home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 3

– Господа послы, прошу вашего внимания!!!

Виконт повторил эту фразу уже в третий раз, но его никто не слушал. Кобольды и варвары затеяли потасовку, размахивая мечами, табуретками и столами.

Стены и потолки ходили ходуном. Пыль поднялась до самой крыши.

Представители Тиндарии и Эйвыроя благоразумно удалились в угол. Оттуда Талиесин и пытался вразумить драчунов.

Дракой заканчивалось едва ли не каждое совместное заседание в Доме Советов. Не привыкнув совместно решать насущные проблемы, послы предпочитали дипломатии хорошую взбучку, ибо в большинстве своем именно так понимали значение слова «компромисс». По мнению головорезийцев, чтобы достичь его, необходимо макнуть оппонента головой в выгребную яму. Оппоненты, в данном случае кобольды, с этим были не согласны.

Виконт вздохнул. Похоже, его инициативы так и не будут восприняты этой бешеной публикой. Ну, во всяком случае, в ближайшие годы.

В этот раз драка произошла из-за того, кто и сколько должен внести средств в общий фонд обустройства Посольской Слободы.

Идея фонда принадлежала Талиесину, а смысл был в том, чтобы как минимум облагородить территорию в этой части города по всем правилам. Правила, конечно, предполагали чистоту, ухоженность и зеленые насаждения. И перво-наперво – булыжную мостовую. Талиесин договорился с местными каменщиками, а Пнилл обещал подкинуть рабочих, но вопрос упирался в средства.

Арбар отправил Рээша Кальмара в нокаут хорошим правым хуком и издал победный клич своего племени. Клич тут же оборвался – помощник посла Патангирри приласкал голого по пояс орка дубовым столом.

– Ух ты! – сказал Шонвайн Утрехт, сидящий на скамеечке рядом с Талиесином. – Хороший удар!

– Да, – печально заметил виконт. – Но что толку?

– В смысле? – не понял гном, дымя трубкой.

– Надо не драться, а обсуждать! Разве не в этом смысл переговорного процесса? – Он заломил руки. – Посмотри на них! Дикари! Я понимаю, орки, но кобольды?

– У них моча в голове, – авторитетно заявил Шонвайн. – Ничего не поделать.

– Но так нельзя!

– Раньше все время так было – вот пытались мы в позапрошлом году решить, кто должен охранять въезд в Слободу. Так и кончилось тем, что половину дипкорпуса в лубки уложили. Мне тогда дали по носу ночным вазоном.

– Боги!

Гном указал на дерущихся:

– Им нравится идея чистоты и порядка, даже оркам. Но хотят ли они работать во имя нее? Не думаю. Не привыкли. Сюда их просто сослали, ибо на родине каждый так достал руководство страны, что дальше некуда.

Талиесин закусил губу, автоматически уворачиваясь от просвистевшего в воздухе обломка табуретки.

– А ты? – спросил он Шонвайна, который хитро щурился сквозь дым.

– Я тоже. Проворовался. Занимал пост Главного Комиссара по Безопасности золотых рудников в Шаарпеке. Не мог удержаться, чтобы не растратить казенные средства. Такая у меня паршивая душонка. Вообще-то, за такое деяние положено утопление в подземном озере, но, видишь ли, супруга нашего монарха моя двоюродная сестра. Поэтому меня не казнили, а выпроводили за пределы Эйвыроя. Там я появляться не могу в течение ста ближайших лет – без особого на то разрешения или прямого вызова. Могли, конечно, вытурить в чисто поле, но не стали, за что им и спасибо, и сделали послом в Диккарии. Сюда ведь добровольно никто не поедет. Не, дураков нет.

Виконт кивнул, а потом заметил, что Шонвайн внимательно смотрит на него и чего-то ждет.

– Что? – спросил Талиесин, делая вид, что ничего не понимает.

