home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Рефаим

Перед появлением отца воздух изменился. Рефаим понял, что отец возвращается из Потустороннего мира в тот самый миг, когда это произошло. Разве могло быть иначе? Он был тогда со Стиви Рей. Как он почувствовал возвращение отца, так и она мгновенно узнала, что Зои вновь собрала свою душу…

Стиви Рей… Прошло всего две недели с тех пор, как Рефаим видел ее в последний раз, говорил с ней, касался ее, но ему казалось, будто прошла целая вечность.

Проживи он еще сотни лет, он все равно не смог бы забыть того, что произошло между ними перед возвращением отца. Тот человеческий парень, отразившийся в глади фонтана — это был он, Рефаим. Это было совершенно необъяснимо и, тем не менее, он знал, что это правда. Он дотронулся до Стиви Рей и на какой-то сумасшедший миг вообразил, что могло бы быть между ними…

Он мог бы любить ее. Он мог бы защищать ее. Он мог бы выбрать Свет, а не Тьму. Но все эти «если бы да кабы» не были и не могли быть реальностью.

Он родился из боли, ненависти, насилия и Тьмы. Он был чудовищем. Не человеком. Не бессмертным. Не зверем. Чудовищем.

Чудовища не мечтают. Чудовища не хотят ничего, кроме крови и смерти. Чудовища не знают — не могут знать! — ни любви, ни счастья. Они просто не созданы для этого. Нет у них такой возможности!

Но если это так, то почему он скучает по ней?

Откуда взялась эта жуткая пустота, поселившаяся в его в груди после ухода Стиви Рей?

Почему без нее он никак не может почувствовать себя полностью живым?

И, почему, почему он так хочет стать лучше, сильнее, мудрее и, главное, чище, ради нее? Может, он сходит с ума? Рефаим взволнованно мерил шагами открытую веранду заброшенного особняка Джилкриса. Стояла глубокая ночь, в музейном парке царила тишина, но из-за того, что коммунальным службам приходилось в спешке убирать последствия страшного ледяного дождя, днем здесь с каждым днем становилось все более шумно и беспокойно.

«Нужно улетать отсюда и подыскать себе другое место, — в который раз подумал Рефаим. — Надежное, спокойное убежище. Надо убираться из Талсы и обосноваться где-нибудь подальше от людей, благо, в этой огромной стране будет нетрудно подыскать что-нибудь подобное».

Он знал, что поступить так будет благоразумно и логично, но что-то заставляло его остаться. Рефаиму почти удалось убедить себя в том, что он не улетает из-за отца. Если Калона вернулся в мир живых, то он может возвратиться в Талсу, и Рефаим должен ждать его здесь, чтобы вновь обрести смысл и цель жизни. Но в глубине души пересмешник знал, что это неправда. Он не хотел покидать Талсу, потому что здесь жила Стиви Рей. Пусть им нельзя было встречаться, но Рефаиму хотелось знать, что она рядом, и он может прийти к ней, если посмеет.

Он продолжал нервно расхаживать взад-вперед, когда воздух вокруг вдруг стал тяжелым и густым, налившись бессмертной мощью, которую он знал так же хорошо, как собственное имя. Что-то рванулось в его груди, словно сила, плывущая через ночь, что была привязана к нему и использовала его, как якорь, чтобы подтянуться поближе.

Рефаим собрался душой и телом, сосредоточился на невидимой бессмертной магии и с радостью принял эту связь, невзирая на то, что она терзала его мучительной болью, истощала силы и туманила рассудок удушающей волной клаустрофобии.

Ночное небо над его головой потемнело. Усилившийся ветер хлестал его крылья. Но пересмешник не дрогнул ни на мгновение.

Когда величественный крылатый Бессмертный, его отец, прекрасный Калона, отвергнутый воин Никс, спустился с небес и упал рядом с ним, Рефаим машинально опустился на колени и склонил голову.

— Я удивился, когда почувствовал, что ты все еще здесь, — произнес Калона, не давая сыну разрешения подняться. — Почему ты не последовал за мной в Италию?

