home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 1

Стены подземелья сочились водой, словно были сделаны из губки. Вода скапливалась на неровном полу и хлюпала под ногами идущих.

Высокий, мощный, как все настоящие воины Диккарии, шел позади, второй, поменьше и посуше, нес чадящий факел и освещал дорогу.

Воняло под землей ужасно – так охарактеризовал бы здешнюю атмосферу Талиесин и даже менее взыскательный неварвар. Даже орк из Головорезии. Но Хрясь Большестрашный, глава клана Водохлебов, находил этот запах очень приятным. Да чего уж там – просто великолепным!

Тут, без сомнения, сказывалась наследственность. Водохлебы принадлежали к чморлингам, и многие поколения жили в недрах гор, занимаясь угледобычей и прочими прелестями подземного бытия. Запах моря большинству сухопутных был неприятен. Хрясь же считал, что он отвратителен; его воротило, едва он улавливал слабый отголосок легкого бриза. Вот то ли дело спертый воздух под землей – такой густой и щекочущий нервы, словно это дракон напускал тут ветров после сытного обеда. Это настоящая жизнь, это счастье.

Хрясь оправдывал свое прозвище – Большестрашный. Его физиономия подошла бы под определение «абсолютное безобразие», и даже среди самых некрасивых варваров Диккарии он выделялся не в лучшую сторону. Захоти кто-нибудь устроить конкурс на соответствующую тему, Хрясь победил бы всех одной левой.

Одевался вожак клана Водохлебов как положено чморлингу. Главным предметом его туалета был килт в горизонтальную полоску, и носил он его с гордостью, полагая себя настоящим сыном этой гордой и суровой земли. Негоже варвару плавать по морям, словно он паршивая рыба или баклан. Настоящий варвар должен жить в пещере. И это не обсуждается… А кто придумал штаны и делает из них культ, просто предает Величие Предков! Король, например. Потому что бульклинг. Остальные тоже – Хрясь мог наизусть перечислить всех «отступников», которых многие годы мечтал наказать за предательство…

Мысль о Великом Возвращении к Корням занозой сидела в мрачной душе Хряся. Денно и нощно – с тех пор, как стал главой Водохлебов – размышлял он над этим и все больше убеждался, что именно на него боги возложили непростую и опаснейшую миссию.

«Кто, если не я? – думал вожак. – Все остальные погрязли в роскоши, набивают брюхо и ни о чем не думают. Забыли, кто они! Предатели! Никому нет дела до того, во что превращается Диккария… Ха! Поганый вертеп, где власть потихоньку прибирают цивилизанчики и гномы. Виданное ли дело – еще двести лет назад любой варвар при встрече с исконным врагом сносил ему башку и пировал его еще бьющимся сердцем! А сегодня, о будут прокляты эти дни! Сегодня тиндариец и гном пируют на свадьбе короля – вот до какого племенного унижения дошли мы!»

Этот и подобные ему внутренние монологи звучали в голове Хряся почти без остановки. Буквально во всем он выискивал признаки упадка и разложения. Облака дождевые набежали – ерунда, раньше они были куда дождевее; лошадь лягнула в зад – слабачка, вот раньше лошади лягались так, что ты успевал лишь понять, что пролетел полстраны и вот-вот рухнешь в болото; король женится – чушь, вот раньше были такие женитьбы, что сам континент содрогался от тостов в честь повелителя отчаянных головорезов…

Хрясь стукнулся лбом о выступающий из потолка камень, и его мысли рассыпались, как горох. Большестрашный проморгался. Он забыл, что в ста метрах от входа свод туннеля становится ниже.

Варвар, несший факел, остановился, ожидая приказаний.

В последние дни любой мог заметить, что Хрясь стал какой-то странный. Взгляд его плавал неизвестно где, а изо рта нет-нет да и вырывалось неразборчивое безадресное бормотание.

Стучак почесался под своим килтом. Блохи, освеженные подземельной душной атмосферой, усилили свою жизненную активность.

Вождь потер ушибленную репу. Надо было все-таки напялить какой-нибудь шлем.

– Ничто не встанет на пути героя, жаждущего справедливости… – туманно и патетично проворчал Хрясь и ринулся вперед, наклонив голову.

Стучак указывал дорогу, хотя оба знали, куда идут, и заблудиться не могли при всем желании. Чморлинги не способны заплутать даже в самых запутанных подземных лабиринтах – такова уж их природа. Но факел добавлял визиту Хряся солидности. Вождь все-таки, а не конюх.

