home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 1

Отец

Мма[1] Рамотсве открыла детективное агентство — в Африке, у подножья холма Кгале. Вот его нехитрое имущество: белый фургончик, два письменных стола, телефон и старая пишущая машинка. И еще чайник, в котором мма Рамотсве, единственная женщина-детектив на всю Ботсвану, заваривала чай редбуш.[2] И три кружки: одна — для себя, вторая — для секретарши, а третья — для клиента. Что еще нужно детективному агентству? Главное в работе детектива — интуиция и ум, а ни того, ни другого мма Рамотсве было не занимать. Но эти качества, конечно, ни в какую опись не внесешь.

И еще вид на город, который опять-таки в опись не вставишь. Разве унылый список способен дать представление о том, какой чудесный пейзаж открывался с крыльца мма Рамотсве? На первом плане — акация, колючее дерево, растущее по бескрайним границам Калахари: огромные белые шипы — предупреждение и нежные серо-зеленые листья — по контрасту. Ближе к вечеру или в прохладе раннего утра в ветвях акации можно увидеть, вернее услышать, птичку-уходи. А за акацией, за пыльной дорогой — крыши города под сенью деревьев и вечнозеленого кустарника, а дальше, на горизонте, в синем мареве зноя — холмы, похожие на фантастические гигантские термитники.

Все звали ее мма Рамотсве, хотя официально к ней следовало обращаться так: мадам мма Рамотсве. Подобное обхождение годилось для важных персон, к которым она себя не причисляла. Поэтому все ее звали мма Рамотсве и изредка, совсем немногие — Прешас Рамотсве.

Она была хорошим детективом и хорошей женщиной. Можно сказать, хорошей женщиной в хорошей стране. Она любила свою страну Ботсвану, свой мирный край, и любила Африку — за выпавшие ей на долю испытания. Я не стыжусь быть африканской патриоткой, заявляла мма Рамотсве. Я люблю всех людей, которых сотворил Господь, но лучше всего я умею любить людей, живущих здесь. Это моя семья, мои братья и сестры. Мой долг помочь им раскрыть секреты, которые портят им жизнь. В этом мое призвание.

В те редкие минуты, когда неотложные дела не требовали ее внимания, когда, казалось, буквально всех от жары клонило в сон, она сидела под своей акацией. Там было пыльно, порой туда забредали куры и что-то клевали у ее ног, но там легче думалось. Под акацией мма Рамотсве обдумывала вопросы, от которых в повседневной жизни легко отмахнуться.

Все на свете, размышляла мма Рамотсве, когда-то было совсем другим. Вот я, единственная женщина-детектив на всю Ботсвану, сижу перед своим детективным агентством. Но еще несколько лет назад здесь не было никакого детективного агентства, а еще раньше не было никаких домов — одни акации, за ними река, а дальше Калахари, совсем близко.

В те дни даже не было никакой Ботсваны, был протекторат Бечуаналенд, а до него — страна Кхамы[3] и львы, гривы которых развевал сухой ветер. Но посмотрите, что стало теперь: вот детективное агентство, прямо здесь, в Габороне,[4] и вот я, толстая женщина-детектив, сижу под акацией и размышляю: отчего это то, что сегодня было одним, завтра станет совсем другим?

Прежде чем открыть «Женское детективное агентство № 1», мма Рамотсве продала скот своего отца. Он был владельцем большого стада, и все сто восемьдесят голов, включая белых быков-брахманов, которых он разводил сам, достались ей, его единственной дочери. Стадо пригнали с пастбища в Мочуди, и там животные под присмотром болтавших пастухов ждали в пыли агента по продаже скота.

