home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



XIV

Несмотря на то что Инга была измотана и уснула, едва коснувшись щекой подушки, спалось ей тревожно. Слишком эмоциональные события, случившиеся накануне, вылились в мельтешащие, сменяющие друг друга с частотой слайдов короткие сновидения. Брат просит о помощи. Лариса, улыбаясь, показывает новорожденного. Бабушка протягивает ей книгу заговоров. Алексей, взяв ее за руку, подводит к зеркалу, откуда, улыбаясь, смотрит на нее дядя. Зеркало неожиданно превращается в живой портрет Кристины. «Она и тебя погубит…» Кристина смотрит из позолоченной рамы печальными большими глазами. Инга хочет что-то спросить у Кристины, но ее отвлекает стук в дверь библиотеки. Она оглядывается, а когда поворачивается обратно, видит уже не портрет, а дверь. «Я туда хожу гулять», – Лиза с куклой Барби под мышкой важно указывает на дверь. Инга хочет пойти следом за девочкой, хочет позвать Алексея, но видит вместо него улыбающегося Макса. «Я приду за тобой. Обязательно приду!» На этом Инга и проснулась.

– Господи, ну и приснится же… – Она уткнулась лицом в подушку и закрыла глаза. Вставать не хотелось, она все еще чувствовала себя разбитой. Лежа в постели, Инга позвонила брату спросить о состоянии Ларисы и малыша. Вадим успокоил, сказав, что с его женой и ребенком все хорошо. Инга еще раз поздравила брата с пополнением в семье, потом подумала, что надо бы поставить охранку на Ларису и малыша. Возможно, ей уже под силу справиться с таким обрядом, только нужно будет запастись всеми необходимыми атрибутами.

И все же, как бы ей ни хотелось провести этот день в постели, пришлось встать: скоро должна была прийти Мария. Взяв полотенце и зубную пасту, Инга открыла дверь и с удивлением обнаружила приставленный к двери букет белых роз. «Самой красивой», – гласила вложенная в цветы открытка. Инга недоверчиво взяла букет. Зажмурившись, понюхала бутоны с капельками влаги на плотных лепестках. Когда ей в последний раз дарили цветы мужчины, желающие выразить свои чувства? Очень давно, еще в позапрошлой жизни… Кто-то приходил, пока она спала. Чернов, Макс? Хотелось думать, что букет – от Алексея. Инга рассеянно повертела открытку, безрезультатно пытаясь найти хоть какую-то подпись, и отнесла букет в дом.

Разговор с Марией пошел совершенно не так, как хотелось бы Инге, оставил странный и неприятный осадок.

Подруга пришла, как и обещала вчера, около часу. Видимо, на работе у нее произошло что-то не очень приятное, потому что пребывала Мария в скверном настроении. Апогея ее дурное настроение достигло, когда она заметила букет.

– От Чернова, – не спросила, а утвердила Мария, и насупилась.

Когда Инга осторожно спросила у подруги, чем она, собственно говоря, недовольна, та неожиданно взорвалась:

– Чем, спрашиваешь?! А вот этим, – Маша ткнула пальцем в невинные цветы. – И еще тем, что ты дочку Чернова используешь в личных целях! И тем, что для тебя Алексей – очередной каприз, забава! Вы ведь, московские, ни в чем не привыкли знать отказа! Всё для вас! Всё! Хоть звезды с неба!

– Маша, я тебя не понимаю… – растерявшись, Инга попыталась остановить разошедшуюся подругу, но это было сродни попытке остановить лавину.

– Да все ты понимаешь! Ты далеко не глупа, чтобы не понимать. Хорошую лазейку ты нашла, чтобы подобраться к Чернову! Через его дочку! А о том, что будет потом, ты подумала?! Что будет после того, как ты уедешь? Ведь для вас, курортников, такие романчики – отдых, развлечение, способ снять стресс, на который вы так любите жаловаться! Уезжаете довольные, а мы тут остаемся. Со своими смешными – по-вашему – проблемами, со своими стрессами! Да вам-то что! Вы уехали, как песок с себя стряхнули!

– Мария, ты все неправильно понимаешь!

