home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 12

Подняв данный мне Тузмесом амулет над головой, я произнес:

— Чтоб истина открылась мне!

Несмотря на официальное приглашение, Высокий пока не ответил ни отказом, ни согласием, и я решил прибегнуть к способу, который он сам мне предложил.

Ну обязан же он проявить хотя бы вежливость!

Лига Трех Элементов собралась в гостиной и рассредоточилась по ее периметру. В центре мы поставили круглый стол из другой комнаты — его намеревались употребить для переговорных целей; вокруг, на некоторой дистанции — особые такие штуковины, позволяющие заблокировать любые серьезные магические операции, особенно зловредные. Пыхтеть пришлось порядочно, но зато теперь каждый из нас мог не бояться заработать испепеляющую молнию или фаербол промеж глаз. Неизвестно ведь, как все пройдет. И чем все кончится.

Действующие лица были максимально серьезны, даже Стиоделарикс с перевязанной головой (бинты — как память о близком знакомстве с Крайлоговой дубиной). Я сам старался придать своему лицу форму кирпича, понимая, что сегодня решается судьба вселенной и без нужной мимики не обойтись. Иногда казалось, что получается, иногда — что нет. Неловко мне было под многочисленными взглядами, и ваш покорный то и дело краснел, подобно Карле Поттер.

Кроме белого кролика, здесь были Спящий Толкователь, Чирливилли, Толстая Дама Удачи, Шэрле Двухголовый, Повелитель Молний Близзи и другие колоритные персонажи из мира богов и духов. Часть из них находилась вне пределов видимости, ибо всех моя гостиная принять бы не смогла.

— Ну и что? — спросил Зубастик, которому все это по-прежнему не нравилось. — Не выходит?

Я прокашлялся, потряс амулет, улыбнулся, оглядев толпу.

— Сработает… Хм… Чтоб истина открылась мне!!!

— Может, громче надо? — спросила Толстая Дама Удачи.

— Чтоб истина открылась мне!

Я поднял амулет еще выше, чувствуя себя неоднозначно. Бочком приблизилась Талула.

— Дай мне…

Публика стала волноваться — ждали мы уже довольно долго. По толпе то и дело проносились волны ропота. Толкователь, используя весь отпущенный ему авторитет, призывал коллег по божественному цеху к спокойствию. Я не понимал, чего они все так реагируют. Разве время имеет какое-то значение для них, бессмертных?

Я отдал амулет Талуле, полагая, что ничего не выйдет. Скорее всего, Тузмес просто посмеется и в отместку выкинет какую-нибудь гадость, пока мы здесь изображаем из себя дипломатов. Эта мыслишка порождала дрожь в моих коленках.

Изенгрим, усмехаясь, отошел в сторону и попытался завести разговор с чем-то, что я принял за кофейный столик. Оказалось, это дух какого-то там леса, давно срубленного. О чем чародей беседовал с ним, духом, не знаю.

Я прислонился к шкафу, переводя дух, и тут появилась Селина. Каждый второй раз, когда она возникает рядом, я пугаюсь до чертиков. Сейчас был именно тот случай. Я приземлился после близкого знакомства с потолком и, сгорая от стыда, вытолкал блондинку в коридор.

За моей спиной Талула в третий раз требовала истину открыться, однако ее успехи не превосходили мои.

— Селина, тебе нужно повесить на себя колокольчик!

— Зачем?

— Чтобы я заранее знал, что ты приближаешься!

— Я подумаю…

— Сделай одолжение, красавица моя. У тебя какое-то дело?

— Ну да… Там на крыльце целая толпа собралась.

— Толпа? Скажи ей, что я сегодня не принимаю. Видишь, мой дом стал филиалом псих лечебницы для буйных.

— Если так, то эти типы очень даже вам подойдут, — улыбнулась Селина.

— В каком смысле?

— Идите и посмотрите. Я не знала, впускать их или нет… И…

Но я уже мчался к парадному входу.

— Наконец-то! — рявкнул недовольный жизнью Тузмес. — Сколько можно ждать?

Толпа богов и духов за его спиной колыхалась, словно студень. Каких там только разновидностей не было, всех и не описать. И каждая сущность испытывала как минимум легкое раздражение.

Гермиона застала меня стоящим как соляной столб. Хладнокровия у нее было побольше, поэтому вид делегации ее нисколько не смутил. И правда, мы ведь ждали Тузмеса, так чего ушами хлопать?..

