home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 12

Рассвет светил со страшной силой, и восходящее солнце выбеливало небо. Дружинники сворачивали лагерь, тушили костры, недовольно бурчали. Было прохладно, изо ртов шел пар. От моря веяло стылым ветром, который одновременно и бодрил, и стремился заморозить до костей.

Таково было самое обычное летнее утро в этих широтах.

Однако Чернышу не было до него дела.

С Талиесином творилось что-то странное.

– Ну? – спросил он склонившегося над господином Говоруна.

Варвары поглядывали на них, но приближаться по разным причинам опасались. Недоверие к тиндарийцам вообще усугубляло странное поведение Талиесина. Перед рассветом он стал вдруг орать и извиваться, словно его кусали невидимые пчелы. Считая это проявлением нездорового колдовства, воители отошли в сторонку.

Вся надежда была на Чтеца.

У костра остались он да Черныш. Посол лежал на плаще, укутанный по самое горло, и закатывал глаза к небу.

– Он жив, но не спит, – сказал жрец. Собрав пальцем пот со лба виконта, варвар понюхал его. – Травы в снадобье действуют.

– Значит, виконт отравился? – Приобретя серый оттенок, Черныш сел прямо на землю. – И умрет?

– Не знаю… – Говорун склонился низко, потом замер, задумавшись. – Странно, но мне кажется, он в колдовском трансе.

– Колдовском?

– Вероятно, так подействовали на него части снадобья. Никогда не знаешь, каковы будут проявления отдельных зелий, собранных в одном букете…

Жрец ухмыльнулся, отдавая дань любви своего народа к черному юмору.

Дроу отчаянно принялся дергать себя за белые волосы.

– Что нам делать? – Черныш бросил взгляд на драккары, на которых вовсю кипела жизнь.

Хрюрлы отдавали приказы, воители охотно исполняли их, что, видимо, заменяло им зарядку и давало возможность разогнать кровь. Завтрака не было. Заход во фьорд намечался не ранее чем через три часа ходу.

– Не пыли, – поднял руку в успокаивающем жесте Говорун. – Насколько я понимаю, мы имеем дело не просто с колдовским трансом. Это транс провидца.

Дроу подпрыгнул.

– Что?!

– Редко, но такое случается. Я ничего не знаю о вас, уж извини, поэтому могу только гадать. Цивилизанчики, как считается, народ волшебный, и…

– В моем господине магии ни на грош!

– Откуда тебе знать? – прищурился варвар.

Черныш моргнул.

– То-то и оно… Магия, брат, она… непредсказуема. Думаешь, что я родился колдуном? Нет. Самый был обыкновенный, хилый, еле научился говорить к семи годам. Маманя думала, таким и останусь, и решила меня в печке сжечь. Эксцентричная была особа. Ну, несет она меня к жерлу раскаленному, а я ору как свинья недорезанная. А потом бац – и печка вылетает в окно. Тогда еще сгорело все наше селение, погиб весь клан… Был такой, назывался Невлезайубьет. Ну, вот… Так я и выжил, а все потому, что в критической ситуации во мне открылись магические способности.

Потрясенный рассказом дроу только открывал и закрывал рот.

То есть, выходит, этот эксцентрик, любящий наряжаться в безумные наряды, уничтожил собственный клан и ничуть этого не скрывает?

Черныш попытался отодвинуться от колдуна.

– Так я стал магом. Не сразу, конечно. Маманя годы потратила на мое обучение. – Говорун устремил взор в утреннее небо, перебирая давние воспоминания. – Да! О чем я? Хм… Насколько я могу судить, это типичный провидческий транс. Конвульсии, выкрики. Его мучаются видения, которые он принимает за сны. Вероятны три выхода: Талиесин, в конце концов, помрет; или выживет и станет провидцем; или выживет и не будет ничего помнить и провидцем не станет.

Жрец и дроу посмотрели друг на друга.