– Неправильно? Да все правильно! Ты – столичная хищница, приехала развлекаться. Алексей Чернов – замечательный трофей! Галочка в твоей яркой биографии. А его дочка – это так, ступенька, трамплинчик, чтобы получить желаемое.

– Хватит! Я не собираюсь слушать это! – Инга хлопнула ладонью по столу и резко встала. – Ты просто… бред какой-то несешь.

– Это не бред! Ты же ведь хотела поговорить о Чернове? Вот мы о нем и говорим!

– Мы не говорим! Ты на меня нападаешь! А я почему-то тебя все еще слушаю!

– И замечательно, что слушаешь! – Мария тоже вскочила и уперла руки в бока. Сейчас, в раздражении, она не казалась привлекательной, а напоминала бабу с рынка, ругающуюся с соседкой по прилавку из-за пучка петрушки. – Просто замечательно! Вот что, милая, раз уж ты слушаешь, оставь Чернова и его дочку в покое!

– Это угроза? – усмехнулась Инга.

Мария отчеканила:

– Нет, это пока предупреждение. Помимо тебя, дорогая, найдутся и другие желающие завладеть расположением Чернова.

– Например, ты? – понимающе хмыкнула Инга.

– Меня на этот раз оставим в покое. В общем, считай, что я тебя предупредила, – припечатала Мария и гордо развернулась, чтобы уйти, но на пороге оглянулась: – И вообще… Не лезь, куда тебя не просят. Если не хочешь, чтобы тебе прищемили нос. Лучше уезжай. Возвращайся в свою Москву.

На этом сюрпризы дня не закончились. Почти сразу после ухода Марии к Инге пожаловали Таисия с Анной. Увидев их, Инга первым делом подумала, что они тоже явились «обрабатывать» ее, и внутренне приготовилась к сражению. Однако подруги зашли, чтобы позвать ее на пляж.

– Ты совсем пропала, мы тебя уже и не видим, – с застенчивой улыбкой попеняла ей Анна, а Тая пояснила:

– И у меня, и у Ани сегодня свободный день, мы вместе сходили на рынок и подумали, что неплохо было бы взять моих ребятишек и отправиться на пляж. Решили и тебя позвать. Пока мои сыновья будут плескаться в море и собирать камешки, мы поболтаем. Идешь?

В другое время предложение выглядело бы заманчивым, но сейчас Инге больше хотелось уединения, чем общения. Она бы с удовольствием повалялась на пляже, но только не в компании приятельниц.

– М-м-м, не знаю… Я к Лизе собиралась идти.

– Как твои успехи с Лизаветой? – живо поинтересовалась Анечка.

Инга не стала вдаваться в подробности, отделалась уклончивым «нормально».

– А как там Алексей? – спросила Таисия.

Инга ощутила внутри неприятный укол: после сцены, которую устроила Машка, любой вопрос о Чернове казался с подвохом. И тут же одернула себя: Анна и Таисия вроде как не должны быть в курсе ее «не совсем деловых» отношений с Алексеем. Разве что додумали про них с подачи Марии. Или вчера подглядели, как она с ним целовалась. При воспоминании о поцелуе в груди поднялась жаркая волна, и щеки уже готовы были предательским образом зарумяниться.

– Чернов?.. – Инга безразлично – слишком безразлично – пожала плечами. – Нормально, наверно… Я ведь практически его не вижу.

Анна неожиданно метнула на нее насмешливый и недоверчивый взгляд, словно сильно усомнилась в том, что Инга не видится с Черновым. И Инга уже почти всерьез забеспокоилась: такое ощущение, что скоро полгорода окажется в курсе ее отношений с Алексеем. Впрочем, Чернов – слишком известная и яркая фигура в этих краях, а городок – маленький, так что вряд ли полгорода. Эта новость в мгновение ока станет известна всем.

– В общем, бери Лизавету и топай к нам, – уверенно завершила разговор Таисия. – Мы будем на песчаном пляже, это который чуть дальше лодочной станции.

– Ладно, – неуверенно согласилась Инга. – Но не обещаю. Лиза приболела, так что, возможно, она и этот день проведет дома, не на пляже.

– Ну, как знаешь, – развела руками Таисия.

А Анна, уходя, оглянулась и бросила через плечо:

– Увидишь Чернова, передавай ему привет!