Не поднимая головы, Рефаим ответил:

— Я был тяжело ранен. Только недавно оправился и решил, что будет благоразумно подождать тебя здесь.

— Ранен? Ах да, я припоминаю. Кажется, в тебя выстрелили, и ты упал на землю. Можешь встать, Рефаим.

— Благодарю, отец. — Встав, пересмешник взглянул на отца и беззвучно обрадовался тому, что на его птичьем лице не могут отразиться никакие чувства.

Калона выглядел ужасно. Его бронзовая кожа приобрела нездоровый землистый оттенок. Прекрасные янтарные глаза запали, под ними залегли глубокие тени. Он даже похудел.

— Ты здоров, отец?

— Разумеется, здоров, я же бессмертный! — фыркнул крылатый воин. Потом вздохнул и устало провел ладонью по лицу. — Она держала меня под землей. Я был ранен, а она заточила меня и сковала силой стихии, которая не позволяла мне исцелиться до освобождения. С тех пор я еще не полностью восстановил силы.

— Значит, тебя заточила Неферет? — осторожно уточнил Рефаим, стараясь не выдать голосом своего волнения.

— Да. Но она не смогла бы сделать этого, если бы Зои Редберд не ослабила мой дух, — горько вздохнул Калона.

— Тем не менее, Зои осталась жива, — все так же бесстрастно заметил Рефаим.

— Жива! — взревел Калона, вскакивая и надвигаясь на сына, так что тот попятился.

Но гнев бессмертного улегся так же быстро, как вскипел, и Калона снова устало уронил голову. Потом он испустил тяжелый вздох и медленно произнес:

— Да, Зои жива, но я уверен, что после путешествия в Потусторонний мир она уже никогда не будет прежней. — Он посмотрел в ночную тьму. — Каждый, кто попадает в царство Никс, меняется навсегда.

— Никс позволила тебе войти в Потусторонний мир? — не удержался от вопроса Рефаим.

Он уже приготовился снести новую вспышку отцовского гнева, но голос Калоны прозвучал неожиданно задумчиво и тихо, почти нежно.

— Да. Я видел ее. Один раз. Очень недолго. Только благодаря вмешательству Богини этот проклятый небом Старк все еще ходит по земле.

— Старк вошел в Потусторонний мир следом за Зои и вернулся живым?

— Вот именно. Он жив, вопреки всему, — буркнул Калона, безотчетно потирая грудь в области сердца. — Сдается мне, он должен благодарить быков за свое чудесное спасение!

— Черного и белого быка? Свет и Тьму? Горечь страха подкатила к горлу Рефаима, когда он вспомнил склизкую светлую шкуру белого быка, вечное зло, глядящее из его глаз, и ослепляющую боль, которую он причинил пересмешнику.

— А что? — спросил Калона, впиваясь подозрительным взглядом в лицо сына. — Почему ты встрепенулся?

— Они показались здесь, в Талсе. Всего неделю назад.

— Что могло привести их сюда?

Рефаим помедлил с ответом. Сердце болезненно забилось у него в груди. Что он может рассказать? Как много может признать?

— Отвечай, Рефаим!

— Это все Красная. Молодая Верховная жрица. Она пробудила быков и вызвала их. Белый бык рассказал ей, как Старк может найти дорогу в Потусторонний мир.

— Как ты узнал об этом, сын мой? — Голос Калоны был как сама смерть.

— Я видел часть ее ритуала. Я был так тяжело ранен, что уже не верил в выздоровление, не думал, что когда-нибудь смогу снова подняться в небо. Но белый бык, явившись на зов Красной, дал мне силы и втянул в магический круг. Вот почему я видел весь ритуал и слышал, как Красная получила сведения от быка.

— Ты исцелился, но не схватил Красную? Не помешал ей вернуться в Дом Ночи и передать послание для Старка?

— Я не мог ее остановить. Следом за белым явился черный бык, Свет прогнал Тьму и защитил Красную, — честно ответил Рефаим. — Я остался здесь до окончательного выздоровления, а когда почувствовал, что ты вернулся в мир, решил ждать тебя.