Чародейка вернула мою челюсть на место и обратилась к новоприбывшим с вежливой просьбой войти.

Только тогда Тузмес соизволил переступить порог и вошел, задрав нос. Каждым своим движением бог демонстрировал мне, хозяину, пренебрежение. Словно позвали его не в приличный, пусть и небольшой, особнячок, а в хлев, где обстановка и запах соответствующие.

За Тузмесом влилась в мои пенаты толпа диковинных существ. Не то чтобы в шайке Толкователя были менее странные личности, но степень, я бы сказал, необычности этих превышала средний уровень.

Чтобы как-то соответствовать, я выпалил приветствие, пригласил Тузмеса в дом и заработал презрительный взгляд синих глаз.

— Удивительно, господин волшебник… — сказал Высокий. — И такой человек обыграл меня по всем показателям… Почти по всем.

— Почему вы не пришли… точнее, пришли через дверь? Мы ждали вашего прихода, однако в другом стиле, — проблеял я.

— Вы окружили свой дом невесть сколькими слоями заклинаний и экранов! Я не смог пробиться.

Гермиона посмотрела на меня сурово.

— Пришлось делать дыру в стороне, — добавил Тузмес. Потом фыркнул: — Чтобы я и пользовался дверью! Ага, может, вы нарочно?

— Нет, — сказал Гермиона, пытаясь направить бога в гостиную, — Признаю, мы перестарались в плане защиты, но, думаю, это недоразумение, за которое мы просим нас извинить, не скажется…

— Прекрасная юная дева, — сказал Тузмес елейно-взбешенным голосом из-под капюшона, — не старайтесь. Я здесь не для того, чтобы рассыпаться в любезностях. Вы звали меня. Поначалу я решил, что господин волшебник, знаменитый Браул Невергор, наконец одумался и хочет перейти на нашу сторону… Увы, заглянув через скорлупу неизвестности, я понял, что дело в другом. Что ж! — Тузмес обернулся к своим товарищам. Товарищи пучили глаза и, судя по всему, не совсем представляли себе, что они здесь делают. Большая часть Тузмесовой свиты состояла из духов низшего и среднего уровня, которые умом не блещут. — Мы принимаем приглашение и надеемся, что это не гнусная провокация.

— Уверяю вас — нет, — сказала Гермиона.

В гостиной волнение усиливалось. Я подумал: «Что будет, если у сторон сдадут нервы и они затеют драку? Как себя будет чувствовать мой дом после этого, а я сам? А мои соратники по Лиге Трех Элементов? Ведь мы, чародеи, сразу окажемся меж двух огней».

Разгоняя пессимистические образы, я приосанился и, пристроившись рядом с Тузмесом, спросил:

— Скажите, а где Кр…

И тут меня что-то пребольно ткнуло под ребра — словно тупым ножом. Я ойкнул, узнав почерк Гермионы, и заметил на ее лице почти вампирскую улыбку. «В чем дело на этот раз?» — хотелось заорать мне, но я удержался. Вовремя сообразил, что чуть не отчебучил совершенно несвоевременный фортель. Крайлога и Эриделлы не было в свите Высокого и, скорее всего, это означало, что боги сбежали. Хорошо. Однако намекать Тузмесу о своей осведомленности в этом вопросе пока рано.

Подмигнув мне, чародейка спросила у Высокого:

— Как вам Мигония? Вы бывали в нашей столице?

— Мигония?.. Видал я и побольше! — прошипел синеглазый. — Ничего выдающегося.

Две божественные фракции встретились. Уверен, что в истории Эртиланского королевства такого события еще не было. Просто случая не подворачивалось. Так что, по всему выходит, сегодня мы становимся свидетелями сенсации, более того, ее авторами.

Как только Тузмес и его шайка очутились в гостиной, Зубастик, хотя и ярый противник дипломатии, неожиданно проявил себя отличным распорядителем переговоров. С такой физиономией, что только держись, он подкатил к Тузмесу и всыпал ему несколько сдержанных, но весомых комплиментов, значение которых я не понял. Высокий даже несколько смутился, потеряв часть своего боевого задора. И тут Изенгрим Поттер пригласил стороны за стол.

Тузмес занял место, рядом пристроился какой-то хмырь с четырьмя руками и существо вообще без головы. Я тут же смекнул, что эта не вызывающая восторга братия призвана заменить отсутствующих Крайлога и Эриделлу. Хорошо, хорошо.

