home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 8

– Полундра! – истошно заорал дозорный, который ближе всего находился ко входу в пещеру.

Глазастый и ушастый варвар первым заметил, что из недр земли несется в его направлении что-то большое, рычащее и вонючее.

Воитель сорвался с места и галопом, как в жизни не бегал ни до, ни после, помчался в сторону лагеря.

– Полундра! Он идет! К оружию!

Экспедиция, давно ждавшая такого поворота событий, вскочила в одно мгновение. По старому диккарийскому обычаю воины образовали плотный хирд, закрытый щитами и ощетинившийся копьями. Этот строй не удавалось еще разбить никому и никогда, и теперь Гренделю предстояло ощутить на себе особенности этой тактики.

– Сомкнуть ряд! – зарычал Пнилл, стоявший в первом ряду. Рога на его шлеме воинственно пронзали небо, а секира готовилась умыться кровью.

Хрясь! Бум! Шмяк!

Это сомкнулись по требованию короля боевые ряды.

– А-бу! А-бу! А-бу! – начали скандировать воители, подпитывая себя первоклассным боевым адреналином. – А-бу!

– Гарпуны готовь! Копья готовь! Луки готовь! Целься!

Хотя самого чудовища пока видно не было, а только слышно, варвары не собирались тянуть резину. Как только Грендель, до сих пор ничего не понимающий, выскочил из пещеры и помчался на запад, его осыпали смертоносным оружием. Произошло это прежде, чем дружинники увидели, каков, собственно, этот монстр из себя. Ну да, не до неба, но весьма большой и страшный. Даже в известной степени экстравагантный со своим волосяным гребнем на голове.

– Твою мать! – разом выдохнула экспедиция, и даже Пнилл прекратил издавать воинственный рев. Могучая челюсть короля отвисла.

Вот уже действительно – лучше не скажешь. Тварь, которую не увидишь даже после двух литров мухоморной настойки, принятой натощак, бежала в сторону хирда. Головорезы замерли, соображая, что если она наступит на их боевое построение, то вообще вряд ли это заметит.

Но большая часть гарпунов, обмазанных ядом и прочей пакостью, стрел и копий достигла цели. Досталось и глазам Гренделя. Монстр замахал ручищами, замотал головой и потерял пространственную ориентацию. Чтобы столкнуться с людьми, ему нужно было пробежать всего ничего, но бедолагу унесло в сторону, и он запнулся о камень, похожий на череп.

Инерция понесла Гренделя вперед, воины, задрав головы, наблюдали, как его вонючая туша, пролетая над ними, заслоняет солнце, а потом…

Удар об землю был таким сильным, что потрескались окружающие скалы, и эхо укатилось далеко-далеко, убегая от места аварии в диком испуге.

Даже небо чуть с предназначенного ему места не сорвалось.

Воители попадали на землю. Каждый герой в этот момент спрашивал себя, для чего он поперся в такую даль. За позорной и мучительной смертью, что ли? Ну, так в любом другом уголке Диккарии можно было развлечься подобным образом – никакой проблемы. Нет, надо было непременно поддаться на королевскую брехню и возомнить себя пес знает кем…

Короче, так или примерно так размышляли варвары, у которых душа ушла не только в пятки, но, кажется, вовсе вылетела из тела.

Пнилл Бычье Сердце разделял чувства своих боевых товарищей.

Говорун Кровожадный Чтец пробовал понять, когда он совершил роковую ошибку – когда родился или когда стал колдуном.

Послы Головорезии, Патангирри и Эйвыроя тоже, мягко говоря, не ожидали такого развития событий.

Чего теперь прикажете делать? Сражаться с этой громадиной? Своим мечиком?

Арбар посмотрел на свою прежде казавшуюся уникальной убивалку. Шонвайн Утрехт весьма засомневался насчет способности своего топора прикончить хотя бы кролика, а Рээш Кальмар понял, что вовсе где-то потерял свое оружие. А потому счел нужным удариться в бегство. Орк с гномом остались на месте, в середине безумной дезорганизованной толпы. Пнилл пытался, согласно своему статусу, напомнить присутствующим, что главный тут все-таки он, но его не слушали.