Калона молча смотрел на сына, но Рефаим твердо выдержал его взгляд.

Наконец Калона медленно кивнул.

— Ты поступил правильно, сын мой. Хорошо, что ты дождался меня в Талсе. Здесь у меня осталось очень много незаконченных дел. Очень скоро этот Дом Ночи будет принадлежать Тси-Сги-ли.

— Неферет тоже вернулась сюда? Разве Высший совет не задержал ее?

Калона запрокинул голову и расхохотался.

— В Высшем совете заседают наивные дуры! Умница Тси-Сги-ли обвинила меня во всех недавних бедах, приговорила к бичеванию и прогнала со своих глаз. И Совет полностью удовлетворился!

Потрясенный Рефаим только головой покачал. Отец рассказывал об этом беззаботно, почти весело, но пересмешник прекрасно видел, как осунулось его лицо, как ослабело измученное тело.

— Я не понимаю, отец! Бичевание? И ты позволил Неферет…

С нечеловеческой скоростью Калона выбросил вперед руку и схватил его за горло. Он оторвал огромного пересмешника от земли с такой легкостью, словно тот весил не больше одного из своих черных перьев.

— Не совершай ошибки, сын мой. Если я ранен, это еще не значит, что я слаб!

— Я так не думал, — сдавленно просипел Рефаим. Их лица были теперь друг напротив друга. Янтарные глаза Калоны полыхали огнем бешенства.

— Отец, — хрипло выдавил Рефаим. — Я не хотел проявить неуважение!

Калона отшвырнул его, и Рефаим неуклюже свалился ему под ноги. Бессмертный поднял голову и широко раскинул руки, словно хотел взлететь.

— Она до сих пор держит меня в заточении! — заорал он.

Рефаим судорожно глотал воздух и растирал руками горло, но внезапно отцовские слова пробились сквозь туман, застилавший его оглушенный разум. Он вскинул голову. Лицо Калоны было искажено мукой, в глазах застыло страдание.

Рефаим медленно поднялся и подошел к отцу.

— Что она сделала?

Калона беспомощно уронил руки, продолжая смотреть куда-то в небо.

— Я дал ей клятву уничтожить Зои Редберд. Недолетка осталась жива. Значит, я нарушил слово.

Кровь застыла в жилах у Рефаима.

— Нарушение клятвы влечет за собой расплату.

Это не был вопрос, но Калона кивнул.

— Да.

— Чем ты расплатился с ней?

— Она будет иметь власть над моим духом до окончания моего бессмертия.

— Великие боги и богини, значит, мы оба погибли! — невольно вырвалось у Рефаима.

Калона повернулся к нему, и Рефаим увидел в его глазах лукавый огонек, пришедший на смену недавнему бешенству.

— Неферет наслаждается бессмертием лишь кратчайший миг перед лицом вечности. Я был бессмертным миллионы лет. Если я и вынес какой-то урок из бесконечности прожитых мною жизней, так только тот, что на свете нет ничего нерушимого. Ничего, сын мой. Все можно разрушить — самое храброе сердце, самую чистую душу, не говоря уже о самой страшной клятве.

— Ты знаешь, как разрушить ее власть над тобой?

— Нет, но я знаю другое. Если я дам Неферет то, чего она больше всего желает, она отвлечется и даст мне время придумать, как разрушить эту власть.

— Отец, — нерешительно начал Рефаим. — Но ведь нарушение любой клятвы влечет за собой последствия. Не получится ли так, что, обманув Неферет, ты просто заменишь одно бремя другим?

— Нет такого бремени, которое я с радостью не взвалил бы себе на плечи, лишь бы избавиться от Неферет!

Калона произнес это с такой смертельной ледяной яростью, что от страха у Рефаима пересохло во рту. Он знал, что когда его отец впадал в такое состояние, единственным спасением было согласиться с ним, помочь ему во всем, а затем молча, терпеливо переждать бурю, приняв его сторону. Он давно привык к диким вспышкам Калоны.

Но вот к чему он не привык, так это к неожиданному возмущению поведением отца.

