home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 8

Шатание по подземельям — утомительное занятие. Мы измазались, покрылись пылью, устали, вспотели и чуть не умерли от удушья. По всем признакам, в этой части подвалов, пронизанных ходами, мостиками и подозрительными провалами, ведущими невесть куда, никто не появлялся несколько столетий. Каждая молекула воздуха здесь пропиталась суровой древностью и древняя же тишина невыносимо давила на уши. В ней тонули звуки. Эхо замирало, стоило ему отлететь дальше чем на полтора метра.

Морально пришибленные, мы долго бродили, пытаясь выяснить, где находится то, что изображено на схеме.

Наконец нашли. Толстая, уходящая в землю колонна походила на бочку. Чтобы добраться до нее, нам пришлось забраться под каменную плиту неизвестного назначения и проклясть все на свете.

— Здесь! — Гермиона указала на ноздреватый, изъеденный временем каменный бок колонны. — Смотри, я даже вижу следы замазки. Недоумок Клакевит! Нашел же место!

— Вероятно, он действовал из лучших побуждений, — сказал я.

Волшебница выразилась, что в гробу видела его побуждения, и, в общем, имела право на гнев. Девица голубых кровей да в таком негигиеничном месте, в грязи и спертом воздухе — разве этого достоин наш класс? Что бы, интересно, сказали ее матушка и тетушка? Этих гарпий в обличье благородных матрон сразила бы падучая, допусти они саму мысль о подобном.

— Помоги!

Я пришвартовал Квирсела к стенке и закрепил конец шнурка на какой-то железке, выступающей из стыка между камнями.

— Надо расколоть пробку, видишь, вот ее границы. — Я видел, — Подпитывай меня Силой, а я… понял?

Конечно, чего здесь не понять.

— Странный запах, — подал голос Квирсел, вися в полуметре от пола. — Такого раньше не было… Странно. У меня шерсть на загривке шевелится… Не к добру.

Мы не ответили. Мои руки светились малиновым светом, точно на них надели волшебные перчатки. Я черпал Силу из пространства таким вот старообразным методом, потому что забыл дома палочку, а Гермиона брала ее и использовала. Из ее собственной палочки струился лучик света. Подобно ножу, он резал камень, которым когда-то запечатал тайник Джулс Клакевит, и с каждой секундой напряжение росло. Лица наши исказили поискосокровищные эмоции, глаза, как говорят, лихорадочно сверкали, а из глоток вот-вот должен был вырваться зловещий смех. Углубившись в процесс, мы не слышали, что говорит Квирсел.

— Мне кажется, потолок шевелится… Странно. Возможно, конечно, это обман зрения, вызванный душевными перегрузками и экстремальными условиями глубокого подземелья… Но — все равно. Он шевелится. Я чувствую магию… как будто много-много существ, несущих в себе заряд силы, пробуждается…

Пытаясь подгрести к нам по воздуху, Квирсел несколько раз перевернулся и замер ногами кверху.

— Ну вот!.. Прекрасно!

— Готово! — Гермиона применила небольшой телекинез и вытащила каменную пробку из ниши в колонне. Края ее чуть дымились и были горячими. Мы скрючились и заглянули в отверстие.

— Оно? — спросил я.

— Оно.

Гермиона сунула руку внутрь и вытащила какую-то штуку, завернутую в тряпку. Штукой оказался камень в форме овала, плоский. Покрывала его витиеватая резьба, состоящая из символов и отлично вырезанных тонким резцом изображений.

— Кажется, кварцит, — сказал я, взвешивая находку в руке. Она умещалась на ней почти целиком.

— Слезы Звезды. Хм… а я думала, это нечто более поэтическое… а это, оказывается, булыжник.

— Надо было уточнить у Толкователя, чтобы не разочаровываться…

— Господа волшебники! — торжественно и с дрожью позвал Квирсел. — Я понимаю, вы заняты, но не мешало бы обратить свой взгляд и на кое-что другое…

— Ну чего тебе? — воскликнула Гермиона, выбираясь из-под навеса каменной плиты. — Толку от тебя, Квирсел… Лучше бы ты дома остался!

В другом случае мопс бы ответил что-нибудь подобающее, но сейчас было не до препираний. Передней лапкой он на что-то указывал. Мы посмотрели на потолок и на некоторое время лишились возможности двигаться. Мозг не мог сразу осознать то, что видели глаза.