Ситуация изменилась лишь когда Бородульф поднял над головой секиру и, проорав боевой клич, ринулся в бой. Совершенно не думая, на одном инстинкте, половина экспедиции ринулась следом за ним. И в следующий миг столкнулась с валявшимся на земле Гренделем.

Топоры, мечи, копья, рогатины, гарпуны и вообще все, что имелось у воителей в наличии, воткнулось в мерзкую плоть твари.

Тварь, немного очухавшаяся от шока, взревела и дернулась. По отдельности оружие малявок не доставляло ей хлопот, но все сразу вызвало боль. Да еще и кровотечение в левом боку и бедре. Грендель дернулся, взмахнув лапой. Дружинники фонтаном брызнули во все стороны, украшая своим телами скалы и все остальные места. Бородульф, получив невиданную доселе затрещину, почувствовал, что летит.

Было как-то не по себе, особенно когда он вспомнил, что не птица, и угодил в глубокую трещину в земле. Впрочем, далеко вождь клана Прибей не провалился, его ноги остались торчать в небо с явным укором.

– Стройся! – проревел Пнилл. – Все, кто может! Стройся!

Могли немногие. Половина экспедиции после первого же ответного удара Гренделя пришла в негодность, а вторая обнаружила в себе полную неспособность к ведению боевых действий. Рубаки носились туда-сюда, сталкиваясь друг с другом, безо всякой системы, но самые хитрые мчались в строго определенном направлении – подальше от монстра.

Бородульф исчез, Ворчлюна, судя по всему, прихлопнули, а Говорун уже лежал вот с такой дулей на лбу. Жреца вырубили по время всеобщей паники первых мгновений.

– Ко мне!!! – на пределе возможностей заорал Бычье Сердце.

В голове его извивалась примерно такая мысль:

«Ну, проклятый цивилизанчик! Разбудил тварь, а сам убежал, предоставив всю работу нам! А еще уверял! Предатель!»

На зов откликнулись только двое – Шонвайн и Арбар. В обоих взыграла совесть и чувство локтя вкупе с честью воинской. Особенно в орке. Мысль, что в Головорезии его признают трусом, была невыносима.

Так они и стояли, плечом к плечу, видя, как Грендель поднимается и уже нацеливает на них взгляд, а его громадная тень заслоняет солнце. Тут бы кто угодно дошел до состояния смены памперсов, но только не истинные герои.

Пнилл готовился драться до конца, пусть и без шансов на успех. Жалел только, что не может прижать сейчас к себе свою молодую супругу. Не судьба, видно.

О чем думали гном и орк, никто так и не узнал. Просто не было времени выяснить такие важные для понимания их характеров вещи.

Грендель встал в полный рост, зарычал и протянул к ним лапы.

И едва пара метров оставалась монстру, как тело его вдруг содрогнулось, выгнулось назад.

Пнилл, Арбар и Шонвайн ударили одновременно, но промазали и, закрутившись, упали на камни.

Произошло что-то странное, если не сказать больше. Рык, льющийся из пасти Гренделя начал стихать, подобно теряющему силу шторму.

Глаза, каждый размером с большой деревянный щит, остекленели.

– Берегись! – завопил Шонвайн Утрехт, первым сообразив, что последует за этим.

Гном первый взял с места и отчаянно заработал ногами. Ему вовсе не улыбалось быть раздавленным тушей этого вонючего деятеля. Хоть он и отщепенец, сосланный сюда за финансовые прегрешения, а собственная шкура по-прежнему дорога.

Пнилл выругался, Арбар помянул всех своих и всех родственников Гренделя. Варвар и орк предприняли отчаянную попытку дать деру – и им почти удалось.

А потом их оторвала от земли и швырнула вверх и вперед ударная волна.

Только за секунду до того, как монстр споткнулся о камень-череп, Талиесин понял, что болтается, запутавшись волосами, на его затылке.

