home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



XV

Похоже, утренние букеты стали превращаться в приятную традицию. Выйдя утром во двор и вновь обнаружив возле своей двери завернутые в шуршащий целлофан цветы, Инга почувствовала прилив нежности и радости. И неприятные воспоминания о накануне разлитой на ее порог порче тут же уступили место хорошему настроению. Открытка, приложенная к букету, опять оказалась без подписи, но Инга не сомневалась, что цветы – от Алексея. От таких мыслей настроение становилось все лучше и лучше. А эта робкая игра в «избегание встреч» и «анонимные презенты» превращала их с Алексеем отношения в отношения двух робких влюбленных школьников – острые, чувственные и невинные, как первая любовь.

Инга поставила цветы в стеклянную банку, позаимствованную на летней кухне, и собралась на рынок за фруктами.

Выйдя за калитку, она увидела Макса. Парень, небрежно облокотившись о свой мотоцикл, со скучающим видом поджидал ее.

– Привет, – без эмоций поздоровалась Инга.

Визит Макса так не вписывался в ее утреннее настроение! Он был чем-то чужеродным, словно футболка с аляповатым рисунком, надетая к деловому костюму, и своей неуместностью вызвал лишь раздражение.

– Привет, – с легким намеком на упрек поздоровался Макс.

– Ты меня караулил? – Чувство вины перед Максом соединилось с раздражением и вылилось в вызывающую интонацию, с какой был задан этот вопрос.

И теперь уже Макс, словно оправдываясь, развел руками.

– Караулил. Я тебя два вечера подряд не мог застать, хотя мы с тобой договаривались увидеться. Я и записку тебе писал… Ты прочитала ее?

Был велик соблазн удивленно наморщить лоб и сказать, что никакой записки она не видела. И повиниться, что она – такая-сякая – так хотела с ним увидеться, да вот приключились ну очень важные и очень срочные дела, а предупредить оказалось невозможно. Инга, поддавшись мимолетной слабости произнести всю эту чушь с невинным видом девочки-ромашки, открыла рот, но сказала совсем другое:

– Да, прочитала.

– Ясно, – усмехнулся он и нервно провел пятерней по волосам, убирая падающую на глаза челку. Этот жест получился у Макса слишком артистичным, словно он долго и тщательно репетировал «страдания» и вот сейчас настал час отыграть сцену на публике. – А я уж даже подумал, что ты уехала домой.

– Нет. И пока не собираюсь.

– Но и встречаться со мной тоже больше не хочешь, – подвел он итог.

Макс был необыкновенно хорош в обтягивающей торс синей футболке и ладно сидящих на бедрах джинсах. И ему очень шло это состояние – «находиться в грусти», так же, как и играть роль рокового красавца, пылкого влюбленного. Он сжился с ролью романтического героя как со второй кожей, и весь спектр чувств, присущий герою этого амплуа, отыгрывал без запинки. Ему можно было бы верить и сочувствовать, если бы не занудная мыслишка, что отношения для Макса подобны театру и каждый раз он выходит на сцену и отыгрывает свою роль блестяще, только публика, состоящая сплошь из настроенных на романы курортниц, каждый раз иная.

– Макс, ты слишком хорош… Слишком хорош для того, чтобы быть настоящим, – глядя ему прямо в глаза, серьезным тоном произнесла Инга.

Макс, не поняв ее, нахмурился:

– Что ты имеешь в виду?

– Именно это и имею в виду, – обезоруживающе улыбнулась она.

Парень в недоумении похлопал ресницами, но после мимолетного сбоя в сценарии спохватился и вернулся к хорошо знакомой роли, рассмеявшись:

– Загадочная женщина! Боже мой, как же ты мне нравишься… – И тут же с нужной долей грусти признался: – А я ведь, знаешь… Влюбился в тебя.

– Макс, давай обойдемся без… подобных слов, – досадливо поморщилась Инга и бросила короткий, но красноречивый взгляд на часики.

Макс ее понял:

– Торопишься?

– Да.

– Я могу тебя подвезти, – кивнул он на мотоцикл, но, увидев, что Инга покачала головой, поправился: – Да, ты же ведь боишься мотоциклов.

– Не в этом дело. Я тебе ничего не обещала, помнишь? Сразу сказала, чтобы ты не рассчитывал на роман со мной.

Инге стало неприятно, что она оправдывается перед ним, и, резко сменив тему, она спросила:

– Это ты носишь мне цветы?

– Какие цветы? – непонимающе наморщил лоб Макс, но через секунду ядовито заметил: – Это, наверное, был другой твой поклонник. Утешает лишь то, что ему, как и мне, ничего не обломится.

Резко переменившись в настроении, раздраженный и мрачный, Макс сел на мотоцикл и завел двигатель. Прежде чем тронуться с места, он тихо, но внятно процедил:

– Наверное, тебя и в самом деле интересуют не мужчины, а бабы.

Он уехал, а Инга осталась с ощущением, будто ей только что плюнули в лицо. От хорошего утреннего настроения не осталось и следа. Она вытащила из сумочки пачку сигарет и закурила. И сейчас ей было все равно, что Лизка потом, учуяв запах сигаретного дыма, недовольно сморщит носик. Ей хочется курить, и она будет курить.