Свод подземелья шевелился и был плотно утыкан зубастыми физиономиями величиной с куриное яйцо. Физиономии крепились при помощи тоненьких шей к телам, напоминающим туловища кузнечиков, только не зеленым, а бледно-серым.

— Браул, — медленно выговорила Гермиона, — что это?

— А… По-моему, лепреконус дентус.

— Чего? — прошептала волшебница.

— Лепрекон зубастый, он же библиотечный.

— Но здесь же не библиотека!

— Они любят темные и малопосещаемые людьми места.

— А еще они хищные, — добавил Квирсел.

— И? Они нас съедят? — спросила Гермиона. — Мы на краю ужасной гибели, да?

У меня пересохло в горле, еще сильнее, чем раньше. Все эти морды, плотно усеивающие потолок, смотрели на нас. Лепреконусы дентусы шевелились живым ковром и, вероятно, решали, что делать дальше. Жили себе не тужили, а тут бац — три совершенно незнакомых чародея на их территории. Такое кого угодно поставит в тупик.

— Браул, ты… ты говорил, что стал героем, да?

Я с удивлением обернулся на этот тонкий голосок. Гермиону было не узнать. Всегда решительная и неустрашимая, сейчас она дрожала попеременно то крупной, то мелкой дрожью, и глаза ее выбелились от страха. Никогда бы не подумал, что доведется увидеть такое.

— Ну… вообще-то да, — сказал я.

— Тогда ты должен что-то сделать!..

— Да, — заметил Квирсел. Мопс еще сохранял хладнокровие, но удавалось ему это с трудом.

— Браул, не стой столбом!

— Но у тебя есть волшебная палочка! Помнишь, как ловко ты дралась ею с драконами в Волшебной Стране?!

— То драконы…

— Ладно. Насколько я знаю, зубастые лепреконы не нападают без нужды. Если мы медленно и печально прошествуем к выходу, все должно быть нормально.

Мне, конечно, не поверили, да и я себе, честно говоря, тоже не поверил. Все, что я читал о созданиях волшебных и зловредных, указывало на то, что эти малявки — одни из самых волшебных и зловредных. Пикси в сравнении с ними просто безобидные шутники. По крайней мере, они не питаются чародеями. А эти — питались.

— Хорошо, — сказал я, осторожно шевеля руками. — Сделаю щит и так, может быть, прорвемся к выходу…

Но, разумеется, сделать я ничего не успел. Первый лепрекон выпрыгнул из общей массы и приземлился мне на плечо. Я вскрикнул, словно кухарка, наступившая на толстую крысу. Лепрекон щелкнул зубами возле моего правого уха, и я смахнул негодника на пол.

— Бежим!!!

Гермиона сорвалась с места. Я рванул следом за ней, краем глаза отмечая, что лепреконы теперь повсюду. Они валились с потолка дождем и ставили себе единственную цель — поглодать наши косточки.

Нет уж, мои они не получат!

Лишь пробежав метров десять, я услышал отчаянный вой Квирсела. Проклятие! Я же оставил его на шнурке, привязанном к железячке! Пришлось развернуться.

Гермиона визжала где-то неподалеку и размахивала руками. Лепреконы атаковали ее со всех сторон, но добраться до ее нежной плоти не могли. В состоянии паники, близкой к не знаю чему, Гермиона швырялась во все стороны чарами, и многие попадали по назначению. Вот один лепрекон превратился в ночной горшок, другой — в канделябр, третий попытался выяснить, как он справится с должностью диванной подушки, остальных же то замораживало, то сжигало, то просто отшвыривало с такой силой, что, сталкиваясь со стеной, лепреконы превращались в разбитые яйца.

Я подскочил к мопсу и принялся трясти его, облепленного копошащейся массой зубастых злыдней. Квирсел сражался как бойцовый пес. Сам перекусал целую кучу врагов и жалел только об одном — что не может стоять на земле и дать бой негодяям по-настоящему.

— Эй, я еще не закончил! — заорал чародей, когда я отвязал его и бросился обратно. Мопс волочился по воздуху, ударяясь то головой, то задним местом о стены подземелья.

Я добежал до Гермионы, уже облепленный тварями, и пришлось потратить некоторое время, чтобы очиститься. Трижды меня укусили в щеки, один раз в нос, несколько в мои драгоценные аристократические уши. Я рассвирепел, как Фонгсвирр, паладин Сидры Десятой, и взмахнул руками, высвобождая мощный поток Силы.

