home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 21

Вернувшись в Дулут, они отправились к Андреа. В последнее время Страйд несколько раз в неделю оставался у нее на ночь. В Пойнт-Парке они больше не ночевали. Страйд понимал, что матрасы у нее намного удобнее, чем те, что он покупал себе лет двенадцать назад, в кофеварке варится кофе, который можно пить, а не жевать, и все-таки случались моменты, когда он тосковал по грубоватой уединенности своего дома. Иногда очень хотелось по утрам чувствовать не тепло пушистого ковра под ногами, а холод досок. Не хватало плеска и запаха озера. Из окна спальни в доме Андреа оно казалось далеким серым пятном.

В этот вечер он уснул легко. Андреа лежала рядом, положив голову на его руку. Среди ночи Страйда разбудил кошмар – он снова оказался на яхте, почувствовал, как Андреа испуганно жмется к нему. Вконец обессилев, он выпускает ее руку, и она скрывается в волнах. Страйд услышал ее дикий крик, а потом озеро поглотило Андреа. Он проснулся, мокрый от пота, задыхался, глаза раскрылись от ужаса. Даже увидев возле себя мирно спящую Андреа, Страйд не сразу успокоился – слишком явственным был охвативший его страх.

Утром он сразу вспомнил о предстоящем суде.


Дэн источал абсолютную уверенность, но его поведение Страйда не убеждало. Он слишком часто становился свидетелем виртуозных трюков Арчибальда Гейла. Тот умел выуживать кроликов из шляпы в такие моменты, когда этого меньше всего ожидали. На душе у него было тяжело, будто они что-то проглядели, какие-то факты не заметили. Страйд хотел, чтобы присяжные признали Грэма виновным, и если бы имелись дополнительные обстоятельства, уличающие его, Страйд хоть сейчас был готов отправиться на их поиски.

Подобное чувство преследовало его часто. Ему всегда хотелось большего. Мэгги успокаивала его, говоря, что дополнительных улик у них не появится и нужно успокоиться. Как всегда, она была права, оставалось надеяться на прокурора и присяжных. Страйду предстояло доказать им, что между уликами есть связь и ведет она к Грэму.

Дэн остался доволен жюри присяжных. Консультант по их подбору сообщил ему, что в данном случае состав идеальный – все они готовы поверить косвенным доказательствам виновности Грэма и принять гипотезу о его сожительстве с Рейчел. Состояло жюри из восьми женщин и четырех мужчин. Четверо женщин были замужем, имели детей от четырех до двадцати лет. Двое находились в разводе, самые молодые в браке не состояли. Из четырех мужчин один был вдовцом, имел внуков, второй – одинокий гей, третий женат, но детей пока не имел, четвертый учился в университете.

По настоятельному совету консультанта им удалось избежать включения в состав жюри семейных мужчин средних лет, отцов несовершеннолетних девушек, то есть с таким же семейным положением, как и Грэм.

В пятницу, после того как закончили формировать жюри присяжных, Дэн пригласил Страйда в бар на кружку пива. Битых два часа он расписывал ему свою будущую победу над Арчибальдом Гейлом, который, кстати, принял пассивное участие в отборе присяжных, что выглядело странно. Единственно, чего Гейл добился, – убедил судью Кассель в необходимости максимально оградить присяжных от влияния любых средств массовой информации на время процесса.

На кружку пива Страйд согласился, Дэна слушал внимательно, но на душе у него скребли кошки. «Почему, – ломал он голову, – Гейл, всегда бьющийся за любую мелочь, вдруг с загадочной легкостью одобрил состав присяжных, которые как нельзя больше устраивают обвинение, и даже не берет себе консультанта по их подбору? В чем тут дело?»

Дэн старался развеять его тревогу.

– Страйд, и ты тоже поверил в невероятные мыслительные способности Гейла? – укорял он его. – Да пойми ты, Гейл не всемогущ, он по воде ходить не может. Зачем ему ломать копья из-за подбора жюри? Да тут каких присяжных ни возьми – все будут против Грэма, и Гейл это быстро понял. Страйд, он процесс продул. Конец фильма.

Однако Страйда его аргументация оставляла равнодушным. Тревога не покидала его.


Он выскользнул из-под одеяла, осторожно, чтобы не разбудить Андреа, голым, подошел к окну. Город освещали тысячи мерцающих огоньков, за которыми расстилалась чернота озера. Он тихо приоткрыл окно. Андреа любила тепло, на ночь она обязательно закрывала окна, чего Страйд не делал даже зимой и к чему никак не мог привыкнуть.