Напротив расположились Спящий Толкователь, Стиоделарикс и Мартул Прозорливец, тот самый, что составил (как теперь ясно, не слишком хорошо) пророчество. Мы, Лига Трех Элементов, сели по обе стороны от богов. Я с Гермионой и Квирселом — на севере, Талула и ее брат — на юге.

Слово взял Зубастик. Чтобы призвать к тишине гомонящую толпу, окружающую стол переговоров, он постучал по маленькому настольному гонгу. Стучать пришлось целых полминуты, но в конце концов обстановка сложилась более-менее рабочая. Кое-кто лишь пыхтел, словно закипающий чайник.

— Итак, я обращаюсь прежде всего к Тузмесу Высокому и его соратникам. Как вы поняли, мы позвали вас сесть за стол переговоров. Вы откликнулись на нашу просьбу, и вот мы здесь. Не секрет, что в последнее время между нами были серьезные разногласия по поводу…

Зубастик заливался соловьем, а я сидел словно на ежиках. Гермиона, делая вид, что слушает в оба уха, склонилась ко мне и, не поворачивая головы, прошептала:

.— Квирсел пошел проверить. Кажется, перебежчики ходят около дома.

Я посмотрел — мопса и правда не было с нами.

— Как думаешь, они сбежали?

— Я, конечно, ничего не знаю об Эриделле, но если она не дура, то поймет, что исчезать в вечности из-за амбиций какого-то обиженного на всех тупицы — не лучший выход…

Изенгрим величественно жестикулировал, все больше напоминая главу кабинета министров. Глас его окреп и сотрясал даже иные сферы, порождая в них вибрации величия. Когда-нибудь, возможно, Зубастик ступит на политическое поприще, и там ему будет сопутствовать успех. Несомненно — уж если ему удалось заставить притихнуть божественную братию, не только притихнуть, а и заворожить, то с тупоголовыми законодателями чародей справится на раз-два. Так и вижу его на трибуне, пред очами самой королевы Амелии.

— А что мы будем делать, когда возле дома найдется Крайлог? — спросил я так же шепотом и уголком рта.

— Не знаю. Зависит от того, какие планы у Несокрушимого.

В этом месте Изенгрим перешел на комплименты.

Прежде всего они предназначались Тузмесу и его шайке. После экспромтом выданной речи Зубастик окончательно усыпил бдительность Высокого и, насколько я мог судить, перепутал его мысли. И если синеглазый, войдя, приготовился к западне с последующей дракой, то теперь бедолага просто не знал, как реагировать. Его ближайшие подельники, четырехрукий хмырь (кажется, Разгибальд) и безголовка, вообще впали в транс и не проявляли признаков жизни.

— Ну… — сказал Тузмес, поняв, что по завершении спича от него ждут какой-то реакции. — Я… Нам понятно, какова ваша цель. Вы хотите найти консенсус по вопросу уничтожения или не уничтожения вселенной. Как я понял, именно для этого вы позвали нас.

— Для этого, — вежливо кивнул Спящий Толкователь.

— Полагаю, вы хотите выдвинуть какие-то требования.

— Да, — сказал Зубастик, — Для начала ответьте, вы до сих пор намерены помешать нам нейтрализовать Пожирателя Миров?

Тузмес думал секунды три.

— Пожалуй.

По рядам армии спасения пробежал ропот. Такой же ропот, эхом, возник и в глубине шайки Высокого. Зубастик брякнул в гонг.

— Вы понимаете, что ваши шансы чрезвычайно малы? — спросил он у Тузмеса.

— Это относительно…

— Камни, все три, у нас.

— Знаю. Ваше коварство не знает границ, уважаемые, — заметил синеглазый.

— Коварство здесь ни при чем, — возразил Толкователь. — У нас в некотором роде война, и вы сами пообещал и, что будете использовать в ней все методы. Предполагаются и грязные тоже.

Крыть Тузмесу было нечем.

— Но вам известны наши мотивы!

— Известны. И они нас не убеждают, — проговорил самым суровым тоном Поттер, — Если бы речь шла о том, чтобы уничтожить мир ради торжества справедливости, ваши аргументы можно было бы принять, но не в этом случае. Нет здесь справедливости.

— Ну это как сказать! — пискнул, впрочем, неуверенно, Разгибальд.

Толпы с обеих сторон зароптали.

— Не будем накалять страсти, господа, — сказал Толкователь. — Ни к чему. Мы предлагаем договориться. Так мы избежим напрасных жертв.

Тузмес все пытался восстановить свое реноме бескомпромиссного злодея.

