home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 6

А Офигильда настоящая проснулась только сейчас.

Обнаружилось, что и голова тяжелая, как тыква-переросток, и руки с ногами слушаются неважно.

«Это чего? Когда это я успела сподобиться?» – подумала королева.

С охапки вонючей соломы, где она лежала, девица не могла слезть долго.

И еще думала одно время, что ослепла. Но потом глаза привыкли к полумраку: стало ясно, что Офигильда в тесной пещерке с неровными стенами и единственной дверью, в которой есть окошечко, забранное решеткой.

– Что за хрень?! – рыкнула богатырша, стараясь стряхнуть сонную вялость.

Дело было явно не в похмелье. Однако в чем же именно, королева не знала. Не помнила.

Прислонившись к стене, Офигильда вдыхала вонь пещерную полной грудью и не забывала ругаться самыми сочными ругательствами, какие знала.

Очухавшись после нескольких залепленных себе оплеух, королева была готова к действиям. Для начала надо было выяснить собственные координаты.

Единственная возможность сделать это маячила впереди. Дверь.

Офигильда прилипла к ней и сунула лицо в окошечко. Точнее, попыталась сунуть, ибо окошечко оказалось слишком маленьким да еще снабженным решеткой.

По другую сторону двери царил сумрак. Королеве удалось разглядеть только, что там короткий коридор, загибающийся влево, а из соседнего помещения, скорее всего, тоже пещеры, идет слабый свет. Такой могли дать угли в очаге, куда давно не подбрасывали дров.

– Эй, кто-нибудь тут есть? – спросила Офигильда грозно. – Лучше, чтобы был, иначе… Эй! Я разнесу вашу лавочку по камешку! Что это за шутки!

Никто ей не ответил.

В логове Дрянеллы, разумеется, никого в этот час не было. В традиционном смысле слова.

– Зараза! Ну, погодите! – Дернув весьма неслабой рукой решетку на окошке, королева ничего не добилась. – Погодите!

Она отошла к дальней стене пещерки. Разбег – и удар плечом в дверь.

Его было бы достаточно, чтобы повалить целый хирд до зубов вооруженных дружинников, однако укрепленная чарами дверь даже не дрогнула.

Офигильда, не ожидавшая такой наглости, отлетела назад, врезалась в стену пещеры и очутилась на полу. От сотрясения в потолке образовалась трещина, и немалых размеров камень упал Офигильде на голову.

Звук получился такой, словно кто-то разбил громадное яйцо всмятку.

Черепушка Офигильды осталась целой, но ударная волна сотрясла мозги. В свою очередь это спровоцировало память на активную работу…

Вспомнив старуху с желтым глазом, Офигильда разразилась проклятиями. Ну, конечно! Из-за нее она здесь, и дело – тут надо быть дурой, чтобы не понять! – в колдовстве!..

Хищный рык вырвался из глотки Офигильды.

Словно дикий зверь, атаковала она двери с новой силой. Безуспешно. Впрочем, первые неудачи не могли отвратить королеву от самой идеи проломиться на свободу. И потому ближайшие сорок минут Офигильда беззаветно отдалась своему новому делу. Раз за разом она бросалась на штурм и отлетала назад, чтобы попробовать вновь…

Но мы оставим пока незадачливую девицу в покое и посмотрим, как дела у Талиесина.

А дела шли, прямо скажем, неважно.

Хотя желудок эльфа был пуст, как барабан, беднягу мутило не переставая. Мысль о еде, даже о сухой корочке хлеба, покрытой плесенью, вызывала в нем дурноту. Виконт менял цвет, подобно хамелеону: от светло-зеленого, салатового, до насыщенного мшистого. Черныш пытался всячески облегчить участь господина, но ничего сделать не мог.

А тут еще орки. Разглядев, что посол не притворяется с целью дезертировать из их героических рядов, они начали наперебой советовать ему разные народные средства против морской болезни.

Впав в некий болезненный транс, Талиесин слушал.

– …болиголов, смешанный с черемшой и мышиным пометом, помогает, – говорил один чморлинг, существо, выходящее в море в исключительных случаях. – Моему дядьке помогало, а его просто наизнанку выворачивало, когда он видел даже самую обычную лужу, хы-хы…

Варвары ржали, советовали:

– …трижды в день отвар из настойки на волчьей ягоде и сметане. Как рукой снимет…

– Правда, польется из другого места, – заметил кто-то.

Десятка два глоток породили взрыв хохота.

Талиесин, по-прежнему замотанный до самого носа, вздрогнул.

Голоса доносились до него словно со дна глубокого колодца. Предметы обрели нездоровую резкость и четкость, а цвета, которых, кстати, и так было немного, словно нарочно резали глаза.

Черныш записывал некоторые советы, хотя сомневался, что его господину поможет даже самый безобидный из них. Тем не менее он собирался опробовать кое-что на ближайшей стоянке.