Утренний воздух был свеж и приятен.

Даже себе Страйд не признавался в том, насколько этот суд важен для него. Вот почему он считал, что доказательств недостаточно и следовало бы поискать еще. Ему нужна стопроцентная уверенность вины Грэма. Он должен твердо знать, что тот не выскользнет между пальцев правосудия. После потери Синди и неудачи с Керри он не мог позволить провалить дело Рейчел.

Почти полчаса он стоял у окна, вглядываясь в горизонт. Легкий бриз обдувал его тело. Услышав, как зашевелилась Андреа, Страйд закрыл окно и снова залез под одеяло.

Он долго переворачивался с боку на бок и наконец погрузился в сон.


Утро выдалось замечательным, обещая один из тех изумительных дней, выпадающих в Дулуте, – с ярким слепящим солнцем, ясным голубым небом и мягким ветерком, плывущим с озера. Приближаясь к зданию суда, Страйд вынул из кармана большие солнечные очки и надел их. Он надеялся замешаться в толпе и незамеченным проскользнуть внутрь, избегая встречи с журналистами.

Здание окружного суда располагалось недалеко от Пятой авеню на Прили-драйв. К нему вела длинная, похожая на спираль подъездная дорожка, проходившая по саду, в центре которого оно и находилось. Справа стоял Городской совет, слева – здание федерального суда. В обычные дни – тихое местечко, где Страйд любил посидеть на лавочке и перекусить во время ленча, посматривая на пузырящийся фонтан и тюльпановый сад, под шелест американского флага на высоком флагштоке.

Но только не сегодня.

Толпа заполняла булыжный тротуар и растекалась по обеим сторонам улицы, запруженной фургонами с названиями телевизионных компаний. Операторы снимали репортеров со всех углов, стараясь захватить в кадр пятиэтажное, серого кирпича, здание суда и осаждавшую его плотную группу зевак, пикетчиков и журналистов. За несколько кварталов отсюда движение встало несколько часов назад. На верхней ступеньке суда Страйд увидел полицейских офицеров, с трудом сдерживавших напор рвущихся в здание людей. Рядом держалась стайка репортеров, тыкавших микрофонами и камерами в лицо Дэну Эриксону, выкрикивавшему ответы на их вопросы.

Шум стоял оглушительный. Выли и заливались клаксоны, высунувшись из окон автомобилей, орали и жестикулировали водители. Их дополняли включенные на полную мощь радиоприемники и телевизоры. С десяток женщин с плакатами, осуждающими порнографию, подбрасывали их в воздух, громко и жалобно пели религиозные гимны. Поскольку последнее время пресса на все лады смаковала нездоровые пристрастия Грэма, антипорнографические дамы увидели в них и в ужасной трагедии, происшедшей с Рейчел, прекрасную возможность заявить о себе очередным спасительным кличем.

Хаос. Суд над Стоунером явился главным юридическим событием Дулута за последние годы, и никто не хотел пропустить его.

Страйд беззаботной походкой врезался в толпу, продираясь сквозь шевелящуюся массу к двери, бросал по сторонам вежливые извинения. Заметив репортеров, он отвернулся, приняв вид обычного любопытствующего, привлеченного событием. Он не боялся быть узнанным. Знавшие его в лицо редко видели Страйда в деловом костюме, так что он вполне сходил за рядового служащего, стремящегося попасть в здание суда, чтобы оплатить штраф за неправильную парковку. Он невредимым протиснулся сквозь толпу и оказался на ступеньках. Полицейские пропустили его. Страйд вошел в прохладный вестибюль и, перешагивая через ступеньку, устремился по мраморной лестнице наверх. Мимо него сновали люди, поодиночке и группами. Чуть запыхавшись, Страйд поднялся на четвертый этаж и по коридору направился в зал. Он не сразу вошел туда, а ненадолго задержался у двери, поглядел на бурлящую внизу толпу.

Подъезжал Арчибальд Гейл. Он еще не успел остановиться, а репортеры, заметив его автомобиль, бросились к нему.