После ухода приятельниц Инга первым делом отправилась в местный универмаг, чтобы купить атрибуты для ритуалов: еще слишком остры были воспоминания о вчерашней растерянности и бессилии перед отчаянной просьбой брата о помощи. Оставаться «безоружной» и дальше Инга не желала.

К ее радости, в этот маленький городок цивилизация в виде новомодных бутиков и салонов еще не докатилась и не истребила старые добрые «совковые» универмаги с вызывающим ностальгию отделом «Галантерея». В Москве можно купить практически все, да только таких мелочей, как булавки, пуговицы и шпильки днем с огнем не сыщешь. И словосочетание «галантерейный магазин» уже, наверное, скоро совершенно исчезнет из столичного лексикона, проиграв «бутикам», «маркетам» и «шопам».

Инга купила лишь малую часть того, что ей могло бы понадобиться: нитки, набор иголок, булавки и несколько белых свечей. В посудном отделе она приобрела пару мисок. Возвращаясь домой, Инга сделала крюк и в церковной лавке возле входа на кладбище прикупила пакетик ладана, церковные свечи и икону Пресвятой Богородицы.

Дома Инга прочитала молитвы и заговор на оберег младенца и роженицы. Если бы она находилась в Москве, то смогла бы провести обряд и сделать хорошую защиту и Ларе, и ее сыну, но здесь – на расстоянии – она могла рассчитывать лишь на силу слова.


Даже монотонное расслабляющее нашептывание прибоя не могло успокоить мысли Инги. Словно в броуновском движении, они сталкивались, разлетались, снова сталкивались и никак не хотели выстраиваться в одну упорядоченную линию. С одной стороны, Инга была рада тому, что Лиза, пристроившаяся с ней рядом на огромном пляжном полотенце, занята книжкой и не докучает желанием пообщаться, но с другой – сосредоточенное Лизкино молчание потворствовало мысленной суматохе.

Инга перевернулась со спины на живот и уткнулась подбородком в сложенные перед собой руки. Лиза никак не отреагировала на ее движение, только с увлечением перевернула страницу в книге. Инга, бросив короткий взгляд на девочку, пожалела о том, что не взяла с собой какой-нибудь легкий детективчик. Может, увлекшись чтением, она бы на время избавилась от хаоса в голове.

Каждая мысль была подобна отдельной единице бескультурной толпы: расталкивая остальные мысли в стремлении пролезть вперед и выделиться, она назойливо требовала к себе внимания, но тут же оказывалась смещенной другой такой же настырной мыслью-единицей. «Куда Лизка периодически пропадает?.. Спросить или нет?..» «Кристину-то за что? И кто, кто?..» «Алексей признался, что ему часто мерещится присутствие жены». «Зеркальце Кристины. Откуда оно взялось? И приснившийся кошмар с Кристиной…» «Мой дядя в зеркале… Померещилось?» «Бабушка о чем-то ведь хотела меня предупредить!» «Вадику позвонить вечером, спросить про Лару и малыша». «Алексей… Черт возьми, да я ведь в него… Нет, нет…»

Думая об Алексее, она непроизвольно улыбнулась. Мысли о вчерашнем вечере, о поцелуе вызывали сладкое томление под ложечкой. Сердце на мгновение замирало, чтобы потом, спохватившись, застучать сильнее, ритмичнее, с напором прогоняя по сосудам горячую кровь.

«Машка-то что за номер выкинула? Неужели имеет виды на Чернова, а я, того не зная, перешла ей дорогу? Я и подумать об этом не могла. Но она права, я не задумываюсь о том, что будет после того, как я вернусь в Москву…»

Инга бросила виноватый взгляд на Лизу и обнаружила, что та не читает, а, заложив пальчиком страницы в книге, внимательно наблюдает за ней.

– Что, Лиза? – Инга невинно подняла брови, стараясь скрыть свое смущение тем, что весь спектр ее чувств наверняка красноречиво отразился на ее лице. Лиза-то, может, и не поняла ничего (и в силу возраста, и в силу того, что не умеет читать мысли), но девушка под ее цепким взглядом все равно ощутила себя обнаженной.

