home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 2

Черныш в компании с кучером распрягали четверку лошадей и пытались придумать, как быть дальше.

Талиесин в этом не участвовал – с какой стати он должен якшаться с простолюдинами? – и сидел в сторонке.

Он завтракал. Прямо на зеленую траву поставили столик и стул, и Черныш подал хозяину ножку цыпленка, салат, красную икру, персики и белое вино.

Перед виконтом расстилалась долина, ограниченная с четырех сторон невысокими скальными гребнями. Дно ее было почти ровным, за исключением нескольких покрытых травой холмиков и пары-тройки нехороших оврагов.

Переодевшийся и с грехом пополам умытый посол поглощал свой завтрак и не чувствовал вкуса.

Свершилось. Он оказался в дикой стране варваров. Созданий, как всем известно, свирепых, необузданных, не знакомых с хорошими манерами.

Талиесин был уверен, что никто из них и слыхом не слыхивал о носовых платках, и это расстраивало его не меньше, чем тяжкая мысль о разлуке с Ойлой.

Сунув руку за пазуху, виконт вытащил из кармана медальон, изготовленный неким ювелиром как раз накануне катастрофы. Раскрыв безделушку, можно было увидеть внутри портрет прекрасной фемины. Сотворил его с большим искусством придворный художник, не погнушавшийся взять с Талиесина целый кошель с золотыми монетами.

«Скопидом! Скотина неумытая! А еще клялся, что живет исключительно Музой своей…»

Зато Ойла была словно живая. Разглядывая ее, Талиесин почувствовал, как его глаза увлажняются, а в носу пощипывает.

Образ возлюбленной, что так бесцеремонно брошена судьбой в объятия этого косоглазого негодяя, был единственной ниточкой, что связывала Талиесина с его родиной. Со всем, что он знал, любил или полюбить собирался.

Светочем во тьме варварской стал портретик девушки, и хранить его виконт поклялся себе во что бы то ни стало.

Судьба жестока, но иногда все-таки дает шанс. И, вероятно, когда-нибудь мечта Талиесина осуществится – и они снова будут вместе…

Порыв ветра вырвал из руки виконта кружевную салфетку. Она отлетела на несколько шагов, упала в траву, а потом закувыркалась дальше.

Талиесин проводил ее тоскливым взглядом и откусил кусочек холодной цыплячьей ножки.

Нет, пища определенно не имела вкуса. Как папье-маше. И вино кончается. И другие запасы, невзирая на экономию, уменьшались с катастрофической быстротой.

Виконт бережно спрятал медальон во внутренний карман бархатного сюртука с галунами.

Тучи сгустились над долиной, намекая на скорые осадки, но посол продолжал завтракать. Назло всему. Игнорируя явное усиление ветра и замерзший нос, Талиесин стремился показать, что ничто не способно испортить его реноме.

Орел, долго круживший в вышине и разглядывающий острым взором цыплячью ножку на тарелке виконта, выпустил струю и удалился.

Отходы птичьей жизнедеятельности пролетели не менее ста метров. При залпе орел, опытный пилот, учел и силу, и направление ветра. К тому же глазомер у него был великолепный. Вонючая серо-желтая масса угодила Талиесину прямо в лицо, когда он пытался смаковать вино, воображая, что сидит у себя в поместье перед камином…

Такой наглости виконт, конечно, не ожидал, но следующая превзошла и эту.

Ураганный порыв ветра одним толчком перевернул столик со всем его содержимым и отбросил шагов на пятьдесят.

Салат и красная икра разлетелись по траве так красиво, словно над ними поработал приснопамятный придворный художник.

Талиесин, впрочем, не в состоянии был оценить натюрморт.

– Черныш!!!

Вопль, напоминающий крик отходящего в мир иной снежного барса, пролетел по долине.

Дроу уже спешил на помощь.

Черныш умел читать, поэтому виконт поручил ему сунуть нос в энциклопедию. Сам Талиесин книги на дух не переносил – с тех самых пор, как прошел обязательный для всех детей аристократов курс домашнего обучения.

В полном расстройстве чувств он уселся в кресло, повернутое в сторону окна, и положил ногу на ногу.

Длинные волосы цвета спелого меда лежали на плечах виконта и обсыхали после принятой ванны. К тому ж благоухали жасмином.

«Не мешало бы сделать педикюр… Ну, да времени уж нет…»

– Читай, Черныш.

Дроу нашел нужный раздел, посвященный географии Тиндарии и сопредельных территорий.

– «Диккария – страна диких племен, населенная, как явствует из названия, дикарями, сиречь существами, гуманоидными по сути, но пакостными и грязными по определению. Однозначно и бескомпромиссно враждебные всем остальным народам, особенно эльфам, варвары ведут в основном разбойничий образ жизни. Варвары – сильные и неутомимые воины, способные совершать длительные переходы в полной боевой выкладке, неприхотливые к условиям быта и еде, хотя, по признанию всех исследователей, всегда не прочь набить брюхо поплотнее. Говорят диккарийцы на Всеобщем языке, однако диалектная картина этой страны до сих пор неясна ввиду отсутствия данных. Последняя этнографическая экспедиция в Северные Земли так и не вернулась, и есть гипотеза, что варвары ее попросту сожрали…

Виконт почувствовал подступающий к горлу ком. Дроу сделал паузу, наблюдая за господином.

– Дальше, Черныш… Где эта Диккария находится хоть?

