливо подзывая.

– Я не хочу на машинках, я хочу в Королевство Кривых Зеркал, – упрямо повторила Инга. И умоляюще добавила: – Пожалуйста.

И мама, сдавшись, наказала Инге после посещения Королевства никуда не отходить от шатра, и поспешила к Вадиму в очередь.

Инга, сгорая от нетерпения и неожиданного волнения, так как если бы она разворачивала новогодний подарок, направилась к шатру. И с удивлением обнаружила на месте билетерши свою бабушку.

– Здравствуй, Инночка, – ласково улыбнулась пожилая женщина внучке и произнесла загадочную фразу: – Тебя там уже ждут.

– У меня нет билета, – спохватилась Инга, но бабушка все с той же ласковой улыбкой покачала головой:

– А и не нужно билета! Здесь другое требуется. Повторяй за мной и запоминай.

И бабушка стала медленно произносить какой-то непонятный стишок, наподобие детской считалочки, с бессмысленными словами, состоявшими в основном из шипящих букв. Вначале Инга недоуменно слушала эту околесицу, а затем осторожно, словно пробуя на вкус слова, звучание которых напоминало сухой шепот листьев или шум разбивающихся о берег волн, стала повторять «считалочку» за бабушкой.

– Запомнила? – спросила ее бабуля, и когда Инга уверенно кивнула, с улыбкой сказала: – Ну, теперь можешь идти! И не забудь каждому зеркалу повторять то, что ты сейчас выучила. Это и есть твой проходной билет в Королевство.

Инга долго бродила между овальных, квадратных, прямоугольных и бесформенных зеркал и, как наказывала бабушка, каждому зеркалу в качестве приветствия декламировала шипящий стишок. Зеркала в ответ приветствовали ее улыбающимися отражениями – не ее собственными, а чужими, но это не казалось ей странным…

Ее разбудило легкое похлопывание по плечу.

– Не спи! Сгоришь! – раздался над ухом знакомый голос.

Инга открыла глаза и, подняв голову, увидела присевшего на корточки рядом с ней Макса.

– Привет, – вежливо поздоровалась она и села, обхватив колени руками.

Макс, улыбаясь не менее яркой, чем солнце, улыбкой, сощурившись, рассматривал ее. И Инга почувствовала себя довольно неловко, когда он скользнул взглядом по ее голым ногам. На самом Максе были только пляжные шорты, и девушка не могла не признать, что торс парня был достоин глянцевых обложек журналов. Не одна скучающая курортница облизнулась бы, как голодная кошка, при виде соленых бусинок морской влаги, переливающихся на бронзовой коже, покрывающей упругие мышцы, и с легкостью отдалась бы греховным фантазиям, если и не наяву, то в мечтах. Макс об этом хорошо знал.

– Я мешаю? – поинтересовался он невинным шепотом, который мог вызвать волну мурашек по выгнутым в томительном ожидании спинам кошек-курортниц.

– Нет, – вполне дружелюбно ответила Инга, неожиданно обрадовавшись Максу как спасителю от одиночества.

– Еще не уехала?

– Через четыре дня, сегодня билет купила.

Лучше болтать с Максом – о чем угодно, хоть о птичках, хоть о погоде, – лишь бы не думать о Чернове.

– Ясно… – Макс задумчиво сощурился на безупречное в своей синеве небо. – Я извиниться хотел. Кажется, я тебя немного обидел.

– Ну что ты. Я уже забыла.

Он не знает, что его резкая фраза на прощание – совсем ничто по сравнению с «сольным выступлением» Чернова позавчера.

– Но все равно прости. Ты мне и правда очень нравишься. Не хотелось бы, чтобы ты уехала, запомнив меня как неуравновешенного типа. – У Макса даже не вызывал сомнения тот факт, что курортницы, покидая приморский город, будут еще долго хранить в памяти острые, как чилийский перец, воспоминания о нем.

Инга молча улыбнулась, исчерпывая этим свой ответ.

Максим, воодушевившись, предложил:

– Может, сходим сегодня вечером куда-нибудь? Посидим в хорошем ресторанчике. Обещаю, приставать не буду. – Он усмехнулся, сам мало веря собственным обещаниям, и после секундной паузы добавил: – Если у тебя нет других планов на вечер…

План у Инги был только один: читать перед сном дешевые детективы. И она, чуть поколебавшись, приняла приглашение Макса.


