home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 33

Трясучка Боб жил в трейлере, приютившемся у одной из второстепенных дорог, в нескольких милях южнее Лас-Вегаса. Как и большинство бродяг, обретающихся в здешних местах, появился он из ниоткуда. Трейлер его возник в долине примерно с год назад, на прицепе у тяжелого грузовика, водитель которого, похоже, слишком долго ждал, чтобы отделаться от своего груза и уехать назад, в город. Через день после новоселья на пыльной обочине возле калифорнийской трассы появился корявый столб с плакатом, написанным явно нетвердой рукой:

«Трясучка Боб

Дары Нового Века

Психопоэзия

Говядина-Трясучка»

Ту часть трейлера, где был боковой вход, Боб загородил шторой, поставил там шаткий столик и кассу и начал делать свой бизнес. Он развесил десятка два цепочек со стеклянными бирюльками, звеневшими при каждом порыве ветра, к стенам большими, похожими на пирамиды магнитами прикрепил металлические полки-сушилки с плоскими металлическими тарелками, возжег свечи и воскурил благовония, понавешал, свернув в трубочки и перевязав пурпурными ленточками, листки с рукописными эпическими стишками, размноженными на старом ксероксе.

Вскоре у него появились постоянные клиенты. Но приезжали они не затем, чтобы послушать веселый перезвон стекляшек и эпическую поэзию, а за ссохшимся мясом: за бифштексом-«трясучка», цыпленком-«трясучка» и индейкой-«трясучка» под различными экзотическими соусами вроде терияки или кахун. Вся снедь хранилась в коробках из-под обуви, стоявших в недрах старого холодильника. Основными покупателями являлись шоферы-дальнобойщики. Первые два остановились возле заведения Боба из любопытства – понравилось, а дальше пошла молва по шоферской сети всего юго-запада. «Как? Ты не видел Трясучку Боба? Зайди обязательно». Заходили к Бобу семь дней в неделю, все двадцать четыре часа в сутки, ведь перерыва он не делал. Если оказывалось, что Боб спал, его будили, и он кормил гостей своей «трясучкой». Относись Боб бережнее к деньгам, которые зарабатывал, через полгода он смог бы открыть хороший ресторанчик в городе, стать законопослушным налогоплательщиком, а не прятаться от правительственного радара, ползая под ним. Но деньги у Боба не задерживались: одна половина их исчезала в металлических игральных автоматах, а другая превращалась в груду пустых бутылок из-под джина. Вылетая из трейлера и скапливаясь вокруг него, они оживляли пустынный пейзаж бриллиантовым блеском. Казалось, особенно на закате, что трейлер стоит среди алмазных россыпей.

Самоубийство Трясучка Боб совершил год назад, но его тело пока еще не узнало об этом.

Первыми об этом заговорили дальнобойщики. По их мнению, тогда Боб выглядел нормально для человека, затерянного посреди пустыни, но с тех пор начал резко стариться. Он перестал бриться, лишь изредка подстригая клочками длинную седеющую бороду. Волосы свисали ниже плеч нечесаными прядями. Кожа посерела и сморщилась, глаза потухли и ввалились. Питался он своей же «трясучкой», с каждым днем худел и в конце концов высох до пятидесяти килограммов. Он не мылся и не стирал одежду, которая состояла из джинсов и футболки с надписью «Лас-Вегас», болтавшейся на нем, как на фанерной доске. Вонь в трейлере стояла такая, что многие отказывались заходить в него. Клиенты стали жаловаться, что и его «трясучка» неприятно попахивает. В ответ Боб просто открывал окно, впуская в трейлер знойный, наполненный пылью пустынный воздух.

В казино его больше не пускали, заворачивали при входе. Вместо этого раз в несколько дней он сидел в баре, расположенном в полумиле от трейлера, играл в видеопокер до тех пор, пока бармена не начинало подташнивать от вони и тот не прогонял его. Тогда Боб брал еще одну бутылку джина, тащился к себе, выпивал ее и, не успев выбросить, отключался. Утром или когда кто-нибудь слишком сильно колотил в стену, Боб вставал и выкидывал бутылку.

Последняя ночь выдалась не как обычно одно-, а двухбутылочной. А может, это были две такие ночи подряд или даже три – Боб уже не знал.

Он мало что помнил. По телевизору ему сказали, что сегодня среда, но в какой день у него начался запой, Боб представления не имел. Последний посетитель приехал к нему ближе к вечеру, после чего он только и делал, что пил, спал, просыпался, опять наливал себе стакан джина и снова заваливался. И вот на тебе – уже и среда.

Боб вздохнул. Ему хотелось помочиться.

Он встал, пошатнулся и уперся в стену, сохраняя равновесие. Трейлер покачнулся перед его глазами, голова закружилась, но через несколько секунд все прошло – трейлер и голова встали на место. Боб ступил с матраса на пол, увидел, как от него в разные стороны брызнули тараканы. В полуметре от него валялись две пустые бутылки. Боб сел на корточки, поднял их, посмотрел внутрь. В каждой нашлось немного джина, совсем немного, но вполне достаточно, чтобы смочить воспаленный язык. Боб поочередно запрокинул их, подержал надо ртом, повертел языком в горлышке, слизывая остатки. Организм его был настолько отравлен алкоголем, что даже такое незначительное его количество вызвало в желудке колики. Боб несколько раз сглотнул, чтобы сдержать тошноту.