– А ты какими судьбами в стране дикарей? Когда я тебя увидел в первый раз, то сразу сказал себе: этот франт ни за какие коврижки не сунул бы сюда носа по собственной воле. То есть в прямом смысле, учитывая здешнюю вонь и тиндарийскую непереносимость любых дурных запахов.

Посол вздохнул:

– В общем, да. Меня тоже сослали.

– Расскажи!.. Ну, расскажи, виконт, чего тебе стоит? Эти еще долго драться будут!

– Нет. В другой раз… – решительно помотал головой Талиесин.

Гном ошибся. Драка закончилась. Вышибив друг из друга дух, кобольды и орки пытались прийти в себя.

Талиесину показалось, что момент подходящий, и он снова бросился в бой.

– Господа! Предлагаю вернуться к обсуждению вопроса! – сказал он как можно более весомо и грозно.

Беда была еще и в том, что пока тиндариец не имел здесь никакого авторитета. Смотрели на него, словно он чуть больше, чем обыкновенное пустое место.

– Дай отдохнуть… – задыхаясь, ответил Арбар. – Отдохну и встану… и покажу этим толстякам, кто сколько должен накласть на фонд озеленения…

– Ага, щас! – донеслось из угла твердое кобольдское слово. – Мечтать не вредно. Это я тебе покажу, кому и куда нужно класть! И сам накладу столько, что…

– Ах, так!!! – Посол Головорезии тщетно пытался выдернуть глубоко засевший в дубовой стене двуручный меч.

– Господа, прошу вас успокоиться и выслушать меня снова – в тысячный раз. Неужели вы во всем ищете способ каждому встречному начистить ры… лицо? Что это такое? Не пора бы уже перестать вести себя как подростки-хулиганы? Уверяю вас, дипломатия не имеет ничего общего с мордобоем!

Рээш Кальмар сел. Его берет куда-то подевался, дав публике возможность лицезреть лысину, покрытую тремя волосинками в шесть рядов.

– Не имеет? Виконт, я не ослышался? – просипел он.

Талиесин топнул ногой:

– Я долдоню это уже два дня! Тысячу раз повторил! Мы должны договариваться, вырабатывать единую позицию, находить приемлемое решение для всех сторон, а не ломать друг другу скулы!

– Как тут выработаешь, когда эти вот… – Арбар указал на кобольдов, – уперлись, как паршивые мулы!?

– Кто паршивый мул?

Посол – настолько храбро для себя, что оказался шокированным, – вклинился между сторонами. Драку удалось остановить.

– Стойте! Разойдитесь!

Кобольд и орк выполнили его приказ – в основном по-пластунски.

Талиесин сердито откашлялся и глянул на гнома, сидящего в углу. Из облаков дыма показалась рука Шонвайна – сжатый кулак с вытянутым вверх большим пальцем.

Ну, хоть кто-то что-то понимал.

– Итак, что я хочу сказать. Я, конечно, тут еще новенький, но именно поэтому мне видны все недостатки здешней жизни. Посмотрите вокруг! Грязь, неустроенность! Убожество – так даже будет точнее! А ведь мы, послы, должны некоторым образом подавать местным жителям пример. Это во-первых. Во-вторых, какая-никакая, а Рыгус-Крок все-таки столица, и варвары всеми силами стремятся сделать ее лучше и презентабельнее. А мы чем хуже? Почему мы думаем, что если нас отправили сюда против своей воли, то мы должны назло всему миру жить как свиньи и вести себя хуже, чем… я не знаю!

Озадаченная тишина зависла над головами присутствующих, суля, еще, правда, не в полный голос, Большие Перемены.

– Тебе легко говорить, – пробурчал посол Головорезии. – Ты не орк.

– А ты, значит, готов признать, что твой уровень вообще ниже плинтуса? – Талиесин осуждающе ткнул в гору мускулов пальцем. Гора вздрогнула. – Готов мириться с этим? Ты, гордый воитель?

