home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 2

Времени на раздумья я потратил немного и решил, что все равно, хоть провались Мигония в тартарары, дойду до Талулы. Обсудить требовалось многое, а ждать до утра нет никакой моей психической возможности. Еще вино, по своему обыкновению, толкало на подвиги. Перво-наперво, конечно, я заключу чародейку в объятия, а потом…

Исходя из гипотезы, что Крайлог вернул меня на то же место, откуда забрал, я выбрал направление и попытался соорудить свет. Руки дрожали, перед глазами все расплывалось. В этот раз с заклинаниями не повезло. Сосредоточиться мешали то сверкающие образы сокровищницы и горы золота, то розовые тела обнаженных дев… Плюнув на все и выругавшись деликатно сквозь зубы, Браул Невергор двинулся в путь. Мрак даже как-то успокаивал.

Восстанавливая в памяти — уж как получалось — приметы местности, я нашел некую дверь и принялся щупать ее, словно сыщик в поисках улик. Вроде бы она. А вроде бы нет, поди разберись. Доверившись интуиции, я в конце концов сделал вывод, что ошибки нет. Влюбленное сердце само привело меня сюда, когда разум отказался решать такую сложную задачу.

В комнате висела тишина. Вероятно, это означало, что Талула уже девятый сон видит и ни о каких грозных событиях не подозревает. Что ж, придется потревожить. И вообще, как мои соратники могут дрыхнуть в такой момент, когда на карту поставлена целая вселенная? Теперь-то известно, что вроде как все зависит от нас, так почему… А, ладно. Уж кому-кому, а Браулу пора привыкнуть…

Тихонько постучав, ответа я не получил. Тогда осторожненько толкнул дверь и понял, что удача на моей стороне. Талула не стала запираться… вероятно, в трепетной надежде на нежданную ночную встречу с возлюбленным. Почему бы и нет? Приободрившись порцией романтических мыслей, я проскользнул в чародейкины покои.

Так. И здесь хоть глаз выколи! Ничего, главное соблюдать осторожность. Мне ничего не стоит в любой момент свернуть что-нибудь, и грохот, который за этим последует, конечно, разбудит всю округу. Люди начнут спрашивать, не взорвалось ли чего, гадать, строить гипотезы, напугаются… Иными словами, будет затруднительно объяснить причину, по которой я поставил на уши благородное семейство. Даже таким шалопаям, как Поттеры. Поэтому, чтобы избежать неприятностей, я опустился на четвереньки и пополз. На пути мне попадались предметы мебели. С каждым я знакомился на ощупь и, пожелав доброй ночи, двигался дальше. Так достиг окна. Оно оказалось открытым, но задернутым шторой. Вдохнув свежего воздуха, я повернул налево и снова углубился в недра комнаты. Кровать Талулы должна быть где-то здесь. Вот! Мои пальцы наткнулись на домашние тапочки, стоящие на ковре. И кровать была рядом, я обполз ее по периметру и остановился, гадая, как привлечь внимание чародейки. Не так-то просто, даже учитывая наши отношения.

Я позвал ее по имени. Нет ответа. Повторил попытку, немного громче. Подождал. А что если бросить в нее тапкой? Удивившись, Талула спросит, кто это тревожит ее в тиши ночной, а я скажу, что это я, и мы сольемся…

Добравшись до тапочек, я взял одну из них, гадая, как лучше прицелиться. И тут до меня донесся тихий голос. Решив, что меня наконец признали, я улыбнулся. И хотя Талула издала возглас уж очень тихо, словно потягивающийся во сне человек, я не дал себя запутать. Это она для конспирации! Молодчина. Делает вид, что спит, а сама, растворив очи, готова внимать моим словесам.

— Талула, я пришел сказать… в общем… тут кое-что случилось…

Я осторожно присел на край кровати и понял, что чародейка, затаив дыхание, слегка заелозила на своем матране.

Мне всегда трудно начинать серьезные разговоры. Непонятно, каким должно быть вступление, какой — основная часть и чем вообще закончить. Помучившись с минуту, я решил переходить к зыбкой почве романтических отношений постепенно. То есть начать с моего недавнего похищения и знакомства с богами.

Ну и начал. Говорил шепотом, и хотя очередность событий и логика хромали, но в целом мысль я доносил верно.

— Талула? Ты понимаешь, как высоки ставки в этой игре? — спросил я, шаря по простыне. Надеялся найти ее руку. Ну чего она, в конце концов? Могла бы хоть так ободрить меня, столь сильно помятого жизнью. — Ты ведь знаешь, в чем суть дела… да?