— И что же у вас такое есть? Предлагайте. Раз мы здесь, то можно все обсудить.

— Существует несколько вариантов, — сказал Эластик. — Первый. Раз вам так хочется исчезнуть, прекратить свое существование, как вам кажется, лишенное всякого смысла, то вы можете сами войти в пасть Пожирателя и… Понимаете? Он съест вас и тех, кто останется верен вашей идее.

Тузмесовы миньоны, судя по гулу, были удивлены. Держу пари, эти интеллектуалы никогда не рассматривали подобный вариант. Высокий вздрогнул и посмотрел сначала на четырехрукого, потом на безголового. Не знаю уж, о чем они там мысленно шептались, но Тузмес выпрямился, как мне показалось, с обиженным видом.

— Абсурдное предложение! Мы протестуем! Выходит, если мы согласимся и Пожиратель проглотит нас, вы останетесь при своем! Будете наслаждаться жизнью и всем прочим! Нет, исключено!

Снова волнение в зале и постукивание по гонгу.

— Хорошо, — сказал Зубастик. — Если вы не склонны проявлять милосердие к миллиардам живых душ и готовы стереть их в пыль только из-за того, что вас жаба давит, то так тому и быть. Скажите, в прошлом, когда у вас были поклонники, вы были злым богом? Относили вас к богам тьмы и зла?

— Нет, — ответил Тузмес, склонив голову. — Моя специализация была покровительствовать добрым намерениям.

— Ну вот! — вставила Гермиона. — Почему бы вам не вспомнить об этом? Где ваше достоинство? Почему бы просто не отказаться от своих планов? Присоединяйтесь к нам! Вам все только спасибо скажут. Будут превозносить в мирах и, кто знает, может…

— Не может! — прервал Тузмес. — Вы не знаете истинного положения вещей, господа чародеи.

— Но знает Толкователь, — сказал я. — Он такой же изгнанник, как вы. И он знает, что даже из подобного положения есть выход.

Спящий кивнул. Тузмес стукнул кулаком по столу.

— Вами движет обида, — сказал Изенгрим. — И из-за нее вы…

— Да!

Гермиона покраснела, кусая губы, и пробормотала что-то насчет упрямых ослов, которые втемяшивают себе в голову невесть что.

— Прошу тишины! Прошу тишины! — крикнул Зубастик, колотя в свою железяку.

Боги и духи успокоились, но не сразу. Я прислушивался к гомону и, мне показалось, уловил замешательство в лагере Тузмеса. Многие, похоже, очень многие, начали всерьез подумывать, а какого демона они повелись на эту бредятину…

Что ж, хорошо. Чем меньше у Высокого сторонников, тем легче нам.

— Есть вариант номер два, — сказал Поттер. — Мы перепишем пророчество и изменим его суть. Мартул не исключает такую возможность. Совместными усилиями можно нарушить устоявшийся порядок и лишить Пожирателя его силы. Но действовать нужно сообща, Тузмес.

— Нет! По той же причине!

— Какой? — поинтересовалась Талула.

— Все будут радоваться, а мы… — пропищал Разгибальд, но чародейка остановила его повелительным жестом:

— В этом случае никто вас проглатывать не будет!

Четырехрукий сконфузился под взглядом моей возлюбленной. Еще очко в нашу пользу.

— Господа, велика вероятность, что мы вообще снимем все вопросы, — сказал до того молчавший Мартул Прозорливец. — Пророчество во многом диктует событиям их ход. Если мы изымем из него стержень, все наше противостояние не будет иметь никакого смысла. Пожиратель попросту перестанет существовать.

— Не верю, — сказал Тузмес. — Это уловка. Вы пытаетесь припереть нас к стенке.

Кажется, под синеглазым ежиков было больше, чем подо мной, потому что ерзал он сильнее. Так или иначе, его позиции казались уже не столь крепкими. Запланированная нами психическая атака удалась.

— Кстати, а почему вам было раньше этого не сделать? — спросил Тузмес. — Семь тысяч лет прошло, но вы и палец о палец не ударили. Пророчество переписать, хе! Вы не монете переписать его, иначе бы давно решили проблему. Не-ет, господа, вы сами во всем виноваты и теперь каждые десять веков собираете команду чародеев и возлагаете на них все бремя опасностей и борьбы. Прикрываетесь тем, что у вас сил недостаточно. А у них, выходит, достаточно? — Высокий ткнул почему-то в мою сторону. — Вам не приходило в голову, что они могут не справиться, разгребая гору ваших ошибок? И что тогда будет с так горячо любимой вами вселенной?

