home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 3

«Череп, что кричит на рассвете» оказался большой скалой, и правда похожей на голову. Обращена она была на восток, так что определение, данное виконтом, соответствовало истине.

Первым заметил ее Говорун, напряженно размышлявший над бредом Талиесина. Непростое это дело – толковать слова прорицателя, ведь он никогда не скажет вам точно: ищи там-то и там-то. Нет, по законам жанра он обязан напустить тумана и задурить вам мозги. И только потратив на поиски полжизни, вы поймете, что паразит имел в виду, но ведь тогда будет уже поздно…

Талиесин не подвел. Предсказание для новичка оказалось очень даже логичным и детальным. Увидев прямо по курсу скалу-череп, Кровожадный Чтец невольно возликовал. Теперь, значит, не надо далеко ходить. Очень даже вероятно, что финальная битва состоится прямо здесь.

Итак, примета есть, значит, где-то рядом должна быть пещера, где обретается вонючая скотина, любительница человечины.

«Жить ей, мамой клянусь, недолго», – зло подумал колдун.

– Стоп! – По сигналу Пнилла колонна воителей, топавшая с последнего привала уже часов шесть, замедлила ход и вскоре остановилась.

Только сейчас варвары осознали, где находятся. Местные называли эти места Крабьими Утесами. Небольшой и невысокий горный кряж протянулся с севера на юг и напоминал закаменевшую змею-инвалида, правда, для змеи слишком большую.

На скалах не росло ничего, кроме чахлой травы, даже мхи обходили эти камни стороной, отчего те выглядели уже слишком серо и уныло. Грендель не мог найти места для отдыха более подходящего.

Экспедиция расположилась лагерем на ровной площадке перед пологим горным склоном, на котором главенствовал кричащий на рассвет череп.

Король, не мешкая, объявил полную боевую готовность и запретил разводить костры. Вторым приказом было требование всем следопытам собраться на совещание. Третьим Пнилл потребовал к себе Талиесина.

– Ну, – сказал виконт, удивительно бодрый и полный сил после такого долгого пешего перехода. – Кажется, мой час настал, – добавил он, оглядев себя и проверив, как там поживает фамильная шпага на перевязи. Глаза посла горели нездоровым блеском. Блеск этот Чернышу не нравился. – Сегодня будет вершиться история. Теперь я знаю, для чего судьба привела меня в эти края, предварительно подвергнув разным испытаниям.

Дроу молчал. Возразить было нечего. Он ведь и сам говорил нечто подобное господину, и сам виноват в том, что тот поверил.

Оставалось надеяться, что Пнилл ничего опасного для виконта не запланировал.

В целом будущее вырисовывалось перед Чернышом с трудом великим. Всю дорогу Талиесин был нездорово возбужден, хотя тщательно скрывал это от варваров. По его словами, им не обязательно знать, что этот путь они проделали зря. Уточнять свою мысль отказывался, загадочно улыбаясь. В следующую минуту посол мог разразиться очередным невнятным спичем о чем-то высоком в поэтическом смысле, давая дроу повод подозревать нехорошее. Отрава, которой напоил виконта Говорун, могла вызвать не только дар ясновидения, но и сумасшествие. На цивилизанчиках, колдун сам признался, этот рецепт еще ни разу не проверяли.

Новость, что скалу-череп нашли, взволновала Талиесина еще сильнее.

Он знал, что рано или поздно это случится. На вопрос дроу, откуда, виконт посмотрел на него удивленно:

– Я же прорицатель!

Что тут было ответить? Слуге оставалось только принять эту новую реальность и ждать продолжения.

– Я пошел! – Талиесин подмигнул Чернышу и отправился на встречу с Пниллом.

Дружинники смотрели на него со всех сторон. Когда посол проходил мимо, все разговоры смолкали, словно воители видели перед собой не какого-то бледного стручка, а как минимум легендарного вождя племенного союза. Само собой, молчание было исполнено уважения.

Тишину нарушили только послы. Арбар, Шонвайн и Рээш приветствовали виконта поднятием оружия и веселым рычанием, точно волки, радующиеся возвращению в стаю вожака.

Талиесин махнул им с истинной снисходительностью аристократа.

– Нам не хватало только разбудить эту тварь, – заворчал Пнилл, ставший свидетелем этой сцены. – Тише, господа! И это касается всех. Говорить шепотом. Где-то рядом спит Грендель.

Экспедиция захлопнула рот и раздула ноздри от важности.

Рядом с королем стояли Говорун, Бородульф Сожру Живьем и Ворчлюн Ухайдак, позади них – группа самых опытных следопытов, все с такими мордами, словно съели что-то кислое. Воителям казалось, не без оснований, что Талиесин вздумал отбирать у них хлеб. Будущее обещало показать, так ли это.