По дороге к Лизе, в довесок к и так уже подпорченному настроению, некстати возникли думы на тему, кто и зачем вчера пытался выжить ее из города посредством колдовства. На ум приходил лишь один кандидат: Маша, которая, похоже, имеет виды на Чернова, – и от этой догадки настроение испортилось еще больше, сделалось противно почти до тошноты: о Машке хотелось думать как о приятельнице, подруге детства, а не подозревать ее в скверных помыслах. И все же Инге хорошо было известно, что многие дамочки, не задумываясь о последствиях, прибегают к услугам «магов, ведьм, ясновидящих» и просто деревенских бабок, чтобы устранить соперницу с помощью ворожбы. Ей самой в своей практике великое множество раз приходилось с этим сталкиваться, спасая своих клиенток от последствий таких вот вмешательств.

– Ох, Машка, если это делаешь ты… Дура ты! К тебе же злом и вернется!

Как ни странно, Инга почувствовала жалость к приятельнице. Но, закуривая вторую сигарету, подумала, что ей самой следует быть начеку. Вчерашний наговор – лишь детская шалость, невинная шутка по сравнению с тем, каких страшных дел можно наворотить с помощью магии.


Молодая женщина открыла брату дверь с недовольным выражением на лице, всем своим видом давая понять, что сейчас она очень занята.

– Сестричка, ты просто источаешь радушие! – усмехнулся парень и в шутку щелкнул девушку по носу.

Та фыркнула и поджала губы, однако молча посторонилась, пропуская мужчину в дом. И уже когда он разувался, запоздало спросила:

– Ты по делу? Или так просто?..

– А что, родственник к тебе может приходить только по делу, а так просто уже нельзя? – спросил парень, кладя на тумбочку в прихожей журнал, который до этого держал в руке.

Подняв на сестру глаза, он напомнил:

– Тебе-то самой ничто не мешает врываться ко мне по ночам лишь потому, что у тебя кризис в личной жизни.

– Я занималась делом! – Она сложила руки на груди, словно пытаясь таким образом защититься от его упреков, и снова поджала тонкие губы.

– А я думал, что ведьмы лишь по ночам ворожат, – лучезарно улыбнулся парень и бесцеремонно прошел в комнату, где увидел разложенный на журнальном столике незаконченный карточный расклад. Сестра, вошедшая за братом, поспешно собрала карты и спрятала их в специальный ящичек.

– Ну и что твои карты говорят?

– Все то же, – ответила девушка таким тоном, что сразу стало ясно, что причиной ее недовольства послужил не нежданный визит брата, а неприятные предсказания. – Правда, я не закончила. Ты мне помешал.

– Ну, может, это и к лучшему – не знать, чем дело окончится, – лениво растягивая слова, небрежно заметил он, чем вызвал у сестры взрыв негодования:

– Да я ради того, чтобы узнать, чем это дело кончится, и гадала!

– Тш-ш, тш-ш, дорогая, – зашикал он, взял раздраженную девушку за запястья и усадил рядом с собой на диван. Небрежность в его голосе сменилась заботой. – Ты стала слишком нервная.

– Да как тут не нервничать? Все не так идет, не так… Я к Чернову даже подступиться не могу! Если снова применить магию, Мастер это обнаружит и по головке меня не погладит. И еще эта девица около Чернова вьется. Карты говорят, что у них – роман, любовь, черт побери! Не буду я ее жалеть! Выкурю отсюда, да еще «подарочек» прощальный та-акой навешу, что до конца жизни будет расхлебывать последствия своего увлечения! Ты узнал, когда она уезжает? – с надеждой поинтересовалась девушка, мысленно прикидывая, какую гадость сделать своей сопернице напоследок.

– А она и не уезжает, – усмехнулся парень. – Даже не собирается!

– Что? – девушка резко отпрянула от брата. – Как это «не собирается»?! Я же ведь вчера…

– Не действует твоя магия! И порошочек твой, который я ей в вино сыпал, не подействовал, – помнишь? – и вчерашние твои пассы результата не дали. Не теми способами воюешь, сестричка!

– Как умею, так и воюю! – с вызовом ответила она и, резко вскочив, забегала по комнате. – Почему мои заговоры не подействовали? Это ты что-то не так сделал!

– А я тут при чем? – возмутился парень. – Говорю же тебе, не те методы ты выбрала!

– Ну так подскажи другие, раз такой умный!

– А ты успокойся, тогда и подскажу.

Девушка недовольно нахмурилась и снова села на диван. Насупленная, она больше напоминала нахохленного воробушка или обиженного ребенка, чем молодую женщину. Брат не спешил делиться с ней информацией, и она сердито поторопила:

– Ну!

– Не понукай, не лошадь, – тут же осадил он ее. – Забудь на время о своей магии, это не самый эффективный способ, как ты уже убедилась. Тем более что сейчас тебе магию использовать просто нельзя, чтобы не засек Мастер. А простыми женскими способами ты не пробовала воздействовать на своего обожаемого, а? Черт возьми, сестра, посмотри на себя! На кого ты похожа! Ты ведь довольно недурная собой девушка, только иногда так выглядишь, уж прости меня, что ни один мужик на тебя не посмотрит.

– Ты пришел мне лекцию читать о том, как надо одеваться? – с вызовом произнесла она, бросая на него исподлобья хмурый взгляд.

– Нет, вообще-то я пришел к тебе кое с чем другим. Хочу показать тебе одну забавную вещицу. Уверяю, тебе она понравится и поможет избавиться от некоторых страхов. Врут твои карты, не может быть любви между Черновым и этой красавицей. Сейчас поймешь почему.

Парень встал и вышел в коридор. Вернулся он с журналом, который принес с собой.

– На, любуйся.

Он почти насильно всунул глянцевый журнал сестре в руки. Та с недоумением уставилась на обложку. Журнал был довольно известный, сыскавший себе скандальную славу тем, что на его страницах со смаком перетирались интимные подробности из жизни знаменитостей, при этом часто на всеобщее обозрение выкладывалось весьма «грязное белье», но на скандалах рейтинг журнала рос, как на благодатной почве.