Девочка покачала головой и, усмехнувшись совсем по-взрослому, с невинным видом опять погрузилась в чтение. «А ты не так уж и проста. И взросла не по годам», – Инга мысленно восхитилась проницательностью девочки. И, украдкой улыбнувшись, уткнулась лицом в сложенные руки. Еще она подумала о том, что могла бы попытаться избавить Лизу от немоты с помощью обрядов. От чего отказываются врачи, можно вылечить с помощью заговоров. Только вот без разрешения Алексея она действовать не может. Но как ему сказать об этом?.. Ладно, она подумает над этим немного позже.

Ближе к вечеру она отвела Елизавету домой, поддавшись на уговоры Нины Павловны, выпила вместе с девочкой чаю и затем, не дождавшись возвращения Алексея, ушла. Сбежала – от себя и своих всколыхнувшихся чувств к угловатому и порой грубому «медведю», который очень не любит, когда ему указывают, что следует делать. И чей поцелуй – соленый, пахнущий морем и вольными ветрами – нарушил затянувшийся штиль ее чувств. Чувств к мужчине. Желанному мужчине.

Почему не утонченный красавец Макс? Почему именно этот неуклюжий, грубый, огромный человек, внешностью напоминающий анекдотичного «братка»? Может, потому, что в Максе все было предсказуемо, а его красота казалась ей слишком порочной, глянцевой, искусственной.

Инга до глубокой ночи одна бродила по набережной. Ей не было страшно гулять без сопровождения. Вчерашний поцелуй и мысли об Алексее хранили ее лучше всякого оберега и талисмана. Может, зря она сбежала, не дождавшись его? До вчерашнего вечера ей просто не приходило в голову, что Алексей может подумать, что она… специально дожидается его. Сегодня же мысль эта прочно засела в ее голове. Страхи школьницы, впервые влюбленной. Инга улыбнулась своим мыслям и зашла в попавшееся на пути кафе. Ей не хотелось сейчас возвращаться домой. Возле дома ее, наверное, ждет настойчивый в своих ухаживаниях Макс, с которым не хочется ни видеться, ни объясняться.

Она неторопливо поужинала, неторопливо выкурила несколько сигарет, слушая певицу, выступающую на маленькой площадке. Здесь, на юге, в каждом уважающем себя кафе обязательно есть концертная площадка, на которой каждый вечер выступает местная музыкальная группа. Вокальные данные исполнителей в расчет не берутся, главное, чтобы репертуар был – «свежачок-с», не слишком запылившийся на полках отечественной эстрады.

Певичка исполняла песенки из своего репертуара (в основном хиты «звезднофабричного» производства) вполне сносно и даже вполне могла бы претендовать на одно из мест в очередной «Звездной фабрике».

Инге повезло: во время ужина к ней никто не пристал с назойливым желанием завязать знакомство, как это обычно водится на курортах. Она спокойно поужинала, размышляя под незатейливую музыку о том, так ли уж ей надо браться за разгадывание тайны, связанной со смертью Кристины. Никто ведь ее об этом не просит. Для Алексея и Лизы, и тем более для всех остальных, Кристина умерла от скоротечной болезни. Врачи так постановили, близкие с этим смирились. «Не вороши это, не вороши!» – разум настоятельно требовал оставить смерть Кристины в покое. Инга, припомнив бабушкину просьбу из сна не соваться куда не просят, решила уступить разуму.

Ушла она из кафе около полуночи.

Приблизившись к двери своего флигелька, Инга неожиданно почувствовала предостерегающий укол «шестого чувства». Она резко опустила руку с уже поднесенным, было, к замку ключом и отступила назад. Хмурясь и задумчиво покусывая губы, украдкой огляделась, словно ожидала, что в темноте может прятаться недоброжелатель. Затем присела.

Интуиция не обманула: Инга почувствовала слабый, еле уловимый след чужого негативного присутствия и запах свежего колдовства. Перешагни она через порожек – и порча ей была бы обеспечена.

