home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 9

Бойфренд

В Ботсване было три необыкновенных дома, и мма Рамотсве испытала некоторую гордость после того, как ее пригласили в два из них. Самым известным из всех был Моколоди — хаотичное здание в виде замка, воздвигнутое посреди буша к югу от Габороне. Перед ним возвышались две башни с воротами, на которых сидели чугунные птицы-носороги. Этот дом, наверное, самый большой в Ботсване, конечно, поражал больше, чем Факади-хаус, стоявший севернее и, на взгляд мма Рамотсве, слишком близко к накопителям сточных вод. Такое соседство, впрочем, искупалось тем, что к накопителям слеталось множество водоплавающих птиц, и с веранды Факади-хауса можно было любоваться тем, как в мутную зеленую воду опускаются фламинго. Но если ветер дул не в ту сторону — что случалось довольно часто, — наслаждаться этим зрелищем было затруднительно.

О достоинствах третьего дома оставалось лишь догадываться. Туда допускались немногие, и жителям Габороне приходилось судить о нем лишь по внешнему виду — из-за высокой белой стены, окружавшей дом, почти ничего не удавалось разглядеть, — а также по рассказам тех, кого призывали в дом по особым случаям. И в этих рассказах все как один превозносили невиданную роскошь интерьеров.

— Ну точно в Букингемском дворце, — сказала одна женщина, которую пригласили в дом, чтобы украсить комнаты цветами по случаю семейного торжества. — Только гораздо лучше. По-моему, королева живет чуть скромнее этих людей.

Люди, о которых шла речь, были родственниками мистера Паливалара Сундигара Патела, владельца восьми магазинов — пяти в Габороне и трех во Франсистауне, гостиницы в Орапе, а также огромного склада одежды в Лобаце. Он, несомненно, был одним из самых богатых людей в стране, а может и самым богатым, однако в Ботсване такое богатство немного значит, потому что деньги мистера Патела не были вложены в скот, а всем известно, что деньги, не вложенные в скот, — только пыль на зубах.

Мистер Паливалар Пател прибыл в Ботсвану в 1967 году в возрасте двадцати пяти лет. Тогда его карманы были почти пусты. Но его отец, торговавший в отдаленной части страны зулусов, ссудил ему денег на покупку первого магазина в Африканском торговом центре. И мистер Пател добился больших успехов. Практически за бесценок он приобрел товары у торговцев, находившихся на грани разорения, а затем продал их с минимальной выгодой. Торговля процветала, число магазинов росло, и везде применялась одна и та же коммерческая философия. К своему пятидесятилетию мистер Пател прекратил расширять границы этой империи и занялся воспитанием и обучением семьи.

У него было четверо детей: сын Уоллес, дочери-двойняшки Сандри и Пали и младшая дочь Нандира. Уоллеса он отправил в дорогой пансион в Зимбабве, чтобы сделать из него джентльмена, удовлетворив тем самым свои амбиции. Там мальчика научили игре в крикет и жестокости. После щедрого пожертвования мистера Патела его сына приняли в зубоврачебное училище, закончив которое он возвратился в Дурбан, где открыл кабинет косметической стоматологии. В один прекрасный день он «ради удобства» сократил свою фамилию, став мистером Уоллесом Пате.

Мистер Пател возмутился:

— Почему ты стал мистером Уоллесом Пате? Почему? Ты стыдишься меня? Думаешь, я какой-то безродный мистер Паливар Пател?

Сын попытался успокоить отца:

— Короткие имена легче запоминаются, пап. Пате, Пател — какая разница? Зачем мне лишняя буква в конце? Краткость — признак современности. Все должно быть современным. Даже имена.

У двойняшек не было таких претензий. Их отправили в Наталь[12] для знакомства с будущими мужьями, и дочери не подвели отца. Оба зятя были допущены к бизнесу и доказали, что разбираются в цифрах и понимают всю важность ограниченного размера прибыли.

Оставалась Нандира, которой к тому времени исполнилось шестнадцать. Она училась в школе Мару-а-Пула, самой лучшей и самой дорогой в Габороне. Она была способной ученицей, регулярно получала прекрасные отметки, и мистер Пател предполагал со временем найти ей подходящего мужа. Возможно, годам к двадцати — этот возраст он считал наиболее подходящим для замужества.

Вся семья, включая зятьев, дедов с бабками и нескольких троюродных братьев и сестер, жила в доме мистера Патела, неподалеку от бывшего «Клуба вооруженных сил Ботсваны». Раньше на этом месте стояло несколько домов в колониальном стиле с широкими верандами и сетками от насекомых, но мистер Пател все снес и на пустом месте построил новый дом. Вернее, несколько соединенных переходами домов, образующих как бы семейный лагерь.

— Мы, индусы, любим жить вместе, — объяснил мистер Пател архитектору. — Любим, знаете ли, видеть, что происходит в семье.

Архитектор, получивший полную свободу действий, спроектировал дом. В нем воплотились все его архитектурные фантазии, от которых годами отказывались более требовательные и менее состоятельные клиенты. К его изумлению, мистер Пател соглашался на все его предложения, и в результате новый дом был выстроен во многом по его вкусу. Интерьер был выдержан в стиле, который можно назвать делийским рококо, с огромным количеством позолоты на мебели и портьерах, а также дорогостоящими изображениями индуистских святых и горных оленей, провожающих тебя взглядом.

После бракосочетания двойняшек — на пышной церемонии в Дурбане присутствовало полторы тысячи гостей — молодоженам предложили собственные апартаменты, и к дому были пристроены новые помещения. Каждому зятю был также подарен красный «мерседес-бенц» с личными инициалами на левой передней дверце. Это потребовало перестройки гаража, в котором теперь стояло четыре «мерседеса-бенц» — машина мистера Патела, машина миссис Пател (которую водил шофер) и две машины его зятьев.