Щит получился с первого раза. Лепреконы разлетелись кто куда и усеяли все видимое пространство. Вот так-то! Вы еще не знаете Браула Невергора!

Подбоченясь, я наблюдал, как тварюшки пытаются преодолеть чародейский барьер и щелкают зубами.

— Куда теперь? — В полуобмороке Гермиона привалилась к стене и выставила перед собой волшебную палочку, держа ее обеими руками.

Я хотел ответить, что логичнее всего идти к выходу, но загвоздка была в том, что, где выход, мы не знали. В последние несколько минут все так перепуталось, а еще раньше нам пришлось петлять, как сумасшедшим.

— Смотрите по схеме! — посоветовал мудрейший из мопсов. — Надо валить отсюда, пока…

— Ты абсолютно прав!

Я отобрал у Гермионы бумаги и вперил в них орлиный взор.

— Сюда!

Во главе со мной наша группа нырнула в дыру в стене и побежала в направлении, как мне казалось, большого подвального помещения.

Из туннеля, извилистого, словно кишка, мы попали в другой, прямой. В нем было воды по щиколотку. Гермиона стучала зубами — ну и напугалась, бедняжка! — и послушно топала, куда я вел. Квирсел сыпал комментариями, касающимися анатомии, физиологии и семейных особенностей лепреконов зубастых, и обещал отомстить. Красочными были описания мести, но особенно меня заинтересовала фраза: «Мы с парнями придем и разберемся». Я вообразил себе толпу зубодеров, вооруженных щипцами. Да, если Квирсел осуществит свою угрозу, здешняя колония лепреконов перестанет быть дентус. Все дентусы повыдергают.

Так, это перекресток. Не отмеченный на схеме. Ну разумеется — больно жирно было бы нарисовать его на этой паршивой бумажке, которой место только в…

— Крысы! — взвизгнул Квирсел.

Тут же раздался плеск, и брызги грязной воды украсили стену. Обернувшись, я увидел Гермиону, плавающую спиной вверх. Бездыханное тело вполне гармонично украсило собой подземельный антураж, и крысы, ползающие повсюду, уже размышляли, для каких целей его употребить.

— Браул, чего же ты стоишь? — удивленно рявкнул мопс. — Спасай ее!

Вот уж чего недоставало, так это потерять возлюбленную сестру в расцвете лет (ее и моих). Ни за какие коврижки! Расхрабрившись, я подскочил, поднял волшебницу, дал ей по щекам и, убедившись, что Гермиона дышит, хотя и в обмороке, взвалил ее на спину. На всякий случай Квирсел прокричал: «Караул!» — и попытался угостить крыс чем-нибудь убойным. Все, что у него получилось, это розовый кирпич из папье-маше, упавший на головы грызунов без какого-либо эффекта, исключая эстетический.

Мы побежали по туннелю. Точнее, бежал я, неся на себе Гермиону и другой рукой ведя по воздуху Квирсел а. Полчища крыс следовали за нами. Щит почему-то на них не действовал. Хвостатое зверье постоянно наступало мне на пятки, пробуя обувь на вкус и, в общем, находило ее не таким и плохим завтраком.

— Эй! — прокричат я, надеясь, что в горних сферах меня услышат. — Стиоделарикс или как тебя там! Нам бы не мешала крошечная подмога! Я не жалуюсь, но… становится слишком опасно!

Насколько я помнил, сворачивать надо было налево, однако, зная свою способность ориентироваться в пространстве и свойства свой памяти, в нужном месте я скакнул направо. Там тоже оказался туннель, уходящий в бесконечность. И крыс в нем было больше. И грязной вонючей воды. Доходила она едва ли не до коленей, но грызунов это не смущало — они преследовали нас, словно вознамерились установить мировой рекорд в массовом заплыве. Положение становилось угрожающим — в прямом смысле слова.

И тут меня что-то подкинуло вверх, словно пинком, и я ощутил, как взмываю над полом и водой.

— Держись! — закричал мопс, растопырив лапы в разные стороны.

— За что? — успел спросить я, проваливаясь в пустоту.

Ответа, конечно, не последовало. В обнимку с Гермионой я сиганул в открывшуюся пространственную дыру и полетел. Не слишком быстро, не так, как бывает, если прыгнешь с обрыва, но все-таки это был повод поорать.