В ответ все тот же невнятный звук, и снова у меня сложилось впечатление, что, потягиваясь, переворачиваются на другой бок.

— Талула, чем быстрее я буду все знать, тем лучше… Какое-то там пророчество назначило меня едва ли не главным… Представь!

Тишина. Неужели она опять уснула? Мой полуголос, как мне казалось, был не таким и монотонным.

Чтобы прекратить эту неопределенность, я начал нащупывать чародейкину руку в два раза энергичнее.

— Талула… Талула…

Она перевернулась. Как мне почудилось, на спину. И тут я нашел то, что искал. Ее лапка лежала ладонью вверх и была холодной. О, эти пальчики! Хм… Едва я сжал их со всей нежностью, как тело, которому они принадлежали, вздрогнуло. Я услышал, как что-то свистит. Свист, а потом какое-то полузадушенное: «А!»

— Та…

Это все, что я успел произнести, когда комната взорвалась дичайшим визгом. Дичайшим. Другого слова не подберет даже убеленный сединами профессор-лингвист, посвятивший себя изучению эртиланского языка.

Я, разумеется, тут же слетел с кровати и грохнулся на пятую точку. Не думаю, что, приласкай меня Крайлог по лбу своей дубиной, мне было бы лучше. От ужаса, какой испытал ваш покорный слуга в тот миг, его душа, кажется, разорвалась на мельчайшие кусочки.

— Талула! — вскрикнул я, но мой слабый глас не был услышан.

Визг летел в пространстве, словно вестник смерти, не знающий преград, и чуть сбавлял напор лишь, когда его хозяйке требовалось набрать в грудь воздуха.

Сидя на полу с торчащими во все стороны волосами, я уже начал подозревать, что последние несколько минут разговаривал вовсе не с Талулой.

А с кем? Догадки повергли меня в еще больший ужас. Сейчас бы броситься наутек, но вот беда, тело вдруг сковало. Типичное состояние человека, перепуганного до полусмерти. А мозг, какой бы он там ни был, тем временем соображал с невероятной скоростью. Когда речь заходит о сохранности собственной шкуры, он, паразит, умеет пахать за троих.

Подумал я вот о чем:

— я перепутал комнату;

— трудно поверить, но это так. Вероятность — 99 процентов;

— визг сейчас поднимет на голову весь дом;

— уже поднял;

— сюда бегут разъяренные Поттеры, вооруженные старинным фамильным оружием, сдернутым со стены;

— я ничего не смогу объяснить;

— мне крышка…

— невзирая на давние симпатии, вашего покорного нашинкуют в мелкий винегрет.

На последнюю мысль могучий инстинкт самосохранения отреагировал единственным образом.

Ничего не соображая, я вскочил и бросился в сторону окна. Прошло, наверное, секунды две, но по моим брауловским часам — два столетия. Словно в кошмарном сне, цель моя все отдалялась, а ноги заплетались на ходу. С отчаянным усилием и пронзительным криком я сделал рывок и, как говорят, «рыбкой» полетел в проем.

Не попал. Голова моя врезалась в простенок, дав мне возможность понаблюдать звезды. Их было больше, чем во всем Млечном Пути в сумме со светилами Южного полушария. Красота. Еще что-то загрохотало. Я решил, что свалился комод, но вскоре стало ясно — такой звук могли воспроизвести только мои кости. Даже Карла Поттер на миг замолчала. Карла Поттер — рыжее застенчивое дитя… именно к ней в обитель меня и занесло в этот проклятый час… Я благословил ночную темень. Благодаря ей девица не видела мою физиономию…

В полубессознательном состоянии Браул предпринял новую попытку, на этот раз удачную. Воздушная стихия приняла меня в свои объятия, и с воем, какому позавидовала бы и выпь, я рухнул со второго этажа.

Не помню точно, когда в последний раз мне доводилось падать из окна, но точно знаю, что никогда не полюблю это занятие. Задрав ноги в ночное небо, я еще спросил себя: «Неужели нельзя было выбежать через дверь? А ведь она была на целый метр ближе!..»

Плавное течение мыслей оборвало приземление.

Меня встретили кусты и мягкая земля. Ну хоть в чем-то повезло, а ведь могла быть и дорожка, выложенная мраморными плитами. Уф! Именно отнюдь не досадное отсутствие благородного мрамора позволило мне обойтись без раздробления костей.

Спасаться! Сделать все, чтобы толпа линчевателей не взяла мой след!..