Массивную дубовую дверь, ведущую в зал, охраняли двое полицейских. Страйда они пропустили. Все входящие имели либо специальные пропуска, либо карточки с надписью «Гость», разыгрывали которые среди тысяч желающих по лотерее. Присутствовали здесь также и корреспонденты, но без фотоаппаратов и видеокамер. Судья Кассель заявила два дня назад, что цирка в зале заседаний она не допустит, его и так уже достаточно.

Зал заседаний выглядел внушительно, с длинными деревянными скамьями для посетителей и черными, тоже деревянными, резными ограждениями. Почти все места были заполнены. Страйд увидел Эмили Стоунер, она сидела в первом ряду, сразу за столом прокурора. Она не отрываясь смотрела на стол защиты, словно Грэм уже находился там. Взгляд ее покрасневших от слез глаз был невыразимо горьким.

Страйд проскользнул на тот же ряд, устроился неподалеку. Эмили не проронила ни звука, она опустила голову и уставилась на колени.

Напротив Страйда, спиной к нему, сидел Дэн Эриксон. Он нашептывал что-то своей помощнице, смазливой блондинке Джоди. Страйд подозревал, что Дэн спит с ней, хотя тот всегда это отрицал. Страйд наклонился вперед и похлопал Дэна по плечу. Тот на мгновение застыл, затем обернулся и показал Страйду поднятый вверх большой палец. Страйд увидел, что рука прокурора заметно подрагивает, пальцы подергиваются, будто в нервном тике, а колени под столом мелко постукивают. Очевидно, Дэн сильно волновался.

– Ты выглядишь так, словно судить собираются тебя, – шепнул Страйд прокурору.

– Я тверд как скала, – ответил Дэн, фальшиво улыбаясь.

Он вернулся к разговору с Джоди. Рука прокурора коснулась плеча блондинки, затем быстро съехала на ее бедро и сжала его. Страйд утвердился в своей догадке – Джоди была любовницей прокурора.

– Свинья он, – послышался за его спиной злобный шепоток.

Страйд узнал голос Мэгги. Она бесшумно прошла по залу и пристроилась за ним. После неудачной попытки соблазнить Страйда в прошлом году она закрутила недолгую интрижку с Дэном. Закончилась она кошмарно – Мэгги узнала, что тот спит еще с двумя женщинами. Взгляд Мэгги свидетельствовал о том, что она ничего не забыла.

– Зато он неплохой прокурор, – промолвил Страйд. Он понимал, что давит ей на любимую мозоль, но удержаться не смог.

– И ты тоже свинья, – отозвалась Мэгги.

– Так точно.

– Как поживает твоя училка?

– Если не считать, что вчера я едва не утопил ее вместе с яхтой, то замечательно.

– Она по своей воле отправилась с тобой кататься по озеру? Значит, она и сумасшедшая.

– Не исключено. Только Гуппо ничего не говори. Жаль парня. Представляю, как бы он страдал, если бы потерял сразу и начальника, и яхту.

– Не переживай. Отсутствие начальника он бы и не заметил, а вот яхта – другое дело.

По залу прокатился гул голосов. Арчибальд Гейл, рисуясь и улыбаясь, с видом заезжей кинозвезды шествовал к своему месту. Посетители, выворачивая и вытягивая шеи, во все глаза смотрели на него. Он был в темно-синем костюме-тройке, идеально сидевшем на нем. Из нагрудного кармана торчал изумительной белизны платок, аккуратно сложенный треугольником. На лице поблескивали небольшие очки в золотой оправе.

Страйда всегда изумляла та легкость, с которой двигался Арчибальд Гейл. При его росте и комплекции это казалось невероятным. «И как только ему удается сохранить бодрость?» – опять подумал Страйд. На пути к месту защиты Гейл несколько раз останавливался и пожимал руки знакомым, затем набрал скорость и буквально кинулся к своему столу, разметав навесные створки небольших ворот. Он водрузил на него свой кейс, тоже синий, под цвет костюма, нагнулся и прошептал что-то на ухо Дэну. По движению его губ Страйд догадался, что он сказал. «Не говори потом, Дэн, что я не предупреждал тебя».

Увидев, что защитник прошел к себе, судебный пристав открыл боковую дверь, и конвойный полицейский ввел в зал Грэма Стоунера, одетого с той же безукоризненностью, что и его адвокат. Держался он так же уверенно, спокойно и невозмутимо, как раньше, когда Страйд впервые увидел его. В глазах его не было и тени тревоги, напротив, он смотрел так, будто зашел в суд позабавиться. Он не отвел взгляда и не занервничал, когда встретился глазами с пока еще своей женой Эмили, уже подавшей на развод. Улыбнулся ей, сел и начал полушепотом разговаривать с Арчибальдом Гейлом.

