home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 10

Талиесин долгое время считал, что уже умер, но почему-то никак не может преодолеть границу между двумя мирами и уйти в страну духов.

Все голоса, что он слышал, все запахи, звуки, плеск волн, скрип уключин и хлопанье паруса – это, по его мнению, были только посмертные иллюзии.

А потом кто-то плеснул ему в физиономию ледяной воды.

– Ну, и хилые герои пошли! – прогрохотал голов Кровожадного Чтеца. – Ты в полном порядке, дружок, просыпайся! Хватит дрыхнуть, не то проспишь собственный триумф!

– Чего? – спросил голосом умирающего лебедя Талиесин, пытаясь заслонить глаза от солнца. Оно вовсю клонилось к закату, но не отказало себе в удовольствии пощекотать виконту глазные нервы. – О! А-а…

– Господин, просыпайтесь, – сказал сидевший рядом Черныш.

– Ы?

Тут виконт открыл глаза во всю ширь и увидел, что лежит на самой чистой скамье драккара, а вокруг него с благостными рожами толпятся дружинники. Вся честная компания собралась, включая Пнилла и Говоруна.

– А что случилось? – спросил Талиесин, потирая бледный лоб. – Как-то все нечетко. Мы уже приплыли?

Хохот – и на этот раз более уважительный.

– Приплыли, брат, – сказал Пнилл, возвышаясь над лежащим задохликом, словно приснопамятный Грендель.

Вспомнив о чудовище, виконт встрепенулся, но Черныш, предугадав реакцию господина, надавил ему на грудь и заставил лечь. Чувствуя себя дураком, виконт нахмурился.

– Да, а ты скромняга, – проворчал благодушно Ворчлюн Ухайдак. – Укокошил тварь и делаешь вид, что ничего не было.

Повсюду сверкали зубастые улыбки.

Протолкавшись сквозь толпу, к Талиесину подгребли коллеги по дипломатической работе. Стало шумно. Особенно усердствовал в дружеских тычках и похлопываниях Арбар.

Вскоре послу стало казаться, что орк от радости переломал ему большую часть костей, и так пострадавших в ходе схватки с монстром.

– Ладно, ладно, извини, – прогудел посол Головорезии, видя, что герой морщится от боли. – Это я от радости. Проклятье, ты ж такое дело сделал! Будь ты моим родичем, я бы моментально повез тебя домой и сделал королем Племенного Союза!

– Я сделал то, что должен, – сказал тиндариец, заметив, что экспедиция ждет от него какого-нибудь откровения. Честно говоря, виконт не имел понятия, что принято говорить в таких случаях. – Я видел… ну, как я убиваю монстра… в общем… ну, вы поняли…

Воины лыбились, не скрывая восхищения.

В их мире доблесть и сила были основными добродетелями, однако и хитрость, с которой герои иной раз одолевали опасных противников, никто не загонял в угол.

Так что виконт из непонятного и несимпатичного чужака вполне логично превратился в своего.

– Да, да, я уже объяснил, примерно, конечно, механизм этого явления, – важно надул губы Кровожадный Чтец. На его лбу светилась приличная шишка. – Твой случай, можно сказать, классический.

– Классический?

– Ты – герой, назначенный судьбой совершить великое деяние. Обычно судьба не смотрит на физические данные кандидата – и он может быть каким угодно. Что именно берется в расчет, никто не знает. – Говорун повел бровями. Мухи, окружающие колдуна, загадочно гудели. – Некая судьбоносная сила сделала тебя провидцем и указала дорожку, по которой тебе нужно было пройти. Никто из нас, очевидно, не годился на роль убийцы чудовища… – Жрец обвел глазами толпу рубак.

Они уже приняли жестокую правду и предпочитали не поднимать болезненный вопрос, вспоминая свой страх и бегство с места драки.

– Да, – почесал в затылке король. – Что уж было, то было. Но дело сделано, и все мы знаем, кому Диккария обязана своим существованием… Обещаю, ты не будешь ни в чем нуждаться. Когда вернемся в Рыгус-Крок, проси что хочешь. Исполню. Что-то там было насчет Города Будущего… Ну, расскажешь мне, в чем суть, поговорим на эту тему, покумекаем, ага?! Да, конечно, и пьянку устроим!

Варвары загалдели. Пирушка, разумеется, была делом священным и обязательным. Предвкушая развеселую жизнь по возвращении в столицу, воители расцвели, словно розы поутру.

Виконт снова потер лоб, словно какая-то мысль не давая ему покоя.

– Кстати, насчет пьянки, – сказал он. – Не найдется ли чем горло промочить?