– Ну и зачем ты мне это принес? – Девушка оторвала взгляд от обложки, на которой была изображена недавно взошедшая на музыкальный небосклон молодая рок-звездочка, и с недоумением посмотрела на брата.

– Видишь вот эту барышню? – парень ткнул пальцем в фотографию девушки на обложке. – Я купил этот журнал, потому что мне нравится эта певица. Песни у нее классные, не то что занюханная попса. Ее сценический псевдоним – Лёка. Ну, это тебе ни о чем не говорит, вряд ли ты слушаешь подобную музыку.

– Нет, почему же, что-то слышала… Не надо меня совсем уж деревней считать! – возмутилась девушка и открыла журнал. Без интереса перелистывая страницы, она так же без интереса вполуха слушала брата.

– Открой статью про Лёку – и все поймешь, – в нетерпении поторопил парень. – В середине смотри, там целый разворот этой певице посвящен.

Девушка нашла нужную статью, которая называлась «Рок-звезда предпочитает однополую любовь?..», и бегло пробежала ее глазами. Автор статьи, некий мистер Папарацци, известный своими громкими скандальными публикациями не только в этом журнале, с маниакальным наслаждением муссировал интимные подробности личной жизни молодой рок-звездочки. С притворным пуританским ужасом, так не вяжущимся с его славой скандального хроникера, господин Папарацци восклицал: куда катится мир, если практически вся эстрада «раскрашена» в «голубые» и «розовые» тона. Вот, мол, и новая «звездочка» не стала исключением и явила ошарашенной публике свою близкую подругу. Свои слова Мистер Папарацци подкреплял двумя фотографиями. Плохое качество фотографий журналист объяснял тем, что их снял на любительскую камеру один из поклонников певицы. Снимки были сделаны в ночном клубе, где Лёка давала концерт. На первом снимке певица, сидя за столиком в клубе, целовалась с какой-то девушкой. На втором – спутница Лёки повернулась к объективу.

– Да ведь это же… – девушка, удивленно ахнув, ткнула пальцем в фото.

Брат довольно улыбнулся:

– Правильно, наша московская девочка.

Поднеся журнал ближе к глазам, молодая женщина вполголоса торопливо прочитала: «О девушке, сопровождающей певицу Лёку, удалось узнать немного: лишь то, что зовут ее Ингой и она приходится родной племянницей руководителю одного из крупных московских банков. Не исключено, что эта состоятельная девушка является так же и спонсором молодой рок-звезды».

– Не может у нее быть романа с твоим Черновым! – торжествующе произнес парень. – Не той сексуальной ориентации эта красавица.

– Но мне карты сказали…

– Да что твои карты, – досадливо поморщившись, перебил он ее. И ткнул пальцем в фотографию в журнале. – Вот тебе доказательство! Да она сама мне еще при знакомстве на нечто подобное намекнула: мол, не надейся на роман со мной. Только я тогда эту ее болтовню всерьез не принял. Впрочем, потом уж убедился, что ее на самом деле мужчины мало волнуют. Не проявляет она ко мне никаких чувств! Даже твоя приворотная травка не помогла. Жаль, впрочем… Баба-то красивая.

Он закончил с горьким вздохом, и девушка покосилась на брата с усмешкой:

– Запал на нее, что ли?

– Есть немного. Другая она, другая! Заинтриговала меня страшно. А вот разгадка ее «кошек-мышек» оказалась такой простой. Сегодня купил этот журнал. Когда увидел – обалдел, даже испытал маленький шок. Лесбиянка! Черт возьми… Красивая сучка, да еще богатая. Окрутить бы ее, да вот…

– Споткнулся о ее ориентацию, братик?

– Споткнулся, но не сдался! Уломать ее теперь еще интересней. Но это уже моя проблема. Ты вон утешайся тем, что Чернов не должен ее интересовать.

– Ее-то он, может, и не интересует, а вот она его… – пощипывая пальцами подбородок, задумчиво пробормотала девушка. – Алексей ведь не знает об этом.

– А ты сделай так, чтобы узнал! Что тут сложного? Журналы подобные он, конечно, вряд ли покупает, потому что его интересуют лишь кораблики, рыбешки да денежки, но иногда ведь он может почитать что-нибудь другое… отвлекающее… А тебе, сестричка, пора выбраться из своей норы и подкатить к Чернову под предлогом устройства на работу, например няней к его дочке. Что тебе мешает? Ты ему не чужой человек.

– Да ты что!!!! – девушка аж захлебнулась от возмущения. – Ты же ведь знаешь, почему я не могу устроиться к нему няней!! Да Мастер…

– Забудь ты о своем Мастере, – серьезно посоветовал парень. – Скоро ты уже забора пугаться начнешь, а не только Мастера. Видно, что совесть нечиста. Слушай меня, и все получится. Оставь в покое магию, все и так сложится как надо. Только слушай меня, слушай!


Таисия, как и хотела, написала Алексею Чернову небольшое письмо с подробными инструкциями, что и как надо сделать, и припасла бутылку со святой водой. Однако так закрутилась с домашними делами, что не успела днем сходить к нему домой. А вечером, когда она, немного освободившись, уже собиралась к Алексею, позвонил муж и тоном заговорщика сообщил, что приглашает жену в ресторан. На удивленный вопрос Таи, по какому поводу ресторан, не менее удивленно муж ответил:

– Тайка, у нас же годовщина свадьбы!

– Ох, я и забыла!