– И? – спросил Черныш.

– В смысле?

– В смысле, что делать дальше?

Говорун взял время на размышление, а потом его осенило:

– Раз такое дело, давай у него чего-нибудь спросим… Так, надо подумать. Ага! Не смотри на меня так, дружок, я не съехал с ума. Но только дурень беспросветный не знает, что у оракулов полагается что-нибудь спрашивать!

Черныш понял, что в последнее время вел себя на самом деле не слишком достойно (истерил, хотя и в интересах господина), и посерьезнел. Варвары не должны видеть его таким. Они не любят слабаков.

Говорун кивнул, видя метаморфозу, которую претерпел Черныш. Так-то оно лучше, говорил его взгляд.

Кровожадный Чтец откашлялся и, не обращая внимания на рев дружинников на драккарах и трехэтажные оды, которыми сыпал Шряк Немытый, кормчий «Страдальца Фига», принялся за дело.

– Скажи, как нам одолеть Гренделя, чудовище зело смрадное и жизни недостойное?

Талиесин лежал, расслабившись, с закрытыми глазами, сам на себя, по мнению дроу, совершенно не похожий. И молчал.

Дроу вопросительно покосился на жреца.

– Ладно. – Говорун достал из поясного мешочка какой-то камень и приставил его ко лбу посла Тиндарии. – Чики-брики-мивзил-пис!

В тот же миг тело Талиесина выгнулось дугой, на губах выступила пена. Чтобы прекратить гимнастику, Чтец положил свою ручищу виконту на грудь и слегка надавил, прижав к земле. Тот завыл, как собака.

– Типичный симптом, – со знанием дела объяснил жрец Чернышу. – Мы на верном пути.

Слуга не спорил, ему просто хотелось знать, куда этот верный путь ведет.

– Как нам одолеть Гренделя? Говори, оракул! – величественно произнес Кровожадный Чтец.

– Слабое место ищи… Тот, кто отвечает, видел его. Знает… – Голос Талиесина Черныш не узнал бы в тот момент и под страхом смерти.

Чувствуя, что готов получить сердечный приступ от ужаса, дроу застыл на месте.

Что-то жуткое вырывалось из недр тиндарийского аристократа, но это, по всем признакам, Говоруна только обрадовало. Колдун ликовал.

– Кто «тот, кто отвечает»? – спросил он, продолжая прижимать волшебный камень ко лбу Талиесина.

– Кто лежит перед тобой, – ответил виконт-невиконт.

– Ясно. Единственный ли это способ уничтожить чудовище? Говори!

– Да. Тот, кто направляет его, о нем не знает…

– Ого! А кто его направляет?

Громкий и низкий, словно рык морского дракона, голос виконта начал привлекать внимание воителей. Дружинники бросали дела и поворачивали головы к берегу. Черныш, не зная, что делать, помахал честной компании.

Как бы они все не ринулись сюда поглазеть на бесплатный цирк.

Шряк Немытый выдал еще одну смачную тираду, перепугав нечаянно пролетавшую мимо чайку до полусмерти.

– Что это еще такое! – К месту провидческого представления уже спешил Пнилл Бычье Сердце. Королю, разумеется, нужно было знать все из первых рук. Или уст.

– Имя скажу тебе только на ухо, ибо имеет касательство тебя оно… – сказал провидец, подумав. – Наклонись!

Пораженный Говорун так и сделал. Вообще, до этой минуты он представлял себе все это как шутку, но то, что ему шепнул на ухо Талиесин, повергло бедолагу в шоковое состояние.

Пнилл подгреб через секунду и увидел, что Кровожадный Чтец сидит неподвижно, словно сам погрузился в транс.

– Чего тут происходит? – потребовал объяснений король.

Ворчлюн Ухайдак и Бородульф Сожру Живьем присоединились к начальственному корпусу и смотрели во все глаза.