– Нет! – рыкнул Арбар и съездил кулаком по стене. Та едва не обвалилась. Дом Советов загудел, как громадный жестяной жбан.

– А ты, Рээш! Кто, как не кобольды, во всем мире считаются аккуратистами и педантами? У кого на родине улицы моют с мылом?

Кальмар стал красным, словно вареный рак. Арбар уставился на недавнего соперника вытаращенными глазами. Об улицах с мылом он слышал впервые, и его орочьи мозги не могли осознать, как это возможно. В Головорезии мыло было дефицитом, который бы никто не стал употреблять с такими целями.

– В общем, у нас, – пробормотал посол Патангирри. Неожиданно вспомнив Родину, толстяк потер увлажнившийся глаз.

– Ну! – торжествующе воскликнул Талиесин. – Значит, я прав! А гномы! – Виконт развернулся к Шонвайну, который пытался отгородиться от общества стеной табачного дыма. – Гномы! Великие мастера, пытливые умы, золотые руки и мозги! Вам нравится, когда стена вашего посольства вымазана навозом и исписана похабщиной? Утрехт?!

– Э… Нет… не нравится…

Посол хлопнул в ладоши.

– Вот видите?! Пришло время изменить наш образ жизни!

– Как? – кисло спросил Рээш. Упоминание о Родине зажгло в бедолаге сильнейшее желание бросить все и вернуться, но Кальмар точно знал, что ничего не выйдет.

Он был таким же изгоем. Никто в Патангирри не забыл, как Рээш устроил пьяный дебош на ежегодной Ассамблее. Платье королевы, на которое его стошнило, стоило ему целого состояния, репутации и, в конце концов, ссылки в Диккарию.

Талиесин заложил руки за спину, выпятил грудь и несколько раз прошелся туда-сюда. В своем нарядном камзоле и треуголке посол напоминал цветистого петуха экзотической породы.

Виконт чувствовал вдохновение. Откуда оно пришло и с какой такой стати, было не так уж и важно. Некая часть Талиесина жаждала созидательной деятельности на Общее Благо, и сдержать ее у виконта не было никакой возможности.

«Почему бы и нет? – подумал виконт. – Я могу оставить о себе добрую память… ну, хотя бы здесь… Даже благодарность варваров чего-то да стоит».

Решено! С этого дня Талиесин возьмется за дело.

Он вычистит этот гадюшник, нравится кому-то или нет!

С такой воинственной мыслью в голове Талиесин и обратился к коллегам. На устах его сверкала улыбка, от которой даже у Арбара похолодело в солнечном сплетении.

Орк, как существо дикое, а потому обладающее обостренными инстинктами, сразу смекнул, что, в конечном итоге, его заставят работать .

А виконт продолжил:

– Мы превратим Посольскую Слободу в образцовый район города. Художники со всего мира будут съезжаться сюда, чтобы запечатлеть ее красоту на своих полотнах! Понимаете, друзья? Мы добьемся того, чтобы Слобода была чистой, сверкающей… М-м… Сделаем из нее Город Будущего! И, чем боги не шутят, возможно, отсюда начнется Новая Цивилизация!!!

Ничто так не производит впечатление на собеседника, как цветистая ахинея, произнесенная с полной убежденностью.

О чем-то подобном говорил виконту однажды учитель риторики.

Так что последние слова Талиесин, вдохновленный и убежденный, почти выкрикнул.

И посмотрел на послов в ожидании реакции.

Те, в свою очередь, таращились на него, как рыбы-клоуны на актинию.

– Мы сделаем Слободу чудом света, господа!

И на этот раз энтузиазм не начал бить фонтаном.

Виконт огорченно закусил губу.

«Начало неважное!»