О годовщине свадьбы до сих пор она не забывала ни разу, такое с ней случилось впервые.

– Быстренько собирайся, минут через тридцать я за тобой зайду. Ребят по пути отведем к моей матери и проведем этот вечер вдвоем.

Таисия положила трубку на рычаг и с сожалением посмотрела на пакет, приготовленный для Чернова. Опять не получается занести. Нехорошо-то как… Алексей, может, уже и забыл о том, что Тая пообещала принести ему святую воду, да только вот она хорошо об этом помнит. Чтобы облегчить страдания Кристиночкиной души… Воспоминания о кошмарном сновидении и последовавшей за ним бессонной ночи вызвали неприятный холодок вдоль позвоночника. Тая поежилась и со вздохом поставила пакет на тумбочку рядом с телефоном. Может, попросить мужа по дороге в ресторан сделать небольшой крюк, чтобы передать Алексею через охрану этот пакет?..

Когда Тая уже почти собралась и красила перед большим зеркалом в коридоре губы, в дверь позвонили. Решив, что это муж, молодая женщина торопливо завершила свой макияж и после этого открыла дверь. На пороге стояла Машка.

– Привет! – Подруга, сияя улыбкой, переступила порог, но тут же нахмурилась: – Ты куда-то уходишь?

– Да. Серега в ресторан пригласил. Годовщина у нас. Свадьбы… – Таисия смущенно улыбнулась, а Маша с легкой завистью выдохнула:

– Везет же! Вечно все хорошие мужики другим бабам достаются. – И с видом учительницы, поучающей первоклассницу, пояснила: – Хорошие мужики – это те, которые жену даже после почти десятка лет совместной жизни продолжают приглашать в ресторан. Такие, как твой Серега. Или Чернов.

– Чернов – вечно занятая персона, не думаю, что ему бывает дело до ресторанов, – возразила Тая, но, секунду подумав, согласилась: – А вообще он да, хороший мужик.

– А я вот, Тайка, тоже хотела тебя в ресторан пригласить, – хихикнула Мария и, подойдя к зеркалу, кокетливо перед ним повертелась. – Как обычно – на наши бабские посиделки. Ну ладно, раз муж твой меня опередил, вычеркиваю тебя из списка. Остались мы вдвоем с Анькой.

– А Инга?

– Инга… – Мария поморщилась и отвернулась от зеркала. – А у Инги другие заботы, не до посиделок ей с нами. У нее другой интерес.

– Лиза? – понимающе кивнула Тая.

Мария, усмехнувшись ее наивности, медовым голоском пропела:

– Не-а… Чернов!

И снова отвернулась к зеркалу, рассматривая свою новую прическу. Она наклоняла голову и так, и этак, любуясь аккуратно уложенными волосами и про себя досадуя, что Тайка все никак не обратит внимания на изменения в ее внешности и не сделает комплимент. Но Таисию, похоже, гораздо больше заинтересовала сплетня о Чернове и Инге, чем Машина прическа.

– С чего ты решила?

– Да так и решила! Эта московская штучка не так уж и проста.

– Она ж твоя приятельница.

– Ну… Была в детстве подругой, была сейчас приятельницей. Только вот ей гораздо интересней Чернов, чем мы все, вместе взятые. Приходила ко мне на днях в магазин, пыталась выспросить все об Алексее и его семье. Прикрывалась тем, что собирает информацию для работы с Лизой. Типа, психолог она! – возмущенно фыркнула Маша.

– Может, ей на самом деле это надо, чтобы с девочкой заниматься. Психологи ведь обычно в душе так ковыряются, что мало не покажется.

– Да прикрывается она Лизкой, а сама на Алексея глаз положила! Сразу видно! Я, Тайка, как ты знаешь, в людях хорошо разбираюсь, вижу их истинные помыслы!

Тая не выдержала и рассмеялась, категорически не соглашаясь с Машиным «я в людях хорошо разбираюсь…». У Марии на этот счет интуиция, как у валенка, сколько раз попадала в неприятные приключения именно из-за своей неразборчивости в людях.

– Чего ржешь! – Машка обиженно дернула плечом и поправилась: – Может, и не всегда я… вижу эти, как их… помыслы. Но то, что Инга имеет виды на Чернова, – факт!

– Ну а тебе-то какое до этого дело, – укорила ее подруга и бросила беглый взгляд на часики: с минуту на минуту придет муж.

– Да никакого, в общем. Только возмущают меня эти «московские»! Им плевать на нашу жизнь, на наши интересы, на то, что они потом уедут, а мы тут…

– Машка, я тебя не понимаю. Если ты пришла ко мне, чтобы пожаловаться на свою нескладывающуюся жизнь и поделиться завистью к «московским», то выбери другое время. За мной муж вот-вот зайдет.

– Ладно, ладно… Ухожу, – покорно вздохнула Мария. – Я приходила к тебе не жаловаться, а пригласить на наш бабишник. Пойду к Аньке. Она согласится.

– Вот-вот, нечего нашей ученой даме по углам отсиживаться, надо ее «в свет» периодически выводить, – с энтузиазмом поддержала Тая и наконец-то отвесила Маше долгожданный комплимент: – Тебе очень идет новая прическа!

– А то! – Мария обрадованно вздернула подбородок и снова кокетливо покосилась на свое отражение в зеркале. – Сегодня подстриглась! Такую сумму в салоне за эту прическу отвалила, скажу – не поверишь…

– И решила «выгулять» новую прическу в ресторане, – улыбнулась Тая, понимая мотив, по которому Мария решила собрать незапланированный девичник. – Кстати, и макияж тебе этот гораздо больше идет. Не такой яркий. Благородный. Что с тобой, Маш? Влюбилась?