А потом нас спас кролик. Союзники из отряда божественных пришли-таки на помощь, резонно полагая, что если мы подвергнемся здесь жуткой погибели, то и мультиверсуму каюк. Разумеется, первым эшелоном подмоги стал Стиоделарикс, все такой же беленький и странный, как раньше. Я мысленно поблагодарил его и тут же приземлился на пятую точку. Мои зубы клацнули — повезло, что между ними не оказалось в тот момент языка.

Мало что запечатлелось в моей памяти. Я имею в виду подробности скольжения между слоями пространства.

Сидя неизвестно где, ваш покорный тряс головой, пока не сообразил, что вокруг него — стены Музея. Более того — центральный зал, из которого мы начали свое путешествие.

— Браул! Спаси!

Я поднял голову. Квирсел медленно взмывал к потолку, отчаянно работая лапами. Его дрыганья помогали лишь в одном — хорошенько переворачиваться, но взять направление к земле, увы, он не мог. Положив Гермиону на пол, я подпрыгнул и схватил желтый шнурок. После этого привязал его к поясу и в ответ на сопливые благодарности чародея сказал, что не стоит.

Оказались мы в каком-то малоизведанном углу зала, поэтому нас никто не видел, однако, по всем признакам, поблизости назревал скандал. Несколько голосов пытались что-то друг другу доказать, но ничего не получалось. Среди тех, кто взрыкивал и взвизгивал, словно львиный прайд при совместном поедании свежекокнутой антилопы-гну, я узнал Талулу и Зубастика.

— Наше прикрытие попало в неприятную ситуацию, — раздался возле моего уха голос Толкователя. — Главный смотритель появился весьма некстати и предъявил претензии…

— Я тоже сейчас предъявлю! — прошипел я. — До каких пор все вы будете подкрадываться со спины и вызывать у меня сердечные приступы? Нахальство! Хотя бы в колокольчик звенел, что ли!

— Простите, граф! — сконфузился Толкователь, так и не удосужившись проявиться. — Простите. Но медлить нельзя. Стиоделариксу пришлось вмешаться, и это поколебало структуру локального континуума. В таких местах это чрезвычайно опасно. Главный смотритель — чародей, он сразу понял, что Талула и Изенгрим занимаются колдовством, а здесь такое запрещено…

— И что ты предлагаешь, о божественный? — спросил я.

— Немедленно бежать! Магия, содержащаяся в Музее, может выйти из-под контроля…

— Раньше надо было думать! — задрал я нос.

Эхо перепалки далеко разлеталось по центральному залу. Главный смотритель кипятился и объяснял двум странным типам в клетчатом правила поведения. Поттеры отбрыкивались, как дети, которых застали за попыткой залезть в буфет. Не помогало. Смотритель грозил всевозможными карами и был близок к тому, чтобы приступить к действию. Остановить все это мог только я.

— Ладно, в любом случае здесь нам больше делать нечего.

Гермиона до сих пор не пришла в себя, пришлось снова взвалить ее на плечо.

Набрав приличную скорость, я понесся к выходу и уже через полминуты на всем ходу пролетел за спиной размахивающего руками смотрителя.

Почувствовав могучее дуновение ветра, он не закончил фразу и обернулся. Что-то застряло у него в горле, когда он увидел меня — грязного, мокрого, словно кобольда, вылезшего из затопленной шахты, да еще с чем-то, похожим на женский манекен на плече. А за мной по воздуху волочился мопс, строивший такие рожи, что описать невозможно.

— А! Что… — Смотритель обомлел так, как не доводилось ему ни разу в жизни. — Это… что?..

Ослабив бдительность, он оставил за спиной Поттеров, которых только что распекал за безобразия и тем самым дал им сбежать. Клетчатые провинциалы бросились наутек, так что пятки сверкали.

— Эй! Держи вора! — заорал смотритель, хотя точно не был уверен, вора ли надо держать или еще кого. Никто не пришел ему на помощь. Усыпленный младший смотритель все так же сидел в углу с уроненной на грудь головой.

— Пожар! — добавил блюститель музейного порядка. Тоже мимо. К этому времени я уже выскочил наружу, где у подножия лестницы нас ждала карета. За рулем сидел тип с длинным, словно трость, носом и махал нам рукой. Позднее я узнал, что это один из богов из окружения Толкователя — Чирливилли.