– Диккарией, – продолжил дроу, – традиционно считают северо-западную часть Северных Земель. Условно занимает она территорию от границы с Тиндарией на юге до Зимнего моря на севере и северо-западе, и от Базальтовых Зубов на востоке до Троллевых Столбов на западе…

Черныш подошел и протянул господину вложенную в энциклопедию карту. Виконт взял ее осторожно, словно это была потная вонючая стелька. В целом почти так карта и выглядела.

Навыки старинных картографов оставляли желать лучшего. К тому же создавалось впечатление, что рисовал ее безвестный художник в состоянии сильного похмелья, когда руки живут собственной жизнью и творят что хотят.

Кошмар да и только.

Виконт пытался определить, где Северные Земли, и потратил на это немало времени, сообразив, наконец, что держит карту вверх тормашками.

Земли нашлись, но были настолько корявыми, что трудно было понять, как в них мог кто-то жить, даже неприхотливые варвары.

В общем, шедевр картографии нисколько не расширил представлений Талиесина о том, как устроена эта часть мира. Лишь Тиндарию художник изобразил тщательно и не ошибся с написанием – тут наверняка сыграл свою роль патриотизм.

– Основа экономики Диккарии – забой китов, моржей, морских котиков и прочих водоплавающих, овощеводство, охота. А также набеги на соседей с целью захвата добычи, – читал Черныш. – Дипломатические отношения между Тиндарией и страной варваров были установлены в тысяча сто двадцать пятом году от Великого Становления Силлоном Кираном после Грязной Войны и…

Черныш вытащил из энциклопедии очередную вложенную картинку и передал ее господину.

Виконт взял в руки не менее отвратную, чем карта, бумажку и уставился на изображение орка.

– Варвар обыкновенный, разбойничий, – прочитал он, кривя губы. – Ужас…

С картинки на него пялилась страхолюдина с большим зубастым ртом. Одета она была в подобие кожаных доспехов и шкуры. В одной лапе варвар держал связку отрубленных голов, в другой – громадный окровавленный нож.

Одного вида этого существа было достаточно, чтобы виконт ощутил, как позвоночник сковывает холодом.

В одной из голов связки он даже разглядел свою собственную.

– Слушай, Черныш, как ты думаешь, нас сразу убьют, когда мы въедем в Диккарию, или заставят помучиться? – спросил упавшим голосом Талиесин.

Дроу оторвался от книги, которая весьма его интересовала, и удивленно посмотрел на господина.

– Вообще-то, существует такая вещь, как дипломатический иммунитет, – сказал он. – Посол и его окружение защищено особым законом, который стороны обязаны соблюдать. В этом вся суть дипломатии. Как бы враждебно ни относилось население страны пребывания к посланнику, его никто не смеет и пальцем тронуть.

Талиесин отшвырнул от себя картинку.

– Не думаю, что эти… уроды знают о существовании международного права. Может быть, Дэндал как раз на это и рассчитывает?.. Скажут потом, что произошла неувязка, и, чтобы не поднимать шума и не портить отношений между странами, спустят на тормозах… А тем временем мы будем лежать в какой-нибудь выгребной яме. Точнее, то, что от нас останется после шумного пира. То есть кости.

Дроу внимательно посмотрел на господина и понял, что тот и не думает шутить. Прошли времена, когда Талиесин был одним из самых остроумных представителей аристократии в королевстве. Чтобы в том убедиться, достаточно было взглянуть на его физиономию. Виконт словно мыла наелся.

– Простите, но вы слишком пессимистично настроены.

– Но скажи – ты доволен тем, что отправишься в самое логово тьмы? В обитель варварства и беззакония?

Черныш задумался.

– Мой долг следовать за вами куда угодно, виконт. Я не буду утверждать, что меня ничто не держит в Тиндарии. У моей сестры много детей, она вдова, и ей нужна моя финансовая помощь. Почти все мое жалованье уходит на то, чтобы содержать племянников. Если меня съедят, это будет для них немалое огорчение…

Талиесин вздохнул. Что верно, то верно, «немалое» – это еще мягко сказано.

«А вот станет ли Ойла плакать обо мне, когда я умру?»

– Если хочешь, я отпущу тебя, – предложил он, – ты не раб, а свободная личность, поэтому вправе попросить аннулировать наше соглашение.

Черныш, кажется, расстроился.

– Не соблазняйте меня, господин… Мне нелегко далось решение следовать за вами, но час назад я уже распорядился относительно судьбы моего имущества и жалованья. Написал завещание, где все отдаю сестре.

– Это очень благородно, Черныш. Ты молодец. – Новый вздох. – Будь у меня кто-то, кому я бы мог передать все свои замки и пастбища… Но ведь даже Ойлу у меня король отобрал.

Дроу тактично уклонился от комментариев. Талиесин слыл тем еще бабником, и для того, чтобы заарканить очередную понравившуюся красотку, не гнушался самыми сомнительными методами соблазнения.

С таким отношением к жизни и противоположному полу, считал Черныш, трудно завоевать чью-то любовь по-настоящему.

История с Ойлой была логичным концом приключениям вертопраха Талиесина. Рано или поздно коса на камень все равно нашла бы, в этом Черныш не сомневался, так что воспринимал перемены в жизни господина (и себя), в общем, нормально.

Черныш, исполненный жизненной мудрости, полагал, что улизнуть из Тиндарии на время самый лучший выход, а там, глядишь, пыль уляжется и судьба подарит Талиесину шанс на возвращение.

– Налей вина, будь добр, – попросил виконт. – И себе тоже. Проводим в последний путь нашу старую вольготную жизнь.

Эльф и дроу выпили, молча перебирая собственные думы.

– Ну, читай дальше. Что там еще есть про Диккарию?


Глава 1 | Чрезвычайный и полномочный | Глава 3