Пнилл расхохотался. Его поддержали послы. Посыпались обильно сдобренные кабацкими шуточками комментарии.

Виконта заверили, что все будет в лучшем виде, после чего толпа начала рассасываться. Герою, ушибленному в драке с монстром, требовался покой.

– Как давно мы плывем? Сколько времени прошло? – спросил виконт у Черныша, едва они остались в относительном одиночестве.

– Часов семь без перерыва, на веслах и парусах, – сказал дроу. – А вы лежите. После того падения вы выглядели очень плохо, и мы думали, что это конец.

– Я сам думал.

На драккаре (им оказался «Увалень»), зажгли огни. На небо вышли звезды.

– Говорун сказал, что это временно. Я с ним согласился, ведь знаю вас куда лучше. У вас был только сильный стресс, – прибавил Черныш, стараясь укрыть господина одеялом. – Король спешит в город. Сказал, что соскучился по супруге, да и дел полно.

Пива из запасов (без мухоморов, заверили клятвенно) «Увальня» принес герою сам Говорун.

– Ну, не буду мешать! – Жрец подмигнул и удалился в сторону корабельного носа. Следом за ним, тоже не удержавшись от подмигивания, двинулся и Пнилл. – Если что, мы всегда под рукой…

– Знаешь, Черныш, – медленно произнес виконт, сделав несколько глотков и блаженно закрыв глаза. – Сдается мне, в Рыгус-Кроке у короля будут дела… очень много дел… Такие, о которых он не подозревает…

Посол долго не двигался, замерев полусидя, с кружкой в руке.

– Господин? – Дроу тронул его за плечо. Слуга понизил голос до конспиративного шепота. – У вас видения?.. Вы снова что-то чувствуете?

Виконт не отвечал. Его глаза под закрытыми веками бешено метались из стороны в сторону, по лицу разлилась бледность, достойная свежей сметаны.

– Господин? – Черныш огляделся, словно вор, готовый свиснуть булку с лотка торговца. – Вы…

Внезапно кружка выпала из пальцев Талиесина, они метнулись к запястью дроу и стиснули их так, что послышался тихий хруст. Черныш тихо вскрикнул и уставился на виконта.

Глаза его были двумя черными провалами, в которых гуляли далекие алые огни.

– Слушай. Слушай. Говорю, что есть… – Бледные губы посла шевелились, но казались совершенно неживыми. – Рыгус-Крок…

Дворец казался пустым, как заброшенный сарай. Офигильда ожидала встретить здесь отряды вооруженной до зубов охраны и была даже разочарована, когда поняла, что никто не собирается препятствовать ей в ее замыслах. Фи! В кои-то веки проберешься в настоящее вражье логово, средоточие зла, можно сказать, а тут всем все по барабану. Куда все могли подеваться?

Путь к Рыгус-Кроку и дворцу занял у королевы почти четыре часа. Ей удалось избегнуть шныряющих неподалеку от столицы патрулей и подобраться к самым рубежам столицы.

Спрятавшись в засаде – расщелине на склоне Горы Погибели – Офигильда все видела отлично. Правда, уже сгустились сумерки, но панорама ничуть не теряла своей «прелести». А «прелесть» ужасала. От прежнего Рыгус-Крока не осталось почти ничего. Город наполовину сгорел, наполовину был разрушен руками революционеров. Уцелевшие постройки можно было в буквальном смысле пересчитать по пальцам, остальное превратилось в кучи мусора, в которых копошились, словно муравьи, обращенные в рабство и мобилизованные на работы люди. Занимались они тем, что перетаскивали камни и бревна из одного места в другое и расчищали улицы. Повсюду горели костры и факелы. Группы вооруженных солдат Революционной Армии расхаживали взад-вперед, выкрикивая лозунги, и активно выявляли контрреволюцию. Контрреволюция сопротивлялась, но ее резали прямо на месте. Следом за эскадронами смерти шел караван повозок, на которые рабы сваливали трупы. Дальнейший путь мертвецов пролегал к громадным кучам тел, что громоздились тут и там, им с которыми новые власти, очевидно, не знали что делать. Вонь уже поднималась от тел и озонировала окрестности города.

Офигильда выругалась и сплюнула. Она предполагала худшее, но не могла поверить тому, что видит.

В Рыгус-Кроке наблюдалось беспрестанное лихорадочное движение. Войска, не занятые ловлей контры, отрабатывали тактику боя неподалеку от ворот, недавно вновь поставленных на прежнее место. Укрепляли и стену. Выглядела она теперь куда массивнее.

