home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 13

На поверхность беглецы выбрались только под утро. Многочасовое блуждание отняло у них все силы, и даже стойкие орки и еще более стойкая Офигильда еле держались на ногах.

Остальные, включая энта, просто повалились на землю. Колль очень удачно изобразил подрубленное дерево.

Глотая атмосферу большими порциями, разношерстная компания на некоторое время выпала из реальности.

Вскоре, по мере того как кровь насыщалась кислородом, в мозгах беглецов наступило прояснение.

– Мы где? – спросил Ольв Могучий, водя по сторонам невыразительным взглядом. Синева от удушья только сошла с его скуластой физиономии. – Надеюсь, не на том свете… Я еще не срубил полсотни варварских голов, как поклялся себе.

– У тебя будет время, – проворчал Тинфарин Кедди, моргая.

К яркому свету гном еще не привык и не мог удержаться от стонов.

Бородач помнил события последнего часа весьма нечетко. В памяти все перемешалось до степени винегрета.

Гном держался за голову и перемежал стоны крепкими выражениями.

Состояние это ему было знакомо. Гномы Эйвыроя называли его Подгорным Безумием. Довольно часто поражало оно существ, оказавшихся под землей и даже привыкших к этому рудознатцев. Недостаток кислорода, отсутствие перспектив, паника и другие прелести вместе погружали сознание жертвы в пограничное состояние. Дезориентация, кислородное голодание, потеря чувства времени – это испытали на себе беглецы в полной мере. Иной раз, Тинфарин помнил, впавших в безумие сородичей приходилось связывать. Во имя общего блага. Пораженные Подгорным Безумием отличались, мягко говоря, не слишком высоким уровнем адекватности.

Беглецам повезло. Еще бы пару часов – и процесс стал бы необратим.

Короче, выбравшись на поверхность через замаскированный в зарослях сорняка ход, беглецы поняли, что отделались малой кровью.

Приходили в себя быстро, но не все. Хуже всего пришлось тиндарийцам. Они просто отключились.

Офигильда критически оглядела свой наряд. Платье превратилось в грязные тряпки, волосы свалялись. Собственно, по-другому и быть не могло после такой милой прогулочки по земным недрам. Однако, как было ни жалко королеве своего туалета, а дела государственные звали настойчиво.

Взобравшись на торчащий из земли округлый валун, Офигильда приставила руку к бровям, словно впередсмотрящий на драккаре. Чего-чего, а решительности девице было не занимать. Именно Офигильда сохраняла присутствие духа даже в самых темных и безвыходных уголках подземелий. И был шанс, что она-то, взвалив все проблемы на свои плечи, найдет выход из тупика.

Ну, и перво-наперво надо определить, куда нелегкая их вынесла и в каком мире они очутились. Исключить, что в каком-нибудь другом, целиком было невозможно.

Пейзажи вокруг были, несомненно, диккарийские, более того, знакомые. Где-то рядом, по всем прикидкам, должна находиться столица. Но где?

Повернувшись на триста шестьдесят градусов, Офигильда вытянула руку на запад.

– Ага! Я так и знала! Гора Погибель! И дым. Это горит Рыгус-Крок! Он ведь горел?

Ольв Могучий, решив, что он все-таки не последний персонаж здесь, подошел ближе и подбоченился.

– Еще как горел, – сказал орк, играя мускулами торса и рук в свете восходящего солнца. – Уж Посольская Слобода пылала как сухая ветошь, зуб даю.

Дым выползал из-за Горы Погибели, что традиционно огораживала город и Бормо-фьорд с юга, но не был уже слишком густым. Видимо, самый яростный огонь утих. Или же от столицы за это время вовсе ничего не осталось, кроме почерневших головешек.

И то, и другое, в общем, не внушало оптимизма.

Офигильда мрачно раздумывала, а тем временем ее товарищи по несчастью раскачивались и пытались прийти в форму.

Заговорили даже о еде. Автором первой реплики, что тут же вызвала у остальных бурные протесты и стенания, был Соким Тальвиш.

– А чего я сказал? – удивился кобольд, поглаживая себя по брюху.

– Зачем напомнил? – скривился один из орков Головорезии. Из его живота донеслось вполне натуральное рычание. – Когда не думаешь и не вспоминаешь, куда легче…

Соким замолчал, но теперь, не в силах противостоять природе, о еде начали говорить другие. Даже тиндарийцы, позднее всех вернувшиеся в этот мир, не остались в стороне.