– Я, конечно, извиняюсь, – подал, наконец, голос Шонвайн Утрехт. – Город Будущего… Звучит соблазнительно. Я поддерживаю… Никто не скажет, что я какой-то там ретроград, противник прогресса и всего прочего… Но… Дорогой посол, не стоит забывать о… – Гном вытянул руку и потер друг об друга большой, указательный и средний пальцы. – Тити-мити, как говорим мы в Эйвырое. Деньги, как говорят в других местах.

– Согласен с Шонвайном, – сказал Кальмар, поднимаясь с пола и отряхивая то, что осталось после потасовки от его одежды. Каждый раз приходилось менять ее на новую – сплошь расходы.

И тут вдруг кобольд осознал, почему орки обходятся минимумом шмоток.

Трусы сменить куда легче и дешевле, чем полный туалет, состоящий из нескольких предметов. И дело вовсе не в том, что головорезийцы любят играть мускулами.

– С чем ты согласен? – спросил гном у Рээша.

– А? Я согласен… Да! Нужны средства. Любое, даже самое малое, предприятие требует вложений.

Спущенный с небес на землю, как всякий мечтатель, Талиесин побагровел. Но от идеи своей не отказался. Бойцовский дух предков играл в нем с неимоверной силой.

– Если задаться целью, можно преодолеть и это!

– Как? – спросил Шонвайн. – На нужды посольства Эйвыроя средств выделяют тик в тик. Где нам взять деньги? А если и добудем где-нибудь, то выйдет ли из этого толк? Мы не способны договориться даже насчет фонда благоустройства…

Виконт надулся.

«А что, кто-то здесь думал, что все образуется само по мановению волшебной палочки?»

Хотелось бы, конечно, но виконт знал, что жизнь несправедлива. Что она просто гадина, тварь наглая и бесчестная, настоящая сук… м-да…

– Давайте не будем забегать вперед, господа, – сказал Талиесин, прочистив горло. – Предлагаю для начала выяснить наши идеологические позиции. Кто за мой проект? Прошу поднять руки.

– Я! – Шонвайн вызвался первым и был, кажется, горд этим.

Рээш Кальмар почесал пузо.

– Ну, я тоже… ладно. Где наша не пропадала!

– Хорошо, – сказал Талиесин. – А ты, Арбар?

Глава посольства Головорезии выдернул, наконец, свой меч из стены и крутанул им. Обоюдоострое лезвие с гулом разрезало воздух.

– К вашим услугам, господа. Хотя я не понял и половины того, о чем тут говорилось, но я с вами. Когда выступаем?

– Арбар, мы никуда не выступаем! – сказал посол Тиндарии. – Речь идет не о войне.

– Да? Но трещали о том, что денег нету. Где же мы их добудем, если не отправимся в набег? – удивился орк.

– Добудем! – заверил его виконт. – Нет ничего в мире невозможного, господа. Дорога в миллион миль начинается с первого шага!

– А что такое миллион? – спросил Арбар.

– Число… э… в общем, много, – попытался объяснить Талиесин и тут же перевел на другую тему: – Завтра мы опять соберемся здесь. Я составлю примерный план, а вы, я убедительно прошу вас, подготовьте свои вопросы. Набросайте как можно больше идей. Мы устроим мозговой штурм…

– Это по мне! – осклабился Арбар, снова крутя мечом. – Штурм. Резня. Битва. На худой конец рубилово один на один.

Рээш закатил глаза к потолку.

– В ходе совместного обсуждения мы выработаем единую стратегию. Обозначим этапы, первоочередные задачи и тому подобное…

– А выпивку брать? – спросил гном, выходя из облака дыма.

– Обойдемся без выпивки, – серьезно ответил Талиесин.

– Как? У нас в Эйвырое такие вещи без выпивки не обходятся.

– В натуре, – отозвался Арбар. – От говорильни-то глотка всегда сохнет. Может, чуточку пива?

– Нет. Воды – сколько угодно. Но не пива.

Послы огорченно загудели.