«Не поможет, голубчики, – мстительно подумала Офигильда. – Клянусь всеми богами, вас это не спасет!»

Стало почти темно, и под покровом наступающей ночи королева двинулась к городу. Пользуясь общей неразберихой, она сумела добраться до дворца и проникнуть через тайный лаз, которым недавно пользовался Хрясь Большестрашный. Богатырша прошла мимо сарая, где прятался низвергнутый вожак Водохлебов. Разминулась с ним буквально на пару минут.

Как раз в тот момент Хрясь готовился к страшной мести и выбирал среди инструментов оружие понадежнее.

В общем, дворец был пуст. И на руку. Меньше народа, больше кислорода.

Офигильда не знала, что обязана этим самой Дрянелле, запугавшей до смерти Шлепа Губу. Председатель правительства выгнал из дворца всех, включая самых малозначительных личностей, и отправил на работы. Хотя выполнить приказ колдуньи было за два часа нереально, Губа решил царапаться до последнего. А вдруг получится?

Ничего этого Офигильда не знала, да и не хотела бы знать. У нее была цель – свернуть старухе шею, – к которой она шла неуклонно. Остановить королеву было так же сложно, как мощный селевой поток.

Наизусть зная расположение коридоров, лестниц и покоев, Офигильда шла в темноте. Поиск злыдни она решила начать со своей спальни, того места, где и заварилась вся каша.

В своем выборе мстительница, как вскоре стало ясно, оказалась права. Дойдя до двери, она обнаружила ее приоткрытой и…

Изнутри доносились голоса. Первый принадлежал той самой противной старой перечнице, второй был низким и хриплым, словно с большого перепоя. Офигильде он показался знакомым.

– Пошел вон отсюда, слизняк! Был бы ты вождем стоящим, все было бы иначе! Я обещала тебе власть, если ты будешь подчиняться мне, но ты саботировал все мои действия, под столом валяясь! Предатель! Знаешь, что я с предателями делаю?

– Может, объяснишь это вот этой штуковине? – прохрипел собеседник.

Даже из коридора королева чувствовала, как жутко от этого деятеля несет перегаром.

– Ха, думаешь, я испугаюсь какой-то кувалды паршивой?.. – проскрипела, словно сломанная дудка, старуха.

– Испугаешься… Когда она расколет твою гнилую башку!..

От пинка Офигильды дверь спальни распахнулась, и сама она появилась в проеме, словно дух мщения. Грозная, страшная, точь-в-точь своя фальшивая копия, только без длинных волос (которые, как всем известно, пошли на знамя).

– Это что еще такое? – грохнула королева. – Я тут, понимаешь, явилась кое с кем поквитаться, а здесь, оказывается, уже очередь выстроилась! Так дело не пойдет! Я первая!

Дрянелла пискнула громадной землеройкой и попыталась убежать в угол. Убежать-то убежала, но спрятаться там было негде.

Осознавая, что магии в ней осталась лишь малая толика и с двоими-то ей точно не управиться, старуха впервые за века поняла: ей крышка.

«И куда Шлеп Губа девал охрану у дверей? – подумала Дрянелла. – Или нарочно? А! Так он и есть предатель! Контра недобитая! А я сделала его правительства главой!»

Только сейчас, пошатываясь от похмелья, Хрясь Большестрашный повернулся к Офигильде. Физиономия у него была в тот момент совершенно фантастическая. Здесь бессильны были бы все когда-либо жившие в Диккарии скальды, поднаторевшие в иносказаниях и иных стихотворных изысках. В общем, не описать.

– Ы… Эх… Ты кто?

Молот, точнее, кувалда, самая настоящая, та, которой забивают сваи, покачивалась в его ручище. Такой можно было не то что черепушку колдунье расколоть, а доставить и мастодонту немалую головную боль.

– Кто я? Я – королева, между прочим! – прогрохотала богатырша, наступая. – А ты… А, стой, знаю! Ты вождь Водохлебов! И…

– Убью! – Сообразив, что его личные планы мести находятся под угрозой и удача, которая сопутствовала ему, первому добравшемуся до злодейки, уплывает, Хрясь решился на отчаянный бросок.

Он промазал. Офигильда просто отошла в сторону и подставила ножку. Кувалда просвистела у нее перед лицом, после чего сменила хозяина. Богатырь-девица перехватила ее и крутанула в руке, хмыкнув. И это тяжесть?

Большестрашный вылетел в коридор через открытую дверь, пробил стену и застрял в ней. На это, кажется, никто не обратил внимания.