Жрец вздрогнул, моргая, и показал зубы: «Все путем!» Сам при этом он был бледным, точно снег.

Ни от кого это обстоятельство не укрылось. Варвары ждали.

– Наш тиндарийский друг заделался оракулом. Я пытаюсь кое-что у него узнать, – объяснил Говорун.

Дроу помалкивал. Он не слышал, что шепнул колдуну господин, но очень хотел бы знать. Впрочем, у него оставалась такая возможность. Наверное, Талиесин сам скажет ему, когда придется в себя. Зачем ему скрывать?

Это все больше и больше не нравилось Чернышу, но он ничего не мог сделать.

Говорун восстановил тишину.

– Оракул не может работать в такой обстановке. Тихо!

Несколько минут возни – пока командиры затыкали рты наиболее говорливым воителям – и над фьордом повисла тишина. Только ветер изредка завывал в расщелинах серых скал.

– Итак, скажи нам, оракул, где нам искать Гренделя, коий есть тварь смрадная и жизни недостойная? Говори!

Говорун снова прижал волшебный камень ко лбу Талиесина. Как потом он объяснил, это делалось для лучшей проводимости.

– На восток путь лежит сухим ходом… Земля каменистая… Пещера глубокая, словно сон демона… Идите, и знаки приведут вас… – прогудел страшный голос из глубины Талиесина.

Черныш все гадал, каким образом связки господина выделывают такие фокусы, ведь даже самые большие варвары на такое неспособны. Или дело не в связках?

Более страшных минут дроу в жизни не переживал.

– Говори точнее, оракул! – потребовал Говорун, пытаясь предотвратить начинающиеся у посла конвульсии.

– Ищи большой череп, что кричит на рассвете!

Большего добиться не удалось. Талиесин бился, вскрикивал, сучил руками и ногами. Пнилл, не дожидаясь приглашения, присел на корточки и помог Кровожадному Чтецу его держать. Тот влил в рот виконту какое-то снадобье из фляжки, а потом сунул ему в рот рукоять кинжала, чтобы Талиесин, войдя в раж, не откусил себе язык.

По толпе дружинников волнами проходил ропот.

Происходящее было им непонятно. Головорезы требовали драки, но с этим как раз экспедиции не везло.

Наконец виконт расслабился и был препоручен заботам слуги.

– Надо отнести его на драккар, – сказал дроу. – Ну, чего вы стоите! – сердито воскликнул он, видя, что громилы не двигаются.

– Подожди, чумазый, – отозвался Ворчлюн Ухайдак. – Он упоминал, что мы должны искать логово твари на востоке. Что это значит?

– Дело говорит! – вмешался до того с интересом наблюдавший за событиями Арбар, выходя вперед. – Идем на восток!

– Верно! Идем на восток! Если пещера, то подайте мне ее! – прорычал Шонвайн Утрехт, вставая рядом с орком.

– И мне тоже! – Рээш Кальмар покачивал зажатым в руке шестопером.

Ворчлюн Ухайдак сдвинул брови и презрительно скривился:

– Вас не спрашивают. Решаем тут мы!

– Да? – Арбар косо поглядел на верзилу, которому почти не уступал в габаритах, а длиной меча и превосходил. – Но я думаю, наше мнение должно учитываться.

– Вообще-то, – почесал нос Бородульф, – мы…

– Так! Стоп! – Пнилл поднял обе руки, словно разводя ими тучи. – Дело в следующем. Мы разыскиваем Гренделя. В наших интересах найти его как можно быстрее и прикончить. Никто, надеюсь, другого мнения не придерживается…

Ворчлюн Ухайдак скривил рот, точно хотел плюнуть, но против короля, несмотря на высокое звание тестя, не пошел.

– Раньше мы решили сами привлечь его внимание, но теперь нам велят идти на восток.