Маленький город не изобиловал количеством и разнообразием хороших ресторанов. Если говорить прямо, в городе было их всего-то два: «Морской» (бывший «Советский»), в котором любили собираться Ингины приятельницы на девичьи посиделки, и другой, более солидный и дорогой, «птица высокого полета», облюбованный в основном местными бизнесменами средней руки и столичной публикой, носивший гордое название «Москва». Максим решил не мелочиться и пригласил на сей раз Ингу в это понтовое место с вышколенными официантами в накрахмаленных сорочках и швейцаром при входе (местный колорит, обязанности «швейцара» успешно сочетались с ролью зазывалы).

– Тебе здесь нравится? – с беспокойством спросил Максим, проводивший свою спутницу к самому дальнему столику.

– Нравится, – просто улыбнулась она, присаживаясь.

Официант отрепетированным жестом положил на стол две карты меню.

– Заказывай, не стесняйся.

– Гулять так гулять? – усмехнулась она, и он улыбнулся в ответ:

– Гулять так гулять!

Инга не пожалела, что приняла предложение Макса. Он был мил и обходителен и из шкуры вон лез ради того, чтобы развеселить Ингу. Блюда, которые подавали в этом ресторане, тоже оказались на редкость вкусными и оправдывали свою довольно высокую, по местным меркам, стоимость. Руководство ресторана, видимо, ревностно блюло честь и престиж заведения.

– …Я в этом городе поселился недавно, – разоткровенничался Максим, разомлевший от хорошей еды, терпкого вина и внимания, с которым девушка слушала его.

– Даже так? – приподняла брови Инга и вытащила из пачки тонкую дамскую сигарету. Для выхода в ресторан она надела любимое открытое платье, которое до сих пор «не выгуляла», собрала волосы в высокую прическу и сделала макияж. Светлое платье выгодно оттеняло новоприобретенный загар, и настроение Инги, когда она увидела свое отражение в огромном зеркале в ресторанном холле, заметно улучшилось.

– А ты думала, что я – местный? Нет, я приехал сюда недавно. У меня в этом городе живет сестра. У нас довольно теплые отношения, хотя это может показаться странным постороннему человеку. Моя младшая сестренка – плод «командировочной» страсти моего отца и женщины, у которой он снимал комнату. Отец признал свою дочь и помогал ей всячески, но из семьи не ушел, прожил с моей матерью до конца жизни. Это долгая история… Отец не раз ездил «в командировку» в соседнюю область, и только спустя три года моя мать узнала, что у него есть вторая семья и другая женщина родила ему ребенка. Такая банальная история… – Максим сделал паузу и одним махом допил остатки вина из своего бокала. – Отец потом познакомил меня с сестрой, только общаться мы с ней стали гораздо позже, когда повзрослели. Сестра переехала в этот город несколько лет назад. Звала и меня, но я приехал только месяц назад.

– Ты у сестры живешь? – Инга взяла вилку и попробовала принесенный официантом салат. Вкусно!

– Нет, квартиру снял. Должна же у нас с сестрой быть собственная личная жизнь, так чтобы мы не смущали друг друга? – ухмыльнулся он, останавливая взгляд на четко очерченных губах девушки, соблазнительных, как спелая ароматная малина.

– Значит, ты тоже – курортник, – сделала вывод Инга, проигнорировав его взгляд, так явно выдавший его желания.

– Да, в общем… До конца лета точно здесь останусь. Жаль, что ты уже собираешься возвращаться домой.

– Мой отпуск закончился, – лаконично пояснила она. Ее взгляд, до этого адресованный внимательному Максу, вежливо соскользнул на официанта, подошедшего сменить пепельницу, затем немного скучающе обвел помещение ресторана, вскользь задел столик, за который усаживалась только что пришедшая пара, по инерции пропутешествовал дальше, но спустя мгновение вернулся назад, растерянно и недоверчиво зацепившись за парочку. Чернов и Мария. Инга мысленно чертыхнулась и поспешно отвернулась, испугавшись, что ее заметят.