Я бежал, пока в темноте не налетел на каменный сарайчик, в котором садовник Поттеров хранил свои сокровища. Пропади все пропадом! Не могли построить эту штуку в другом месте?

Отлеживаясь под деревом, Браул Невергор слышал в отдалении изумленные возгласы и топот нижних конечностей. «Юные девы» пробудились и всем наличным составом решили узнать, что произошло. Приложив титанические усилия, я отполз в кустарник погуще и залег в нем. Мир, по моему мнению, гудел уж очень сильно. И кто заложил мне уши ватой? К тому же чувство, словно я в лодке во время речного шторма.

В доме зажегся свет. Чары работали на всю катушку, так что теперь было хорошо видно, что под окном Карлы Поттер (хотя на самом деле — Талулы) кто-то стоит. И этот кто-то объяснял кому-то, что понятия ни о чем не имеет. Свет горел и в комнате на втором этаже. Оттуда высовывались две головы. Одна принадлежала Эйре Поттер, другая, рыжая, — Карле. Мамаша успокаивала дочурку…

— Браул!

По телу моему разлилась тошнотворная слабость, словно я съел что-то нехорошее и теперь расплачиваюсь за чревоугодие. Это что, обморок?

Кто-то теребил меня, сопел в ухо, слюнявя его самым бессовестным образом.

— Браул! Ну и слабые у вас организмы!.. Подумаешь, едва не снес сарай!

— Квирсел… ты когда-нибудь сведешь меня в могилу! — Мои голосовые связки способны были издавать только стенающее шипение. Я приложил руку ко лбу. Там вздулась шишка.

— Тебе пора отсюда сваливать! — сказал мопс. — Они собираются прочесать местность.

— Что?

— Надо вернуться в дом! Живее, пока никто не…

Из темноты неподалеку от меня вынырнул кто-то знакомый.

— Браул!

Талула?

— Браул, ну и болван же ты! Таких еще поискать!

Я не стал спорить. Не в моем состоянии.

— Я поменялась с Карлой комнатами и ночевала неподалеку от тебя, в ее спальне. Хотела сама прийти и поговорить. Но Квирсел сказал, что ты отправился ко мне и не выслушал его сообщение. Он все знал.

Я пообещал, что в скором времени некий мопс получит на орехи. На месте действия появилась Гермиона. Да они что, все в курсе?

Сестрица обложила меня за непролазную тупость и тут же убежала, сказав, что попытается увести толпу в другую часть сада, чтобы я мог добраться до дверей и попасть в дом незамеченным. Я, разумеется, и не думал возражать.

Меня подняли на ноги и повели. Словно раненный на поле боя, ваш покорный слуга стоически переносил страдания. Это все во имя великой цели, твердил я себе всякий раз, когда мое тело роняли. На карту поставлена судьба мультиверсума… до мелочей ли? Талула не была специалистом по переноске Браулов, но ее энтузиазм с лихвой окупал недостатки техники.

Ей удалось втянуть меня в холл. Квирсел крутился у нас под ногами и нудил, что сейчас все откроется, вот-вот, через секунду. Талула в конце концов рассвирепела и пообещала пнуть нытика в филейную часть. Мопс сразу заткнулся и побежал вверх по лестнице.

Отдуваясь, Талула спросила, могу ли я идти сам. Я мог, что и продемонстрировал, скатившись по ступеням. Чародейка не выдержала и выругалась. Оказалось, что, по ее мнению, я ничуть за эти пять лет не изменился. Такой же… не буду уточнять.

— Идут! — проверещал Квирсел.

Этого было достаточно, чтобы я взлетел по лестничному маршу и бросился наутек. Голоса слуг, взбудораженных последними событиями, придали мне такое ускорение, что Талула еле догнала меня. Ей пришлось поднять все свои наличные юбки, чтобы бежать быстро. Вцепившись в мою шкирку, девица потащила меня в спальню, и вскоре мы очутились внутри.

— Так, — сказала она, запыхавшаяся и красная, — ты спал и ничего не слышал, понятно?

— Ага, — ответил я, лежа лицом на кровати.

— Ты принял снотворное!

— Ага.

— Сейчас я займусь твоей шишкой. Нельзя, чтобы тебя видели с такой дулей на лбу, — Произведя ревизию моей головы, чародейка охнула. На темени обнаружилось еще одно вздутие. Этим местом, помнится, я врезался в стену, — Квирсел, помоги. Мне нужен фон. Ты можешь?

— Могу.