– Нет, просто решила сменить имидж! – небрежно заметила Мария и сообщила: – Я одно важное дело задумала… Тайка, посоветуй, как лучше сделать, а? Ты у нас такая умная-разумная… В общем, я хочу к Чернову на работу устроиться. Надоело мне за прилавком плясать!

– И кем же ты хочешь устроиться? – Тая сложила руки на груди и с интересом посмотрела на подругу.

– Алексей недавно обмолвился, что его бухгалтерше помощница требуется… А я ведь торговое закончила, ты знаешь, с математикой у меня хорошо было! Что-что, но циферки складывать и денежки считать – это я люблю!

– Так ты для этого и решила сменить имидж, чтобы посолидней выглядеть?

– Ну… А если не получится бухгалтером, попрошусь к Алексею в эти… гувернантки для Лизы. Инга все равно скоро в свою Москву срулит, а Лизой ведь заниматься надо.

– А как же твой сын? У тебя даже на него времени не хватает?

– Тайка, ой, не читай мне морали, – Маша с досадой поморщилась. – Лучше совет дай, как с Алексеем поговорить. Я вот к нему сейчас собралась…

– Ты идешь к Чернову? – обрадовалась Тая.

– Сначала забегу к Аньке, скажу ей про ресторан. Пока она будет собираться, сбегаю к Чернову и договорюсь с ним о деловой встрече, – последние слова Маша сказала с трогательной важностью, чем вызвала у Таи улыбку. – Или, если Чернова не будет дома, просто передам ему через охрану записку. А тебе тоже что-то надо?

– Да, пожалуйста, передай этот пакет для Алексея.

– А что там? – простая Маша тут же сунула в пакет свой любопытный нос.

– Крысиный яд! Если вздумаешь попробовать, отравишься, – съехидничала Таисия и отправилась открывать дверь, в которую позвонили.

– Ничего я не собираюсь пробовать, – обиженно пробормотала подруга и поздоровалась с вошедшим мужем Таи – Сергеем.


Алексей в этот вечер вернулся домой раньше. Конечно, не так рано, как хотелось, но еще до того, как Инга привела Лизу с пляжа. Ему хотелось застать девушку и пригласить ее на прогулку или в ресторан. Он очень жалел, что вчера вернулся с работы слишком поздно и Лиза уже была одна, читала у себя в комнате. Признаться, Алексей лелеял тайную надежду, что Инга… вдруг задержится. Приведет Лизу и задержится – под каким-нибудь невинным предлогом, например затеянной с его дочерью игры или приглашения Нины Павловны поужинать… Ему очень хотелось, чтобы Инга пошла на такую невинную уловку, чтобы встретиться с ним. Но вчера его надежды не оправдались. А сегодня он уже сам постарался закончить свои дела так, чтобы вернуться домой пораньше. И он пригласит ее на свидание и подарит букет роз, уже не тайно.

Улыбаясь своим мыслям, Алексей взбежал по ступеням на крыльцо, но тут его окликнул охранник. Алексей все еще находился во власти своих радужных грез и поэтому, оглянувшись, одарил охранника такой светлой и жизнерадостной, практически голливудской улыбкой, что парень из службы безопасности растерялся.

– Алексей Юрьевич, вам тут передали, – после недолгой заминки бодро отрапортовал охранник и протянул принявшему обычный серьезный вид Чернову пакет и бумажный листок. – Мы тут все проверили, опасности нет.

Алексей мысленно усмехнулся той важности, с какой парень сообщил о безопасности пакета, и поинтересовался, от кого он.

– Да девушка одна приходила. Представилась Марией Пустоваловой. Просила сказать, что вот эта записка, – парень кивнул на сложенный вдвое листок в руках Алексея, – от нее. А пакет – от Таисии.

– Спасибо, – коротко поблагодарил Чернов и вошел в дом.

Лиза еще не вернулась, и это обстоятельство его обрадовало: значит, сегодня он непременно увидит Ингу. На ходу читая записку от Марии, Алексей открыл ключом кабинет и вошел. Маша в записке выразила желание поговорить с ним по «рабочему делу» и внизу листа, возле своей подписи, приписала номер телефона с просьбой позвонить.

– Ладно, Пустовалова… – проговорил Алексей и с любопытством заглянул в пакет.

Вначале он не сразу понял, для чего там бутылка с водой. Он вытащил ее и повертел в руках – бутылка как бутылка, из-под газированной воды на полтора литра. Отвинтил крышечку и осторожно понюхал. А потом вспомнил свой недавний разговор с Таей и рассмеялся. Ну, Тайка! Не забыла о своем обещании. Только вот что ему с этой водой делать… Нина Павловна, наверное, знает.

Алексей вытащил из пакета еще журнал и конверт. Первым делом распечатал письмо и пробежал глазами строчки, написанные аккуратным разборчивым почерком. Тая напоминала ему о недавнем разговоре и давала указания, что сделать с водой, а также просила Алексея сходить в церковь и поставить свечки за упокой Кристининой души.

– О’кей, Тайка, сделаю, – вслух пообещал он и взялся за журнал, который тут же раскрылся на предусмотрительно загнутых кем-то страницах. Алексей вначале бегло, а потом уже внимательней, сев за стол, прочитал статью. Закончив читать, он вытащил из кармана пачку сигарет и прямо в кабинете закурил, стряхивая пепел на раскрытые глянцевые страницы.


Инга с Лизой вошли во двор и тут же увидели Алексея, расхаживающего взад-вперед возле крыльца.