– Ты их знаешь? – От наблюдательного и проницательного Макса, оказывается, не скрылся взгляд, который она украдкой вновь бросила на соседний столик.

– Да, – ответила она с деланым безразличием и вяло перемешала вилкой свой салат. – Мужчина – Чернов, известный в этих краях бизнесмен. А его спутница – моя приятельница.

– Так если это твоя приятельница, можешь подойти и поздороваться! – весело улыбнулся Макс, но в его взгляде проскользнула цепкая настороженность.

– Потом. Не хочу отвлекать людей от их… романтического ужина, – натянуто улыбнулась она, сама с трудом веря собственным словам: «романтический ужин»? Ужин Чернова и Марии? Что ж, Маше удалось выиграть хотя бы этот вечер со своей желанной «звездой».

– Макс, давай выпьем, а?

Мужчина наполнил бокалы вином, она взяла свой и, одарив Макса ослепительной улыбкой, немного отпила. Хоть она и постаралась собраться и взять себя в руки, неожиданная «встреча» выбила ее из колеи. Инга скосила глаза в сторону Чернова и Машки. Официант расставлял на их столе тарелки и разливал по бокалам шампанское. Интересно, заметят ли они ее? Наверное, рано или поздно это произойдет, стоит им чуть повернуть голову. Интересно, как отреагирует Алексей? Сделает вид, что не знаком с ней (да, скорее всего, так и будет – наипростейший из вариантов), или отчужденно поздоровается? А что, если, следуя совету Макса, самой подойти к ним и поздороваться? Шальная мысль, навеянная вином и непонятным веселым отчаянием.

– Инга?

Макс, оказывается, отставив свой бокал, уже долгое время с беспокойством всматривался в ее побледневшее (или покрасневшее? Наверное, все же покрасневшее, судя по жгучему ощущению) лицо.

– Да?

– Ты меня не слушаешь, – мягко упрекнул он ее.

– Нет, слушаю, – возразила она (надо же, не смутилась, не стушевалась, а именно возразила – с претензией, вызовом, скрывающим фальшь).

Макс не стал уличать ее в этой невинной лжи и сделал вид, что поверил, тем более что Инга, собравшись, изобразила на лице предельное внимание.

И все же она нервничает… Незаметно, неявно, но нервничает. Просто от ее неестественно выпрямленной спины, от тонких пальцев, цепко ухвативших вилку, от старательно опущенного в тарелку взгляда, от предельно-внимательного выражения лица, с которым она, явно вполуха, слушала Макса, веяло напряжением.

– Что-то случилось?

– Нет.

– Ты почему-то нервничаешь. Я прав?

– Нет, – вновь отказалась она с натянутой улыбкой и бросила короткий взгляд на соседний столик.

Алексей, как Инга и предполагала, заметил ее. Он не стал делать вид, что они не знакомы, коротко и растерянно кивнул в знак приветствия, но тут же отвернулся – слишком поспешно. Секундный перехлест взглядов, моментальное узнавание, короткая вспышка сходных воспоминаний. Вот так встреча… Она – с другим кавалером, он – с другой дамой. Сюжетец, вовсю используемый режиссерами в дешевых мелодрамах и таких же дешевых музыкальных клипах с претензией на шедевр и хит. Затасканный, замусоленный, затертый до дыр сюжетец, настолько «кинематографический», что кажется уже неуместным в обыденной жизни… но все же взятый из жизни…

– И все-таки ты нервничаешь. Из-за них? – Макс, кивнув в сторону соседнего столика. Не спросил, а уверенно припечатал.

Инга вздрогнула и выронила вилку. Вилка упала ей на колени, испачкав платье салатной заправкой.

– Гадство, – тихо выругалась она и потянулась за салфеткой, чтобы промокнуть подол. – Макс, я отойду в уборную, замою пятно.

Алексей, не обращая внимания на Машу, недовольно поджавшую губы при виде приятельницы, смотрел на Ингу во все глаза. Она прошла по проходу между столиками, старательно не глядя в его сторону. Он проводил взглядом ее прямую, звенящую от напряжения, как натянутая струна, спину и, немного поколебавшись, извинился перед Марией и тоже направился в сторону уборной.