На свадьбе в Дурбане его старшая двоюродная сестра сказала:

— Слушай, мужчина, нам, индусам, ни к чему привлекать к себе внимание. Тебе не следует сорить деньгами. Ты знаешь, африканцы этого не любят и при первом же удобном случае отберут у нас все. Посмотри, что случилось в Уганде. Послушай, что говорят горячие головы в Зимбабве. Только представь себе, что сделали бы с нами зулусы, будь у них хоть малейшая возможность. Нам следует проявлять осмотрительность.

Мистер Пател затряс головой.

— Это не касается Ботсваны. Говорю тебе, здесь безопасно. В Ботсване нет головорезов. Посмотри, у них полно алмазов. А алмазы придают стране стабильность, поверь мне.

Двоюродная сестра не сдавалась:

— Ты же знаешь Африку. Вроде бы все идет прекрасно, просто замечательно, и вдруг в один прекрасный день ты просыпаешься с перерезанной глоткой. Будь осторожен.

Мистер Пател принял это предостережение близко к сердцу — до некоторой степени — и приказал надстроить стену, окружавшую дом, чтобы никто не заглядывал в окна и не видел роскошной обстановки. А если его семья продолжала разъезжать по городу в больших машинах, что ж, они не одни такие, этим сейчас никого не удивишь.


Когда мистер Пател позвонил ей в агентство и пригласил зайти к нему в один из ближайших вечеров, мма Рамотсве пришла в восторг. Они назначили встречу на тот же вечер, и мма Рамотсве отправилась домой переодеться в более строгое платье по случаю визита. Перед выходом она позвонила мистеру Дж. Л. Б. Матекони.

— Вы сказали, мне не хватает богатых клиентов, — проговорила она. — Теперь такой клиент у меня есть. Это мистер Пател.

Мистер Дж. Л. Б. Матекони присвистнул.

— Он очень богатый человек, — сказал он. — У него четыре «мерседеса-бенц». Четыре. С тремя из них все в порядке, а у четвертого барахлит коробка передач. Это очень неприятная проблема, одна из самых худших. Я несколько дней пытался раздобыть новый корпус…

Ворота в дом мистера Патела не открываются просто так, не открываются они и после того, как вы, поставив машину снаружи, сигналите, как в остальных домах. Подъехав к дому мистера Патела, вы нажимаете на кнопку в стене, и из маленького репродуктора у вас над головой раздается пронзительный голос:

— Дом мистера Патела. Что вам надо?

— Я мма Рамотсве, — сказала она. — Частный…

В репродукторе раздался треск.

— Частный? Частный кто?

Только она собралась ответить, как снова раздался треск, и ворота открылись. Чтобы не вызвать подозрений, мма Рамотсве оставила белый фургончик за углом и вошла в ворота пешком. Она оказалась во внутреннем дворе с затеняющей сеткой, под которой пышно разрослись цветущие деревья и кусты. В дальнем конце двора виднелся вход в особняк, огромный портал с высокими белыми колоннами и растениями в кадках по бокам. В распахнутых дверях появился мистер Пател и помахал ей тростью.

Конечно, ей и раньше приходилось видеть мистера Патела, и она знала, что вместо одной ноги у него протез, но она никогда не видела его так близко и не ожидала, что он окажется таким маленьким. Мма Рамотсве и сама не была высокой — природа одарила ее не столько ростом, сколько полнотой, — но мистеру Пателу, когда он поздоровался с ней за руку и жестом пригласил войти, пришлось смотреть на нее снизу вверх.

— Вам случалось бывать в моем доме? — спросил он, прекрасно зная, что не случалось. — На одном из моих приемов?

Мма Рамотсве знала, что мистер Пател никогда не дает приемов, и удивилась, зачем ему нужно об этом спрашивать.

— Нет, — ответила она бесхитростно. — Меня никогда не приглашали.

— Ах, дорогая! — воскликнул он, причмокнув. — Это было большой ошибкой!

Он провел ее через холл — длинное помещение с блестящим мраморным полом в черно-белую клетку. Там было много бронзы, дорогой полированной бронзы, и это создавало общее впечатление блеска и роскоши.

— Мы идем в мой кабинет, — сообщил мистер Пател. — Туда не позволяется входить даже членам моей семьи. Им приказано меня не беспокоить, даже если в доме начнется пожар.

Кабинет оказался еще одной огромной комнатой, в которой доминировал громоздкий письменный стол с тремя телефонами и массивным письменным прибором. Мма Рамотсве посмотрела на прибор: несколько стеклянных полок для письменных принадлежностей покоились на миниатюрных бивнях слоновой кости.

— Прошу садиться, — мистер Пател указал на белое кожаное кресло. — Мне требуется время, чтобы сесть, потому что у меня нет одной ноги. Вот этой. Я все время ищу себе хорошую ногу. Эта, итальянская, стоила мне кучу денег, но мне кажется, есть ноги получше. Быть может, в Америке.

Мма Рамотсве опустилась в глубокое кресло и посмотрела на хозяина дома.

— Я сразу перейду к делу, — сказал мистер Пател. — Незачем носиться по бушу в погоне за всеми кроликами, верно?

Он поднял глаза, ожидая одобрения. Мма Рамотсве слегка кивнула.

— Я семейный человек, мма Рамотсве, — начал он. — У меня дружная семья. Мы все живем в этом доме, не считая моего сына, всеми уважаемого дантиста. Он живет в Дурбане. Возможно, вы слышали о нем. Теперь его зовут Пате.

— Слышала, — подтвердила мма Рамотсве. — О нем прекрасно отзываются даже здесь.