– Господа, если мы задались великой целью, то не можем себе позволить превращать заседание в пьянку! – Талиесин оглядел коллег, поражаясь собственной смелости. Всего-то четыре дня в Рыгус-Кроке, а уже построил завсегдатаев дипкорпуса.

Разглядев эту мысль поближе, виконт слегка струхнул.

– В общем, господа, мы договорились. Соберемся завтра, в девять утра. Прошу никого не опаздывать! Всего хорошего!

Не дав никому и слова вымолвить, Талиесин приподнял треуголку и выскочил из Дома Советов под дождь.

Хотя до родного теперь посольства было совсем недалеко, но, прыгая по наиболее сухим местам (то есть лужам, где глубина была всего лишь по щиколотку), Талиесин покрылся влагой и грязью с ног до головы.

В ворота он вошел похожим на чудище болотное – глаза при этом горели то ли жаждой убийства, то ли безграничным отчаянием. Не понять, в общем. Слуга, напугавшись, спросил, не хочет ли чего-нибудь господин посол.

– Ванну! – яростно пропищал тот.

Слуга бросился исполнять приказание и от усердия едва не снес растущее у края дорожки дерево. По неясной пока причине, Талиесин внушал ему страх (даже в чистом виде).

«Как я прав! Нет, вы видите, как я прав? – думал чрезвычайный и полномочный, оставляя грязные следы на дорожке. – С этим надо кончать! Я сделаю из Рыгус-Крока цветущий сад, нравится это кому-то или нет!»

– Я сделаю из Рыгус-Крока цветущий сад, нравится это кому-то или нет!

Сидя в ванне, Талиесин ударил кулаком по губке. Мыльная вода брызнула в разные стороны.

Черныш, стоящий в клубах пара с ковшиком наготове, словно телохранитель с мечом, кивнул.

Он заметил перемены в господине (пусть пока не слишком кардинальные), и они ему нравились. Правда, чем не благородная цель – очистить от грязи Посольскую Слободу? Элементарно – чтобы можно было ходить, не боясь утонуть в чавкающей жиже!

С другой стороны, у дроу имелись некие сомнения в том, что Талиесин сможет довести дело до конца. Господину не чуждо было прожектерство, в основном, для позы и чтобы пустить пыль в глаза коллегам по сословию. Одно время в Тиндарии в высших слоях вообще было модно забивать себе головы разными идеями и конструировать утопии.

Ни одну свою грандиозную мысль Талиесин еще не довел до воплощения. Даже до половины не дошел, ибо при каждом удобном случае отвлекался на что-то другое.

– В Рыгус-Кроке полно народу околачивается, ты заметил, Черныш? – вновь пустился в рассуждения виконт. Он взял со столика, стоящего рядом с ванной, бокал кларета и сделал глоток. – А-а! Так вот. Это варвары. Много варваров. Варваров, которым нечем заняться! А ведь это рабочая сила, при помощи которой можно свернуть горы! Ты согласен?

– Совершенно верно, господин, – ответил дроу, думая, что, во всяком случае, мечты эти помогут Талиесину отвлечься от невеселых мыслей.

Виконт посмотрел на него вопросительно, ожидая, когда Черныш начнет делиться соображениями и идеями.

Раньше дроу делал это с охотой, но почему-то сейчас ограничился улыбкой из серии «Чего изволите?».

Посол отвернулся, возвращая взгляд к росписи на стене. Когда-то ее делал талантливый тиндарийский художник, вложивший в свое произведение всю тоску по родине. Там действительно был ее изрядный кусок. Казалось, смотришь не на стену, а в окно, за которым сельская местность где-нибудь в родной глубинке.

В поисках вдохновения Талиесин всматривался в зелень и солнце, что властвовали на росписи, и сердце его сжималось. Ни с того ни с сего вспомнил он о возлюбленной…

«Стоп! Лучше думай о грязи! О грязи!»

Зажав зубами край бокала с кларетом, Талиесин едва не откусил от него кусок.