Рефаим почувствовал на себе испытующий взгляд Калоны, откашлялся и сказал именно то, чего ждал от него отец.

— Но чего же Неферет хочет больше всего на свете? И как мы сможем дать ей это?

Лицо Калоны слегка смягчилось.

— Тси-Сги-ли больше всего мечтает о власти над людьми. Мы дадим ей эту игрушку, позволив развязать войну между людьми и вампирами. Она хочет использовать эту войну как повод для роспуска Высшего совета. Когда это произойдет, вампирское общество будет обезглавлено, и Неферет, пользуясь титулом Инкарнации Никс, приберет его к своим рукам.

— Но в наши дни вампиры стали слишком рациональны, слишком цивилизованы и терпимы, чтобы воевать с людьми, — осторожно заметил Рефаим. — Мне кажется, они не поддержали планов Тси-Сги-ли.

— Это замечание справедливо для большинства вампиров, но ты забыл о новом поколении кровожадных монстров, которое она создала. У них нет никаких предрассудков.

— Красные недолетки, — медленно произнес Рефаим.

— Насколько я знаю, не все из них недолетки? — спросил Калона. — Я слышал, что недавно еще один парень пережил Превращение. И потом, у них есть своя Верховная жрица, эта Красная. Я не уверен, что она так же предана Свету, как ее подружка Зои.

Рефаиму показалось, будто чудовищный кулак ударил его прямо в сердце.

— Красная вызвала черного быка — воплощение Света. Я не думаю, что она сможет сойти с пути Богини.

— Но ведь ты сам только что сказал, что перед этим она вызвала белого быка Тьмы?

— Да, но насколько я понял, это у нее получилось непреднамеренно.

Калона расхохотался.

— Неферет говорила мне, что Стиви Рей была совсем другой до своего воскрешения. Все красные — порождения Тьмы, и им не уйти от своей судьбы.

— Но ведь она Превратилась, как и Старк. И сейчас они оба преданы Никс.

— Нет, сын мой. Если Старк кому и предан, так только Зои Редберд. Насколько я знаю, Стиви Рей не успела обзавестись таким же надежным якорем.

Рефаим счел за благо промолчать.

— Чем больше я об этом думаю, тем все больше мне нравится эта мысль! Если мы сумеем правильно использовать Красную, Неферет получит свою власть, а Зои снова потеряет кого-то очень-очень близкого. Мне приятно думать об этом. Очень приятно.

Рефаим пытался справиться с бушевавшим в нем хаосом паники и страха, чтобы придумать хоть что-нибудь, что могло бы отвлечь Калону от охоты на душу Красной, когда воздух вокруг них вдруг снова всколыхнулся и изменился. Темные тени радостно встрепенулись.

Рефаим перевел вопросительный взгляд с Тьмы, таившейся в глубине веранды, на отца.

Калона кивнул и мрачно усмехнулся.

— Тси-Сги-ли выплатила долг Тьме. Принесла в жертву невинную жизнь, которую не сумела запятнать.

Кровь застучала в ушах у Рефаима, у него потемнело в глазах. Безумный страх за Стиви Рей оглушил его. Но в следующий миг он понял, что этого не может быть. Неферет не тронула Стиви Рей. Красная была запятнана Тьмой. Значит, она в безопасности — по крайней мере, сейчас.

— Кого убила Неферет? — он был так счастлив, что не успел прикусить язык.

— Какая тебе разница, кого принесла в жертву Тси-Сги-ли?

Мысли Рефаима испуганно заметались.

— Просто… просто любопытно.

— Я чувствую, что ты изменился, сын мой.

Рефаим заставил себя, не дрогнув, выдержать отцовский взгляд.

— Я был близок к смерти, отец. Это мрачный опыт. Ты ведь помнишь, что во мне лишь капля твоего бессмертия. Все остальное во мне человеческое, более того — смертное.

Калона коротко кивнул.

— Да, сын. Я забыл, как ослабляет тебя эта человечность!

— Смертность, отец. Во мне нет человечности. Я не человек, — горько вздохнул Рефаим.