Порча может пахнуть по-разному. В своей практике Инга часто встречалась с различными видами порч и каждую относила к определенной категории запахов. Порча может пахнуть смертью – сырой могильной землей и тленом. Разить болезнью – иметь удушающий запах прокисшей мочи, смешавшийся с запахом лекарств. Смердеть едким потом, гарью, кровью или иметь свежий запах сосновых чурок. Может пахнуть ладаном и свечным воском. А может иметь запах ржавчины или вонять болотной гнилью. Или иметь привлекательный, манящий аромат. Однажды Инге встретилась порча, которая пахла весенним талым снегом, а в другой раз – лавандовым маслом. Эта же порча, разлитая на пороге ее флигелька, смердела нечистотами.

– Нехорошие дела… – сокрушенно пробормотала девушка и достала из сумочки мобильный телефон. При свете мобильника она внимательно оглядела порог и землю перед ним, даже не надеясь, что ей удастся обнаружить предмет, с помощью которого наводили порчу. Ведь порог могли и просто заговорить.

Поиски результатов не дали. Но Инга на всякий случай оглядела дверной косяк и притолоку: нет ли воткнутых булавок, иголок или следов от свечей или мела. Нет, не считая «грязного» порога, все остальное было «чисто». Инга оглянулась, чтобы быть уверенной, что за ней никто не наблюдает. Убедившись, что во дворе никого нет, повернулась к двери; прикрыв глаза, она постаралась представить себя внутри сферы, наполненной серебристым дымом. Это была простая защита, самая первая, которой ее обучила бабушка. Эта защита была удобна тем, что не требовала никаких атрибутов, только лишь внутреннего сосредоточения. Конечно, была она очень недолгой и легко пробиваемой, но в экстренных случаях, подобных этому, выручала.

Когда Инга уже явственно ощутила, будто ее тело окутано прохладным плотным коконом, она открыла дверь и шагнула в темное нутро домика. Перешагивая через порог, непроизвольно поморщилась от слишком резкого «запаха» нечистот, ударившего по защитному «кокону» удушливой волной. Порча была свежей, напористой и, как показалось, не слишком сильной. Однако же ей удалось немного пробить защиту, просочиться внутрь энергетической сферы и смешаться с серебристым «дымом». Инга мысленно ругнулась и тут же ощутила скулящую тоску по дому. У Лары и Вадьки ребенок родился… Она стала теткой. Что она еще делает здесь, в провинциальном городишке, когда ей надо домой, в Москву, к родным? Завтра же, завтра… Утром.

Понятненько. Ее решили просто деликатно прогнать. Заставить уехать и немедленно.

Инга зажгла свет и представила, что ее созданная в воображении сфера тает на свету. Защита разрушилась, но неуловимый носом запах как будто приклеился к коже. Отмыться, очиститься – только уже после этого думать, кому и зачем понадобилось устранять ее. Впрочем, найти ответ на этот вопрос не так уж и сложно: кому-то она перешла дорожку.

«Вот бабушкины предупреждения и пророчество карт, кажется, и стали сбываться», – вяло подумала Инга и ощутила еще один острый приступ тоски по дому.

– Фиг вам! Не дождетесь, – ругнулась она в адрес неизвестной вражины и торопливо развернула пакет с утренними покупками. Вот уж не думала, что они могут пригодиться так скоро.

Порча была еще свежей, да и не сильной. Тот, кто ее навел, проявил неслыханную гуманность и просто решил заставить Ингу вернуться домой – по собственному желанию. Если бы она не определила эту порчу сразу, уже паковала бы чемодан, готовясь к утреннему отъезду. И причина отъезда казалась бы весомой: рождение ребенка в семье родного брата. Но Инга, подготавливаясь к обряду на очищение, твердо решила, что не доставит «вражине» удовольствия своим отъездом. И пусть это опасно (бабушка вряд ли похвалила бы ее за подобную «жажду приключений»), она останется, хотя бы из упрямства.

Свеча, которой Инга, читая молитвы и заговоры, выкатывала порчу, ожидаемо затрещала возле порожка, что указывало на скопление черной энергетики. Обряд пришлось повторить трижды, прежде чем свеча перестала потрескивать и ее пламя стало гореть ровно и одинаково во всех углах флигелька. Инга закончила обряд чтением благодарственной молитвы и завернула огарок с образовавшимся наростом в бумагу, чтобы сжечь завтра где-нибудь в нелюдном месте.