– Причаливаем! На правый борт!

Рев Бородульфа Сожру Живьем пролетел от носа до кормы. Моряки вскочили. Свежие гребцы налегли на весла, разворачивая драккар к берегу.

Талиесин повел головой, чувствуя, как в ней гуляет злобный северный ветер, и увидел приближающийся скалистый массив. Корабли целили в узкий фьорд.

– Мы прошли Кряж Замерзших Затылков, – сказал кто-то. – Теперь монстр может быть где угодно.

– Я поговорю с Бородульфом, – прошептал дроу виконту на ухо и исчез.

– А? – В полнейшей прострации Талиесин повел головой.

Волнение нарастало. Дружинники готовили оружие, нацепляли доспехи. Профессиональные рубаки, делали они это с деловитостью ростовщиков, считающих деньги.

Участвовали в предстоящей высадке все, кроме Талиесина.

Он потерял сознание от слабости.

– Пристанем все разом. В случае чего, нам понадобится вся наличная сила, – сказал Говорун Кровожадный Чтец.

Стоял он вместе с Пниллом на носу «Увальня» и разглядывал приближающийся берег.

– Это земля Кусак. А теперь они все мертвы… Так сказали беженцы. Старик Заболтай вместе со всеми сыновьями погиб, прикрывая отход женщин и детей. Считай, клана больше нет. – Пнилл сплюнул в воду.

– Ты прав… – набычился колдун.

Жрец сменил свои непрактичные одеяния на плотные кожаные доспехи, усиленные бронзовыми вставками. Броне было уже лет триста, но ввиду того, что она была семейной ценностью Говорунов, Чтец носил ее из принципа.

Драккары вошли во фьорд, паруса спустили заранее. Весла работали в среднем темпе. Никто не хотел рисковать и нарываться на неприятности с самого начала.

Говорун произнес несколько ритуальных заклятий, какие обычно применялись чморлингами при подходе к чужим берегам, и бросил в воду какой-то бурый порошок. Традиция предписывала сначала напугать здешних духов. Для этого нос драккара украшался какой-нибудь страшной башкой, и в довесок к ней полагалось совершить еще пару-тройку манипуляций. Например, помимо употребления особых формул, бросить дохлую ворону – с борта на берег. Ворон таких экспедиция заготовила немало, и вот первая из них шлепнулась на мокрые камни пляжа.

С помощью флажков и звуковых сигналов с «Увальня» передали остальным: готовиться к схватке, соблюдать осторожность, не орать…

Король дал знак чуть притормозить, давая возможность «Страдальцу Фигу» и «Чесотке» встать в одну линию с «Увальнем». Образовав условную шеренгу, драккары двинулись к берегу.

Место было широкое и удобное. Клан Кусак использовал его испокон веку. На скалах даже построили несколько крепких деревянных зданий, а по крутому каменистому склону шла широкая лестница.

Корабли приближались. Борта облепили воины с луками, копьями и гарпунами.

Прислушивались герои, приглядывались, не вылезет ли Грендель.

Еще до высадки многое стало ясно. В частности, что дыма костров нет, хотя рядом есть поселение Кусак. Нет ни чаек, ни иных зверей. Тишина висит мертвая.

Зато ветер, периодически меняющий направление, приносил к ноздрям наиболее чувствительных следопытов запах гниения.

Никто не удивился. Беженцы рассказывали о сотнях трупов, точнее, о том, что от них осталось. Насытившийся монстр просто разрывал людей на части. Забавлялся.

Драккары причалили одновременно. Ударные отряды спустили трапы и организованными тройками начали десантирование. Очутившись на камнях, тут же отбегали в сторону, занимая позиции и образуя защитный периметр. Сам Пнилл с секирой в руке был одним из первых.

В итоге на кораблях остались лишь дюжие охранники и кормчие.

– Вперед! – скомандовал король, указывая на лестницу.

– Вот так местечко, – проворчал Арбар. Он уже давно приготовил свой громадный меч к бою (и всю дорогу сюда тщательно точил лезвие). – Как дома…

– Дрожь берет, – отозвался Рээш Кальмар, озираясь. Кобольд напоминал обшитый сталью бочонок, увенчанный тыквой, тоже закованной в броню. Наружу торчала только борода, по боевому обычаю заплетенная в три косы. – Но лучше бы драка началась сейчас. Надоело ждать.

– Быстро сказка сказывается… – Шонвайн Утрехт тоже походил на одетый в доспехи бочонок, но меньшего размера и обхвата в талии. Гном поигрывал страшного вида чеканом, которым, очевидно, можно было раздробить череп мамонту.

Варвары высаживались молча. Для всех них, профи, такие операции были обычной тактикой. Набеги на тучные земли конкурентов и в Диккарии, и за ее пределами, они совершали по такой же схеме. Были, конечно, и нюансы, связанные с тактикой, что придерживались чморлинги, но в целом – дело привычное.