Талула помогла мопсу взобраться на кровать, и он тут же соорудил требуемое. Из этого бледного шара, в котором концентрировалась Сила, Талула начала черпать необходимые для создания чар ресурсы и накладывать на мою многострадальную голову. Меня перевернули на спину, утерли слюни. Побрызгали чем-то на лицо. Голова болеть перестала. Участки черепа, пострадавшие от твердых поверхностей, потеряли чувствительность. Потрогав место, где только что гордо торчала шишка, я нашел, что ее там нет.

На попытку в знак благодарности поцеловать Талуле руку получил щелчок по носу.

— Нам надо присоединиться к остальным! — Чародейка прыгнула к зеркалу, чтобы привести себя в порядок. — Не забудь: ты только что встал, привлеченный шумом. Ничего не знаешь. Все отрицай. Ну и перепугал ты Карлу!..

— Я ничего такого не хотел…

Талула обернулась, держа в зубах шпильку.

— Надеюсь. Ты любишь меня, понял?

— Ну.

— В любом случае Карла слишком для тебя молода.

— Не спорю.

— Молодец.

Еще один долгий изучающий взгляд — и приказ выдвигаться. Мы выдвинулись, изображая из себя столь же возмущенных происшествием обывателей, как другие. Едва мы скатились в холл, как встретили зевающих Ортуна и Зепирона.

Мы сообщили им свою версию, но юным волшебникам было на нее чихать. Оба они отправились спать.

На крыльце нашелся Сид Поттер. Борода его еще сильнее торчала в стороны, а в глазах тлел огонек абсолютного непонимания. Наверное, этим старик заразился от меня. Уж если Гермиона признается, что тупеет, находясь рядом со мной, то что говорить о других, менее искушенных и стойких?

На чародее был домашний халат. Тощие голые ноги, засунутые в тапочки, овевал ночной ветер.

— Кто-то забрался к Карле в комнату, Браул, представляете?

Я сказал:

— Ай-ай-ай, — и поцокал языком.

— Ужас, да и только, — прибавила Талула.

— Изенгрим организовал погоню, — сказал Сид.

— За кем? — спросил я.

— За… покусителем.

— Да что вы говорите! Его кто-нибудь видел?

— Карла говорит, что было темно. Он сел на ее кровать и долго что-то бормотал. Девочка думала, что ей это снится, а потом покуситель схватил ее за руку своей клешней. Ужас что делается. Не понимаю, кому это надо?

— Именно клешней? — спросила Талула.

— Холодной грубой клешней, так она сказала.

Я снова поцокал языком, и получил от чародейки тычок в левый бок.

— А этот… покуситель… то есть… что именно он говорил?

— Она не помнит. Только «бу-бу-бу».

— Понятно. — У нас несколько отлегло от сердца.

Мы помолчали, слушая, как вдали, вооруженные факелами, бродят слуги во главе с Изенгримом Поттером, а потом я сказал:

— Я принял большую дозу снотворного. Я не мог сразу спуститься, чтобы вместе со всеми обличить нахала. Если бы не Талула, так до сих пор бы и спал.

Чародейка адресовала мне мрачный взгляд и, сорвав очки с носа, принялась яростно протирать их платком.

— Я даже не знал, где находится Карла…

Талула хрюкнула.

— …и не хотел знать. Знаете, мне лишняя информация ни к чему. Да я и не выходил!.. Все спал и спал от снотворного… Ха-ха…

Сид Поттер пытался понять, о чем я толкую, а я в свою очередь — что такое несу. Не дав родителю проанализировать мои объяснения, чародейка отпихнула меня и сказала громко:

— Папочка, а может, нам спустить собак? Они могли бы взять след. Хотя бы с того места, где этот негодяй… — взгляд в мою сторону, — …вывалился из окна…

— У нас нет собак. Правда, вот этот мопс.

— Мопс? — захохотал я. — Нет, он лишен обоняния от рождения. Ничего не выйдет.

Квирселу такое объяснение показалось обидным, но он промолчал. Перспектива пуститься по моему следу его не прельщала.

Из темноты вынырнула Гермиона. На наш вопрос, как продвигается погоня, она ответила, что в погоня в полном разгаре. Вот-вот поймают. И подмигнула нам. Я не понял, что это значит и кого собираются ловить. Все это мне не нравилось. И еще меня угнетали подозрения, что Тузмес и компания могут воспользоваться неразберихой и что-нибудь натворить. Синеглазый обещал бескомпромиссную борьбу с применением всех средств, а значит, требовалось держать ухо востро. Но когда и как я смогу донести до Изенгрима, Гермионы и Талулы те ценные сведения, которые получил?