Мистер Пател просиял.

— Ну что ж, это очень приятно слышать. Но остальные мои дети тоже очень мне дороги. Я не делаю между ними различия. Они все для меня одинаковы. Все равны.

— Вы мудро поступаете, — сказала мма Рамотсве. — Если отдавать предпочтение кому-то одному, другие испытывают горечь.

— Совершенно с вами согласен, — сказал мистер Пател. — Дети замечают, когда родители дают одному ребенку две конфетки, а другому — одну.

Мма Рамотсве снова кивнула, не понимая, к чему клонит мистер Пател.

— Совсем недавно, — продолжал мистер Пател, — мои старшие дочери-двойняшки вышли замуж за хороших парней и живут со мной, под этой крышей. Все прекрасно. Но у меня осталась моя младшая, Нандира. Ей шестнадцать, она учится в Мару-а-Пула. Отметки у нее хорошие, но… — Он замолчал и, прищурившись, посмотрел на мма Рамотсве. — Вы же знаете современных подростков. Знаете, как обстоят дела.

Мма Рамотсве пожала плечами.

— Они нередко доставляют хлопоты. Я видела родителей, выплакавших глаза из-за своих детей.

Неожиданно мистер Пател поднял трость и стукнул себя по протезу. Звук оказался на удивление гулким и металлическим.

— Это меня и беспокоит, — с жаром воскликнул он. — Я этого не потерплю. В моей семье.

— Чего? — спросила мма Рамотсве. — Подростков?

— Мальчиков! — злобно выкрикнул мистер Пател. — Моя Нандира тайком встречается с каким-то мальчиком. Она отрицает это, но я знаю, что у нее есть мальчик. И это недопустимо, что бы там ни говорили так называемые современные люди. В моей семье, в моем доме это запрещено.


Пока мистер Пател говорил, дверь кабинета открылась и вошла женщина. Она была из домашней прислуги и, прежде чем протянуть мма Рамотсве поднос, на котором стояло несколько стаканов с фруктовым соком, вежливо приветствовала ее на сетсвана. Мма Рамотсве выбрала сок гуавы и поблагодарила служанку. Мистер Пател налил себе апельсинового сока, а затем нетерпеливым движением трости указал на дверь и, только когда женщина ушла, продолжил разговор.

— Я говорил с ней об этом, — сказал он, — и ясно все объяснил. Я сказал, что мне нет дела до того, как ведут себя другие дети, — это дело их родителей. Но я недвусмысленно дал ей понять, что не следует разгуливать по городу с мальчиками и видеться с ними после уроков. И точка.

Он легонько стукнул по протезу тростью и вперил в мма Рамотсве ожидающий взгляд.

Мма Рамотсве прокашлялась.

— Вы хотите, чтобы я занялась этим делом? — спокойно спросила она. — Для этого вы меня позвали?

Мистер Пател кивнул.

— Вот именно. Я хочу, чтобы вы нашли этого мальчика, а потом я с ним поговорю.

Мма Рамотсве удивленно посмотрела на мистера Патела. Есть ли у него хотя бы отдаленное представление о том, как ведут себя современные подростки, особенно в такой престижной школе, как Мару-а-Пула, куда ходят дети иностранцев, сотрудников американского посольства и других подобных учреждений? Она слышала об отцах-индусах, пытавшихся насильно выдать дочерей замуж, но ей никогда не приходилось сталкиваться с подобным поведением. И мистер Пател, сидящий перед ней, предполагает, что она с ним заодно, что она разделяет его взгляды?

— Может, вам лучше с ней поговорить? — осторожно спросила она. — Если бы вы спросили у нее, кто этот молодой человек, возможно, она бы вам сказала?

Мистер Пател схватил свою трость и снова стукнул ею по металлической ноге.

— Вовсе нет! — пронзительно крикнул он. — Я говорил с ней целых три недели, а может, и все четыре. Но она молчит. Нагло молчит.

Мма Рамотсве уставилась в пол, чувствуя на себе испытующий взгляд мистера Патела. Она с самого начала возвела в принцип своей профессиональной деятельности следующее правило: никому не отказывать в помощи, если это не противозаконно, конечно. И до сих пор это правило себя оправдывало. Она обнаружила, что ее представления о том, кому следует, а кому не следует помогать, менялись по мере того, как она глубже знакомилась с деталями дела. Может, подобное случится и с мистером Пателом, но пока у нее нет веской причины для отказа. Кто она такая, чтобы осуждать встревоженного индийского отца, ничего не зная о том, как живут эти люди? Она, разумеется, испытывала искреннюю симпатию к девушке — какое несчастье иметь отца, который желает держать дочь в золотой клетке! Ее собственный отец, напротив, ни в чем ей не препятствовал, а она, в свою очередь, ничего от него не скрывала — конечно, не считая правды о Ноте.

Она подняла глаза. Мистер Пател смотрел на нее своими темными глазами, кончик трости едва заметно постукивал по полу.

— Я выполню вашу просьбу, — сказала она. — Хотя, признаюсь, это мне не очень по душе. Мне не нравится следить за детьми.

— Но за детьми необходимо следить! — возмущенно воскликнул мистер Пател. — Если родители не будут следить за своими детьми, чем это кончится? Ответьте мне!

— Приходит время, когда они должны начать самостоятельную жизнь, — сказала мма Рамотсве. — И мы должны их отпустить.

— Чушь! — воскликнул мистер Пател. — Современная чушь! Отец колотил меня, когда мне было двадцать два! Да, колотил за ошибки в лавке. И правильно делал. А то, что предлагаете вы, современная чушь!

Мма Рамотсве встала.