Спящий Толкователь задрожал, тряпки его забились, словно на сильном ветру. Стиоделарикс запрял ушами, а Мартул Прозорливец закрыл лицо ладонями. Гермиона сказала:

— Вот зараза!

Тузмес засмеялся, радуясь, как точно и сильно врезал нашим божественным союзничкам.

Печально, но он был прав. Мне с самого начала эта история с пророчеством не нравилась. Конечно, всем известно, что и боги ошибаются, но чтобы так! Ведь не играй Мартул и компания в свои игры, этих зловещих пятниц никогда бы не было.

Короче, очко в пользу Тузмеса. Его монолог помог несколько уравнять чаши весов, одна из которых уж больно сильно склонилась в нашу сторону.

— Боги признают свою ошибку, — сказал Изенгрим, когда все улеглось. — Да, пророчество получилось неважное. Да, Мартул не подумал о последствиях и действовал по шаблону: дескать, ежели возникает подобная ситуация, события должны развиваться циклично. Так появился срок в десять веков и все остальное. Но ведь теперь мы хотим исправить эту ошибку раз и навсегда.

— Ну-ну, я посмотрю! — фыркнул Тузмес.

— Значит, такой вариант вас не устраивает? Вы не станете участвовать?

— Не мечтайте!

Безголовый что-то прошептал ему, но Высокий не одобрил.

Лига перемигнулась, что не осталось незамеченным со стороны Тузмеса. Он спросил, что мы все-таки замышляем и когда наконец выложим все карты. И еще предупредил: он будет сопротивляться до последнего. Ну не параноик ли?

Я огляделся, но Квирсела не нашел. Надеюсь, мопс не влез в какую-нибудь передрягу, из которой его придется выручать всем миром. Он достаточно пообщался со мной, чтобы заразиться этим «талантом».

— Хорошо, — сказал Зубастик. — Если вы отвергаете первые два варианта, думаю, третий вас заинтересует.

— Вряд ли! — Тузмес скрестил руки на груди.

— Не спешите. Мы взываем к вашему здравомыслию.

Изенгрим улыбнулся, посмотрел на Спящего Толкователя, и тот кивнул. Здесь кто угодно заподозрил бы подвох, особенно такой тип, как синеглазый, но сейчас тому ничего не оставалось, кроме как ждать неизбежного.

Толкователь подал какой-то знак Мартулу. Прозорливец, словно только того и ждал, прыгнул с места в толпу богов и исчез в ее массе. Сторонники Высокого волновались. Одних раздирало любопытство, другие почесывали кулаки — им не терпелось кому-нибудь врезать. В воздухе что-то потрескивало. Если кто-то и пробовал колдовать, то явно безуспешно. Наше защитное поле работало как часы.

Наконец Мартул вернулся. Толпа расступилась, и мы увидели золотистое сияние, исходящее из невысокой человекообразной фигурки, которую он вел за руку, словно ребенка. Наступила тишина. Мы все (Лига вторично) ощутили, как по гостиной растекается нечто, что я определил бы как божественную силу. То, чего были лишены изгнанники, давно отошедшие от истинного своего предназначения. Эта аура пронизывала пространство, время и вообще все, что попадалось на пути, и притом даже самых суровых ворчунов заставляла невольно улыбаться. Я посмотрел, как реагируют сообщники Тузмеса, и увидел массу глупых физиономий. Кажется, сработало и на этот раз. Многие сердца, которые раньше не уступали по крепости граниту, теперь стали подобны подтаявшему маслу.

Мартул привел существо к столу, и оно, видимо, из вежливости, поубавило сияние. Тузмес сидел, как прибитый к стулу гвоздями.

— Приветствую, господа, — сказал новичок, озираясь. Выглядел он всего лишь как мальчишка лет десяти. Золотые кудри, голубые глаза, румяные щеки, простая полотняная одежда, опоясанная шнурком, сандалии.

Переговорщики словно воды в рот набрали.

— Позвольте представить, — сказал Зубастик, подходя к мальчишке, пока тот с интересом оглядывался. — Это Велейтос. Бог юности и весны. Он из пантеона божеств, живущих, если можно так выразиться, очень-очень далеко отсюда, в мире, где царит гармония и порядок. Жители этого мира добры и непритязательны, гостеприимны и не знают, что такое войны и конфликты… Они молоды, у них все впереди.