– О, папочка твой сегодня как рано вернулся, – обращаясь к Лизе, весело воскликнула Инга, стараясь за нарочитой веселостью в голосе скрыть внезапно охватившее ее волнение. Это волнение мгновенно выплеснулось на щеки нежным румянцем и отозвалось учащенной «барабанной дробью» в сердце. Инга нервным движением поправила волосы и с опаской покосилась на Лизу: проницательная девочка могла догадаться, что ее старшая подруга разволновалась не на шутку. Но Лиза, забыв об Инге, уже бросилась к отцу в объятия. Девушка не сдержала улыбки: Лизка в последнее время стала менее замкнутая, похоже, она уже не обижается на своего папочку за то, что тот уделяет ей мало времени, и не стесняется открыто выражать свою радость.

– Добрый вечер, Алексей! – Инга подошла к Чернову, обнявшему дочь, и с застенчивой улыбкой поздоровалась.

– Добрый, – хмуро кивнул он и, отстранившись от обнявшей его за талию Лизы, присел перед дочерью на корточки. Глядя дочке в глаза, он, морща лоб, с просящей интонацией в голосе (слава богу, сменил свой приказной тон в отношении дочери) попросил: – Лиза, иди сейчас в дом, папочка придет позже. Ему очень надо поговорить с Ингой с глазу на глаз.

Лиза оглянулась на старшую подругу, посмотрела снова на отца и, поджав недовольно губы, все же кивнула.

– Вот и хорошо, принцесса… – Алексей выпрямился и легонько подтолкнул дочь ладонью по направлению к двери: – Иди. Я скоро приду.

Как только дочь скрылась в доме, он наклонился и поднял со ступенек какой-то журнал.

– Читайте! – Алексей почти насильно сунул новый, но весьма помятый глянец Инге в руки.

Девушка растерянно подняла глаза на мужчину, удивленная и обеспокоенная его непонятным раздражением и тем, что он обратился к ней на «вы».

– Читайте, читайте! – нетерпеливо поторопил ее Алексей и сунул в рот сигарету.

Инга, еще не понимая причины его злости, но уже почему-то чувствуя себя виноватой перед ним, перевела взгляд на журнал. При первых же прочитанных строчках она заметно переменилась в лице. Алексей, наблюдавший за ней исподлобья, громко хмыкнул и чиркнул зажигалкой.

Инга прочитала статью, почти не улавливая смысла. Кажется, что-то пишут про Лёку и ее саму… Потом перечитала текст – медленно, внимательно, шевеля губами, проговаривая про себя каждое слово. Алексей все то время, что она читала статью и рассматривала фотографии, нервно ходил взад-вперед, стряхивая пепел с сигареты после каждой затяжки.

Когда Инга, дочитав, подняла глаза, Алексей стоял уже прямо перед ней.

– Ну? Как тебе нравится?

Она не нашла, что ответить, и положила журнал на ступеньку крыльца.

– Это правда? Правда – что там написано? – тихо, но слишком внятно спросил мужчина и сунул в рот новую сигарету.

Девушка снова не ответила, неопределенно пожала плечами и отвела взгляд.

– Значит, правда! – Алексей неожиданно схватил Ингу за подбородок и приподнял ее лицо так, что теперь Инга смотрела ему в глаза – потемневшие от гнева, ставшие зелеными, как неспелый крыжовник. Но как ни велико было ее желание спрятаться или хотя бы закрыть глаза, она выдержала его тяжелый взгляд.

– Ты меня обманула… – так же тихо, страшно тихо и спокойно, проговорил он и сильнее сжал ее подбородок. Но, опомнившись, разжал пальцы и опустил руку. Его надежда, нелепая надежда на то, что статья окажется «уткой», а фотографии – коллажем, не оправдалась. Эта девица хоть бы что-то попыталась сказать в свое оправдание, сделала бы недоуменное лицо, попробовала отрицать. Он, конечно, ей не поверил бы, но все равно это было бы лучше, чем холодное молчание, с которым она смотрела на него.

Инга потерла ноющий подбородок и так же тихо и внятно, как Алексей, сказала:

– В этой статье перетряхнули то, что сейчас уже неактуально…

– Черт возьми! Какая разница – актуально или неактуально! Актуально, раз это напечатали! – Его тщательно сдерживаемое раздражение, накопившись, снесло плотину, хлынув неуправляемым потоком. Алексей выплюнул так и не зажженную сигарету и в сердцах затоптал ее. – Ты! Меня! Обманула! Об-ма-ну-ла.

Внятно, по слогам, он попытался донести до Инги смысл своего негодования. Никто не смеет обманывать Чернова! Никто! Тем более эта девица, которая в очередной раз выставила его дураком перед самим собой. Он отдал ей свои чувства, он влил их в нее по каплям, как спасительную влагу. Он доверчиво поделился с нею своими эмоциями. А теперь выяснилось, что упали зерна не на плодородную почву, а на бесплодный песок пустыни.

– Я! Тебя! Не об-ма-ну-ла! – так же четко, по слогам, возразила она ему. Ее чувства к нему – не обман. Это – настоящее. Это – ростки, которые неожиданно проросли на мертвой, как она думала раньше, почве.

– А это что?! – он указал пальцем на валяющийся на ступеньках журнал. – Ты… имела связь с этой девушкой? Зачем я тебе, скажи? Ты ведь…

Он не произнес вслух слово «лесбиянка», хотя оно уже готово было сорваться с его губ.

– Ты – спишь с бабами! Тебе интересны подобные проститутки! Шлюхи, которые спят с тобой ради твоих денег.

– Не смей ее называть так! – взорвалась Инга.