– Молчать! – рявкнула Офигильда, которой все это быстро надоело.

Перебранка стихла. В тишине заворчал, побив рекорд громкости, желудок самой королевы.

– В общем, так, – грозно сказала богатырша, осмотрев свое потрепанное и чумазое «войско». – У меня есть план. Точнее, он был и раньше, но я не знала, что мы встретим на поверхности… Ясно, что городу крышка. Нам там делать пока нечего, если мы не намерены отправиться к праотцам, однако я не намерена сидеть сложа руки. Я иду домой и намерена выяснить, как там обстоят дела.

– Простите, королева, – отозвался Ольв Могучий. – Домой не получится – дворец наверняка захвачен заговорщиками…

– У вас в Головорезии все такие тупые, орк? – фыркнула богатырь-девица.

Тот закрыл рот. Любому другому он бы в то же мгновение снес башку своим здоровенным мечом.

Беглецы пытались шевелить мозгами.

– Объясняю для тупых. Под домом я понимаю собственный дом, дом моего клана Топорище. Он не так далеко отсюда, и туда мы можем добраться пешком.

Фиенс Тудан не побоялся поднять руку.

– А если, простите, все может быть, ваш клан переметнулся на сторону злодеев? Ведь если вас заменила колдунья, ее видели именно в вашем облике.

– Точно, точно! – воскликнул Тинфарин Кедди. – Что, если ваш клан встал на вашу сторону, не зная, что вы – не вы?..

Офигильда прищурилась.

– Думаешь, я дура? – Ее тяжелый взгляд хлопнул бородача по лбу. – Я об этом подумала в первую очередь! Но зачем гадать, когда можно выяснить на месте? И если клан Топорище переметнулся на сторону той мерзкой старушонки, это ничего не меняет. Хе, я им живо объясню, что почем! – Королева хрустнула пальцами, и даже орки в этот момент не усомнились в ее способности убеждать собеседников в своей правоте.

Белокурая великанша подождала, дав информации усвоиться.

– Кто со мной?

– Мы, – ответили головорезийцы.

– Да, ваши мечи мне пригодятся. Кто еще? Предупреждаю, я намерена вернуть себе трон до возращения супруга и действовать буду решительно и жестко. Вероятно, мы ввяжемся в войну, из которой живыми выйдут не все.

Кобольды ответили согласием.

– Наша обязанность – оправдать доверие Пнилла. Он оставил нам Рыгус-Крок, а мы не уберегли. Каждый топор теперь на счету!..

Гномы уже знали, что не отвертеться, поэтому, пошептавшись несколько секунду в тесном кружке, заявили о своей лояльности законной власти.

– К тому же, – добавила Офигильда, – тут не обойтись без мудрого совета и трезвого ума. Взгляд со стороны иной раз куда эффективнее стрелы, пущенной врагу в глаз.

Тиндарийская делегация в лице Фиенса подавила глубокий, почти горестный вздох. Что ж, они согласны. Другого выхода все равно нет и в обозримом будущем не предвидится. Идти сейчас в Рыгус-Крок смерти подобно, оставаться в чистом поле и вовсе идиотизм. Это даже не поле, чтоб его, а просто участок холмов, поросших вереском.

Вывод: лучше с королевой, чем без нее.

– Ну что ж, – подвела итог довольная богатырша. – Тогда идем. У нас чертова уйма дел! Шагом марш!

Колдунья отсыпалась в покоях настоящей королевы, нежась в кровати, где совсем недавно Пнилл и его супруга предавались жарким объятиям.

До чего было хорошо! Невесть сколько веков не спала она на настоящей постели, не чувствовала мягкости и чистоты белья, не нюхала запаха ухоженного жилища.

Ночь прошла. Рыгус-Крок затих, утомившись от резни и погромов. Противоборствующие стороны развалились кто где, не обращая внимания, что лежат рядом с врагом, с которым только что скрещивали оружие. А все магия. Как только Лже-Офигильда сняла свой морок, незримый чары-нити порвались, оставив марионеток без управления. И тут же опустилась на город знакомая сонная магия. К рассвету не осталось никого, кто бы ни сопел в обе ноздри среди развалин и остовов сгоревших зданий. Верные же слуги новой королевы, те, что присягнули ей на верность несколько часов назад, расположились во дворце. В их распоряжение поступил тронный зал. Именно он стал временным штабом новой власти, местом, откуда отправлялись в город приказы и где вожди кланов держали военный совет.