Калона внимательно посмотрел на него.

— Как тебе удалось выжить?

На этот раз Рефаим отвел глаза, однако ответил со всей возможной честностью.

— Я точно не знаю, как и почему я выжил. — Он помолчал и прибавил про себя: «Я так и не понял, почему Стиви Рей меня спасла». — Большую часть времени я провел в бреду, и помню все, словно в тумане.

— Хорошо, сын. Мне неважно, как ты выжил. Но на вопрос «почему» я могу тебе ответить. Ты выжил, чтобы служить мне, как ты делал это всю свою жизнь.

— Да, отец, — машинально отозвался Рефаим и быстро добавил, чтобы замаскировать тоску, невольно прозвучавшую в его голосе: — И как верный слуга я должен сказать тебе, что мы не можем остаться здесь.

Калона вопросительно приподнял бровь.

— О чем ты говоришь?

— С тех пор, как растаял лед, здесь стало слишком много людей. Мы не можем здесь оставаться. — Рефаим набрал в легкие побольше воздуха и выпалил: — Возможно, будет разумно на время покинуть Талсу.

— Забудь об этом! Мы никуда не уйдем отсюда. Я уже объяснил тебе, что мне нужно усыпить бдительность Неферет и придумать, как освободиться от ее власти. И лучше всего сделать это через Красную и ее недолеток. Но ты правильно сделал, указав, что это место для нас небезопасно.

— Но почему мы не можем покинуть город, хотя бы до тех пор, пока не найдем лучшего пристанища?

— Почему ты продолжаешь настаивать на том, чтобы уйти отсюда, когда я дважды повторил тебе, что мы должны остаться? — грозно спросил Калона.

Рефаим глубоко вздохнул и ответил:

— Я очень устал от этого города.

— В таком случае, собери остатки силы, переданной тебе по праву моей бессмертной крови! — раздраженно рыкнул Калона. — Мы останемся в Талсе до тех пор, пока не добьемся моей цели. Неферет сама определила, где я должен находиться. Она хочет, чтобы я был рядом, но в то же время не показывался на глаза, по крайней мере, пока. — Калона замолчал, и судорога гнева прошла по его лицу при мысли о том, что Тси-Сги-ли полностью контролирует его жизнь. — Сегодня ночью мы переберемся туда, куда решила поселить нас Неферет. И начнем охоту на красных недолеток и их Верховную жрицу. — Калона скользнул взглядом по крыльям сына. — Ты ведь уже можешь летать?

— Да, отец.

— В таком случае, довольно пустой болтовни! Вознесемся в небо и начнем прокладывать себе дорогу вперед, в будущее, к свободе!

Бессмертный раскинул свои огромные крылья и спрыгнул с крыши закрытого особняка музея.

Рефаим на миг помедлил, пытаясь перевести дух, опомниться и сообразить, что же ему теперь делать. Краем глаза он заметил какое-то движение на краю крыши, и увидел призрачную светловолосую девочку, преследовавшую его с той самой ночи, когда он, окровавленный и израненный, притащился в это убежище.

— Ты не должен позволить своему папе обидеть ее! Ты же и сам это знаешь, да?

— Последний раз тебя прошу — сгинь, привидение! — процедил Рефаим, раскрывая крылья и готовясь взлететь следом за отцом.

— Ты должен помочь Стиви Рей.

Рефаим стремительно обернулся к ней.

— С какой стати? Я чудовище, поняла! Она ничего для меня не значит!

Девочка улыбнулась.

— Ты опоздал, глупый мальчик. Она уже что-то для тебя значит. И потом, это только одна причина, по которой ты должен ей помочь.

— А вторая?

Девочка улыбнулась до ушей и вся просияла от радости.

— Любовь, глупый! Ты должен с ней считаться. Так что спасай ее, если не хочешь жалеть до конца своих дней!

Рефаим ошеломленно уставился на девочку.

— Спасибо, — тихо сказал он, прежде чем вознестись в небеса.


предыдущая глава | Пробужденный | Стиви Рей