Все, путь расчищен – в прямом смысле слова. Осталось дело за собственным очищением от налипшей «грязи». Инга схватила со стола новокупленную миску и быстро сбегала к рукомойнику за водой. Опять же не святая, но другой нет.

«Вода чистая, ключи твои быстрые. От глаза серого, от глаза белого, от глаза карего, от глаза черного, от мужика-колдуна и от бабки-колдуньи, от девки-простоволоски, от нечистого духа, от вихря сильного, от банного, от водяного, от лесного огради рабу Божью Ингу. Ключ и замок словам моим…»

Прошептав заговор, девушка отпила воды, умыла ею лицо и руки, а затем, быстро раздевшись, растерла остатки по всему телу. И под конец сделала на себя небольшую защиту. Все. Она скользнула в постель и забылась светлым и крепким сном.


Тая сидела за кухонным столом, сложив на столешнице руки и невидяще глядя на белеющую в темноте кафельную плитку. Покинув постель с уютно посапывающим во сне мужем, она сидела так уже довольно долго и даже успела немного замерзнуть в тонкой ночной рубашке.

Ей приснилась Кристина. Подруга плакала и протягивала к ней руки, а Тая в ужасе отшатывалась. Никакого диалога между ними так и не состоялось, но видение было столь ярким, что Тая, проснувшись посреди ночи, уже не смогла заснуть. Она ворочалась на смятой, липнущей к жаркому телу простыне, пока в голову не пришла здравая мысль, что так она может разбудить мужа. Тогда Тая тихо встала и на цыпочках прокралась в кухню.

Сон и недавний разговор с Алексеем, когда тот доверительно поведал ей о своих «галлюцинациях», вернули мысли, о которых она старалась забыть.

Незадолго до разговора с Черновым Таисия ходила к знакомой гадалке. Впервые на прием к этой немолодой ясновидящей Тая попала по рекомендации приятельницы еще года три назад, когда сильно болел старший сын. Таисия считала, что ясновидящая Магда очень помогла ей в тот сложный период, и взяла за правило раз в полгода обязательно ходить к этой женщине и делать карточный расклад на себя и близких.

«Мается твоя подруга, та, которая умерла, – Магда горько качала головой, выкладывая карты. – Не может ее душа успокоиться, вырвали ее из жизни, от людей любимых насильно, по злому умыслу. Вот и мучается она, бедная». Тогда Таисия не обратила особенного внимания на эти слова ясновидящей. Просто сходила в церковь и поставила свечку за упокой Кристининой души. И лишь позднее, когда Алексей рассказал ей о своих «видениях», Тая вновь мысленно вернулась к недавнему сеансу гадания.

«Бродит ее душа среди нас как неприкаянная… Не может расстаться с любимыми людьми. Дочь, говоришь, у нее осталась? Вот по дочке и по мужу любимому тоскует… Да еще не может простить вероломства близкого человека, который и свел ее в могилку». Магда небрежным движением собрала карты и убрала в ящик. Таисия, расплачиваясь с ней, спросила, как можно помочь Кристининой душе обрести покой. «Не так просто… Много черных дел с ее смертью связано. Не может она успокоиться, пока не получит отмщения. Да за близких своих волнуется. Здесь помощь сильного мага нужна. И пусть муж молится, свечи ставит, ведь он этого не делает, да? Передай ему, чтобы молился и поминал свою жену».

«Чтобы молился…» – горько усмехнулась Тая. Как заставить Чернова сходить в церковь, чтобы хоть свечку поставить, не говоря уж о том, чтобы отстоять службу? Воду она ему еще не отнесла, хоть и обещала. Тая вздохнула и решила, что днем, благо он у нее выходной, обязательно сходит в дом к Чернову и отнесет бутылку святой воды. А также напишет подробную инструкцию, что следует сделать: Чернова не так просто застать дома, но охрана у него исполнительная, посылку ему обязательно передадут.

Приняв решение, Тая немного успокоилась и вернулась в постель.

«Как же тебе помочь, Кристиночка? И Лешке твоему?» Обратиться бы к Магде за советом, да она из города на неопределенный срок уехала.

«Молиться… Молиться». С этой умиротворенной мыслью Таисия и уснула.


предыдущая глава | Девушка, прядущая судьбу | cледующая глава