За скот получили хорошую цену — в тот год шли обильные дожди, и трава уродилась сочной. Годом раньше в Южной Африке свирепствовала засуха, и все обернулось бы совсем иначе. Тогда людей, желавших сохранить свой скот, охватила тревога — ведь без скота ты все равно что голый. А были и такие, кто, впав в отчаяние, продавал стадо, потому что дожди не выпадали который год и животные вконец отощали. Мма Рамотсве сочла удачей, что тогда ее отец из-за болезни не принял никакого решения, а нынче цена поднялась, и люди, сохранившие свой скот, остались в выигрыше.

— Я хочу, чтобы ты открыла свое дело, — сказал отец перед смертью. — Теперь ты получишь за стадо хорошую цену. Продай его и купи себе что-нибудь другое. Может, мясную лавку. Или винную. Что хочешь.

Она взяла отца за руку и заглянула в глаза человеку, которого любила больше всех на свете, в глаза своему отцу, мудрому отцу, в чьи легкие забилась пыль рудников; он всю жизнь экономил и копил, чтобы она жила безбедно.

Слезы мешали ей говорить, но она выдавила из себя:

— Я хочу открыть детективное агентство. В Габороне. Оно будет лучшим в Ботсване. Агентство номер один.

На какую-то секунду глаза отца широко открылись, казалось, он хочет ей что-то сказать.

— Но… но…

Однако, так и не закончив фразы, он умер, и мма Рамотсве упала ему на грудь, оплакивая достоинство, любовь и страдание, умершие вместе с ним.

Она заказала яркую вывеску и повесила ее прямо у поворота на Робаце-роуд, на краю города. Вывеска, указывавшая на маленький купленный ею домик, гласила:

ЖЕНСКОЕ ДЕТЕКТИВНОЕ АГЕНТСТВО № 1

ЛЮБЫЕ КОНФИДЕНЦИАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ И РАССЛЕДОВАНИЯ

К УДОВЛЕТВОРЕНИЮ ВСЕХ СТОРОН

ПОД ЛИЧНЫМ РУКОВОДСТВОМ

Открытие агентства вызвало заметный общественный интерес. По радио Ботсваны прозвучало ее интервью, в котором, на взгляд мма Рамотсве, у нее довольно бесцеремонно пытались выведать сведения о ее квалификации, а в «Ботсвана Ньюс» появилась более доброжелательная статья, привлекавшая внимание к тому факту, что мма Рамотсве единственная женщина-детектив на всю страну. Эту статью она вырезала, скопировала и повесила на видное место на маленькой доске у входа в агентство.

Поначалу посетителей было не слишком много, но вскоре мма Рамотсве с удивлением обнаружила, что ее услуги пользуются значительным спросом. К ней обращались по поводу исчезнувших мужей, кредитоспособности потенциальных партнеров по бизнесу, с подозрениями в мошенничестве. Почти всегда ей удавалось раздобыть для клиента хоть какую-то информацию; в противном случае она отказывалась от гонорара, и получалось, что буквально все, кто обращался к ее услугам, оставались довольны. Мма Рамотсве обнаружила, что люди в Ботсване любят поговорить, и при одном упоминании о том, что она частный детектив, на нее обрушивался настоящий поток информации на любую тему. Людям льстит, заключила она, внимание частного детектива, и у них развязывается язык. Так случилось и с Хэппи Бапетси, одной из ее первых клиенток. Бедняжка Хэппи! Потерять отца, найти его и снова потерять…


— Я жила счастливо, — начала Хэппи Бапетси. — Очень счастливо. Но после того, что со мной произошло, я больше не могу так сказать.

Пока посетительница пила чай редбуш, мма Рамотсве наблюдала за ней. Она верила: все, что вам нужно знать о человеке, написано у него на лице. И дело тут не в форме головы, хотя многие до сих пор придерживаются этого мнения. Скорее, следует обращать внимание на мимические складки и выражение лица. И, конечно, на глаза. Это самое главное. Глаза позволяют заглянуть человеку в душу, проникнуть в суть его характера, вот почему люди, которым есть что скрывать, носят в помещении черные очки. Таких людей надо рассматривать особенно внимательно.

