home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 2

Неплохой был день для рыбалки. Море – спокойное, как спящая жена-скандалистка. Может, конечно, и сюрприз преподнести, но все же – приятно сознавать, что она не орет и не швыряется сковородками.

предков, висящих в разных положениях на генеалогическом древе. Ничего в жизни варвар больше не умел, только ходить в море и ловить рыбу. Да и зачем ему что-то другое? Если вождь клана позовет – Подметка отправится воевать, ибо в том его долг перед родичами; да он уже три раза ходил в походы и неплохо показал себя как головорез. Но воином себя не чувствовал и не достиг великих умений во владении мечом. Воин что? Воин рубит и колет, подчиняется приказам. А рыбак? Он сам себе хозяин, и ремесло его ума требует, сноровки, терпения. Не видел еще на своем веку Подметка героев, которые бы умели правильно рыбу ловить.

Задумавшись и замечтавшись, варвар проделывал знакомые операции автоматически. Выволок лодку из расщелины между громадными прибрежными валунами, что поросли бледным мхом. Подтащил лодку к воде, столкнул на волны. Проверил сети, острогу, нож, дубину и оттолкнулся от берега веслом.

Чайки кружили и метались из стороны в сторону. Местных рыбаков птицы знали в лицо, а потому всегда надеялись, что им перепадет что-нибудь вкусненькое. Потроха рыбьи у чаек всегда были в цене.

Подметка не обратил внимания на птиц даже после того, как его лысую башку украсили жидкие узоры. Эка невидаль! Он греб в море, стараясь использовать подвернувшуюся возможность восполнить запасы после двух предыдущих неудачных дней. Впервые за последнее время море выглядело умиротворенным. Даже солнышко вылезло из своей берлоги. Хорошо. Голец в таких условиях ловится на ура.

Да, он и ловился. Спустя четыре часа, объехав все свои места, а заодно повстречав с полдюжины соплеменников, бултыхающихся на собственных территориях, Подметка повернул назад.

Лодка его сильно просела под грузом рыбы. Голец блестел на солнце и извивался как бешеный. Несколько рыб сумели соскользнуть в воду, но это было неважно. Улов нынче козырный.

Переполненный простым рыбацким счастьем, варвар затянул песню о славных мореходах и горланил ее, пугая чаек, до самого берега.

Голос Подметки, похожий на сап простуженного буйвола, летел в прозрачном воздухе. Услышать его могли, если бы нашлись таковые варвары, и за километр. Но родичей тут не было… – и все-таки некие уши не остались безучастными…

Подметка вытащил лодку на камни, кряхтя от натуги, и помочился в море, отдав тем самым дань богам и духам стихии.

– Удачный денек, – сказал он. – А теперь надо перекусить. Шутка ли – с утра не жрамши!

В двадцати метрах от берега было обустроено костровище, обложенное почерневшими камнями, и в нем, согласно собственной традиции, Сильнорукий развел огонь.

Затрещали припрятанные между камней в схроне заранее нарубленные поленья. Нарезав гольца кусочками, Подметка насадил его на палку и принялся жарить. Чайки в стороне уже вовсю сражались за ком рыбьих потрохов, которые рыбак выбросил за ненадобностью.

В общем, все шло своим чередом, и Подметка понятия не имел, что буквально через пару минут станет свидетелем начала весьма грозных событий. И первым их участником. Не считая, конечно, самого Гренделя.

А Грендель уже некоторое время слонялся по побережью. Проспав десять веков в своем колдовском сне, чудовище еще не конца пришло в себя. Ему казалось, в голове у него не мозги, а какое-то месиво, состоящее из меда, патоки, жидкого дерьма и подтопленного воска. Разве этим можно думать?

Монстр даже не помнил, где он. Места казались незнакомыми, и это несколько пугало нежную в очень большой глубине душу Гренделя.

А больше всего хотелось есть, и остальное, в общем, было не важно. В конце концов, доверившись инстинктам, монстр отправился вдоль берега. В море есть рыба, и кто-то должен ее ловить. Значит, эти кто-то должны заниматься своим любимым делом. От рыбы субъекты, как правило, жиреют, следовательно – это лучшая закуска на первое время. Позволит нагулять аппетит перед Настоящей Трапезой.

И вот, бредя по пляжу и чудом избегая встречи с другими рыбаками, Грендель добрался до места, где Подметка предавался чревоугодию. Сначала монстр учуял дым от костра, затем запах рыбы, что жарилась на открытом огне, и жира, падающего на угли, а затем и аромат самого варвара. Гренделю он показался резким, но, тем не менее, приятным.