Положение было щекотливым. Выбежав из Музея, мы оказались перед лицом толпы. Нас сразу заметили — и сотни голов повернулись в нашу сторону. Ропот любопытства и всего такого прочего возрастал с каждым мгновением, и я, честно признаюсь, оробел. Героем я стал совсем недавно, с толпами справляться не умею. Что делать, если нас захотят привлечь к ответственности за музейный вандализм? А стража?

— Чего встал?

Изенгрим догнал меня, все еще находясь в образе Талулы, и более того — налетел сзади, и мы чуть не покатились по ступеням.

— Я?

— Ты, дубина стоеросовая! — Мне дали самого настоящего пинка и поинтересовались, что я сделал с Гермионой и Квирселом.

Задыхаясь от возмущения, я понесся в сторону кареты, вокруг которой уже начал собираться народ. Всем было интересно, что за бардак здесь творится. Мне, честно говоря, тоже.

Множество раз за свою жизнь Браул Невергор попадал в то, что обыватель обычно определяет как «сумасшедший дом», это было не в новинку, однако сейчас этот «дом» по части сумасшествия поставил настоящий рекорд.

Ежесекундно ожидая, когда мои ноги подломятся на ступеньках или поедут на них, я продолжал бежать. Гермиона своим весом тянула меня влево, так что склоняться приходилось вправо. На той скорости, что я развил, это было небезопасно. К тому же я вдруг задался вопросом, как буду тормозить. Возникла реальная опасность, что, врезавшись в карету, я просто уроню ее набок… В общем, с диким выражением лица, покрытого подземельной грязью, ваш покорный приближался к цели и предполагал худшее. Поттеры потерялись из виду — видимо, отстали.

— Браул, осторожно! — завопил мопс.

А то я не знаю! Собираясь ответить что-то хлесткое, я увидел краем глаза, как три оборванца выскакивают из толпы и бросаются мне под ноги. Вот так номер! Попытавшись перепрыгнуть через ближайшего, я зацепился ногой за его шею и полетел вверх тормашками. Толпа ухнула, вся разом, а я заметил, как Музей магической истории на краткий миг переместился на небо. Чудно.

Затем последовал мощный удар — Гермиона и я столкнулись с еще несколькими криминального вида рожами, разметали часть из них и образовали кучу-малу. Ну по крайней мере опаснейший бег по ступенькам кончился. Началось опаснейшее валяние на них, валяние, толкотня, упражнения, кто громче рявкнет и кто сильнее отвесит Браулу Невергору тумак.

Погребенный под телами, я был скован бесчувственной чародейкой по рукам и ногам, но все-таки пытался оказывать сопротивление. Немыслимо! Меня, аристократа, потомка могучих волшебников и величайших деятелей Эртилана, без зазрения совести мутузят прямо посреди бела дня. До чего же мы можем докатиться, если такая практика в отношении высших классов станет повсеместной? Подумать об этом мне не дали — наступили на живот. Я издал какой-то неописуемый звук и потерял способность ориентироваться на местности.

В глазах, как вы догадываетесь, потемнело, и я не видел всего. Почувствовал вдруг, что часть груза, лежащего на мне, исчезла. Криминальные элементы, устроившие свалку, изменили тон своих литаний. Теперь это были не торжествующие вопли, а панические. Я понял, что Поттеры включились в битву. Изенгрим работал своими спортивными кулаками направо и налево, не заботясь о том, куда попадут удары. Талула, выглядящая точно как ее брат, тыкала в противников волшебной палочкой, испускающей болезненные разряды электричества.

На все это толпа смотрела громадными от изумления глазами. То и дело кто-нибудь предлагал вызвать стражу, но основная масса зевак предпочитала досмотреть представление без помех.

Открыв глаза, я увидел, как Зубастик угостил последнего негодяя прямым по носу и отшвырнул его в толпу. Толпа поддала проигравшему и приветственно подбросила вверх головные уборы. У кого таковых не было, швыряли в небо корзины с продуктами и прочие предметы.

Поттеры выиграли побоище, и налетчики скрылись в толпе, подгоняемые свистом и улюлюканьем. Зубастик, выглядевший как его сестра, раздавал поклоны и получал недвусмысленные предложения от восхищенных зрителей.

— Хватит! — сказала чародейка. — Едем!

С этим я был полностью согласен.

— Бедный Браул!..