Гном, кобольд и орк с уважением взирали на их работу.

Во всем этом слаженном и гармоничном боевом спектакле был только один персонаж, не вписывающийся в общий замысел. Талиесин Эпралион.

– Глядите, наш утопист совсем прозрачный стал, – ощерился кобольд.

– Да… – почти сочувственно протянул Арбар, крутя мечом, который виконт не сумел бы поднять ни за какие коврижки. – Ума палата, а здоровьем слаб.

– Ага. Я думал, он мужик, – сказал Шонвайн.

– А так – натуральная баба.

Послы захихикали над невесть какой шуточкой и привлекли внимание хлопочущего над господином Черныша.

Дроу посерел от злости – так было всегда, когда над виконтом потешались, – и отвернулся.

В Тиндарии подобные выходки Шонвайну и компании стоили бы продырявленного брюха. Тиндарийская аристократия горазда вынимать шпаги из ножен в долю секунды – всякий знает. Не обязательно даже бросать вызов – проделал в наглеце дыру и пошел дальше.

А здесь? Варварский мир! Черныш хорошо представлял себе, что будет, если Талиесин вызовет кого-нибудь на дуэль.

Ответом будут только насмешки. После этого один выход: удавиться, чтобы сохранить остатки чести…

Впрочем, похоже, сам Черныш поддался мрачной магии момента и начал смотреть на вещи слишком пессимистично.

– Вперед! – дал команду Пнилл.

Дружинники построились колонной, авангард которой возглавлял король, а замыкал Ворчлюн Ухайдак, и двинулись вверх по склону. Гном, кобольд и орк влились в ряды монстробойцев. О своем многострадальном коллеге они забыли уже через секунду.

А коллега вообще с трудом соображал, где находится.

– Где мы, Черныш? Я умер? Скажи честно, не юли…

– Вы живы, господин, просто теряли сознание.

– Жаль, – вздохнул Талиесин. – Лучше бы умер.

Виконт водил по сторонам бессмысленными глазенками, похожими на два черных провала. Губы его покрылись коркой, кожа стала из здорово-розовой, словно у молочного поросенка, серо-зеленой. Виконт походил на свежеиспеченного зомби.

– Смотрите на жизнь веселей. – Исчерпав все свои аргументы, Черныш опустился до банальностей.

Виконт ответил ему кислой миной.

– Ты ведь теперь с Говоруном на короткой ноге, так?

– Я? Это преувеличение.

– Это шутка, – промычал, еле двигая губами Талиесин.

– А…

– Спроси, есть ли у него какой-нибудь сильнодействующий яд?

– Что?

– Ну, яд, яд… От которого еще чувствуешь себя скверно, а потом умираешь.

– Зачем?

– Какой недогадливый! Мне надоело мучиться. Сейчас мы на суше, и желудок перестал выделывать сальто, но как только снова взойдем на корабль – что будет? А сколько продлится плавание? Неделю? Месяц? За Гренделем можно гоняться годами!

– Так вы хотите наложить на себя…

– Я знаю, что я хочу наложить и куда! – строго перебил посол. – Сам подумай. Ты избавишься от такого груза, отряд от обузы, а я обрету блаженство за Порогом Бытия. Все останутся довольны. Если не прекратить мои страдания сейчас, они будут длиться и длиться, и, в конце концов, я умру от голода и жажды. Ведь о еде я не могу даже думать.

Черныш заметил, что на них смотрят с драккаров. Воины, оставшиеся в охранении, развлекали себя бесплатным спектаклем.

Для них виконт был что дрессированная обезьянка.

– Ну, ты мне поможешь? – Талиесин, словно умирающий, из последних сил вцепился дроу в руку. – Поможешь?

– Я не могу… просите что угодно, но только не это! – ответил Черныш. – Нет!

– Негодяй и мерзавец – вот ты кто! А еще в верности клялся…

– Но… как я могу? – простонал Черныш как можно тише.

Дружинники-наблюдатели, пихая друг друга локтями и лыбясь, навострили уши.

Все для них развлекуха.

– Просто!

Взгляд Талиесина стал тяжелым и острым, словно меч Арбара из Головорезии.

Черныш схватился за голову и держал ее долго в поисках в прямом смысле спасительной идеи. Он не сомневался, что господин сошел с ума. Так должен ли он потакать его безумию? Нет!

– Подождите, господин, я кое-что придумал! Придумал! Я поговорю с Кровожадным Чтецом!

– Главное, чтобы яд был быстрым, – заметил Талиесин. – Давай, иди. Я посижу тут, напоследок подышу воздухом и полюбуюсь пейзажами.


Глава 5 | Чрезвычайный и полномочный | Глава 7