Так вот, эта самая Хэппи Бапетси была умницей, это сразу было видно. Она почти не знала горя — лицо осталось совершенно гладким, если не считать морщинок от улыбки. Значит, здесь дело в мужчине, подумала мма Рамотсве. В жизни Хэппи появился мужчина и все испортил, разрушил ее счастье своим ужасным поведением.

— Давайте я сначала расскажу вам о себе, — предложила Хэппи Бапетси. — Я родом из Маунга, с верховьев Окаванго. Моя мать держала небольшую лавку, и мы жили вместе в задней части дома. У нас было много кур, и мы были очень счастливы.

Мать мне сказала, что отец оставил нас много лет назад, когда я была совсем маленькой. Он отправился работать в Булавайо,[5] да так и не вернулся. Кто-то нам написал — какой-то наш земляк, живший там, — что мой отец вроде бы умер, но он не может этого сказать наверняка. Он написал, что как-то раз пошел навестить приятеля в больницу Мпило и, проходя по коридору, увидел, как кого-то вывозят на каталке из палаты, и этот человек на каталке был очень похож на моего отца. Но точно утверждать он не берется.

И тогда мы решили, что мой отец, наверное, умер, но мать не слишком огорчалась — он никогда не нравился ей по-настоящему. А я вообще его не помнила, так что мне было все равно.

В Маунге я ходила в школу, где нас учили миссионеры-католики. Один из них заметил, что мне легко дается арифметика, и много со мной занимался. Он сказал, что никогда не видел девочки, которая так хорошо умела бы считать.

Как это у меня получалось, сама не знаю. Я смотрела на разные числа и просто их запоминала. А потом вдруг оказывалось, что я уже сложила их в уме, сама того не желая. Все получалось само собой, без малейших моих усилий.

Я очень хорошо сдала выпускные экзамены и в тот же день отправилась в Габороне учиться на счетовода. И опять-таки все оказалось очень просто. Стоило мне только бросить взгляд на целую страницу с цифрами, как я мгновенно их запоминала. А потом, на следующий день, могла точно назвать все числа и, если нужно, записать на бумаге.

Я поступила на работу в банк и стала получать повышение за повышением. Теперь я главный помощник бухгалтера. Не думаю, что я продвинусь дальше, потому что мужчины боятся, что рядом со мной будут выглядеть глупо. Но я не огорчаюсь. Мне хорошо платят, и я успеваю закончить свою работу к трем часам дня, а иногда и раньше. А потом хожу по магазинам. У меня красивый четырехкомнатный дом, и я очень счастлива. По-моему, иметь все это к тридцати восьми годам не так уж плохо.

Мма Рамотсве улыбнулась.

— Все это очень интересно. Вы правы. Ваша жизнь удалась.

— Мне всегда везло, — сказала Хэппи Бапетси. — Но потом случилось это. Вернулся мой отец.

У мма Рамотсве перехватило дыхание. Этого она не ожидала. Она полагала, что у Хэппи проблема с поклонником. А отцы — это совсем другое дело.

— Он просто постучался в дверь, — сказала Хэппи Бапетси. — Была суббота, и, когда раздался стук, я отдыхала в постели. Я встала и подошла к дверям. Передо мной стоял человек лет шестидесяти, со шляпой в руках. Он сказал, что он мой отец, что он долго жил в Булавайо, а теперь вернулся в Ботсвану и пришел меня проведать.

Можете себе представить, как я разволновалась. Мне пришлось даже сесть, а не то я, наверное, упала бы в обморок. А потом он стал говорить. Назвал имя моей матери и посетовал, что не давал знать о себе раньше. Под конец он спросил, можно ли ему занять одну из свободных комнат, потому что ему некуда идти.