— Я современная женщина, — сказала она. — Возможно, у нас разные взгляды на воспитание. Но это не имеет значения. Я согласна сделать то, о чем вы просите. Вам только нужно показать мне фотографию вашей дочери, чтобы я знала, за кем следить.

Мистер Пател с трудом поднялся с кресла, придерживая металлическую ногу руками.

— Вам не нужна фотография. Я могу предъявить оригинал. Можете на нее взглянуть.

Мма Рамотсве протестующе подняла руки.

— Но тогда она меня узнает, — возразила она. — Ведь я должна оставаться незамеченной.

— Ах да! — воскликнул мистер Пател. — Верная мысль. Вы, детективы, очень умные люди.

— И современные, — добавила мма Рамотсве.

Мистер Пател покосился на нее, но ничего не сказал. Он не одобрял современных взглядов.

Покидая его дом, мма Рамотсве думала: «У него четверо детей, а у меня ни одного. Этот человек плохой отец, потому что слишком любит своих детей и хочет ими владеть. Нужно отпустить их на свободу. Отпустить».

И она вспомнила тот миг, когда, совершенно одна — Ноте под каким-то предлогом не явился, — она положила в землю крохотное тельце их недоношенного ребенка, такое хрупкое, такое легкое, подняла глаза к небу и захотела сказать что-нибудь Богу, но не смогла, потому что ее душили слезы и слов не было.


Сначала мма Рамотсве показалось, что дело будет довольно легким. Однако следить за кем-то всегда тяжело: нужно каждую минуту знать, где находится твой подопечный. А это связано с долгими периодами ожидания у чужих домов. Вроде бы ничего не делаешь, но постоянно ждешь. Конечно, Нандира большую часть дня проводила в школе, а это означало, что до трех часов, то есть до конца занятий, мма Рамотсве могла заниматься другими делами. С этого момента ей полагалось следовать за девочкой и запоминать, куда она идет.

Вскоре мма Рамотсве обнаружила, что следить за детьми очень трудно. Одно дело — следить за взрослым человеком, едущим на машине, — ты просто следуешь за ним в белом фургончике. Но если девочка едет на велосипеде — многие дети возвращаются из школы на велосипедах, — тащиться за ней по дороге в белом фургончике довольно странно. Если она идет пешком, другое дело, тогда мма Рамотсве может сама идти пешком, держась на расстоянии. Она даже может взять у соседа одну из его противных желтых собак и делать вид, что ее выгуливает.

На следующий день после встречи с мистером Пателом мма Рамотсве припарковала белый фургончик на школьной стоянке за минуту до того, как прозвучал звонок с уроков. На школьное крыльцо стали один за другим выбегать дети, однако Нандира появилась только в двадцать минут четвертого. В одной руке она несла портфель, а в другой — книгу. Она была одна, и мма Рамотсве удалось хорошенько рассмотреть ее из машины. Нандира была красивой девушкой, точнее сказать, молодой женщиной — одной из тех шестнадцатилетних барышень, которым можно дать все девятнадцать или двадцать.

Она ненадолго задержалась во дворе, беседуя с девочкой, которая ждала родителей под деревом. Поболтав несколько минут, Нандира направилась к воротам.

Выждав несколько секунд, мма Рамотсве вышла из машины и последовала за ней. Она медленно шагала по дороге, не привлекая к себе внимания — вокруг были люди. В зимний день приятно прогуляться по улице, но еще месяц назад, в нестерпимую жару, ее появление здесь выглядело бы странным.

Девушка завернула за угол, и мма Рамотсве стало ясно, что та идет не домой — дом мистера Патела находился в противоположном направлении. Но и не в город. Следовательно, Нандира направлялась на встречу с кем-то. Мма Рамотсве ощутила легкое торжество. Ей остается посмотреть, куда зайдет Нандира, а выяснить имя владельца дома и мальчика проще простого. Возможно, она сегодня же вечером отправится к мистеру Пателу и назовет имя ухажера. Тот будет потрясен, а она без большого труда получит гонорар.

Нандира еще раз завернула за угол. Прежде чем последовать за ней, мма Рамотсве немного выждала. Держа под наблюдением невинного ребенка, легко впасть в самонадеянность, и мма Рамотсве пришлось напомнить себе правила слежки. Учебник, которому она доверяла, «Основы частного расследования» Клоувиса Андерсена, настоятельно советовал не слишком приближаться к преследуемому. «Держитесь на приличном расстоянии, — писал мистер Андерсен, — даже если время от времени объект исчезает из поля зрения. Позже вы всегда сумеете выйти на след. Лучше на несколько минут потерять объект из виду, чем выдать себя».

Мма Рамотсве решила, что пора выходить из-за угла. Она рассчитывала увидеть Нандиру в сотне метров перед собой, но дорога была пуста — по выражению Клоувиса Андерсена, объект исчез из поля зрения. Она повернулась и посмотрела в другую сторону: какая-то машина выезжала из ворот; больше ничего и никого не было видно.

Это озадачило мма Рамотсве. На каждой стороне дороги стояло не больше трех домов — по крайней мере, в направлении, избранном Нандирой. Но все они — в глубине дворов, за воротами, от которых тянулись подъездные аллеи, и за одну минуту, пока мма Рамотсве стояла за углом, Нандира не могла исчезнуть. Мма Рамотсве обязательно увидела бы ее на аллее или на крыльце.

Нет, в первые два дома Нандира все-таки могла зайти, подумала мма Рамотсве, до остальных она просто не успела бы добраться. Тогда дела обстоят не так уж плохо. Нужно проверить первый дом по правую сторону дороги и первый дом по левую.

Чтобы принять решение, ей потребовалось несколько секунд. Она быстро вернулась к белому фургончику, села за руль и подъехала к первому дому справа. Потом, оставив машину перед воротами, зашла в калитку.