Эмили, наоборот, не отрываясь смотрела на Грэма, точно увидела призрак, который ненавидела всей душой.

Ровно в девять судебный пристав попросил всех присутствующих в зале встать. В зал вошла судья Кассель, сорокалетняя блондинка. Черная мантия облегала ее стройную изящную фигуру. Свой пост она получила года два назад, и тогда журнал «Закон и политика» назвал ее самой сексуальной женщиной-судьей в Миннесоте. Очень красивая, с элегантной и строгой прической, она оправдывала эту характеристику. Многие адвокаты ее побаивались, уж очень легко Кассель из мягкой симпатичной женщины с приветливым лицом превращалась в грозного судью с холодными серыми глазами.

Она опустилась в свое кресло, настороженно оглядела зал.

– Позвольте мне напомнить, – жестко заговорила она, – что во время слушаний запрещается проведение демонстраций любого рода. Всякий, кто нарушит правило, будет немедленно препровожден из зала. С этой минуты здесь действует правило нулевой толерантности. Надеюсь, я достаточно ясно выразила свою мысль.

В зале стояла абсолютная тишина. Выждав с минуту, судья Кассель обворожительно улыбнулась:

– Я рада, что мы поняли друг друга.

Она кивнула судебному приставу.

Раскрылась еще одна дверь, в зал вошли присяжные и начали рассаживаться по местам, стесненно ерзая и тревожно посматривая на окружавшее их море людей. Они явно чувствовали себя не в своей тарелке. Ободряя присяжных, судья Кассель приветствовала их более дружелюбным тоном, чем обычно. Последующие несколько дней им придется провести вдали от друзей и семей, в уединенном мотеле, без газет, радиоприемников, телевизоров и телефона. Подобная перспектива их вовсе не радовала. На лицах многих присяжных Страйд прочитал желание покончить с делом сегодня же.

Судья дала присяжным пару минут на то, чтобы рассесться поудобнее, после чего начала заседание с обычных процедур. Затем она пригласила Дэна Эриксона выступить со своей вступительной речью. Тот поднялся, медленно осмотрел присяжных, внимательно заглядывая в глаза каждому. Потом он взял со стола увеличенную фотографию Рейчел, симпатичной юной девушки, с длинными черными светящимися волосами и загадочной улыбкой. Некоторое время Дэн рассматривал ее, двумя руками поднял снимок над собой и повернулся к присяжным. Он подержал перед ними фотографию, чтобы образ Рейчел запечатлелся в сознании каждого.

– Это Рейчел Диз, – заговорил Дэн. – Красавица. Семнадцатилетняя девушка, у которой, казалось бы, вся жизнь впереди. К сожалению, через месяц после того, как была сделана эта фотография, Рейчел исчезла. Улики, найденные в течение последующих недель в ходе расследования, заставляют нас сделать печальный вывод: девушку убили.

Дэн угрюмо понурил голову, устремив взгляд на свои ботинки.

– Если бы я знал, что произошло в ту страшную октябрьскую пятницу. Как бы я хотел, чтобы кто-нибудь оказался рядом с Рейчел и ее хладнокровным убийцей. Однако у нас нет свидетелей, которые бы рассказали нам всю правду о случившемся. Это и неудивительно. Убийцы орудуют вдали от людей, совершая свои грязные преступления в темноте, когда их никто не видит.

Он медленно повернулся к Грэму Стоунеру, кося глазом в сторону присяжных, дабы убедиться, что они следят за ним.

– Если убийцы так предусмотрительны, как мы сможем их осудить? – продолжал Дэн. – В таких случаях, как наш, вина устанавливается по косвенным доказательствам. Что такое косвенные доказательства? Это факты. Взятые вместе, они приводят нас к единственно правильному выводу: человек, которого защищают, совершил противоправные действия и должен быть наказан. Позвольте привести пример. Допустим, некий мужчина найден в своем доме с ножом в сердце. Никто не видел, как совершалось преступление, никто не видел убийцу. Прямых улик нет, и тем не менее убийцу легко найти. Сначала мы выясняем, кому принадлежат отпечатки пальцев на рукояти ножа. Потом узнаем, кто из знакомых убитого мог желать его смерти. Затем мы проверяем, у кого из них нет алиби на определенное время. Мы находим капельки крови на подошвах его ботинок, той же группы, что и у убитого. Вот это и есть те самые косвенные улики, сообщающие нам правду о преступлении.