Когда Инга вышла из дамской комнаты, то нос к носу столкнулась с Черновым. От неожиданности девушка ойкнула и выронила платок, которым только что оттирала испачканный подол платья.

– Держи, – Алексей опередил ее и сам поднял платочек.

– Спасибо.

В тесном предбаннике разойтись, не задев друг друга, было сложно. Высокий и крупный Алексей загораживал Инге проход, мешая ей пройти в зал ресторана.

– Ты меня что, специально караулил?

– И не надейся, – усмехнулся он и по-свойски приподнял пальцами ее подбородок. – Пописать, как и ты, вышел.

– Не трогай! – Она раздраженно дернула головой, скидывая его пальцы.

Алексей опустил руку.

– Ну да, конечно, ты же ведь такая нежная мимоза. Не нравятся прикосновения мужчин. Интересно, а ему ты сказала? – Он кивнул в сторону зала, в котором Инга оставила своего кавалера.

– Не твое дело. Маша уже наверняка волнуется, почему ты так долго ходишь… писать.

– А это тоже не твое дело.

– Алексей, скажи, ты специально караулил меня, чтобы еще раз обидеть, оскорбить? – она сменила взвинченный тон на более спокойный, что далось ей нелегко. – Тебе хочется испортить вечер и себе, и другим людям? Мало того, что ты себя заводишь, споря со мной и стараясь вновь оскорбить, ты обидишь и Машу, которая наверняка ждет от этого вечера романтики. Цель-то ведь такая ничтожная – испортить настроение одной скучающей столичной дамочке, а затрачена на нее вся тяжелая артиллерия.

– Умная, ничего не скажешь, – буркнул Алексей и снова кивнул в сторону зала: – У тебя с этим… свидание?

– Если ты внимательно читал статью в журнале, должен понимать, что у меня не может быть с ним свидания, – невинно проговорила Инга и попробовала протиснуться между стеной и Алексеем.

Тот мгновенно загородил ей проход рукой.

– Алексей, пусти! Как дети, ей-богу… Машка тебя заждалась, не хватало, чтобы она сюда пришла и…

– С Машей у нас деловое свидание. Если она хочет получить у меня работу, должна быть терпеливой. Или ты беспокоишься, что заждались тебя? Так у тебя тоже не свидание… – злорадно улыбнулся Алексей, но руку все же опустил, давая Инге возможность пройти.

– Знаешь, по крайней мере, он, в отличие от некоторых, не упал бы в обморок и не закатил скандал, увидев грязную статейку в желтой прессе. Материал в журнальчике мог бы оказаться и старым, и сфальсифицированным. Видно сразу, Чернов, что ты не читаешь газет и журналов, а только просматриваешь свои рыбные хроники. Если бы ты иногда пролистывал прессу, то не стал бы принимать все там написанное за чистую монету! Там вполне могли бы написать, что я и террористка, и инопланетянка и что у меня три ноги, и ты бы все это безоговорочно проглотил? И я не верю, Чернов, что ты не «пробил» меня через свою службу безопасности, прежде чем отпускать со мной свою дочь! И то, что ты запретил мне видеться с Лизой – это проявление задетого мужского самолюбия! Ну как же, про девушку, к которой у тебя возник сексуальный интерес, написали, что она – лесбиянка! Ты, Чернов, поступил, как глупый мужик с комплексами, а не как хороший и рассудительный отец. И странно то, что ты поверил больше статье, а не… мне. И не своим собственным ощущениям.

Не дожидаясь ответа Чернова и воспользовалась его замешательством, Инга поспешно протиснулась между ним и стеной и быстрым шагом направилась в зал.

– Инга, подожди! – спохватился Алексей.

Девушка не оглянулась – не услышала или просто сделала вид. Быстро подошла к своему столику, что-то сказала своему спутнику и, не дожидаясь его, направилась к выходу. Парень засуетился, махнул рукой официанту, торопливо расплатился за заказ и выбежал следом за Ингой.

– Чернов, ты что, влюбился? – Мария недоверчиво хмыкнула, когда он вернулся к ней за столик. Алексей, особо и не вслушиваясь в ее вопрос, рассеянно кивнул.


предыдущая глава | Девушка, прядущая судьбу | cледующая глава