Я сказала, конечно, он может остаться. Я была даже рада видеть отца и подумала, что было бы неплохо наверстать упущенные годы и жить вместе, особенно сейчас, после смерти моей бедной матери. Я постелила ему в одной из комнат и приготовила большущий бифштекс с картошкой, который он очень быстро съел. И попросил еще.

Это случилось три месяца назад. С тех пор он живет в этой комнате, а я его обслуживаю. Я готовлю ему завтрак, варю обед, который оставляю на кухне, а вечером готовлю ужин. Каждый день я покупаю ему бутылку пива, и еще купила кое-что из одежды и пару хорошей обуви. А он бездельничает с утра до вечера, сидит на стуле перед домом и указывает мне, что для него еще сделать.

— Многие мужчины таковы, — вставила слово мма Рамотсве.

Хэппи Бапетси кивнула.

— А этот особенно. С тех пор как он ко мне явился, он даже чашку не помыл, и я устала его обслуживать. К тому же он тратит уйму денег на витамины и вяленое мясо.

Знаете, я бы все терпела, если бы не одна вещь. Мне кажется, он мне не отец. У меня нет доказательств, но, по-моему, этот человек самозванец: он услышал о нашей семье от моего настоящего отца перед тем, как тот умер, и теперь просто притворяется. Мне кажется, он подыскивал себе приют на старости лет и теперь очень доволен, потому что прекрасно устроился.

Мма Рамотсве смотрела на Хэппи Бапетси с неприкрытым изумлением. Она не сомневалась, что та говорит правду. Ее изумляло бесстыдство, вопиющее бесстыдство мужчин. Как этот человек посмел прийти и обмануть такое участливое, такое счастливое существо! Какое лицемерие, какой обман! Да это просто грабеж средь бела дня!

— Вы можете мне помочь? — спросила Хэппи Бапетси. — Можете выяснить, действительно ли этот человек мой отец? Если да, я как послушная дочь буду его терпеть. А если нет, пусть лучше подыщет себе другое место.

— Я выясню, — ответила, ни минуты не колеблясь, мма Рамотсве. — У меня уйдет на это день-другой, но я непременно все выясню!

Конечно, это было легче сказать, чем сделать. Хотя в наши дни существует такая вещь, как анализ крови, мма Рамотсве очень сомневалась, что самозванец на это согласится. Нет-нет, она должна придумать что-то похитрее, найти неоспоримое доказательство того, что этот проходимец не настоящий отец. Ход ее мыслей внезапно прервался. Верно! Похожая история есть где-то в Библии. Как поступил бы на ее месте царь Соломон?


Мма Рамотсве одолжила медицинский халат у своей подруги медсестры Гогве. Халат был немного тесен, особенно в проймах — сестра Гогве, хотя и обладала щедрой плотью, была чуть тоньше мма Рамотсве. Застегнув халат и приколов к нагрудному кармашку сестринские часы, она превратилась в настоящую медсестру «Больницы принцессы Марины». Отличный маскарадный костюм, подумала она, может пригодиться в будущем.

Направляясь к дому Хэппи Бапетси в своем белом фургончике, мма Рамотсве размышляла о вреде африканского обычая помогать родственникам. Она знала одного человека, сержанта полиции, содержавшего дядю, трех тетушек и троюродного брата. Мораль ее народа не позволяет отказывать родственникам, и в пользу этого есть множество доводов. Но это также означает, что шарлатанам и паразитам здесь живется привольнее. Это они разрушили старые традиции, размышляла мма Рамотсве. Это из-за них обычай предков приобрел дурную славу.

Подъезжая к дому, она прибавила скорость. Как-никак, она спешит туда с мольбой о помощи, и если «папаша» сидит на стуле перед входом, он должен увидеть, как она приближается в клубах пыли. «Папаша», разумеется, был на месте, наслаждался утренним солнышком. Увидев белый фургончик, подлетавший к воротам, он выпрямился. Мма Рамотсве заглушила мотор и кинулась к дому.

— Думела, рра,[6] — торопливо поздоровалась она. — Вы отец Хэппи Бапетси?