Приблизившись к Алексею, она, шипя, как кошка, и тыча пальцем ему в грудь, повторила:

– Не смей ее так называть. Ты ничего не знаешь об этой девушке, и у тебя нет никаких прав называть такими словами ее или меня. Ты вообще мало что обо мне знаешь, поэтому…

– Вот именно! Ты верно сказала: я мало о тебе знаю!

– А как же твоя служба безопасности? – скептически скривила рот Инга. – Неужели ты, прежде чем допустить меня к своей дочери, не навел обо мне справок? Как это Чернов поступил так опрометчиво? А вдруг я – террористка, наемная убийца или шпионка?

– Ты – богатенькая дамочка, тусовщица, пресытившаяся столичными развлечениями и приехавшая сюда в поиске новых приключений, вот кто ты! – Алексей забыл о своем основном правиле – в спорах не переходить на личности, но сейчас обида заслоняла ему глаза, он не хотел и не мог видеть ничего другого. Ему хотелось сказать Инге что-нибудь обидное, чтобы увидеть в ее серых глазах не холодный вызов, а слабость, страх… Слезы, черт возьми, обычные женские слезы. Ему хотелось причинить ей такую же боль, какая сейчас терзала его.

– Интересная характеристика, возьму ее себе на заметку, когда в следующий раз буду кому-либо представляться! Служба безопасности составила или ты сам проявил чудеса психологии? – ядовито выплюнула Инга и высокомерно вздернула подбородок. – Странно только, что с такой характеристикой ты допустил меня к Лизе!

– Вот именно! Допустил тебя к Лизе! Слишком опрометчиво я поступил, ты верно сказала. Ну что ж, я исправляю свою… оплошность, – проговорил Алексей вкрадчивым тоном, старательно сдерживая эмоции. И, вздернув, как и она, подбородок, отчеканил: – Чтобы я больше не видел тебя рядом с моей дочерью!

– Чернов, ты серьезно?.. – Инга не была готова к такому решению и в первое мгновение опешила.

Алексей с удовлетворением отметил в ее глазах растерянность, сменившую вызов, и еле сдержал торжествующую улыбку.

– Да, я серьезно. Чтобы ты больше не смела подходить к моей дочери!

– Чернов, ты поступаешь глупо…

Вот этого он уже не мог снести и перешел с шепота на крик:

– Никто не смеет говорить Чернову, что он поступает глупо! Тем более ты! Я тебе ясно сказал?!

– Яснее и быть не может! Разбирайся сам со своими проблемами! – не сдержавшись, в запальчивости выкрикнула Инга. – А я больше ни к тебе, ни к дочери твоей не подойду ни на шаг, раз ты чураешься меня как прокаженной! Всего доброго, Чернов! Желаю счастья в работе и личной жизни!

И в этот момент Инга заметила Лизу, которая высунула любопытную и одновременно растерянную мордочку в проем приоткрытой двери. На секунду взгляды Инги и Лизы встретились. Инга первая опустила глаза.

– Своей дочери сам все объяснишь, – сказала она, указав Алексею на дверь, за которой тут же спряталась Лиза. И ушла.


Инга бродила вдоль линии прибоя до тех пор, пока чернильная темнота полностью не поглотила очертания предметов. На юге темнеет рано и стремительно, будто ночь одним движением набрасывает черное покрывало на город.

Разувшись и закатав штанины летних брючек, девушка осторожно ступала по мокрой гальке, и набегающие на берег ленивые волны утихомиренного, почти уснувшего моря, ласково трогали ее оголенные ноги. «Не переживай… Не переживай…» – слышалось ей в сочувственном и успокаивающем шепоте ночного прибоя.

Инга немного поднялась вверх по берегу – туда, где уже не доставали волны, – и села на еще не остывшую от дневного солнца гальку. Обхватив руками колени, она обреченно уткнулась в них подбородком. Думать ни о чем не хотелось. Если думать – возникнет слишком много мыслей, которые разбередят душу до ненужных слез, раздуют обиду до невероятных размеров. И хуже всего будет, если она начнет жалеть себя. Она не любила, когда ее жалели другие, и уж совсем скверно становилось, если начинала жалеть себя сама.

Слишком, слишком сильно она привязалась и к Лизавете, и к Алексею. И совсем забыла о том, что ее отпуск рано или поздно закончится и ей надо будет возвращаться в Москву, оставляя здесь свои привязанности. Не от этого ли хотела уберечь ее бабушка в символических снах, когда просила «не лезть в чужой сад»? Чего уж теперь гадать… Да и Маша была в чем-то права, когда заявила, что она – «московская» – вскоре уедет, а прикипевшие к ней люди останутся здесь, в своей обычной провинциальной жизни.

Инга выбрала камешек и с силой метнула его в море, вложив в этот бросок все свои эмоции. Лизка тоже так метала камешки, когда обижалась на папочку. Эх, Чернов, если ты так и дальше будешь обижать барышень, на этом пляже не останется гальки, она вся окажется в море… Эта мысль вызвала легкую улыбку. Инга взяла еще один камешек, но в этот момент в ее сумочке затренькал мобильный.

– Алло? – сказала она, не глянув на экранчик, но, услышав голос брата, радостно улыбнулась: – Привет, Вадим! Как дела?

– Да нормально, – отделался брат расплывчатым ответом, но в его голосе проскользнула взволнованная интонация, выдавшая, что он чем-то встревожен.

– Вадим, что случилось? – спросила Инга в лоб. Лучше уж прямые ответы, пусть и неприятные, чем долгое хождение вокруг да около.