Дэн выдержал паузу, давая присяжным время осознать смысл сказанного.

– В деле об убийстве Рейчел Диз, которое мы с вами собрались рассматривать, существует множество косвенных улик. Я ни секунды не сомневаюсь – они убедят вас в том, что мужчина, сидящий сейчас рядом со своим адвокатом, Грэм Стоунер, убил свою падчерицу, а потом избавился от тела.

Дэн помолчал и продолжил.

– Что он за человек? – воскликнул он, тыкая костлявым пальцем в Стоунера. – На этом процессе мы сорвем с его лица маску. Мы покажем вам совсем другого Грэма Стоунера, который наслаждается скабрезными фотографиями. Да, он хранил в своем компьютере снимки обнаженной падчерицы. Мечтал о совокуплении с несовершеннолетними. Никто не знает, сколько времени он носил в своей черной душе тайну об отношениях с Рейчел. Стоунер сожительствовал с ней, и мы выясним, как он принудил ее к этому.

Дэн снова умолк, оглядел присяжных, раздумывавших над его выводами. Вместе с ними он рассматривал Грэма Стоунера, пытаясь угадать, что скрывается за бесстрастным выражением его лица. И не важно, что на нем был строгий деловой костюм, обычный, в нем он каждый день ходил на работу в банк. Дэн собирался внушить присяжным, что одежда Грэма – это чистый фасад, за которым скрываются грязные помыслы.

– А как же Рейчел? – воскликнул Дэн. – Буду с вами откровенным. Мы не знаем, где находится труп девушки. Это известно лишь одному человеку, тому, кто сидит рядом за столом защиты. Вы, наверное, недоумеваете – откуда нам известно, что Рейчел убита, если мы не видели трупа. Защита еще не раз воспользуется данным обстоятельством и постарается убедить вас в том, что Рейчел, вероятно, жива. – Дэн сострадательно закивал головой. – Но возможно ли такое? Вы поверите мне, если я заявлю, что, возможно, Элвис Пресли еще жив? Нет, вы находитесь здесь для того, чтобы рассматривать бесспорные факты, а не возможности. Пожалуйста, помните об этом. Когда вы познакомитесь с собранными нами вещественными доказательствами, вы осознаете, что Рейчел мертва. Это единственно верное решение, к которому можно прийти, изучив их. А ее тело спрятано где-то в непроходимых дебрях северной Миннесоты. Прискорбно, но скорее всего его никто не найдет. Такова жуткая трагическая реальность. Однако незнание места захоронения трупа Рейчел не меняет истины. Девушка мертва, и вы в это безусловно поверите. Мы воссоздадим перед вами всю картину. Мы покажем вам видеозапись, на которой Рейчел едет домой на своей машине в ту страшную пятницу. Она счастлива и беззаботна. Она улыбается. Она договорилась со своим другом встретиться на следующий день. Однако никто потом ее больше не видел. Вместо этого в нескольких милях к северу от города мы находим фрагмент водолазки, купленной ей всего несколькими днями ранее, запачканный ее кровью. Мы обнаруживаем на земле дорогой для Рейчел браслет. И это последнее, что мы о ней знаем.

Эриксон метнул на Грэма испепеляющий взгляд, резко повернулся и опять обратился к присяжным:

– Что связывает эти два факта? Девушку в машине, живую и радостную, и окровавленный клочок одежды, лежащий в нескольких милях от города. Рейчел ехала в тот вечер домой, где не было никого, кроме Грэма. Мать Рейчел была в гостях. На дорожке возле дома стояла машина Грэма, запертая на ночь. Вот в ней вы найдете улики, доказывающие связь между ними, – кровь Рейчел на полу и отпечатки пальцев Грэма на рукоятке ножа. Вам продемонстрируют вещественные доказательства, вы увидите факты. Кровь и отпечатки пальцев не могут лгать. Моя работа состоит в том, чтобы познакомить вас со всем, что нам удалось обнаружить, выложить перед вами доказательства вины. Совсем иная задача у защиты, – заявил Дэн. – Она заинтересована в том, чтобы вы либо не заметили фактов, либо дали им совершенно невероятное объяснение. Мистер Гейл – настоящий шоумен и фокусник навроде тех, что выступают в Лас-Вегасе. Фокусники – люди весьма талантливые. Они способны ослепить и очаровать аудиторию, даже материализовать в их глазах красивую юную девушку. Фокусники могут быть убедительными, поэтому не исключено, что у вас возникнет соблазн поверить в то, что перед вами не фантом, а реальная девушка. Не поддавайтесь иллюзиям, верьте только фактам.