Папаша поднялся на ноги.

— Да, — гордо заявил он. — Я ее отец.

Мма Рамотсве шумно задышала, как если бы старалась справиться с волнением.

— К сожалению, произошел несчастный случай. Хэппи попала под машину. Она в тяжелом состоянии, и в данный момент ей делают сложную операцию.

— Ах! Моя дочь! Моя малышка Хэппи! — принялся завывать папаша.

«Хороший актер, — подумала мма Рамотсве, — хотя…» Нет, она предпочитала доверять интуиции Хэппи Бапетси. Дочь всегда узнает своего отца, даже если не видела его с детства.

— Да, — продолжала она. — Это очень печально. Хэппи очень плохо, очень плохо. И ей нужна кровь, много крови, чтобы восполнить потерю.

Папаша нахмурился.

— Пусть перельют ей кровь. Много крови. Я заплачу.

— Дело не в деньгах, — сказала мма Рамотсве. — Кровь переливают бесплатно. Но у нас нет подходящей. Нам нужна кровь кого-нибудь из родственников, а вы единственный, кто у нее остался. Мы просим вас дать свою кровь.

Папаша тяжело опустился на стул.

— Я старый человек, — пробормотал он.

Мма Рамотсве почувствовала, что она на верном пути. Перед ней, несомненно, самозванец.

— Мы просим вас, — продолжала она, — потому что ей нужно так много крови, что придется забрать половину. Это очень опасно. Можно даже умереть.

Рот папаши широко открылся.

— Умереть?

— Да, — подтвердила мма Рамотсве. — Но вы ее отец и, конечно, не откажете дочери. А теперь едем, иначе будет слишком поздно. Доктор Мохиле ждет.

Папаша открыл рот, потом закрыл.

— Быстрее, — торопила мма Рамотсве, беря папашу за руку. — Я провожу вас до машины.

Папаша поднялся на ноги, но тут же снова попытался сесть. Мма Рамотсве тянула его вперед.

— Нет! — крикнул он. — Я не хочу!

— Но вы должны, — сказала мма Рамотсве. — Идемте.

Папаша покачал головой.

— Нет, — повторил он еле слышно. — Не пойду. Видите ли, на самом деле я ей не отец. Произошла ошибка.

Мма Рамотсве отпустила его. Потом, скрестив руки на груди, встала перед ним и принялась отчитывать.

— Так значит, вы ей не отец! Теперь мне все ясно! Тогда зачем вы сидите здесь и едите ее хлеб? Вы знаете об уголовном кодексе Ботсваны, и что там говорится о таких людях, как вы? Знаете?

Папаша, потупив взор, кивнул.

— Ладно, — сказала мма Рамотсве, — идите в дом и соберите вещи. Даю вам пять минут. Потом я отвезу вас на автобусную станцию и посажу в автобус. Где вы живете на самом деле?

— В Лобаце, — ответил папаша. — Но мне там не нравится.

— Что ж, — сказала мма Рамотсве, — если бы, вместо того чтобы сидеть на стуле сложа руки, вы занялись делом, быть может, вам понравилось бы больше. Там хорошо растут дыни. Может, для начала займетесь этим?

Вид у папаши был несчастный.

— Быстро в дом! — скомандовала она. — Осталось четыре минуты.


Вернувшись домой, Хэппи Бапетси обнаружила, что отец исчез, а его комната пуста. На кухонном столе лежала записка от мма Рамотсве. Хэппи Бапетси прочла ее, и на ее лице вновь засияла улыбка.

Вы правы, он не ваш отец. Я знаю это наверняка. Он сам мне признался. Быть может, когда-нибудь отыщется ваш настоящий отец. А быть может, и нет. А пока будьте счастливы!


Александер Макколл Смит Женское детективное агентство № 1 | Женское детективное агентство № 1 | Глава 2 Прежние времена