Монстр ничуть не сомневался, что ему повезло, и поковылял в нужном направлении.

Грендель не прожил бы на этом свете десять тысяч лет, если бы не имел понятия об осторожности. Много раньше находилось героев, которые укладывали его соплеменников на обе лопатки при каждом удобном случае – едва всех не истребили.

Средний монстр, он что – тупой, как щенок таксы, и вечно прет на рожон, за что и получает топором по шее. Нет, Грендель таким не был. Он отличался некоторой немонструозной субтильностью – не добрал наш страхолюд до нужной кондиции, ибо в детстве болел много, – зато научился быть хитрым. Жил он по принципу: «Грендель в гору не пойдет, Грендель гору обойдет». Умел ждать, прятаться и наскакивать со спины с последующей стремительной ретирадой. Потому до сих пор сумел не получить в брюхо героической сталью и отлично себя чувствовал.

Подползая на брюхе к месту, где Подметка радовал свой желудок жареным гольцом, Грендель уже знал, что перед ним не воин. Воин воняет железом, и пот у него особенный. Именно такие, кажется, и жили тут раньше.

Догадка Гренделя вскоре подтвердилась. Чудовище подползло со стороны нагромождения громадных камней и осторожно выглянуло из-за них.

Добыча была одна. Рыбак сидел у костерка и напевал какую-то дребедень, от которой, в конце концов, у Гренделя заболели уши.

Монстр показываться не спешил. Варвары – тут память подкинула ему несколько подробностей – редко бывают одни. К тому же склонны к драке в силу своего низкого интеллектуального развития. Нападать любят кучей, и уж если дубасят кого, то удержу не знают никакого.

В старые времена угораздило Гренделя столкнуть с ватагой пьяных дикарей – так еле ноги унес. Будь они трезвые и умей бегать на твердых, а не заплетающихся ногах, все – хана.

Некоторое время Грендель потратил на разведку. В его нынешнем состоянии он вряд ли сможет противостоять больше чем двум людям зараз, поэтому стоило сначала семь раз отмерить, прежде чем слопать этого хмыря.

Подметка тем временем пожирал рыбу и ничего не замечал вокруг себя. Места тут были дикими, малонаселенными, и врагов сроду не водилось – ни внутренних, ни внешних. Иногда, правда, забредал на мыс какой-нибудь гризли, но ему быстро показывали кузькину мать и превращали в шкуру и аппетитное жаркое. Другие хищники, если такие и существовали, видимо, обходили деревню и ее окрестности десятой сторонкой.

Поэтому, узрев перед собой чудище страшное, которое вылезло из-за валунов, Подметка поначалу не поверил тому, что видит.

Грендель прочистил горло и зарычал. Выпрямился он в полный рост, возвышаясь над рыбаком так, как зрелый дуб возвышается над кустом можжевельника.

Подметка продолжал некоторое время улыбаться. Кусок третьего по счету гольца проскочил ему в горло – и варвар закашлялся. Глаза Подметки вылезли из орбит. Он повалился на гальку, стараясь убрать рыбу из ненужного места.

Грендель зарычал снова. Монструозные навыки возвращались с невиданной быстротой. Инстинкт и рефлексы, свойственные всем чудовищам, никуда за время спячки не делись. Ими Грендель и воспользовался. Выставив когтистые лапы, он сгорбился и сделал шаг к рыбаку. При этом, разумеется, не забывал издавать страшное полурычание-полурев.

Но Подметка его не слышал. Рыба забила ему дыхательные пути и поглотила все внимание рыбака. Сосредоточившись целиком на борьбе за глоток воздуха, Подметка хрипел и сопел из последних сил, а его физиономия все темнела и темнела.

Вскоре кислородное голодание заставило мир в глазах варвара померкнуть, и он уже не видел ничего. Не видел, как Грендель, прекратив зловеще надвигаться, стоит и чешет макушку. Не видел, как монстр пожимает плечами.

Подметка был уже на полпути в царство духов, когда Грендель решил, что варвар ему попался какой-то неадекватный. Ну и что с такого взять? Вместо того чтобы испугаться по всем правилам, он валяется на земле и извивается ужом. Ненормальный какой-то. Припадочный.

В общем, смотрел Грендель на страдания рыбака, смотрел, да хвать – сцапал одним махом. Поднял дергающегося Подметку, рассмотрел поближе, понюхал, взвесил в лапе. Хиловат, мяса мало, но на первый укус пойдет. К тому же тут и рыба свежая имеется, полная лодка.