Когда она постучала в дверь, внутри громко залаяла собака. Мма Рамотсве постучала еще раз, и за дверью раздался голос: «Тихо, Бизон! Я слышу». Дверь открылась, и на пороге появилась женщина. Мма Рамотсве сразу поняла, что она не тсвана. Судя по виду и одежде, женщина была родом из Западной Африки, возможно, из Ганы. Мма Рамотсве любила уроженцев Ганы — у них превосходное чувство юмора и всегда хорошее настроение.

— Здравствуйте, мма, — сказала мма Рамотсве. — Простите за беспокойство, но мне нужен Сифо.

Женщина нахмурилась.

— Сифо? Здесь нет никакого Сифо.

Мма Рамотсве покачала головой.

— Я была уверена, что это его дом. Видите ли, я учительница средней школы, мне нужно кое-что передать одному из старшеклассников. Я думала, он живет здесь.

Женщина улыбнулась.

— У меня две дочери, — сказала она, — но ни одного сына. Вы не могли бы подыскать мне сына? Как, по-вашему?

— Простите, — пробормотала мма Рамотсве, изображая смущение. — Значит, мне нужен дом через дорогу?

Женщина покачала головой.

— Там живет семья из Уганды, — сказала она. — У них есть мальчик, но ему не больше лет шести-семи.

Мма Рамотсве извинилась и пошла к машине. Нандира ускользнула от нее в первый же день. Интересно, намеренно или нет? Быть может, девушка знает о слежке? Это представлялось маловероятным, скорее всего, мма Рамотсве просто не повезло. Завтра она будет осмотрительнее. Вопреки советам Клоувиса Андерсена, она подойдет к объекту слежки немного ближе.

В восемь вечера раздался телефонный звонок мистера Патела.

— Что вы можете мне сообщить? — спросил он. — Какие новости?

Мма Рамотсве призналась, что ей, к сожалению, не удалось узнать, куда Нандира ходит после школы, но она надеется, что завтра ей повезет больше.

— Не слишком хорошо, — проворчал мистер Пател. — Не слишком хорошо. Ну что ж, тогда хотя бы я вам что-то сообщу. Нандира пришла домой через три часа после конца занятий — через три часа! — и сказала, что была у подруги. Я спросил: у какой подруги? А она ответила, что я ее не знаю. Ее. А потом моя жена нашла на столе записку — должно быть, Нандира ее выронила. Там было написано: «Увидимся завтра, Джек». Кто такой Джек? Кто этот человек? Разве это женское имя, я вас спрашиваю?

— Нет, — ответила мма Рамотсве. — Скорее, мужское.

— Вот-вот! — воскликнул мистер Пател, как будто наконец нашел разгадку тайны. — По-моему, это мальчик. Мы должны его разыскать. Кто он такой, этот Джек? Где живет? Вы должны мне обо всем доложить.

Мма Рамотсве заварила себе редбуш и решила пораньше лечь спать. День выдался неудачным во многих отношениях, и звонок мистера Патела это только подтвердил. Она улеглась в постель, поставив чашку с чаем на тумбочку, и читала газету, пока ее веки не сомкнулись и она не погрузилась в сон.


На следующий день мма Рамотсве приехала на школьную парковку с опозданием. Она опасалась, что снова упустит Нандиру, но увидела, как та выходит из школы в сопровождении другой девочки. Они задержались у калитки, увлеченно беседуя друг с другом. Так подростки беседуют только с друзьями, и мма Рамотсве подумала, что если бы она могла услышать их разговор, то получила бы ответы на многие вопросы. Девочки шептались с видом заговорщиков, и мма Рамотсве не сомневалась, что разговор шел о мальчиках.

Внезапно к подружкам подъехала голубая машина. Мма Рамотсве, застыв на месте, наблюдала, как водитель, перегнувшись через соседнее сиденье, открывал дверцу машины. Нандира села впереди рядом с ним, а ее подружка — сзади. Мма Рамотсве завела мотор белого фургончика и покинула школьную стоянку как раз в тот момент, когда голубая машина отъехала от школы. Мма Рамотсве следовала за ней на безопасном расстоянии, но была готова сократить дистанцию при малейшей опасности ее потерять. Она не собиралась повторять вчерашнюю ошибку, когда Нандира словно растворилась в воздухе.

Голубая машина не спешила, и мма Рамотсве спокойно следовала за ней. Они миновали гостиницу «Сан» и направились к стадиону. Потом, проехав мимо больницы и англиканской церкви, взяли курс на торговый центр. Магазины, поняла мма Рамотсве. Они просто едут за покупками. Или нет? Она знала, что после уроков подростки встречаются в таких местах, как, например, Книжный центр Ботсваны. Кажется, это называется «тусоваться». Они стояли, болтали, шутили, занимались всем, чем угодно, только не покупками. Возможно, Нандира встречается там со своим Джеком.

Голубая машина остановилась у отеля «Президент». Мма Рамотсве припарковала свою машину неподалеку и стала смотреть, как девочки вылезают из машины в сопровождении взрослой женщины, вероятно, матери подружки. Она что-то сказала дочери, та кивнула, и мать направилась туда, где торговали скобяными товарами.

Нандира с подругой неторопливо шли мимо отеля «Президент» к почтамту. Мма Рамотсве с безразличным видом следовала за ними. Ее внимание привлекли блузы с африканским узором, которыми торговала с прилавка какая-то женщина.

— Купите блузку, мма, — предложила женщина. — Отличный товар. Они совсем не линяют. Взгляните на мою. Я стирала ее раз двадцать, и она не полиняла. Посмотрите.