Мрачно жуя нижнюю губу, я дулся и всматривался в зловещую тьму.

— Пойду проведаю Карлу, — сказала Гермиона, улыбнувшись ничего не понимающему Сиду Поттеру, — Браул, не хочешь прогуляться?

— Я тоже, — сказала Талула. — Ох, бедная сестренка.

Сид остался на крыльце, а наша троица с крейсерской скоростью направилась в глубину дома.

— Гермиона, где блокнот и ключ к шифру? — перво-наперво спросил я.

— У Зубастика. При себе.

— Хорошо. Дорогие дамы! С этой минуты прошу вас быть внимательнее…

— Мы всегда, братик, в отличие от тебя… — отозвалась Гермиона, но я поднял руку в торжественном жесте человека, который знает больше других.

— Нас окружают враги, они незримы, они умеют ходить сквозь стены и, наверное, наблюдать, как вы переодеваетесь.

— Он стукнулся сильнее, чем я думала, — сказала моя сестрица Талуле.

Мы забились в темный угол, где можно было поговорить без свидетелей, и я торжествующе сверкнул глазами.

— Речь идет о богах!

И следом вывалил на них подробности моей нежданной встречи с Тузмесом и его попыток завербовать меня в ряды конкурирующей фирмы. Не скупясь на красочные подробности, я расписал свою тяжелую борьбу с искушениями и закончил тирадой, что несмотря ни на что, я все-таки герой.

— Сколько их там было, говоришь? — спросила Талула, заглядывая мне в глаза.

— Кого?..

— Голых девиц?!

— А… я… откуда я знаю? Пытался считать, но…

— Значит, все-таки пытался?!

— Ну…

— Слушайте, сейчас мы говорим не о голых девицах! — вмешалась Гермиона.

— Нет, о них! — рыкнула сестра Зубастика. — Ишь, гладили они его!

— Но я же не виноват! Это Тузмес! Чего я тут распинался, говоря, какой я герой, что смог отринуть такие перспективы?

— Не знаю, не знаю… — протянула Талула, качая головой.

Я остолбенел. Ревность? Это была ревность, да? О боги и духи! О борода моя и островерхий колпак (хотя у меня их и нет)!

— Браул прав, и если в дело вмешались боги… — сказала Гермиона, приплясывая на месте. Жажда приключений поглотила ее в один миг, и как раз этого я и боялся.

— Я знала, — ответила Талула. — Мы должны были обсудить эти вопросы на завтрашнем заседании.

— Вот как? И ты, моя сердечная подруга, молчала? — От фигуры Гермионы полетели искры.

— Зубастик сказал, чтобы я не лезла раньше времени.

— Зубастик? А он что, главный?

— Он? Да.

Хм, не знаю, ожидала ли моя сестрица, что во главе тайного общества встанет именно она, но последнее замечание Талулы было для нее словно шлепок мокрой рыбиной по лицу.

— Объяснись!

Дело пахло женским мордобоем. Чуя это обеими ноздрями, я сделал два шага назад, чтобы смыться вовремя, и наступил на крутящегося под ногами Квирсела. Мопс заорал и тяпнул меня за ногу. Инстинктивно, конечно, но было неприятно. Я запрыгал на здоровой конечности, чем привлек внимание Эйры Поттер. Голося еще громче меня, матрона попросила нас потише драть глотку. Карла, по ее словам, после ночного происшествия сама не своя и вздрагивает от каждого звука. Эйра влила в свою младшую дочь особых настоек на волшебных травах, но они действуют неохотно, так что недалек тот час, когда рыжее дитя сойдет с ума.

Дождавшись, когда мамаша удалится, Талула вцепилась в меня и принялась трясти в надежде получить ответ на вопрос, за каким троллем меня понесло к Карле. Нас растащила Гермиона, и я снова наступил на мопса. Хм, зря Эйра надеется на тишину. Ее не было до нашего приезда, не будет и сейчас. И вообще, сами Поттеры не производят впечатление тихих и спокойных людей, о чем я говорил выше. Исключением была, и то, думаю, в силу возраста, приснопамятная Карла, но, если она не свихнется, ее ждет участь стать такой же горлопанкой, как ее мать, и такой же шутницей, как старший брат.