Грендель рыкнул весело и откусил половину Подметки. Тот, согласно неписаным законам природы, сразу перестал шевелиться. И поступил верно – делать это довольно затруднительно, если твоя передняя часть с хрустом разжевана и путешествует по пищеводу чудовища.

Грендель нашел варвара, несмотря на худобу, довольно вкусным. Зажевал оставшееся и облизал пальцы, после чего принялся за рыбу. Подняв лодку, монстр опрокинул в себя ее содержимое, как человек делает с тарелкой, в которой осталось еще немного похлебки. Ох и вкусна оказалась рыбешка! Отлично дополнила человечину.

Довольно урча, монстр огляделся и пожалел, что рядом нет других рыбаков. А с другой стороны, почему бы их не поискать? Если выходил в море один, значит, будут и другие, и у каждого будет неплохой улов.

Так Грендель и сделал – отправился на охоту. Через некоторое время, отловив еще четырех рыбаков, он, наконец, ощутил себя настоящим монстром и его мозги пришли в полный порядок. Что ж, пришло время наведаться в саму деревню. Там, пусть ему и окажут сопротивление, Грендель оторвется по полной программе.

Женщины и дети – нежное мясо, которое можно не заглатывать, а смаковать.

И двинулся он в путь, оставив на побережье разбитые лодки, кости и хрящи и пятна крови: остатки своей трапезы.

Подобно приснопамятному Подметке, Грендель пытался петь, но получалось у него это еще менее музыкально. Чайки, пролетающие мимо него в моменты крещендо, когда голос чудовища достигал расцвета, падали замертво.

Нашел Грендель рыбацкое селение не сразу. Стояло оно на естественном возвышении и было огорожено от ветров и возможных вторжений круговой стеной из больших валунов.

Внутри – полторы дюжины зданий, хозяйственные постройки и большой дом, в котором члены клана устраивали праздничные пьянки или собирались для решения неотложных проблем.

Чудовище взобралось на холм и довольно уркнуло. За оградой из камней копошилось много прекрасной еды, такой прекрасной, что Грендель изошел слюной в одну секунду.

Ветер, дующий со стороны Рыбьего Пузыря (так, не мудрствуя лукаво, назвали рыбаки свою малую родину) приносил огромное количество разнообразных запахов. Грендель смаковал их, как дегустатор, отделял один от другого и над каждым давал поработать своей чудовищной фантазии. Аж голова кругом пошла.

И тут его заметили. У самых ворот деревушки торчало какое-то сооружение, криво сколоченное из сосновых бревен. В старые времена варвары возвели его в качестве наблюдательной вышки, на тот случай если коварные супостаты вдруг пожелают напасть на Рыбий Пузырь.

Конечно, вышка не защитила бы селян сама по себе, но, по крайней мере, дозорный на ней успел бы заорать и предупредить родичей об опасности.

Давно двинули ласты те, кому пришла в голову эта идея, а также те, кто строил вышку и кто мог вспомнить о ее истинном предназначении. Но традицию, предками заложенную, варвары блюли свято. И потому дежурил денно и нощно на верхней площадке (качающейся на сильном ветру) самый глазастый селянин. Так как профессия дозорного была наследственной, то представители семьи, наделенной столь важной миссией, давно перестали быть рыбаками, зато сделались горькими пьянчугами. Делать на вышке было совершенно нечего – ни один супостат ни разу не покусился на Рыбий Пузырь. Поэтому доживала вышка свой век, все сильнее склоняясь в правую сторону. По всеобщему мнению, очередного сильного шторма могла не пережить, но варвары ошибались. Рухнула она гораздо раньше.

Дозорный, открыл один глаз и по привычке (закрепленной на генетическом уровне) оглядел горизонт. Раз. Другой.

Что-то было не так. Обычно там, на горизонте, царствовала девственная чистота. А сейчас – нет. Что-то большое и неэстетичное перло прямо на деревню с северо-востока и разевало пасть.

«Пить меньше надо, – подумал испуганно варвар, поглядев воспаленным взором на пустую бутыль в руке. – Или вообще не пить…»

Мысль эта ужаснула дозорного сильнее всего. Он снова уставился на монстра, очень надеясь, что тот исчезнет. Монстр не исчезал, а, наоборот, очень даже бодро греб на всех своих конечностях в сторону деревни.

Дозорный затряс головой, несколько раз ущипнул себя на руку – не помогло.

И тогда, верный долгу, подчиняясь мощному зову генетической памяти и Традиции, сообразив, что хотя бы раз в жизни он выполнит свой Долг, дозорный вскочил и разинул пасть…

Нет, он не закричал, чтобы криком своим предупредить родичей. Из горла его от беспробудного пьянства вырвался только слабый сип.