Мма Рамотсве посмотрела на блузку — узор ничуть не выцвел. Уголком глаза она продолжала следить за девочками. Те стояли у витрины обувного магазина, неторопливо обсуждая дальнейшие планы.

— У вас, наверное, нет моего размера, — сказала мма Рамотсве. — Мне нужен очень большой.

Женщина бросила взгляд на прилавок, потом снова подняла глаза на мма Рамотсве.

— Вы правы, — сказала она. — Они на вас не налезут. Вы слишком велики для них. Слишком.

Мма Рамотсве улыбнулась.

— Блузки просто замечательные, мма. Надеюсь, вы продадите их прелестным миниатюрным женщинам.

Она пошла дальше. Девочки, покончив с обувным магазином, направились к Книжному центру. Мма Рамотсве не ошиблась, они шли «тусоваться».


В Книжном центре Ботсваны было немноголюдно. Два-три человека в отделе периодики листали журналы, и еще один-два — книги. Продавцы, облокотившись на прилавки, лениво переговаривались между собой, даже мухи, казалось, впали в спячку. Мма Рамотсве заметила, что девочки направились в дальний конец зала, разглядывая полки в отделе родного языка. Что они там делают? Нандира, конечно, учит сетсвана в школе, но едва ли ей сейчас хочется купить один из учебников или комментарии к Библии, преобладавшие на полках. Наверняка они кого-то ждут.

Мма Рамотсве тоже прошла в африканский отдел и взяла с полки книгу. Это был прекрасно иллюстрированный справочник «Змеи Южной Африки». Взглянув на изображение маленькой коричневой змеи, она спросила себя, не приходилось ли ей видеть такую змею? Похожая змея укусила ее двоюродного брата, давно, когда они оба были детьми, и с ним ничего не случилось. Неужели та самая змея? Мма Рамотсве прочла текст внизу. Наверное, та же самая, потому что про нее было написано, что она не ядовита и совсем не агрессивна. Быть может, двоюродный брат сам на нее напал? Мальчишки обожают это делать. Они швыряют в змей камнями и, кажется, не способны оставить их в покое. Но она не помнит, как вел себя Путоке, это было так давно.

Мма Рамотсве бросила взгляд на девочек. Они стояли на прежнем месте, переговариваясь, как и раньше, одна из них смеялась. Все те же разговоры про мальчиков, подумала мма Рамотсве. Пусть посмеются. Скоро они поймут, что в этой теме мало смешного. Через несколько лет смех уступит место слезам, мрачно подумала мма Рамотсве.

Она вернулась к изучению змей Южной Африки. О Боже, какая страшная змея! Только посмотрите на ее голову! Какие злые глаза! Вздрогнув, мма Рамотсве прочла: «Взрослый самец черной мамбы, длина 1,87 метра. Распространена по всему региону (см. карту), хотя предпочитает степь. Отличается от зеленой мамбы ареалом обитания и токсичностью яда. Одна из самых опасных змей Африки, по ядовитости уступает только габонской гадюке, редкой змее, обитающей в лесах восточной части Зимбабве.

Рассказы о нападении черной мамбы на людей часто грешат преувеличениями, а истории о том, как мамба погналась за всадником и настигла его, недостоверны. На короткой дистанции мамба способна развивать значительную скорость, но не в силах соперничать с лошадью. Сомнительны также истории о мгновенной смерти после укуса мамбы, хотя действие яда может усилиться, если укушенный впадает в панику, что происходит довольно часто.

Согласно надежному свидетельству, двадцатишестилетний мужчина, находившийся в хорошем физическом состоянии, был укушен мамбой в правую лодыжку после того, как наступил на нее в зарослях. Противозмеиной сыворотки поблизости не оказалось, но укушенный, возможно, дренировал часть яда, сделав около раны глубокие надрезы (в настоящее время эту практику считают бесполезной). Затем он прошел четыре мили по бушу и через два часа был положен в больницу. Ему ввели противоядие, и пациент поправился без какого-либо ущерба для здоровья. После укуса свиномордой змеи у пациента обязательно возникло бы омертвление тканей, и он мог бы остаться без ноги…»

Мма Рамотсве задумалась. Остаться без ноги… Тогда ему пришлось бы заказать протез. Мистер Пател. Нандира. Мма Рамотсве резко подняла голову. Она так увлеклась книгой о змеях, что забыла о девочках. Где они? Исчезли.

Она поставила «Змей Южной Африки» на полку и кинулась на площадь. Теперь там было многолюдно — люди предпочитают делать покупки во второй половине дня, когда спадет жара. Мма Рамотсве огляделась. Невдалеке стояли какие-то подростки, но это были мальчики. Впрочем, среди них была девочка. Но не Нандира. Мма Рамотсве посмотрела в другую сторону. Какой-то человек ставил под деревом велосипед, на котором была укреплена автомобильная антенна. Зачем она ему?

Мма Рамотсве бросилась к отелю «Президент». Возможно, девочки вернулись к машине, чтобы присоединиться к матери. Тогда все в порядке. Но подойдя к стоянке, она увидела отъезжавшую голубую машину, в которой сидела одна мать. Значит, девочки остались где-то на площади.

Мма Рамотсве поднялась по ступеням отеля «Президент» и оглядела площадь. Она методично перемещала свой взгляд — как советовал Клоувис Андерсен, — рассматривая каждую группу людей, каждую горстку покупателей перед каждой витриной. Девочек нигде не было. Она заметила женщину с блузками. Та держала в руках какой-то пакет и, кажется, вынимала из него гусениц с дерева мопани.

— Это гусеницы? — спросила мма Рамотсве.

Женщина обернулась и посмотрела на нее.

— Да.