— Тебе не кажется, что это утопия, Браул? — прошептал Гермиона возле моего уха.

— Если прием работает, какая разница, какое название ему дать?

— Логично.

— Ну и? — спросил Тузмес, уже без значительной доли своей обычной наглости и спеси. — Что это меняет? Мы, выходит, должны отказаться от своих планов только потому, что где-то…

— Пожалуйста, не перебивайте! — отрезал Поттер. — Мы не закончили! Велейтос, скажи сам.

Мальчишка улыбнулся — и я непроизвольно закрыл глаза. Сияние этой улыбки разбрызгалось по гостиной, не пропуская ни одного уголка.

Вот что значит быть действующим богом. Это тебе не Стиоделарикс со своими фокусами.

— Уважаемые чародеи, а также Спящий Толкователь обратились к нам с необычной просьбой. Поначалу мы были удивлены, но потом задумались и решили дать свой ответ. Уважаемый Изенгрим Поттер и его сестра, Талула, просили нас рассмотреть вопрос о принятии некоторого количества лишенных поклонников божеств в наш пантеон, позволить им поселиться в нашем мире.

Велейтос посмотрел на Зубастика. Тот кивнул.

Ну прямо папаша и сыночек. Прослезиться можно.

— Мы даем положительный ответ. Мы не видим никаких препятствий и считаем, что можем быть полезны друг другу и народам, которые населяют наше измерение. Тузмес Высокий, — обратился мальчик к синеглазому, — вы можете в любой момент сделать это. Мы не торопим, понимая, какая сложилась ситуация, и будем ждать сколько понадобится. А теперь, если позволите, я пойду.

На том выступление завершилось, и бог оставил мою гостиную. Толпа расступилась перед ним, давая возможность удалиться до времени в свой далекий уголок мультиверсума. На том месте, где стоял Велейтос, в воздухе еще долго кружились крошечные искорки.

Все это время Тузмес сидел неподвижно, хотя помощники его проявляли немалую нервозность. Мне они показались детьми, которым обещали поход в магазин игрушек, и вот они ждут не дождутся, когда на них упадет это счастье.

Лига молчала. Все мы ждали реакции Высокого, но странно — взгляд его почти потух, синих глаз под капюшоном почти не было видно.

Зубастик дал время Тузмесу немного прийти в себя. Толпа его сообщников, погрузившись в транс, до сих пор улыбалась и выглядела как сборище умалишенных.

— Ну что вы скажете? — спросил Изенгрим.

Тузмес вздрогнул, словно его стеганули хворостиной.

— Теперь у вас нет аргументов. Мы предлагаем вам то, что делает бессмысленной вашу борьбу. Вы считали себя изгнанниками, отверженными, никому не нужными. Многие века вам приходилось жить, образно выражаясь, на помойке и с завистью наблюдать, как другие боги пользуются всеми благами своего положения. И вот у вас появился шанс все изменить. Снова стать уважаемыми, полезными. А что еще нужно божеству или духу? Прямо здесь и сейчас, — Зубастик оглядел Тузмесовых соратников, — у вас появилась возможность круто изменить свое бытие. Оставить в прошлом распри, обиды и злобу. Ворота открыты. Больше нет смысла враждовать!

Речь удалась, я даже почувствовал, как в моем аристократическом носу защипало. Для верности, чтобы исключить нечаянные слезы, ваш покорный заморгал и сделал вид, что его очень интересует столешница. С Гермионой происходило то же самое, а Талула раскраснелась. Обжигая меня романтическим взглядом, чародейка комкала платок.

Разгибальд, сидящий рядом с Тузмесом, толкнул его локтем, причем весьма непочтительно.

Наконец Высокий вернулся оттуда, где был в последние минуты.

— Вы хотите сказать, что нас примут? — спросил синеглазый.

— Да.

— Без каких-либо условий?

— Так они нам сказали, — кивнул Зубастик.

— А вы? — Тузмес указал на Толкователя. — Вы и все прочие с вашей стороны? Вас тоже приглашают?

— Мы уже согласились. Мы здесь только чтобы закончить разные дела, в том числе самое главное дело, связанное с Пожирателем.

Тузмес покачал головой.

— Так что? — спросил с нажимом Зубастик.

— Подождите. Что за манера у вас, людей? Сначала огорошите, а потом требуете чего-то…

— Нам нужен ответ! Кому еще предоставляется такая возможность? Кому и когда, Тузмес? Не понимаю, почему вы медлите!