Но все, так или иначе, чувствовали подползание чего-то необыкновенного. Опасного. Леденящего кровь.

Офигильда пила пиво кружку за кружкой и заедала жареными кабанчиками. Зверский аппетит проснулся, требуя серьезных вливаний, и королева не собиралась останавливаться на полдороге.

Кроме нее, за столом сидели и посольские. Наворачивая яства, они словно поставили себе целью переплюнуть богатырь-девицу по уровню обжорства, но пока везло только оркам. Им помогали собственные размеры, ибо известно, что в большом теле большой и желудок.

Энт Колль тоже получил свою порцию радости. Его определили в угол, где он стоял, ногами погрузившись в большой чан с сырой землей. На деревянной физиономии Пастыря Дерев отпечаталось блаженство. В разговоре Колль участвовать даже не думал, ему снились родные дубравы.

В комнате, где угощались беглецы, был и еще один персонаж.

Напротив Офигильды пристроился Оторвун Зоб. Одной рукой он придерживал пустой металлический ковшик, прижатый ко лбу, а другой стискивал кружку с пивом.

Видок у героя был тот еще. Слыша раздающееся отовсюду чавканье, бульканье и сопение, Зоб страдал – его голова, казалось, взрывалась каждый раз, стоило кому-то с шумом разгрызть очередную косточку.

– Ну? Это все? – спросила Офигильда, обгладывая кабанью ножку. Объедки она швыряла прямо на пол, как привыкла делать у себя дома, где сейчас и находилась.

– Да. Все, что я знаю, – ответил Оторвун.

Он успел раз двадцать поклясться себе в том, что больше не будет приводить кузину в ярость.

– Ты послал нарочных?

– Да.

– Всем? Нам нужны не только Топорище. Все кланы, которые не перешли на сторону колдуньи.

– Я выполнил твой приказ… королева. Что дальше?

– Как это – что дальше? – Офигильда швырнула костью в стену. Ударившись о крепкие бревна, она отскочила и погладила по макушке одного из слуг-тиндарийцев. Тот втянул голову в плечи от страха. – Я собираюсь вернуть себе трон! Точнее, моему мужу. Вернется же он!

– В городе говорили, что его и всех, кто с ним, сожрало чудовище, – заметил Оторвун.

– Ха! Думаю, Гренделю это будет не так-то и просто, – ухмыльнулась королева. – К тому же с ним лучшие головорезы.

– Так-то оно так, – кивнул Зоб. – И хотя я тоже лучший, но меня не взяли, я скажу: чудовище это ведь не просто какой-то паршивый морской дракон. В драконе, даже самом большом, магии ни на бобовое зернышко. А Грендель – другое дело. Чары подняли его ото сна, чары и направляли…

– Слушай, – прервала кузена Офигильда, – я чего подумала-то. А вдруг это и есть та колдунья!

– В смысле?

– Ну, если Гренделя кто-то направляет, кто-то его там разбудил, так, может, это и есть та старушенция, которая все и заварила!

Пока Оторвун скрипел извилинами, Ольв Могучий рыгнул, как сытый морской дракон, упоминавшийся ранее.

– А и правда! Почему бы нет? Кто-то же заварил эту кашу!

Офигильда кивнула и посмотрела на Фиенса Тудана, которого считала самым умным из шайки.

Тиндарийцы ели мало и со всей присущей им деликатностью, а самым деликатный был, конечно, помощник посла.

– Если хотите знать мое мнение, ваше величество, – произнес Фиенс, промокая губы платком, выуженным из кармана, – то в этом есть доля истины. Огорчает, впрочем, не это само по себе, а очевидная долгая подготовка к заговору. В одночасье, по вдохновению такое осуществить нельзя. Заговор созрел и перешел в активную фазу весьма стремительно. Если же посмотреть на его результат, становится ясно, что тут применялась очень сильная магия.

– Так о том и речь, – поддержал Ольв. – Старуха-колдунья во всем виновата. Снесем ей башку – и сказочке конец!

– Класс! – похвалил идею Тинфарин Кедди, из набитого рта которого летели крошки. – Вот если бы подобраться к ней поближе да сунуть ножик промеж ребер, когда она не ожидает. Пожалуй, тут действительно конец… этой… сказочке…

Оторвун Зоб сокрушенно покачал головой и сморщился от боли. Незримые когти терзали вместилище его разума.

Что касается Офигильды, то она даже есть перестала.

– А ведь точно! Молодец, борода садовая! – Она от восхищения запустила в Кедди недогрызенным окороком. Гном машинально увернулся, даже не отвлекшись от поглощения густого гуляша с мясом и белыми грибами. – Подобраться… и…

Королева изобразила эту тираноборческую мизансцену при помощи кружки пива (старуха) и печеной картошки (себя). Пока пивная кружка занималась своими делами, картошка коварно подкралась сзади и воспользовалась вилкой. Упав, старуха выплеснула из себя оставшееся пиво.