Когда Дрянелла решила погрузить столицу в повальный сон, варвары задрыхли прямо возле карты Рыгус-Крока, исчерканной линиями, отметками и стрелками.

Так город встретил рассвет. Кое-где еле тлел огонь пожарищ, однако все, что варвары предали огню сознательно, давно приказало долго жить. Вонь вперемешку с гарью висела над Бормо-фьордом. Чайки пожирали трупы, плавающие в заливе, собаки и домашние драконы принялись за тех, кто лежал на суше, и никто из животных не дрался, ибо хватало пищи всем.

Подсчитать количество жертв было невозможно, да и некому. Смерть собрала свою немалую жатву и затаилась, чтобы, набравшись сил, начать свою свистопляску заново.

Именно ее, родимую, видела во сне Лже-Офигильда. Себя саму Смертью воображала, и власть собственная ей казалась безграничной.

Но, чтоб провалиться этому миру, не все было гладко!

Некая пакостная мысль резко прервала сон колдуньи и заставила сесть.

Ну, разумеется! Она забыла о Пнилле со товарищи! Понадеялась, что поиски Гренделя займут эту компанию недоумков, как минимум, на неделю, но кто ж знает, а вдруг нет! Да и за всю ночь не дошли у колдуньи руки проверить, как там ее «подопечные».

Лже-Офигильда потрясла головой и для верности треснула по лбу ладонью. Привести, впрочем, мозги в порядок это не помогло. Под сводом колдовского черепа стоял гул, словно с большого похмелья: явный признак, что силы магические порядком повычерпаны.

Не шуточка в деле такими делами ворочать, судьбу королевства менять, припаивая к нему новый вектор развития…

Мрачно подумав, что все эти неприятности лишь начало, Лже-Офигильда слезла с кровати. Предстояло еще выяснить, как там дела с королевой.

Вот уж заноза в заднем месте! Куда девалась? Почему нельзя было прикончить ее с самого начала?

Колдунья поставила волшебное зеркало на подставку и, зевая, запустила свое волшебство. Заряд был не очень сильный, поэтому изображение расплывалось до полной невнятности.

Лже-Офигильда ругалась и раз за разом пробовала привести видение в порядок. Однако силы ушли, восстановить их в ближайшее время не получится. Таких методик просто нет, если не брать во внимание легендарный Исток, но ведь это все легенды.

Старуха с воплем ярости занесла над зеркалом сапог, который стянула с правой ноги, но передумала бить. Еще пригодится.

Лучше заглянуть через расстояния при помощи рун. Толковать их у Дрянеллы всегда получалось великолепно.

Усевшись на пол, она принялась гадать. Деревянные палочки рассыпались со стуком, образовав некий таинственный рисунок рунических сочетаний.

– Ага, – сказала Лжеофигильда. – Ага… Что? Нет!

Гадала она на Пнилла, и руны однозначно говорили ей, что король жив и здравствует.

Вопрос, произнесенный в кулак, где зажаты костяшки.

Новый бросок, новое сочетание.

– Проклятье! – завопила Дрянелла, увидев результат. – Этого быть не может!

Плюнув на пол, она растерла слюну, рисуя какой-то знак. Знак давал тот же ответ, что и руны.

– Уничтожу, убью! Грендель! – Колдунья свалилась на пол и несколько минут билась в конвульсиях, ибо только так могла утолить свою безмерную ярость.

Что поделать – издержки профессии.

Закончив извиваться, Лже-Офигильда встала.

– Надеюсь, мне хватит сил направить Гренделя… Если эти субчики хотят неприятностей, они их получат. К тому же… пора покончить с этим проклятым Пниллом… Чего доброго, с него станется вернуться и разрушить мои планы, – прошипела старуха. – Что ж, посмотрим.

У нее еще было достаточно сил для опереточного злодейского смеха, что она и продемонстрировала. Правда, зрителей не нашлось.

Колдунья повела глазами по пустой спальне. Эх, тяжело артисту без признания…

– Эй, народ, он очухался! – сказал варвар, один из двух, что держали носилки, на которых лежал Талиесин.

Несколько голов повернулись в его сторону.

Колонна вооруженных до зубов рубак двигалась от побережья на восток в глубь Диккарии, а самого провидца, до сих пор лежавшего в забытии, несли как самую дорогую ношу.

И вот неожиданно виконт сел, причем резко, словно его что-то подбросило.

Черныш, стоически шагавший рядом с дружинниками, подскочил по-настоящему.