– Да ничего особого… Ты как? Как тебе отдыхается? – Брат, видимо, придерживался иного мнения: лучше начинать издалека, чем сразу же огорошивать неприятными новостями.

– Вадим, отдыхается мне… неплохо. Говори сразу, что случилось!

– Понимаешь, тут один журнал вышел…

– Видела я его уже, – вздохнула Инга, с облегчением переводя дыхание. Если все неприятности, о которых ей хотел сообщить брат, ограничиваются этой публикацией, то это хорошо. Лишь бы с ним, Лариской и ребенком все было в порядке.

– Видела? – Вадим тоже облегченно вздохнул: отпала необходимость долго, смущаясь и запинаясь, объяснять сестре суть своего беспокойства. – Там о тебе и Лёке написано. Я сегодня купил этот журнал, увидев Лёкин портрет на обложке, думал, будет тебе сюрприз. Но когда прочитал… В общем, первым делом я журнал выбросил. И решил тебе ничего не говорить. Но потом подумал, что вдруг кто-то чужой тебе это покажет… Я хотел, чтобы ты была подготовленная.

– Спасибо, родной. Этот журнал мне уже показали… другие люди.

– Что случилось? – забеспокоился он, уловив в ее тоне грусть.

– Ничего! Ничего! – бодро ответила Инга и неожиданно разревелась. Она долго сдерживала готовые прорваться слезы, бродила по берегу, швыряла в море гальку и чувствовала себя этакой «железной кнопкой», которая не станет плакать из-за каких-то дурацких обид. Но вот сейчас сломалась, услышав родной и заботливый голос брата. Звонок от Вадима одним махом разрушил клетку, в которую она так старательно упрятала свои чувства, и вот сейчас она, сжимая в руке телефон, плакала, как маленькая девочка, и мечтала только об одном: сию же минуту оказаться дома. Она бы уткнулась Вадьке в плечо и от души бы, всласть поревела.

– Инга, тебя так сильно расстроила эта статья?

– Нет. – Она вытерла кулаком слезы и улыбнулась. – Неважно, Вадька. Не бери в голову. Наверное, небольшая ностальгия… Вспомнила, как мы в тот день ходили на концерт Лёки все вместе. Помнишь? Эти фотографии уже потом кто-то сделал… После концерта, тайно. Ладно, не хочу больше об этом. Все в прошлом. Как Лариса?

– Да ничего, – Вадим тоже был рад сменить тему. – Еще пока не выписали, но на днях, возможно… А малыша еще какое-то время подержат в больнице, сама понимаешь… Ты когда приедешь?

– Скоро, Вадька, скоро.

Она и в самом деле решила, что задерживаться в этом городе больше не станет.


В самый разгар романтического ужина раздался звонок мобильного. Тая решила проигнорировать его, но, бросив взгляд на экранчик и увидев высветившуюся фамилию «Чернов», ответила.

– Тайка, какого хрена, какого хрена, спрашивается, ты мне это приволокла?!

Тая, не ожидавшая нападения, побледнела и не сразу нашлась, что ответить. Муж бросил на нее обеспокоенный взгляд и нахмурился. Ему был слышен доносившийся из трубки голос Чернова, и тон, каким тот сейчас разговаривал с его женой, ему не понравился.

– Ну… Мы с тобой об этом разговаривали… Помнишь? – растерянно пробормотала Таисия.

– С водой все понятно. Ну а журнал какого лешего ты мне сунула? Что ты этим хотела сказать?! Мол, Чернов, ты – дурак, смотри, с кем связался? Я не ожидал от тебя подобных сюрпризов! Не понимаю тебя.

– Я тебя тоже, – бледное лицо Таи теперь уже заливала краска.

Сергей, не сводивший с нее обеспокоенного взгляда, сделал предупреждающий жест, желая взять трубку и самому поговорить с Черновым. Но Тая покачала головой.

– О каком журнале, Алексей, ты спрашиваешь? Вместо того чтобы с ходу-разбегу звонить и орать, портя людям настроение, лучше объясни.

– Я говорю о том журнале, который ты подложила мне в пакет вместе с бутылкой и конвертом.

– Я никакого журнала тебе не подкладывала! Я передавала тебе только воду и письмо. Спроси у Пустоваловой, что там за журнал оказался. Она тебе этот пакет относила, – твердо отчеканила Тая, понемногу приходя в себя.

Алексей, стушевавшись, недоверчиво переспросил:

– Так это не ты?

– Не я уж точно. А что тебя в нем так обеспокоило?

– Неважно. Ерунда всякая. Извини. Правда, извини.

– Извиняю, Чернов, – вздохнула Тая и хотела поинтересоваться, все ли Алексей понял в ее письме, но ее опередил муж, выхвативший-таки у нее трубку:

– Здоро€во, Чернов! У нас с супругой тут ужин романтический, а ты своим неромантическим звонком все портишь! – Сергей засмеялся, смехом сглаживая некоторую грубость своей реплики.

– Здоро€во. Извини, я не прав. День, понимаешь, не сложился. Правда, извини, – рассыпался в извинениях не на шутку сконфуженный Алексей. – Прошу прощения и у тебя, и у Таисии, я, не разобравшись, наорал на нее.

– Этике телефонных разговоров тебе надо учиться, Чернов! – Сергей мог позволить себе подобную вольность. С Алексеем у него были хорошие отношения, тем более что тот иногда обращался к нему как к «своему» стоматологу и водил к нему и Лизу.

– Ладно, поищу курсы, – отшутился Алексей и попросил передать Тае благодарность за воду.


предыдущая глава | Девушка, прядущая судьбу | cледующая глава