– Первое, – сказал виконт, возвращаясь к теме. – Нам нужны средства. Но средств нет. Значит, нужно искать другой выход. Допустим, взаимовыгодный обмен. Надо что-то такое предложить, чтобы в обмен на это король дал нам рабочих. Думаю, только в его власти мобилизовать в столице нужное количество бездельников. Второе… Я прав, Черныш?

Дроу сел на кушетку.

– В целом, господин. Однако, считаю, можно обойтись и без короля.

– Да? Это как же?

Чернышу не было чуждо честолюбие, и ему нравилось, когда господин взирает на него так, словно он последняя надежда мира.

Поэтому дроу приосанился, показывая, что не только виконт может грозно стрелять взглядом из-под бровей.

– Вы упоминали, что договорились с каменщиками, господин.

– Да. Они сделают сколько угодно брусчатки. Технику знают. Но все упирается в…

– Вам нужно поговорить с ними еще раз. Объясните положение.

– И что я им скажу? Чтобы работали бесплатно?! – воскликнул посол.

– Обмен. Они изготовляют нужное количество каменного бруса, а вы уговариваете купцов продать им с пятидесятипроцентной скидкой инструменты, которые им нужны. Насколько я помню, каменщики обращались к вам вчера именно с этой просьбой – они считают, что в Тиндарии инвентарь куда более качественный, чем в Эйвырое. Не берусь судить, насколько это верно, однако у вас появился шанс воспользоваться положением. А у купцов, варваров, есть все нужное каменщикам. Вопрос в том, чтобы уломать их на такую скидку.

– Гениально, – ответил Талиесин, обдумав предложение. – Только что же я предложу купцам? Пятьдесят процентов, Черныш, это, по-моему, верх наглости. Они и слушать не захотят!

– Захотят. Помните, купцы просили у вас понизить или, если возможно, отменить пограничный сбор? В вашей компетенции сделать это, господин. Подумайте.

Разволновавшись, виконт ощутил, как горит огнем его физиономия, и омыл ее водой, в которой сидел.

– Это гениально… Но могу ли я отменить сбор навсегда? Что скажут на Родине?

– Размер можно урегулировать. Выясните, какая цифра устроила бы купцов, – сказал дроу. – А потом сделайте так, чтобы и Тиндария не осталась внакладе.

Талиесин уставился на слугу, очевидно, не узнавая в нем прежнего Черныша.

Он всегда знал, что дроу умен и уровень его самообразования невероятно высок для существа с таким социальным положением, но сейчас послу почудилось, что перед ним настоящий Мыслитель.

– Ты прав! Конечно! Это же выход! – воскликнул он, выбираясь из ванны.

Черныш бросился в атаку, затолкал господина обратно и принялся обливать его из ковшика чистой водой, чтобы смыть пену.

– Я прямо сейчас поеду на переговоры!

– Сначала обед и послеобеденный сон, – строго сказал Черныш, работая полотенцем. – А потом несколько запланированных встреч. Лучше будет, если вы дадите распоряжение Фиенсу пригласить сюда сначала купцов, потом каменщиков. Пока суд да дело, подготовите нужные бумаги.

– Да, да, да… Спасибо, Черныш. Что бы я без тебя делал? Ох, как это все сложно. Целая наука! Как соблюсти интересы всех сторон?

– В том и заключается суть дипломатии, – заметил Черныш.

Виконт повернулся к нему:

– Ты ведь поможешь мне? Будешь помогать?

– Я и так по…

Талиесин слегка встряхнул дроу.

– Я имею в виду не только повседневные дела, Черныш. Ты станешь моим консультантом? Аналитиком… или как там это называется?.. Будешь?

Темный эльф почесал нос.

– Пожалуй, тут действительно подходит слово «аналитик».

– В принципе, неважно, что тут подходит, главное – суть! – Талиесин выскочил из ванной, начал стремительно одеваться и чуть не грохнулся, поехав на лужице мыльной воды.