– Стойте, подождите! Велите остановиться!

Варвары заворчали: мол, с какого такого испугу, но дроу напомнил им приказ Говоруна.

– Господин! Вы слышите?

Черныш схватил виконта за руку, чуть не плача.

Э нет, это не дело. Не в такой компании и не здесь сантиментам предаваться!

Сжав зубы, дроу улыбнулся как можно бодрее. Талиесин выглядел изможденным, словно неделю провалялся с приступом лихорадки, но вполне здоровым. Глаза блестели в штатном режиме.

– Слышу. Мы где? Что случилось?

Колонна наконец-то остановилась. Варвары, существа в любых ситуациях любопытные, словно подрастающие котята, начали подтягиваться к месту происшествия. Гомонили, лыбились, ворчали. Суть большинства претензий сводилась к единственному: слишком много возни с этим сморчком тиндарийским…

– Разойдись! Разойдись! – послышался громогласный окрик Ворчлюна за спинами рубак. – Что опять? Всего-то три часа топаем!

Масса рубак раскололась пополам, образовав коридор, через который пробрались к носилкам Пнилл, его тесть, Бородульф Сожру Живьем и Говорун.

– Ну, я же говорил! – первым делом сказал жрец, присаживаясь на корточки возле Талиесина. – Этот чувак крепче, чем кажется. Жив, значит! Ну, молоток!

Виконт смущенно улыбался, сидя на носилках, поставленных прямо на землю. Послы-коллеги радовались, словно дети, которым подарили деревянную лошадку. Арбар вздумал крутить над головой своим громадным мечом и едва не снес шлем с ближайшего дружинника. Поздравления от посольских сыпались словно из рога изобилия.

– Наконец-то, – пробурчал король. – Хотя бы одна проблема решена, ядрена вошь. Не хватало нам еще потерять тиндарийского посла в этой глухомани и затеять международный скандал.

По правде говоря, именно этого Пнилл и боялся, начиная с отплытия, но никому не говорил. Какие последствия для Диккарии могут наступить, если этот задохлик, таскающий на башке чужие волосы, склеит ласты? Надо было бы по уму-то оставить его дома, но Говорун уперся со всеми мистическими штучками.

Пока вроде все обошлось. Посол выглядел весьма неплохо, учитывая, что еще час назад больше смахивал на жмурика.

– Не потеряешь, король, – ответил Талиесин, поднимаясь на ноги. Легкость во всем теле была нереальная, и требовалось убедиться, что это иллюзия. – Я снова в форме!

Виконт окинул толпу варваров сияющим взглядом – чтобы, значит, ни у кого сомнений больше не возникало. Его взгляд, в конце концов, остановился на Черныше.

– А сколько времени прошло? – спросил посол. – Такое чувство, что целый год.

– Вся ночь и большая часть утра, – ответил за темного эльфа Говорун. – Ты что-нибудь помнишь?

– Помнишь, как пророчествовал? – Бычье Сердце склонился над задохликом, пристально рассматривая.

– Пророчествовал?.. – удивился Талиесин. – Нет. Мне что-то снилось… Не помню.

– Ну, вот, я же говорил, – щелкнул пальцами вонючий. – Он проснулся, все забыл и потерял дар предвидения… Жаль, конечно, ибо это еще могло нам пригодиться.

Посол шарил по сторонам удивленным взглядом.

– Да не тушуйся, брат! – бодро воскликнул Шонвайн Утрехт. – Не помнишь и не помнишь! Значит, не надо оно.

Кровожадный Чтец хлопнул два раза в ладоши.

– Так, все! Представление закончилось. Продолжаем путь. В колонну, в колонну! – Колдун посмотрел на Талиесина. – Сможешь сам идти?

– Да. Теперь хоть на край света.

– Ясно. Черныш, расскажи послу все, что произошло, а мне некогда! На привале еще побазарим!

Пока тиндарийцы тормозили по случаю чудесного возвращения к жизни, варвары построились в подобие червя и поползли на восток. Послы ускакали в голову колонны, ибо считали, что их положение просто обязывает их быть рядом с королем. Оно было и к лучшему. Черныш ждал детального разговора с господином, и лишние уши ему только мешали.

– Чего делать будем? – спросил виконт.

– Подождем. Пристроимся в хвосте, там народу меньше, – предложил слуга.

Каждый дружинник, кому посчастливилось пройти рядом с тиндарийцами, считал своим долгом оскалить в усмешке зубы.