Она протянула свой пакет мма Рамотсве, которая взяла одну сушеную древесную гусеницу и бросила себе в рот. Перед этим лакомством невозможно устоять.

— Вы, наверно, видите все, что делается вокруг, мма, — сказала она, проглотив гусеницу. — Стоите здесь и все видите.

Женщина рассмеялась.

— Я вижу все. Абсолютно все.

— А вы не видели двух девочек, выходивших из Книжного центра? — спросила мма Рамотсве. — Одна индианка, а другая африканка. Индианка приблизительно такого роста.

Торговка вынула из пакета еще одного червя и отправила его в рот.

— Видела, — сказала она. — Они направились к кинотеатру, а потом пошли куда-то еще. Я не заметила куда.

Мма Рамотсве улыбнулась.

— Из вас вышел бы хороший детектив, — сказала она.

— Вроде вас, — спокойно ответила женщина.

Мма Рамотсве изумилась. Она была известной личностью, но никак не ожидала, что ее станут узнавать на улице. Она полезла в сумку, вытащила бумажку в десять пула и вложила в ладонь женщины.

— Спасибо, — сказала она. — Это гонорар. Надеюсь, я могу рассчитывать на вашу помощь в будущем.

Женщина пришла в восторг.

— Я все вам расскажу. Я глаза этой площади. Например, хотите знать, кто с кем разговаривал сегодня утром на этом самом месте? Вы даже представить себе не можете.

— Как-нибудь в другой раз, — сказала мма Рамотсве. — Мы еще увидимся.

Искать Нандиру было бесполезно, но проанализировать полученную информацию имело смысл. Мма Рамотсве подошла к кинотеатру посмотреть, когда начнется вечерний сеанс, — она решила, что девочки приходили сюда именно за этим. Потом она вернулась к белому фургончику и отправилась домой, чтобы пораньше поужинать и пойти в кино. Ее не слишком привлекало название фильма, но мма Рамотсве больше года не была в кино, и перспектива сходить туда показалась ей заманчивой.

Мистер Пател позвонил до ее ухода.

— Моя дочь сказала, что идет к подруге делать уроки, — раздраженно произнес он. — Но она опять врет.

— Да, — ответила мма Рамотсве. — Боюсь, вы правы. Но я знаю, где она будет, и тоже буду там. Не беспокойтесь.

— Она идет на свидание с этим Джеком? — прокричал мистер Пател. — На свидание с мальчиком?

— Возможно, — ответила мма Рамотсве. — Но я не вижу причин для беспокойства. Завтра я все вам сообщу.

— Только, пожалуйста, пораньше, — попросил мистер Пател. — Я всегда встаю в шесть. Ровно в шесть.


Народу в зрительном зале было мало. Мма Рамотсве выбрала место в предпоследнем ряду, в глубине зала. Отсюда было видно единственную входную дверь, и даже если Нандира с Джеком придут после того, как свет погаснет, мма Рамотсве все равно их заметит.

С некоторыми из сидевших в зале мма Рамотсве была знакома. Вскоре пришел ее мясник с женой, и они дружески помахали ей рукой. Потом появились одна из школьных учительниц и тренер по аэробике из отеля «Президент». Наконец прибыл католический епископ, уселся в первом ряду и начал шумно есть поп-корн.

Нандира пришла за пять минут до начала первой части сеанса. Она была одна и некоторое время стояла в дверях, оглядываясь. Поймав на себе ее взгляд, мма Рамотсве быстро опустила глаза, притворившись, будто ищет что-то на полу. Через несколько секунд, подняв глаза, она увидела, что девочка по-прежнему смотрит на нее. Мма Рамотсве снова опустила глаза, заметила на полу использованный билет и наклонилась, чтобы его поднять.

Нандира решительно направилась через весь зал к мма Рамотсве и села рядом с ней.

— Добрый вечер, мма, — вежливо произнесла она. — Это место свободно?

Мма Рамотсве подняла глаза, изображая удивление.

— Конечно, свободно. Здесь никто не сидит.

Нандира села.

— С нетерпением жду начала, — приветливо произнесла она. — Мне давно хотелось посмотреть этот фильм.

— Вот и хорошо, — сказала мма Рамотсве. — Приятно увидеть фильм, который хотелось посмотреть.

На этом разговор прервался. Девочка в упор смотрела на нее, и мма Рамотсве чувствовала себя неловко. Что посоветовал бы Клоувис Андерсен в подобной ситуации? Наверняка он что-то говорил о подобных случаях, но она не помнила, что именно. Что делать, если ты слишком приблизился к объекту слежки, а объект слишком приблизился к тебе.

— Я видела вас сегодня днем, — продолжала Нандира. — У Мару-о-Пула.

— Ах да, — отозвалась мма Рамотсве, — я ждала там одного человека.

— А потом в Книжном центре. Вы смотрели книги.

— Верно, — ответила мма Рамотсве, — я хотела купить книгу.

— А потом вы спрашивали обо мне мма Бапитсе, — спокойно продолжала Нандира. — Она торгует на площади. Она предупредила меня, что вы обо мне спрашивали.

Мма Рамотсве подумала, что впредь с мма Бапитсе надо быть осторожнее.

— Почему вы ходите за мной? — спросила Нандира, повернувшись и посмотрев в глаза мма Рамотсве.

Мма Рамотсве быстро сообразила, что отпираться не имеет смысла. Правильнее будет обратить сложную ситуацию в свою пользу. И она рассказала Нандире, по какой причине к ней обратился ее отец.

— Он хочет выяснить, встречаешься ли ты с мальчиками, — сказала мма Рамотсве. — Это его беспокоит.

Нандира довольно улыбнулась.

— Что ж, если я буду встречаться с мальчиками, он сам будет в этом виноват.