Он сделался серьезным, обвел взглядом присяжных:

– Не дайте себя одурачить. Помните, что, кроме фокусов, есть еще и здравый смысл. Мистер Гейл собирается проверить на вас свое мастерство, я же призываю вас доверять вещественным доказательствам. Вы увидите, что все улики приведут вас к единственно возможному выводу: в ту страшную ночь, когда исчезла Рейчел, жажда Грэма Стоунера обладать своей падчерицей заставила его перейти ту черту, за которой начинается жестокость и убийство. Боюсь, мы так и не выясним, что же на самом деле произошло и почему. Но нам известно наверняка, что инцест пропитан злом настолько, что трагедия может вспыхнуть в любой момент. Никто в ту ночь не видел, как именно проявилось насилие. Но оно было! Было! Улики это доказывают.


За ним поднялся Арчибальд Гейл. Он снял очки и аккуратно положил на стол, посмотрел на Грэма Стоунера, улыбнулся, затем перевел взгляд на присяжных. Он направился к ним, с недоуменным видом похлопывая себя по карманам и заглядывая в них, словно искал там что-то.

Недовольно хмыкнув, он заговорил:

– Знаете ли, так хотелось потрясти вас каким-нибудь хорошим фокусом, но, к сожалению, я забыл все свои магические инструменты. Они остались в Лас-Вегасе, во Дворце цезарей.

Присутствующие в зале захихикали. К ним присоединились и несколько присяжных. Гейл смотрел на них. В его глазах играло озорство. Он пригладил бородку, обернувшись, оглядел зал. Он считался непревзойденным мастером по части создания нужного напряжения. Преуспел он в этом и сейчас. Зал затих. Гейл отлично понимал, что на суде главное – не факты, а способность развернуть перед присяжными убедительную и правдоподобную трактовку. Внушительный, импозантный, талантливый импровизатор и великолепный актер, он чувствовал себя на процессе уверенно и спокойно. Здесь он был в своей стихии.

– Я уже и не помню, сколько раз побывал в этом зале за прошедшие двадцать лет, – мягко промолвил он. – Мне доводилось участвовать и на более общественно значимых процессах. Но ни разу я не видел здесь столько народу. Уверяю вас – ни один суд не привлекал к себе такой пристальный интерес, как этот. А как вы думаете, почему?

Он замолчал. Присяжные задумались.

– Потому что перед нами – тайна, и все хотят узнать, раскроется ли она и чем все закончится. Исчезает девушка. Что с ней произошло? Стала она жертвой преступления или просто убежала из дома, как делают ежегодно десятки тысяч других несчастных подростков? Если с ней что-нибудь случилось, то что именно? И почему? И действительно ли виноват в этом ее отчим, как утверждает обвинение? Или в жизни Рейчел существовал другой человек, имевший основания завидовать и ненавидеть ее, которого и охватила жажда мести? А может, она стала жертвой серийного убийцы, и сегодня блуждающего по улицам нашего города в поисках новой крови?

Гейл задумчиво кивнул.

– Мне хотелось бы пообещать вам, что, когда процесс закончится, вы узнаете, что случилось с Рейчел, но я не стану этого делать. Потому что никто ничего не узнает – ни мы, ни вы, ни мистер Стоунер, ни даже мистер Эриксон. Все закончится вопросами и сомнениями. Я отлично понимаю вас. Вам хочется раскрыть тайну исчезновения Рейчел, докопаться до истины. Однако позвольте вам напомнить: вы находитесь здесь вовсе не для того, чтобы вести расследование. Вам предстоит выносить вердикт, но какой вердикт вы вынесете по делу, если в нем ничего не ясно? Вы же не собираетесь придумывать ему концовку?

Он артистично откинул назад голову.