– Ага, – кивнул виконт. – Кстати, у тебя есть что-нибудь пожрать? У меня желудок в трубочку свернулся! Невозможно!

Дроу вытащил из походной сумы кусок лохматой по краям, благоухающей ветчины и кус хлеба и с удовольствием принялся наблюдать, как Талиесин уплетает за обе щеки.

Ну, раз вернулся аппетит, значит, господин на пути к выздоровлению. Скоро вернется румянец, потом воля к жизни, потом и прежний виконт Эпралион.

Черныш блаженно улыбался. Даже в ситуации охоты за чудовищем, которое, вероятно, прикончит всех горе-охотников, жизнь умудрялась налаживаться.

Колонна прошла. Последние рубаки, нагруженные какими-то тюками, сердито сопели в ее хвосте, и вот за ними-то и пристроились Талиесин и Черныш. Заморив червячка, виконт попросил чего-нибудь попить. В сумке дроу нашелся и клюквенный морс, завернутый в тряпочку и потому сохранивший холод ледника.

– Странная штука все-таки, – сказал Талиесин, всегда склонный пофилософствовать на сытый желудок.

– Что именно, господин?

– Да жизнь. Сейчас я чувствую себя заново рожденным каким-то… Э, кто бы мне сказал, что так будет еще вчера! Словно вот взял старый Талиесин и умер, а на его место пришел я. Тебе такое знакомо, друг?

Черныш внимательно поглядел на виконта.

– Эмпирически нет… То есть, не из собственного опыта. Однако я читал о таких метаморфозах…

– Вот-вот! Метаморфоза, лучше не скажешь! Кем я был вчера, друг мой? Трусливым бесхребетным существом, которого мутило от одного запаха варваров и у которого ноги подламывались при мысли о чудовище… – Посол рассмеялся.

Черныш подождал, однако Талиесин, кажется, забыл, что не закончил мысль.

– А что теперь? – решился спросить слуга.

Талиесин посмотрел на топавших впереди гигантов и, убедившись, что они не настроены подслушивать чужие разговоры и заняты переносом тяжестей, сказал:

– Я соврал. Я не забыл. Каждая деталька отпечаталась вот в этой вот голове. – Талиесин постучал себя по макушке, а потом с неудовольствием сдернул парик. – Это до сих пор тут? Все, теперь никаких париков. – Обязательный предмет внешнего вида, принятый в Тиндарии в качестве непререкаемого канона, полетел на землю. И остался лежать, напоминая издали взъерошенный пук пакли. – А где моя треуголка? Ты сохранил?

В сумке дроу, казалось, не было дна.

Напялив любимую шляпу, Талиесин продолжил сиять жизненной силой и улыбкой до ушей.

– Ты молодец. Надо признать, и, кажется, я делал это неоднократно, без твоей помощи некий аристократ давно бы сгинул на веки вечные…

– Что вы… – Чернышу не терпелось услышать продолжение. От раздирающего его любопытства бедолага аж подпрыгивал.

– Короче, я словно вышел из тела. Случилось это после принятия отвара, приготовленного Говоруном, и он, кстати, предупреждал о подобных вещах. Надо заметить, колдун свое дело знает. Ну, вот, я впал в бессознательное состояние, но не отключился. Находясь рядом, я все видел и слышал и даже более того… Да, я помню, как пророчествовал. Уж не знаю, каким образом волшебные травы разбудили во мне этот талант, но – факт. Я видел Гренделя, Черныш: малосимпатичный субъект, я тебе скажу. Он действительно спит в пещере, куда мы сейчас идем. Однако победить его будет непросто, и только я знаю способ.

По спине дроу побежали мурашки размером с хорошо откормленных лабораторных мышей.

– Понимаешь, я словно совершил полет в эту пещеру. Не могу объяснить это ощущение легкости – может, когда-нибудь сам испытаешь. В общем, я видел монстра как тебя сейчас, и, мало того, на мой вполне резонный вопрос мне вдруг пришел ответ. А вопрос был тот самый, что теперь интересует всю экспедицию. Как прикончить гнуснейшую из тварей. И… – виконт понизил голос. – Я знаю, где слабое место Гренделя. И… я собираюсь убить его сам!..

Черныш вытаращил глаза, а виконт закивал, зловеще, будто профессиональный заговорщик.

– Только об этом пока чшшш! Ты понял?

Дроу кивнул:

– Да, господин, конечно…


Глава 12 | Чрезвычайный и полномочный | Глава 1