Чародейки вступили в новую фазу противостояния, и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы их успокоить. Дабы вернуться к начальной точке, я сказал:

— Мы должны держаться вместе и ждать любых каверз. Первым делом Тузмес захочет похитить блокнот и шифр. Вероятно, его лазутчики рыщут сейчас по всему дому. Нам нужно смагичить что-нибудь сигнальное и защитное!..

Дамы все еще смотрели друг на друга, как две кошки, не поделившие самый престижный участок помойки. Нелегко было призвать их к порядку. На коротком, но яростном совещании мы постановили быть начеку и задействовать все свои возможности по обнаружению и устранению сторонних поползновений.

Однако все хорошо было в теории. Мы прекрасно знали, как строить защиту от чародеев или, скажем, демонов, но сейчас-то имели дело с богами. А неизвестно, что им в голову придет, верно? Особенно когда бедолагам нечего терять. Уже хотя бы то, что им не требуется постоянно пользоваться обыкновенным пространством с тремя измерениями, серьезно осложняло задачу. В любой момент из ниоткуда могла высунуться божественная рука и щелкнуть нас по носу. Или сделать что-нибудь более зловещее.

Дамы согласились с моими доводами, а Гермиона заметила, что встряски, несомненно, меня закаляют. В такие минуты я мыслю почти как достойный член касты аристократов. Талула вздумала защищать своего возлюбленного, но появился Изенгрим Поттер. Мрачный, как гробовщик, потерявший клиентуру.

— Ничего! — сказал он, ударив кулаком в ладонь. — Ничего! Я прочесал окрестности магией. Попадись мне этот мерзавец… по стенке размажу!

И почему-то посмотрел на меня. Я улыбнулся, думая, что хорошо, что мы стоим в темному углу. А то, чего доброго, Зубастик найдет мою физию подозрительной.

Мы покашляли. По ходу дела я осведомился, не потерял ли Зубастик блокнот и драгоценнейший ключ к шифру.

— Нет. Я не такой растеряха и балбес, как ты, Браул. И, между прочим, когда началась вся эта канитель, я сидел в своей комнате и занимался переводом странного текста.

— И? — спросили мы хором.

— С ключом все просто. Теперь я знаю.

— А когда узнаем мы? — спросил я.

— Утром. Советую всем отправиться в свои покои. Я выставлю охрану под окном и у двери Карлы и сконструирую пару-тройку ловушек.

— Ловушки для богов? — спросил я.

— И для них тоже. Они вышли на тропу войны? — Да…

Здесь я вкратце обрисовал мою встречу с Тузмесом. Опустил, правда, ту часть, где я вышел из комнаты и отправился к Талуле. Все выглядело так, словно боги сами вторглись в мои покои.

Зубастик от такого сообщения помрачнел еще больше.

— Значит, война. Ну хорошо, если они так хотят…

— А у нас есть секретное оружие?

Мне было важно это знать — и нечего пялиться!

— Нет. Точнее, пока нет, — сказал чародей. — Ладно. Возвращаемся к себе. Утро вечера мудренее…

И он отправился в сторону комнаты Карлы, чтобы справиться о здоровье сестры и пожелать ей поскорее прийти в себя. Мне показалось, что со стороны рыжей девицы доносится пение. Она что, с ума все-таки съехала? Или это действуют волшебные настойки Эйры Поттер?

Никто не удовлетворил мое любопытство. Дамы взяли меня с двух сторон под руки и потащили в покои. Следом трусил отдавленный Квирсел. Про него-то, беднягу, совсем забыли. Должно быть, он страдал от такой двусмысленности своего положения. Не завидую.

Чародейки запихали меня в комнату, обошли ее, шепча охранные заклинания, и выскочили наружу, строго наказав не высовывать наружу носа до утра.

— Квирсел, ты за него отвечаешь, — сказала Гермиона.

Талула с сомнением оглядела мопса. До сих пор не верила, что перед ней могущественный волшебник. И это невзирая на то обстоятельство, что он уже доказал свою силу.

— Ладно. — И моя возлюбленная закрыла дверь.

Я сказал ей вслед только лишь: «Э-э…» — и остался в компании пса. Квирсел не стал вести со мной беседы, а начал устраиваться в кресле, чтобы оторвать часок-другой сна. Видимо, толстячок сердился, что я на него наступил. Ладно. Извини, о мудрейший. Мудрейший не ответил, а отвернулся и задрых.

С абсолютно пустой головой и подступающим похмельем я тоже улегся. Меня даже не колыхало в тот момент, что за нами могут наблюдать Тузмес и компания.


Глава 1 | Седьмая пятница | Глава 3