— А ты встречаешься? — спросила мма Рамотсве. — Встречаешься с мальчиками?

Нандира колебалась. Потом тихо сказала:

— Нет. На самом деле нет.

— А этот Джек? — спросила мма Рамотсве. — Кто он такой?

На какой-то момент ей показалось, что Нандира не станет отвечать. Еще один взрослый вторгается в ее жизнь. Но в мма Рамотсве было что-то вызывающее доверие. Возможно, она сможет ей помочь, возможно…

— Никакого Джека нет, — еле слышно произнесла Нандира. — Я его выдумала.

— Зачем?

Нандира пожала плечами.

— Мне хочется, чтобы они… мои родители… думали, что у меня есть мальчик, — сказала она. — Хочется, чтобы они думали, что у меня есть кто-то, кого я выбрала сама. — Помолчав, она спросила: — Вы меня понимаете?

Мма Рамотсве на минуту задумалась. Ей было жаль бедняжку, страдавшую от чрезмерной опеки родителей, и она представила себе, как в подобной ситуации можно придумать себе бойфренда.

— Да, — сказала она, дотронувшись до руки Нандиры. — Понимаю.

Нандира нервно подергала ремешок от часов.

— Вы обо всем ему расскажете? — спросила она.

— О чем я могу рассказать? — спросила мма Рамотсве. — Не могу же я сказать, что видела тебя с мальчиком по имени Джек, если на самом деле его нет.

Нандира вздохнула.

— Что ж, я сама виновата. Затеяла эту глупую игру. — Она помолчала. — Но если отец поймет, что ничего плохого не случилось, — как, по-вашему, он даст мне немного свободы? Он сможет хоть иногда позволить мне жить своей жизнью и не отчитываться за каждую минуту?

— Я постараюсь его убедить, — сказала мма Рамотсве. — Не знаю, послушает ли он меня. Но я постараюсь.

— Пожалуйста, — попросила Нандира. — Постарайтесь.

Они вместе посмотрели фильм, и обе получили удовольствие. Потом мма Рамотсве с Нандирой ехали в приятной тишине в белом фургончике, пока мма Рамотсве не высадила девушку у ворот в высокой белой стене. Проводив глазами машину, девушка повернулась и нажала на кнопку в стене.

— Дом мистера Патела. Что вам нужно?

— Свободы, — прошептала Нандира и громко произнесла. — Это я, папа. Я вернулась.


Мма Рамотсве, как и обещала, позвонила мистеру Пателу рано утром. Она объяснила, что ей было бы удобнее поговорить с ним не по телефону, а лично.

— У вас для меня плохие новости, — сказал он, повышая голос. — Вы собираетесь сообщить мне что-то очень плохое. О Боже! Что?

Мма Рамотсве успокоила его, заверив, что новости хорошие. Однако, оказавшись час спустя в его кабинете, она застала его в крайнем беспокойстве.

— Я очень волнуюсь, — признался он. — Вам не понять отцовского волнения. У матерей такого не бывает. Отец испытывает совершенно особые чувства.

Мма Рамотсве ободряюще улыбнулась.

— Я принесла хорошие новости, — сказала она. — Никакого мальчика нет.

— А как же записка? — спросил он. — Откуда взялся этот Джек? Он что — плод воображения?

— Вот именно, — ответила мма Рамотсве.

Мистер Пател опешил. Он поднял трость и несколько раз постучал по своему протезу. Потом открыл рот, но ничего не сказал.

— Видите ли, — продолжала мма Рамотсве. — Нандира придумала эти встречи. Придумала этого мальчика, чтобы получить… немного свободы. Самым правильным с вашей стороны будет не обращать на это внимания. Позвольте ей хоть иногда располагать своим временем. Не требуйте у нее отчета за каждую минуту. Сейчас у нее нет мальчика и, похоже, не предвидится.

Мистер Пател положил трость на пол. Потом закрыл глаза и погрузился в свои мысли.

— Почему я должен это делать?! — воскликнул он минуту спустя. — Почему я должен уступать этим современным идеям?

У мма Рамотсве был готов ответ:

— Потому что, если вы этого не сделаете, воображаемый бойфренд превратится в настоящего. Вот почему.

Мма Рамотсве наблюдала за внутренней борьбой мистера Патела. Потом он резко встал, качнулся, но удержался на ногах и повернулся к ней лицом.

— Вы очень умная женщина, — сказал он. — И я последую вашему совету. Я дам ей свободу, и тогда через два-три года она позволит нам выдать… помочь ей выбрать подходящего мужа.

— Такое вполне может быть, — сказала мма Рамотсве, с облегчением вздохнув.

— Вы правы, — сердечно произнес мистер Пател. — И за это я должен благодарить вас.


Проезжая мимо дома мистера Патела за высокой белой стеной, мма Рамотсве часто вспоминала о Нандире. Ей казалось, что время от времени они будут встречаться с ней в городе, но это случилось лишь год спустя, когда мма Рамотсве по обыкновению пила субботний кофе на веранде отеля «Президент». Кто-то тронул ее за плечо. Обернувшись, она увидела Нандиру с молодым человеком. Лет восемнадцати, с открытым приятным лицом.

— Мма Рамотсве! — приветливо воскликнула Нандира. — Я так и подумала, что это вы.

Мма Рамотсве пожала Нандире руку. Молодой человек улыбнулся.

— Это мой друг, — сказала Нандира. — Кажется, вы не знакомы.

Молодой человек сделал шаг вперед и протянул руку.

— Джек, — представился он.


Глава 8 Беседа с мистером Дж. Л. Б. Матекони | Женское детективное агентство № 1 | Глава 10 Мма Рамотсве направляется в белом фургончике к Франсистауну и думает о своей стране