— Да, почему? — спросила Талула, борясь с желанием выразиться покрепче. Так же, как Гермиону, ее бесили упрямые ослы, не понимающие собственной выгоды.

— Нужно подумать… — пробормотал Тузмес.

С виду он стал как будто меньше — явный признак, что крепость скоро выбросит белый флаг. Что останется Высокому, когда мы вырвем у него идеологическое жало? Ну не будет же он и после этого упираться. Такой исход, конечно, возможен, но в этом случае бог останется один. Его подельники, исходя из всего, что я наблюдал в эти томительные минуты, уже готовы были броситься в дальние края и приступить к новой лучезарной жизни.

— Надо подумать… — повторил Высокий, после чего я ощутил, как внутри меня вздымается волной жажда убийства. Жаль, что бог не может умереть от руки человека!..

Гермиона скрипнула зубами.

— Тузмес, позвольте хотя бы тем из ваших, кто согласен, сделать шаг в нужную сторону. Или, пока вы размышляете, они должны мучиться? Не вам их судьбу решать. Пусть сами.

— Хорошо. Пусть те, кто хочет… идут, если… хотят не моргнув глазом нарушить клятву. Такое уже случалось, — проворчал синеглазый.

«Интересно, кого он имеет в виду? — пропищал мой внутренний голос. — Крайлога и Эриделлу?»

— Хорошо, думайте. — Зубастик взмахнул руками, словно оратор, отдающий толпе приказ разойтись. — Объявляется перерыв. Боги и духи, желающие воспользоваться приглашением Велейтоса, могут это сделать прямо сейчас.

Я посмотрел на Тузмеса. Вот, оказывается, как выглядит по всем статьям разбитый полководец. Он-то надеялся на успех, заготовил кучу стратегических уловок, а тут выясняется, что его армия вовсе не жаждет драться до последней капли крови и даже готова дезертировать, чего и не скрывает. Дело его жизни рухнуло и рассыпалось, как шалтай-болтай. Такого полководца остается лишь пожалеть, и этим я и занялся, не подозревая, что последует дальше…

В гостиной началось странное действо, какого отродясь не видела ни Мигония, ни вообще весь наш мир. Прямо здесь раскрылся большой светящийся золотым портал, в который нестройной гомонящей толпой потекли боги и духи. Две партии смешивались, словно никогда и не враждовали, и, будто старые приятели (а, впрочем, так оно и есть), обсуждали последние события. Так мы, люди, весело тараторим на прогулке за городом. И никто из тех, кто выбрал новую жизнь, даже не счел нужным попрощаться со своим предводителем. Для них Тузмес — уже вчерашний день. Точнее, вчерашняя вечность.

— Так и вершится история, — сказал я, победоносно глядя на Гермиону.

— Соглашусь, хотя… что-то меня гложет. Кое-что остается для меня загадкой.

— Что?

В этот момент Тузмес, словно очнувшись от очередного транса, вскочил из-за стола с диким воплем. Мы воззрились на него, ожидая какой-нибудь отчаянной каверзы, на которые так горазды побежденные злодеи.

— Высокий, что с вами? — спросил я. — Мы можем помочь?

— Помочь? — взвизгнул он и бросился прочь из гостиной.

— Ничего не понимаю, — сказал Изенгрим и начал совещаться со Спящим Толкователем.

— Надо проверить, где Квирсел. — Я поднялся. — Кажется, наш друг угодил в переплет.

— Тузмес что-то задумал. Я с тобой. — Мы с Гермионой вышли и вскоре очутились на улице. Синеглазого нигде не было, но нам удалось увидеть следы только что открытого портала.

— Он сбежал, — констатировала чародейка. — Мне это не нравится.

— Наконец-то! — раздался чей-то хриплый голос. — Наконец-то!

Мы обернулись. Мопс по-пластунски выбрался из зарослей и без сил свалился на траву. Гермиона, охнув, взяла Квирсела на руки.

— Смотри, Браул, у него шишка на голове.

— Шишка! — простонал чародей. — Меня оглушили! Я пошел проверить, нет ли кого поблизости. Почувствовал, что кто-то рыщет вокруг. Подумал, что, наверное, шпион Тузмеса.

— И это был шпион? — спросил я, снова набираясь геройской кондиции. — Подумать только, какой негодяй! Так издеваться над животным!

— Я не животное, — прохрипел мопс.

— Ладно, ты не животное. Но кто о тебе так позаботился?