Каким волшебным образом он зацепился за них, как смог не выпустить в первые же секунды и ввиду очевидной телесной слабости, так и осталось загадкой.

Но – факт. Вооруженный шпагой посол отлепляться от Гренделя не желал.

Ужас, испытанный им в следующие минуты, останется с ним навечно: уже тогда Талиесин знал, что если выживет, то будет видеть это во сне и просыпаться от крика.

Тем не менее часть его не потеряла присутствия духа.

«Если все так повернулось, то, наверное, провидению угодно толкать меня к подвигу и дальше… – рассудил виконт, болтаясь на волосах монстра, словно нечаянно запутавшаяся в них божья коровка. – Не знаю, зачем это провидению надо, но…»

Потом Грендель запнулся, упал и чуть не проломил дыру в земной поверхности. Море заволновалось от этого падения, скалы покрылись глубокими трещинами и затряслись облака.

Однако всего этого Талиесин не видел. Ему удалось не отцепиться и теперь, но встряска на несколько мгновений вышибла из него весь дух. Слой густых волос на затылке твари не позволил ему переломать кости при столкновении с громадной черепушкой, но бедняге пришлось несладко.

Виконт представлял себе, как его внутренности, превратившись в кашу, вытекают из ушей.

И где-то на границе между сном, явью и обмороком от болевого шока он увидел озабоченную физиономию Черныша.

Хе, он что, тоже тут болтается? Вместе с ним? Но ведь дроу не ходил в пещеру!

– Бейте сюда, господин, – сказал Черныш таким голосом, словно сидел на дне колодца. – Вы хотели сделать именно это. Таковы были видения.

– Да, мой дорогой, ты должен…

Виконт удивленно повернул голову и увидел Ойлу Монсиваль. Прекраснейшая из дев, неизвестно каким образом попавшая в этот суровый край, смотрела на него с нежностью. И даже по щеке погладила, всколыхнув в душе виконта такие воспоминания, о которых не говорят в приличном обществе.

– Ты должен, дорогой, – сказала Ойла. – Чем быстрее ты расправишься с чудовищем, тем быстрее мы встретимся…

– Что? Мы… что?

– Господин! – с нажимом произнес Черныш. – Время на исходе! У вас одна попытка!

– Ойла! – вскрикнул Талиесин, видя, как мираж возлюбленной тает на просторах безжалостной и весьма благоухающей реальности.

А благоухал по-прежнему Грендель. Поднявшись на ноги, он готовился растереть в порошок Пнилла, Арбара и Шонвайна. Героическая троица замерла в ожидании последней схватки.

Все еще в трансе, болтаясь между миром живых и миром мертвых, Талиесин взглянул на слугу.

– Не медлите! – Голубые глаза дроу резали сердце виконта, словно лезвие опасной бритвы. – Будьте героем, господин!

– Ладно! – вздохнул виконт и воткнул шпагу туда, где, согласно анатомическим сведениям, почерпнутым из пророческих видений, сходились у Гренделя шея и голова.

Громадная туша монстра содрогнулась. Откинувшись назад от боли, монстр едва не сбросил Талиесина, которому казалось в тот момент, что попал он в огромную взбесившуюся центрифугу. Фамильная шпага Эпралионов сломалась, герой вскрикнул, изо всех сил цепляясь за волосы чудовища.

Краем глаза он видел бегающих внизу дружинников. Меньше всего они походили на закаленных в боях профессионалов – скорее на психов, спасающихся от пожара в дурдоме.

Грендель, уже полминуты как мертвый, наконец решил поддаться силе земного тяготения.

Чувствуя, что снова падает и на этот раз вряд ли выдержит подобное потрясение, Талиесин завопил, точно раненый канюк. А потом, как водится, наступила тьма. Виконт был уверен, что это не он за компанию с чудовищем свалился на землю, а сама земля решила прихлопнуть его своей массой.

«Ну, наконец-то. Если уж помирать, то быстро, – подумал посол Тиндарии. – Надоела вся эта канитель!»


Глава 7 | Чрезвычайный и полномочный | Глава 9