«К тому же, – вспомнил он, видя, как приближается Грендель, – кажется, я простыл. Вчера ветрище дул холодный…»

В общем, заметить монстра заметили, но что толку?

Развив немалую скорость, он подскочил к воротам Рыбьего Пузыря и одним ударом смел наблюдательную вышку. С треском она оторвалась от основания. Загремели отлетающие бревна. Ветхая конструкция взмыла в небо, словно диковинная птица или дракон-калека, и свалилась в отдалении от Пузыря, разбившись вдребезги.

Грендель на нее даже не посмотрел. Его ждала еда. Куча свежей сочной еды!

Так, возбужденный до крайности, Грендель и ворвался в Рыбий Пузырь и приступил к пиршеству…

Короче, к вечеру все было кончено. От деревни остался только строительный лом, обглоданные кости и скорбная тишина. Монстр слопал всех людей от мала до велика, после чего переключился на животных. Коровы, свиньи, овцы, куры, гуси, утки – все отправилось в глубину чудовищной утробы. Туда же провалилась и заготовленная провизия: окорока, колбасы, соленая, сушеная, копченая рыба… в общем, все, что монстр сумел отыскать, включая настойку бабки Жадюги от чирьяков.

Грендель вздохнул, погладив себя по тугому шарообразному животу.

Хороша трапеза! Великая трапеза!

Точнее, первая из череды Великих Трапез, которые ждут Гренделя в будущем!..

Вот это жизнь! Надо было проснуться раньше! За десять веков люди стали гораздо вкуснее.

Чудовище сонным взглядом обвело окрестности и принялось ковырять в зубах обломком бычьего ребра.

Кажется, никого не пропустил. Ну и ладно. Пора уж поспать да приниматься за новое обжирательство. Ибо таково Предназначение Гренделя – кто бы там чего ни говорил.

Облизнувшись, монстр рыгнул. Голос его заставил вздрогнуть саму твердь земную. Следом вздрогнули небеса, и редкие комочки облаком попадали в море. Рыба упала в обморок на тысячу миль вокруг и всплыла кверху брюхом.

Случились и иные катаклизмы, о которых не имеет смысла говорить подробно, однако были они весьма внушительными.

Гораздо интереснее другое. Эхо отрыжки понеслось во все концы земли и, естественно, первым делом достигло других селений Диккарии. Все, кто слышал этот странный звук, поднимали голову и принюхивались. Не к добру, думали варвары, и кто отличался большей прозорливостью, навешивал на себя амулеты и шептал охранительные заговоры.

Добралось эхо и до Бормо-фьорда, на котором стоял Рыгус-Крок.

Вздрогнул во сне Пнилл Бычье Сердце и перевернулся на другой бок. Заворчала его новоиспеченная женушка, словно медведь в берлоге, ибо тоже уловила она эту звуковую аномалию.

Заскулил во сне Шонвайн Утрехт, которому вдруг приснился балрог, трясущий его за грудки и вопрошающий: «А где моя большая ложка?» При чем тут ложка, никто бедному гному объяснить, конечно, не потрудился.

Затрепетало сердце посла Головорезии Арбара, и взмахнул орк во сне громадным мечом, с которым не расставался даже в отхожем месте. Мечом этим он срубил деревянную подпорку, что не давала упасть части ветхой крыши. Крыша, разумеется, тут же упала.

Услышав эхо отрыжки Гренделя, посол кобольдов Рээш Кальмар решил спросонья, что жена, от которой он сбежал десять лет назад, наконец-то нашла его и готовится к расправе…

Неспокойно замычал Бородульф Сожру Живьем из клана Прибей. Приснилось хрюрлу, что пятки ему поджаривает почему-то сам посол Тиндарии Талиесин. Поджаривает и смеется как законченный злодей. Должно быть, глубоко запрятанная в сознании детская память варвара дала о себе знать. Любила маманя сказки рассказывать юному Бородульфу, и каждая начиналась примерно так: «Жил-был на свете страшный-престрашный цивилизанчик, и были у него зубы как мечи, и были у него руки как крюки, а сердце черное-пречерное…»

Говоруна Кровожадного Чтеца в ту ночь мучали газы. В миг, когда глас Гренделя донесся до его натруженного разума, вонючий шаман вздрогнул и выпустил ветры, которыми сорвало на окнах занавески. Да чего там занавески. Тяжелые щиты, копья и топоры упали на пол с крюков, вбитых в стену из бревен. Грохот получился приличный, но Чтец не проснулся. Во сне он воображал себя шаром, который надувают и отпускают в небо, куда он летит на незапланированную встречу с богами. И хотя всячески сопротивляется, стравливая лишний воздух, толку нет…

Дроу Черныш (по паспорту – Кервиэль Наэтланпросол) задергал во сне ногами. Потревоженный страшным звуком и дрожью земли, увидел он во сне, как его господин превращается в короля Дэндала. Причем этой метаморфозе виконт только радуется, и его вовсе не смущает, что теперь он косее всех на свете зайцев и вообще похож на морского конька, на котором потопталась слониха.