— Эриделла!

— Что?

— Она самая. Поняла, что я могу ее разоблачить, и подкралась почти незаметно, но я ее учуял и обернулся. И тут по голове…

— Тузмес должен все объяснить! — Я похрустел суставами пальцев.

— Несомненно… Бедный песик. — Гермиона погладила мопса по шишке. — Мы отомстим за тебя!

— Ловлю на слове, — отозвался Квирсел.

— Идем в дом. Все должны узнать об этом! Слушай, а Крайлога ты случайно не видел?

— Нет. Трудно выслеживать бывших богов войны, когда лежишь в отключке.

Мы вернулись в дом, кипя от гнева и возмущения, и вошли в гостиную, словно стражники, готовые задержать опасного преступника. Имелся в виду, конечно, Тузмес. Его мы как минимум собирались хорошо тряхнуть, но нам не удалось. Высокий до сих пор не вернулся.

Зубастик поинтересовался, в чем дело, и Квирсел рассказал свою историю. Изенгрим отреагировал на это длинной заковыристой тирадой, в которой обличал коварство, грязную игру, двойные донья некоторых личностей и тому подобное. Присутствующие были согласны — люди и некоторые боги, например Стиоделарикс, Толкователь и несколько наших, которые не ушли пока в дальний благословенный мир. Оставшаяся часть Тузмесовой шайки торчала в углу. Полные сомнений в правильности такого шага, изгнанники решили дождаться вожака и услышать, каков будет его ответ. У них не было даже собственного мнения.

— Что предпримем? — спросил я.

Лига Трех Элементов принялась шевелить мозгами. Тем же самым занимался Толкователь, но это не принесло никакого результата.

— Искать Тузмеса, — предположил я и кивнул на остатки его армии, забившиеся в угол моей гостиной. Армия недоверчиво поглядывала в нашу сторону. — Или…

Дом зашатался, как бывало раньше во время сильных магических катаклизмов. Я схватился за стол. Талула сделала то же самое, а Зубастик отлетел к напольным часам и врезался в них спиной. Боги и духи вскрикнули.

— Что это? — проорал Квирсел. Дернувшись, он выскользнул из рук Гермионы и грохнулся на пол. Хорошо, не головой. Сестрица моя потеряла равновесие и улеглась рядом, так что пришлось ее поднимать.

Второй толчок был чуть слабее. С полок повалились разные предметы. Зубастик, обняв напольные часы, рухнул и оглушительно зазвенел. Стекло в гостиной треснуло, и из него выпал порядочный кусок.

— Миротрясение! — выкрикнул я, слыша нарастающий гул. Другой версии, учитывая всем известное обстоятельство, что Мигония стоит в сейсмически неактивной зоне, у меня не было.

Долгое время я был единственным, кто стоял на ногах, но третий толчок исправил эту ошибку. Сверху, вторично сбитая с ног, на меня приземлилась Гермиона. Эй, а она, кажется, поправилась! Я огляделся, насколько позволяла ситуация.

Боги и духи Тузмеса ничего не предпринимали. Уж, во всяком случае, не были причиной этого бардака. Толкователь, Мартул Прозорливец и белый кролик образовывали под столом бесформенный ком и весьма страдали от этого.

Талула позвала меня из другой части гостиной, и я пополз в ее сторону. А там, конечно, заключил в успокоительные объятия.

Так все мы некоторое время терялись в догадках относительно происходящего. Пока думали, бежать из дома или все-таки надеяться, что пронесет, толчки прекратились. Кажется, после пятого. Я посмотрел на потолок, который обзавелся трещиной по диагонали. В комнате царила разруха.

— Кажется, прекратилось, — сказала моя сестрица, отряхиваясь.

— Это лишь начало, — мрачно выдал Квирсел, выбираясь из-под кучки, образованной Толкователем и другими обескураженными богами. — Нюхом чую…

Он оказался прав. Не успели мы даже подумать о чем-то как следует, как в гостиной открылся портал и из него выпал дымящийся Тузмес.

Участники мизансцены с интересом уставились на эту странность. Высокий со стоном поднялся, шатаясь, и ваш покорный предложил ему стул.

— Началось… господа… началось…

Я открыл рот — у меня родилось несколько саркастических замечаний, но синеглазый выпалил:

— Пожиратель Миров вырвался на свободу!

И тут же, дав нам возможность почувствовать всеобъемлющий ужас, дом снова закачался.


Глава 11 | Седьмая пятница | Глава 13