– Итак, злыдня, даю тебе три секунды, чтобы ты сказала мне, для чего ты затеяла весь этот сыр-бор! – Офигильда стала напротив съежившейся в углу колдуньи. – И прекрати притворяться мной!

Дрянелла пробулькала что-то и начала уменьшаться, пока не достигла своих истинных размеров.

– Так-то лучше, – кивнула королева, сунув ей под нос навершие кувалды. – А теперь говори!

– Я ничего не знаю… Это все он! Хрясь! Заставил он меня! Он – заговорщик главный, а я всего лишь слабая старая женщина-а…

– С него тоже спросится – со всех вас. Меня интересует, кто ты такая, из какой вонючей дыры вылезла и с какой стати все это затеяла!

Дрянелла тряслась, от ярости или от страха – не сразу и поймешь. На поддержание чужого обличья в последнее время требовалось все больше магической силы, которой и так было немного. Исчерпавшись едва ли не до полного исчезновения способностей, Дрянелла понимала, что добром все это для нее не закончится.

Но у нее хватило сил и наглости вытянуть руку и показать королеве фигу.

Пусть знает соплячка, что старые колдуньи не сдаются!

– Ах, так, значит, – ухмыльнулась Офигильда. – Хочешь, чтобы я тебя вот этим приласкала? – Кувалда описывала зловещие круги перед длинным носом старухи. – После того что я видела в Рыгус-Кроке, вернее, в том, что от него осталось, я не посмотрю на твои преклонные годы. Размажу тебя по полу, а потом надену подкованные сапоги и спляшу на твоих останках. Веришь?

Колдунья кивнула, исподтишка пытаясь наскрести по сусекам хоть сколько-нибудь волшебства. Набралась почти целая горсть.

– Я же говорила – это все Хрясь! Я ни в чем не виновата! – пропищала Дрянелла. – Это он!

Она взмахнула рукой и бросила свое последнее заклинание-проклятие в сторону королевы…

– Ты уверен, что так оно и есть?

Пнилл Бычье Сердце обезумел. Лицо его стало багровым, глаза лезли из орбит. Склонившись над послом, он схватил его за плечи и тряхнул, словно щенка, сделавшего лужу на ковре.

Талиесин удивился, как его голова осталась на плечах.

– Я же говорю: видение… Как тогда, с Гренделем!..

Говорун Кровожадный Чтец со всей моментальной серьезностью положил руку королю на плечо.

– Я ему верю, – сказал колдун. – Мы должны плыть быстрее!

– И так уж быстро… – пробурчал Ворчлюн Топорище, не менее огорошенный вестями от прорицателя, чем монарх. Неизвестно, что его огорчило больше – судьба Диккарии или собственной дочери, угодившей в такой переплет. – Гребцы работают на пределе, шпарим как чокнутые…

Виконта бросало то в холодный, то в горячий пот. Выложив посредством провидческого транса все, что смог увидеть, он рисковал получить на орехи, как всякий, кто предрекает плохое будущее. Кассандрой становиться ему не хотелось, особенно сейчас.

– Так пусть работают за пределом! – оскалился Пнилл, отвесив мачте отличный хук. Та затряслась, но устояла. Талиесин порадовался, что удар предназначался не ему.

Король отошел к борту драккара. От его фигуры отлетали молнии гнева, словно он – бог грозы, готовый устроить земле и небу «веселую» вечеринку. Таким его видели только воины его дружины в моменты, когда король впадал в боевое бешенство и принимался крушить врагов направо и налево.

«Увалень» шел с невероятной скоростью, на веслах сидели самые сильные и выносливые дружинники, но и они уже выдыхались. Как ни близко казался Рыгус-Крок, но до него еще было пыхтеть и пыхтеть.

«Страдалец Фиг» и «Чесотка» отстали, но всеми силами старались нагнать флагман.

– А чем все закончилось? – спросил Черныш, пока варвары обдумывали новости и пытались принять решение. – В видениях?

Множество голов повернулись к дроу, который только и сообразил задать правильный вопрос. Потом эти же головы посмотрели на Талиесина.

Посол чесал в затылке. В том-то все и дело, что конца страшной эпопеи он не уловил. В образах будущего этого не было, следовательно, события могли развиваться по любому сценарию.

Тут вряд ли ответ дал даже более опытный в делах предсказаний адепт.

– Не знаю, – честно признался Талиесин. – Я не видел. Может, как-нибудь потом…

Воители разочарованно заурчали, словно громадные голодные коты.

Виконт не стал бы осуждать их, если бы они сейчас выбросили его за борт.

Но ему повезло.


Глава 9 | Чрезвычайный и полномочный | Глава 11