Дроу был профессионалом по части поддерживаний высокородных субъектов и в этот раз оказался на высоте.

– Не стоит так волноваться, – сказал он. – Поспешай медленно – вы помните, господин, такую пословицу, автором которой был один древний тиндарийский философ?

Виконт не помнил. На уроках истории философии он почти всегда дрых как медведь, причем умудрялся делать это, будучи единственным учеником в классе. Благо учитель был с неважным зрением и настолько большой чудак, что постоянно надевал свою мантию задом наперед и башмаки на разные ноги. Да еще и удивлялся «странностям».

– Должно быть, у этого философа не было столько забот, – сказал виконт, облачаясь.

– Вероятно, господин, – ответил Черныш. – Однако его совет всегда помогает.

– Ладно. Пусть помогает. Главное, чтобы не мешал.

– У меня есть одно соображение, господин.

– Говори. Пусть их будет сто. Чем больше, тем лучше.

Дроу, воспринявший просьбу виконта со всей серьезностью, понял, что, пожалуй, это и есть реальный шанс проявить себя.

Его знания, сметливость, интуиция, опыт – то, что лежало без дела, должно пригодиться.

В конце концов, не всю жизнь Чернышу гладить подштанники и подтирать господину подбородок за обедом!

К тому же появилась возможность послужить так или иначе своей стране (дроу хоть и являлся национальным меньшинством, но к Тиндарии относился как патриот).

– Вы должны дать мне карт-бланш на сбор информации, – сказал он.

– В смысле?

– Чтобы делать прогнозы и давать советы, мне нужно как можно больше данных. Иными словами, я должен держать руку на пульсе всех событий.

– А! Это что-то вроде работы соглядатаем?!

– Не совсем. Но сходство, безусловно, есть.

– Хорошо. Делай все, что сочтешь нужным! – сказал Талиесин. – Отныне ты мое доверенное лицо. Нужен какой-нибудь документ?

– Да. На всякий случай, – кивнул Черныш, голубые глаза которого начали таинственно мерцать.

Еще час назад он не мог и предположить, что вдруг пойдет на повышение. Станет, по сути, правой рукой чрезвычайного и полномочного.

– Хорошо, – сказал Талиесин, заряженный оптимизмом по самое горло. – Ох, я думал, будет хуже… Но вместе мы прорвемся, да?

– Совершенно верно, господин.

– И построим Город Будущего?

– Построим. Кто знает, может быть, Судьба и уготовила вам великую миссию.

Глянув на дроу, виконт убедился, что тот говорит серьезно.

– Но в таком разе, Судьба могла бы обойтись со мной помягче.

– Все герои совершают свои подвиги в ситуации, когда шагу ступить нельзя без борьбы и преодоления опасностей. Не думаю, что для вас кто-то сделает исключение.

– Выходит, все мои муки – они… имеют какой-то смысл? – удивился Талиесин.

– Безусловно, – загадочно шепнул слуга.

Виконт приложил руку ко лбу, словно проверяя, на месте ли тот.

– Мне нужно прилечь. Голова кругом. Делами займемся позже…

– Несомненно, господин. Великими делами, господин.

Уложив Талиесина в кровать, дроу прикрыл его одеялом, задумчиво постоял, глядя в пустоту, и, ощутив призрачное дыхание Судьбы, отправился в свою комнатушку.

Там дроу сел за стол и начал заполнять пустые листы своим бисерным почерком. Он писал «Физиологические очерки» регулярно. Меньше недели минуло с той поры, как виконт обосновался в столице Диккарии, а материала у Черныша накопилась целая гора. И его еще надо было сортировать и классифицировать. Для истории. Для потомков.

Перо скрипело по бумаге. Дроу работал самозабвенно часа четыре.

В принципе, за свой труд (в будущем) дроу не прочь был получить и какую-нибудь премию.


Глава 2 | Чрезвычайный и полномочный | Глава 4