– Что скажешь, тиндариец? Нравится? – Глядя на Фиенса, Офигильда бросила в рот картошку.

– В этом есть определенный смысл, но и риск велик. Подумайте хорошо, ваше величество, – отозвался помощник посла. – Пожалуй, сейчас решается судьба Диккарии. На одной чаше весов возможность, собрав войска, дать заговорщикам решительный бой. На другой чаше – тихое устранение главной причины зла.

– А что случится, если мы прикончим старуху втихаря? – спросил Рээш Кальмар, только сейчас освободивший жевательные органы. Его бороду покрывали потеки соуса и ошметки жареных креветок, похожие на червяков.

– Теоретически, – принялся разглагольствовать Фиенс, – заговор может развалиться сам. Часто только железная воля его главы удерживает миньонов в подчинении, и как только она ослабляется или исчезает, вся система рушится.

– Откуда тебе знать? – спросила Офигильда. – Сам, что ли, участвовал в хунте?

– Что вы? Невозможно! Ну, просто такие вещи известны каждой образованной личности в Тиндарии… Ничего особенного.

Товарищи по несчастью посмотрели на Фиенса прищуренными глазами. Каждый для себя решал, обижаться ему на скрытый намек по поводу собственного уровня образования или нет. Фиенс вспотел и пытался, покашливая, расслабить ворот куртки.

– Да ладно, – махнула рукой Офигильда. – Все ясно.

Пирующие расслабились.

Ну, привыкли цивилизанчики кичиться своей цивилизованностью – ну и что? Их проблемы.

– И что же ты намерена делать? – спросил Оторвун Зоб.

Множественные взгляды устремились на королеву в ожидании судьбоносного решения.

– Подождем свежих разведданных, – наконец произнесла Офигильда, давая понять, что намерена удерживать публику в напряжении и дальше.

Публика разочарованно засопела.

– А как быть с войсками? Ну, соберем мы армию, а что дальше?

– Она нам в любом случае нужна. Сам смотри, Зоб. Допустим, я прикокну проклятую старуху, а ее подельники не захотят впадать в отчаяние и в эту… дезорганизованность. Я им скажу: лапки вверх, а они покажут мне неприличный жест! Не пойдет. Армия нам будет нужна в качестве весомого аргумента. Если заговорщики вздумают бузить, мы дадим им по башке. Я лично не остановлюсь ни перед чем.

Орки восхитились. За годы работы в посольстве они соскучились по настоящей битве и горам трупов.

– Вот это по-нашему, – сказал Ольв Могучий. – Эх, жаль, тут нет Арбара. Он бы уж раздухарился! Посчитал бы кое-кому косточки!

– У него там свои косяки, – заметил другой головорезиец. – Хватит и на него славной доброй резни.

– Так, тихо! – Королева шлепнула ладонью по столу. Тарелки и все прочее подпрыгнуло. – Мы обсуждаем серьезные вещи. Слушайте меня. Особенно ты, Зоб. Разработай план размещения ополченцев, чтобы они, значит, ни в чем не нуждались. Организуй пропагандистскую работу, разъясни ситуацию. Никаких косяков не допускать, никаких брожений умов и пораженческих настроений! Кто забыл, что он варвар, будет иметь дело со мной! В общем, обо всех изменениях обстановки докладывать мне лично. Но как только приедут разведчики из Рыгус-Крока, сразу отсылай их в мою сторону. Ясно?

– Ясно, – уныло ответил кузен, пытаясь представить, чтобы на все это сказал Ворчлюн Ухайдак. Ведь этот старый монстр на него, Зоба, оставил поместье и вообще само благополучие клана Топорище.

Чувствовал Оторвун, что наломает дров его кузина. Как пить дать.

И умудрился же Пнилл сломить ее сопротивление! Мог бы выбрать себе королеву посмирнее и не такую похожую на охваченного боевым безумием пещерного тролля.

Пиршество вступило в ту фазу, когда мухоморный экстракт в пиве начал свое развеселое действие. Как всякие варвары, варвары стремились максимально жить одним днем и получать от него максимум удовольствия. Ведь неизвестно, в самом деле, что будет завтра. Может быть, ничего… Короче, беглецы, сами того не замечая, устроили приличную гулянку. Позже хронисты назовут ее Советом Освободителей, намекая на то, какую значительную роль в судьбе королевства сыграли принятые на этом Совете решения.

– За Диккарию! – стоя провозгласила тост Офигильда. – Э… Диккария или смерть!

– Диккария или смерть! – проревели посольские.

Даже чинный и благородный Фиенс поддался искушению и нарезался до зеленых соплей, чего не позволял себе уже много лет.


Глава 2 | Чрезвычайный и полномочный | Глава 4