«Ну, проблема решена! – сказал Талиесин Чернышу, потирая руки. – Иду к моей Ойле! Любимая, я уже лечу!»

И поковылял на кривых ногах, одна из которых была вполовину короче другой. От такого зрелища Черныш едва не лишился своей природно-угольной окраски…

А вот Талиесину Эпралиону не снилось абсолютно ничего. Он даже не слышал чудовищного эха, ибо, ложась спать, натолкал в уши овечьей шерсти (по совету Шонвайна Утрехта). Лежал посол в гробовой тишине, и дела ему не было до того, что, без преувеличения, вся Диккария в этот час дрожит, покрывается холодным потом и слушает стук собственного сердца.

Был в том Знак Судьбы, Предначение, Пророчество или прочее, мы не знаем, но то, что виконт проявил себя толстокожим созданием, сомнений нет.

И для Диккарии, как показало будущее, это имело немалые последствия.

Единственный человек, уцелевший после Гренделевой трапезы в Рыбьем Пузыре, был потомственный дозорный. Ему повезло сильно треснуться чайником во время жесткого приземления, и бедняга отрубился до вечера. Монстр поначалу забыл о нем, а позже улегся спать, чем и спас шкуру пьяницы.

Очухавшись, рыбак еле выбрался из-под груды бревен, которые были раньше его местом работы. Голова болела – покруче, чем с самого крутого похмелья. Ноги и руки дрожали. В желудке что-то скреблось, словно там завелся кот – любитель точить когти где ни попадя.

Селянин – а звали его родичи Волдырем – на четвереньках вскарабкался на холм, где уже не было его деревушки.

И замер, в ужасе глядя на разгром и спящее чудовище. Даже такому недалекому субъекту хватило двух секунд, чтобы понять: его жизнь изменилась окончательно и бесповоротно. Клан уничтожен, деревня стерта с лица земли. Он один-одинешенек!

В отчаянии Волдырь свалился на землю и принялся биться и кричать (только тихо, чтобы не разбудить Гренделя), а когда удовлетворил первую жажду скорби, встал и побрел довольно энергично прочь от Рыбьего Пузыря.

Надо было срочно предупредить соседей о внезапной напасти.

Или не надо? Пусть и их сожрет, гадов…

Нет, все-таки надо.

Или нет?

Надо!

Волдырь подтянул дырявые штаны и напомнил себе, что на свете есть такая штука, как родовая солидарность. А потому он просто обязан оповестить всех-всех-всех, иначе монстр попросту оставит великую Диккарию без жителей.

От Волдыря теперь зависело, удержатся ли варвары на арене мировой истории или благополучно почиют в бозе.

Оглядываясь, не решил ли Грендель организовать погоню, варвар потрусил в сторону ближайшей деревушки. Идти нужно было сначала вдоль берега, потом перемахнуть через низенький кряж, после чего спуститься в долину. У фьорда и стояла «столица» соседнего клана.

В Обломанном Зубе Волдырь был только один раз, когда ездил торговаться, и не очень любил тамошних жителей, однако Долг оказался превыше личной неприязни.

Уже через четыре часа легкого бега трусцой он лежал у ворот Зуба и пытался перевести дыхание. Его окружили помахивающие дубинами рыбаки. Не взгрели только по чистой случайности – в темноте Волдыря приняли за злого морского духа.

В общем, отдышавшись, бывший дозорный приступил к своему рассказу.

Новость, конечно, ужаснула всех. Уже через десять минут Обломанный Зуб наполнился суматохой, лязгом оружия и горящими факелами. Варвары вспомнили о своей воинственной природе и изготовились к обороне.

Вождь клана и совет старейшин поставили под копье даже сопляков, еле выползших из детского возраста. Теперь всем стало ясно, что за кошмарный звук слышали недавно разбуженные рыбаки.

Какой-то поэтически одаренный тип немедля окрестил Гренделя Ужасом Диккарии. И был, безусловно, прав. Однако настоящий ужас ждал варваров впереди.


Глава 1 | Чрезвычайный и полномочный | Глава 3