Он взял бутылки за горлышки, повел взглядом, ища свои сандалии, увидел их под стулом, сунул в них босые ноги, зашлепал к боковой двери трейлера. Сандалии больно стучали ему по пяткам. Щеколды на двери давно не было. Боб коленом открыл дверь, и в трейлер ворвался яркий дневной свет. Боб, голый, шурша сандалиями, направился в расстилавшуюся за его жилищем пустыню.

Солнце жгло невыносимо, напоминая желтый факел, разгоревшийся над холмами. Боб прищурился. Кожа раскалилась и натянулась, грозя изжариться и лопнуть. С каждым вдохом внутри его разгоралась и жгла легкие домна.

Пенис скрючился, готовый низвергнуть в любую секунду. Боб стал мочиться на землю. Жидкость была идеально чистой. Поднялось облачко пыли, затем в небольшой ямке в земле образовался водоем. Боб продолжал мочиться. Брызги попадали ему на пальцы. Он с таким напряжением смотрел на исходившую из него струю, словно это была кровь его жизни. Водоем пенился и сильно отдавал джином. Пройдет всего несколько секунд, и он высохнет, испарится на удушающей жаре.

Швырнув вверх одну из бутылок, Боб смотрел, как она играет и искрится на солнце. Описав небольшую дугу, бутылка ударилась о землю. Боб услышал шуршание стекла на песке, увидел, как во все стороны от нее взметнулись клубы пыли и песка. Он осторожно повторил ритуал со второй бутылкой, наслаждаясь свистом рассекаемого ею воздуха и стуком от ее падения.

Бутылок валялось много, до сотни. Это его маленькое частное минное поле. Большинство бутылок покрыла пыль, но последние были девственно чисты, сверкая на солнце яркими, словно лазерными, лучами.

Боб покосился на пустыню. Он простоял всего несколько минут, и пора было уже возвращаться в трейлер, который хотя и не спасал от жары, но там по крайней мере тело не страдало от прямых солнечных лучей. Иссохшая кожа обгорала так часто, что кое-где на ней появились маленькие гноящиеся, никогда не заживавшие ранки. Здесь, на горячем солнце, они чесались невыносимо.

Боб медлил возвращаться, терпел.

Поначалу он не понял, что привлекло его взгляд. Он видел те же чахлые, продубленные ветром темные жесткие кустики, редкие кучки юкки, похожей на карликовые деревья. Они находились там же, где и всегда. Такими же были и далекие холмы. Блестели алмазами, как и всегда, стекла разбитых бутылок.

И все-таки что-то было не то.

Какой-то беспорядок в пейзаже. Боб обвел глазами пустыню, но не там, где солнце весело играло по его минному полю, куда он бросал свои бутылки, а за ним. Вдали и чуть в стороне под кустом объявились какие-то странные, тускло мерцающие предметы, крошечные алмазики, которых Боб раньше здесь не видел.

«Откуда они тут взялись?» – вяло подумал он.

Боб пожал плечами. Сам не понимая зачем, наверное, из любопытства, он зашаркал через пустыню к кусту, и чем ближе Боб подходил к нему, тем быстрее шел. Последние два десятка метров он преодолел почти бегом. Он давно потерял форму, потому быстро устал и задыхался, но продолжал семенить. Приблизившись к кусту, он остановился как вкопанный, разглядывая привлекшие его внимание блестящие предметы.

За сверкающие бриллианты Боб принял словно осыпанные звездами, поблескивавшие разноцветными огоньками части женского тела, большая часть которого была покрыта грязью.

Она лежала лицом вверх, полускрытая нависшим кустарником, в чем мать родила, безжизненная, неопределенного возраста. Кожа съежилась и местами лопнула, открытые глаза на жаре выпеклись и превратились в маленькие светящиеся точки, светлые волосы стали серыми от пыли. Рот раскрыт, словно в безмолвном крике, в него, на нечаянный пир, вползала вереница жуков. В безобразном трупе с трудом угадывалась фигура человека, не то что женская красота.

Боб опустился на колени.

Она пристально смотрела на него. Губы, совершенно бесцветные, сложились в улыбку. Боб осторожно, словно боясь, что она вдруг проснется и схватит его, протянул к ней руку. Но она продолжала оцепенело лежать. Кожа на ощупь напоминала наждачную бумагу.

Вдруг ее лицо исказилось. Боб затрясся. «Неужели она все-таки живая?» – забилась в его мозгу кошмарная мысль.

Он в ужасе смотрел на нее. Его рот раскрылся в сдавленном крике, исторгшемся из души, когда он увидел, как из ее носа, выворачивая ноздри, протиснулся жирный черный жук и наставил на него свои длинные усы-антенны. Боб отпрянул, попятился, потом вскочил и бросился бежать куда глаза глядят. Он устремился не к трейлеру, а, неуклюже переваливаясь, помчался к трассе. Сандалии слетели с него, но он не замечал этого. Безразличный к острым камням, царапавшим и полосовавшим ему ноги, с каждым шагом оставляя за собой кровавый след, Боб бежал, не сбавляя скорости и не оборачиваясь, будто боялся, что призрак жуткой девицы преследует его, наступая на пятки.


Глава 32 | Вне морали | Глава 34