– Это бред. Он в горячке. Как можно ему верить? – усмехнулся Ворчлюн, указав на валявшегося в бессознанке Талиесина. – Да если бы он точно сказал, что, мол, Грендель там-то и там-то…

– Предсказания точными бывают очень редко, – заметил Говорун.

– Правильно! – воскликнул Арбар. – А я ему верю. Потому что он наш!

– Какой это ваш? Он же не орк и не гном! – осклабился вождь клана Топорище.

– Зато из посольских, – ответил Шонвайн. – А это особый знак… знак… качества…

В толпе резво побежали смешки.

– Тихо! – рявкнул Пнилл и повернулся к Чтецу: – Дашь ли ты слово, что слова цивилизанчика не пустой горячечный бред? Что, если мы последуем его указаниям, то найдем тварь? Возьмешь ли ты на себя ответственность, колдун?

Черныш, с минуты на минуту ожидающий мордобоя, до сих пор не выработал план действий. Однако знал точно – если вспыхнет резня, в центре которой он окажется вместе с виконтом, им обоим живыми не выбраться.

С другой стороны, дроу не мог не испытывать щенячьего восторга. Он является свидетелем событий, о которых во всех нормальных государствах принято слагать легенды и которые хроникеры мгновенно заносят в официальные анналы.

Здесь творится сама История – Черныш не боялся назвать ее именно с большой буквы. Жалел он лишь об одном: что не может прямо сейчас вытащить свои бумаги и начать записывать.

Вообразить только, что будет, когда «Физиологические очерки» увидят свет отдельной книгой!

Замечтавшись, дроу нашел в себе силы все же трезво посмотреть на ситуацию и подобрать слюни.

А тем временем исторические события шли своим историческим чередом.

Говорун Кровожадный Чтец обвел гордым взглядом соплеменников и не менее гордым послов и раздул ноздри.

– Я не могу поклясться своим кланом, которого больше нет, – сказал он. – Но у меня есть моя честь и моя жизнь. Этот виконт – оракул. Ну, во всяком случае, пока… Я верю ему. Считаю, что надо пользоваться любой возможностью, ибо каждый потерянный час – это жизни наших сородичей. Я беру на себя ответственность.

Он наклонился и вытащил изо рта посла рукоять кинжала, готовясь порезать себе руку и продемонстрировать обряд Кровопускания Клятвы.

Пнилл его остановил:

– Ладно, Чтец, мы тебе верим. Не люблю показухи!

Варвары заворчали – обряды они любили довольно сильно, особенно те, где требовалось кровопролитие.

– Значит, идем на восток, – сказал Арбар. – Возражения есть? Ведь так, король?

Пнилл кивнул, поворачивая голову в указанном направлении. Точно пытался прямо отсюда разглядеть пещеру, в которой скрывается чудовище.

– Начинаем сбор, – сказал он. – У драккаров оставить охрану. В поход пойдут восемьдесят рыл! Шевелитесь! Время дорого! – Король похлопал в свои громадные ладони, после чего воины, только недавно погрузившие скарб и оружие на корабли, бросились выполнять новый приказ. То есть выволакивать все обратно.

Послы, для которых Талиесин вдруг стал «своим», уселись рядом и начали давать советы и травить байки, словно только этого и недоставало для полного счастья. Арбар вовсю строил планы, как будет убивать Гренделя. По его мнению, лучше всего фронтальная атака: сначала отрубить ноги у лодыжек, потом уже заняться башкой, когда упадет. Гном возражал, говоря, что тут нужна хитрость. Можно завалить вход в пещеру и напустит внутрь дыма, чтобы тварь задохнулась. Кобольд предложил совместить два этих метода.

Дроу переглянулся с Говоруном, но получил в ответ только подмигивание. Колдун отошел для каких-то своих мистических дел, а для Черныша пришло время обдумать происходящее.

Болтовни послов он почти не слушал.


Глава 11 | Чрезвычайный и полномочный | Глава 13