– Я знаю, о чем вы сейчас думаете. Вы думаете – ну вот, началось то, о чем предупреждал прокурор. Фокусник пускает дым в глаза, извращает такие прекрасные факты, вызывает иллюзии и заставляет фантазию парить в воздухе. Ничего подобного. Более того. Я просто-таки настаиваю – не верьте мне на слово. Между мной и мистером Эриксоном есть существенная разница – он собирается предоставить вам часть фактов, а я познакомлю вас со всеми фактами. И когда вы их увидите, вы сразу поймете: Грэм Стоунер невиновен в убийстве, – и вы обратитесь в полицию с требованием вернуться к данному расследованию и выяснить наконец, что же произошло с этой странной, несчастной девушкой.

Гейл оперся на перила, наклонился, навис над скамьей присяжных:

– Мистер Эриксон призывает вас внимательнее отнестись к доказательствам. Здесь я с ним абсолютно согласен. Пристальнее смотрите на них, изучите досконально и увидите то, о чем обвинитель не говорит вам. Он не сообщает вам о том, что Грэм находился в своей машине вместе с Рейчел в день ее исчезновения. Потому что нет этому доказательств. Он не говорит вам о том, что автомобиль Стоунера стоял вечером у амбара, поскольку и здесь у прокурора нет против него никаких улик. Он не утверждает, будто Рейчел мертва. Потому что сам не знает, жива она или нет. Он не обещает вам доказать сексуальную связь между Грэмом Стоунером и Рейчел, ведь этого-то он сделать и не может. Но зато он подталкивает вас к скоропалительны предлагают рассмотреть, прямые, косвенные или какие там еще, а фикцию. В довершение всего вас заставляют вынести вердикт на основании догадок и сомнительных связей между ними.

Внутри у Страйда все обмякло. «Вот и все, конец, – думал он. – Пройдоха Гейл безошибочно нащупал самые уязвимые места в расследовании и теперь пойдет крушить все. Чего уж там скрывать, все он говорит правильно. Ничего из того, что он перечислил, обвинение доказать не может. Действительно, набрали каких-то кусков и обрывков, слепили нечто неправдоподобное и выложили перед присяжными – нате, мол, разбирайтесь сами».

– Кроме того, – продолжил Гейл, – вы также увидите, что обвинение в стремлении придумать хороший финал для своей загадки игнорирует целый ряд других возможных выводов. Я нисколько не удивлюсь, если узнаю, что мистер Эриксон считает несущественными детали, остающиеся у него после того, как он разбирает и снова собирает двигатель своего авто.

Он подмигнул присяжным, повернулся и посмотрел на Дэна.

– Предлагаю вам взглянуть на кое-какие из этих деталей. Год назад пропала несовершеннолетняя Керри Макграт. Она жила в двух милях от Рейчел и училась вместе с ней. Ее труп тоже не нашли. Исчезла она при почти таких же обстоятельствах, что и Рейчел. Полиции известно, что Грэм Стоунер не имеет никакого отношения к этому делу, но почему? Неужели не ясно, что скорее всего это дело рук одного и того же человека? Почему они не предъявляют мистеру Стоунеру обвинения в убийстве Керри Макграт? Еще одна деталь. Вечером, в ту страшную пятницу, Рейчел ведет себя очень странно. Почему? Она о чем-то догадывается или что-либо знает? Может, у нее уже созрел план побега? Следующая деталь. С кем была Рейчел вечером накануне своего исчезновения? У кого имелись серьезные причины радоваться, если бы она скрылась навсегда? Другая деталь. В чем состояла причина несчастий Рейчел? В ее взаимоотношениях с отчимом? Нет. В ее горьких и постоянно напряженных отношениях со своей матерью. Запомните – в очень напряженных.

Страйд взглянул на Эмили, заметил, как из ее глаз выкатились слезинки. Она опустила голову и тихо заплакала.

– Одни вопросы и сомнения, – произнес Гейл. – А к концу процесса их станет еще больше. И лишь одно у вас не вызовет ни сомнений, ни вопросов – невиновность моего клиента в совершении преступлений, в которых его несправедливо обвиняют.

Несколько секунд Гейл находился под пристальными взглядами присяжных, затем вернулся к столу защиты и сел.

Страйд наблюдал за присяжными, пытаясь угадать по их лицам, какое впечатление на них произвела речь Гейла. Выводы напрашивались неутешительные. Сам он считал, что начало матча они проиграли – Гейл не только вырвал у них из рук инициативу, но и начал теснить.

«А дальше вся наша аргументация рассыплется в пух и прах. Похоже, партию мы слили», – заключил он безрадостно.


Глава 20 | Вне морали | Глава 22