Ага, ага, бедный… Я лежал на ступеньках, словно расплющенная слоновьей ногой ящерица. Меня отодрали от мрамора и потащили в карету. Гермиону упаковали следующей. Квирсел отыскался не сразу — его хотела прихватить в качестве сувенира какая-то толстая тетка в чепчике, но ей не дали. Выпав в осадок от всех последних событий, мопс не реагировал на внешние раздражители и потрясенно завис под потолком кареты.

— Где Слезы Звезды? — спросил Зубастик, уже в карете принимая свой истинный облик.

— В к… в к… — сказал я.

— В кармане, — подсказала Талула, пытаясь привести в чувство Гермиону.

Я был скорее мертв, чем жив, но мне удалось разглядеть, что Зубастик заработал в схватке приличный синяк. Впрочем, его это не волновало.

Он обследовал меня и сказал, что камня нет.

— Что? — Тут я сел, хотя и чувствовал нешуточную боль во всем теле. — Как?

— Нет! — Зубастик схватился за голову и сжал ее. Растрепанный и злой, чародей метал молнии из глаз. — Где ты ее посеял, обормот?!

— Но-но!

Талула вмешалась в начавшуюся было перепалку.

— У Гермионы тоже нет камня!

Мы посмотрели друг на друга.

— Бандиты! Воры! Это они нарочно! Ловушка Тузмеса!

Карета уже некоторое время ехала, но Зубастик, рыча по-драконьи, высунулся и приказал Чирливилли остановиться. Потом я услышал, как чародей ревет:

— Вон они! Разворачивай! Разворачивай! В погоню!

Талула тоже высунулась.

— Темно-синяя карета! На той стороне площади! Уезжает! — визжала моя возлюбленная.

— Прочь! Прочь с дороги! — орал Зубастик, пытаясь заставить толпу расступиться.

Зеваки, ставшие недавно свидетелями эпической битвы, жаждали продолжения банкета, поэтому выполнили требование Изенгрима. Впрочем, вскоре толпа уже не видела ничего. Беглецы, своровавшие у нас Слезы, дали по газам и помчались по прямой, как линейка, улице Печальных Ростовщиков. Мы — за ними, оглашая окрестности ревом и проклятиями. Даже не знал, что Талула может изрыгать такие словесные обороты. Это просто праздник какой-то! И она — моя будущая супруга?..

— Держись! — сказал Изенгрим.

Тут же нас подбросило на ухабе. Я брякнулся и так ушибленной головой о потолок, а Гермиона мешком съехала на пол. Поттеры, занятые погоней, даже ухом не повели.

Втащив сестрицу обратно на сиденье, я похлопал ее по щекам. Мы были в незавидном положении. На бедняжку наступили несколько раз, но, кажется, обошлось без мордобоя. Он целиком достался мне как мужчине. Как герою.

Тем не менее Гермиона с большим трудом пришла в себя. Пока наша карета неслась во весь опор по Печальным Ростовщикам, она спросила:

— Где я? Что случилось?

Вопрос традиционный для человека, угодившего под такую раздачу. Я попытался объяснить в двух словах, что происходит. Чародейка не поняла. Попытался во второй раз, и мы едва не вылетели наружу всей компанией, когда экипаж со свистом и демоническим грохотом заложил крутой вираж.

Талула захохотала. Верхняя ее часть торчала из окна и была чрезвычайно занята. Что-то с визгом прошило воздух и загремело в отдалении. Лошади заржали. Понятно — моя возлюбленная попыталась торпедировать карету бандитов зарядом Силы. Кажется, не вышло. Зубастик вопил, чтобы Чирливилли гнал быстрее, и сыпал нехорошими словами. Многим из них он, безусловно, научился в дальних краях.

Гермиона у меня умничка. Все поняла, хотя ничего не помнила, начиная с того момента, как ее взору предстала армия крыс. Дух у нее крепкий — чародейка справлялась. Для верности и из соображений необходимости мужского плеча я прижал ее к себе.

Нас опять подбросило и припечатало к боковой стенке, что напомнило мне, как сильно меня поколотила чернь. Все болело просто неимоверно, однако героическая ухмылка и не собиралась слетать с моей помятой физиономии. Нет — отныне она там навечно!

Поттеры руководили погоней. Незабываемо. Если у меня будут потомки, а у них свои потомки, надо чтобы они знали об этом. Мое прошлое должно быть обязательно овеяно эпическим ореолом.

Очухавшись, Гермиона взяла меня за плечи, встряхнула и сказала:

— Браул, надо что-то делать!

— Согласен. Но что?


Глава 7 | Седьмая пятница | Глава 9