Туннель все длился. Потолок становился ниже. И вот когда даже низкорослому Стучаку пришлось идти, склонив голову, перед ними появилась дверь.

– Во имя подгорных духов, стучи, Стучак! – прорычал Большестрашный.

Мелкий забарабанил. Стук породил в недрах земли глухое эхо.

– Да открыто! Открыто! – приглушенный скрипучий голос донесся из-за двери. Было слышно, как его хозяин, точнее, хозяйка, сплюнула с досады.

Первым в пещеру протиснулся Стучак, вторым, проклиная все на свете, вождь Водохлебов.

– Чтоб тебя, Дрянелла! Почему надо было селиться в этой дыре? – накинулся на единственную обитательницу грота Хрясь.

– Под землей дела темные, дела судьбоносные легче делаются. Магия варваров сильнее там. То есть здесь, – ответила колдунья, прыгая вокруг котла с кипящей водой.

Дым стелился по пещере, но часть его уходила в трещины в потолке, так что разглядеть можно было почти все. Стучак в ожидании приказаний отошел в сторонку и сел на камень. Здесь он чувствовал себя неуютно.

– Да я не против, – сказал Хрясь, подходя к Дрянелле. – Но можно было сделать вход пошире и туннель повыше.

Колдунья – кривое сгорбленное существо с длинным носом и нечесаными лохмами – повернула голову и сверкнула желтым глазом. Хламида, что висела на Дрянелле, не поддавалась никакому описанию, но на ней очень элегантно висели пришитые суровой ниткой крысиные хвосты.

– Легко войти – легко и ворваться, – проскрипела старуха, выставив в сторону Водохлеба палец с кривым, истинно ведьминым когтем. – И навредить старой больной женщине. Много недругов есть у меня, вождь.

Хрясь в этом ничуть не сомневался. Профессия Дрянеллы сама по себе не предполагала большого числа почитателей, а учитывая страсть колдуньи к пакостям, немало было тех, кто с удовольствием пустил бы ей кровь. Если бы нашел. И если бы не испугался порчи и тому подобного.

Колдунья усмехнулась, взяла длинную палку и принялась помешивать в котле.

Из котла поднимался столб пара, пахнущего какими-то горьким травами.

Большестрашный огляделся. Пещера была самым настоящим ведьминским логовом, содержащим все необходимые для производства темного волшебства атрибуты.

Варвар нервно почесался. Ни разу не было так, что, придя сюда, он не испытал дрожи, словно какой-нибудь сопляк. Позорище! Ему-то чего бояться, ведь они с Дрянеллой союзники…

В тысячах склянок, стоящих на полочках, содержались экзотические, редкие и часто просто ужасные ингредиенты.

По словам Дрянеллы, в некоторых были снадобья, вываренные из новорожденных. Они якобы позволяли перемещаться по воздуху на дальние расстояния без помощи традиционного помела. А еще всякая гадость вроде пюре из печени нетопыря, ресниц пауков-птицеедов, фекалий скорпионова дракона-трехлетки или содержимого носа ботаника-заучки…

Хрясь содрогнулся, стараясь не показать своего страха. Сама атмосфера пещеры действовала на него подобным образом. Чувствовал он себя как после папашиной выволочки, коих в детстве получал в изобилии и по любому поводу.

– Ну, так чего? – громко спросил Большестрашный.

Дрянелла словно не замечала его и пялилась в глубину бурды, что варилась в котле. Котел стоял посреди пещеры, на металлических распорках, и под ним горел огонь.

– Что ты узнать хотел, о вождь клана?.. – Дрянелла сипела, словно простуженная водосточная труба.

– Я про наше дело! – сказал Хрясь. – То самое, ты знаешь. Я пришел за ответом. Ты обещала, что сегодня, когда там твои звезды встанут на нужное место!.. Так что говори и не мешкай!

Дрянелла захихикала и, хромая, начала передвигаться вокруг котла. Одна нога у нее была короче. Или другая длиннее. Неважно.

– Чего смешного? – разъярился вождь.

– Нетерпелив ты. В том, что ты задумал, терпение, между тем, одна из главных добродетелей.

– Накласть мне на добродетели! – сжал кулачищи чморлинг. – Мне нужно сжить со свету Пнилла и его прихлебателей!

– Тише! Тише! – Колдунья сделал несколько пассов.

– А что? Нас разве могут услышать наверху? – Хрясь посмотрел на потолок и ничего там такого не нашел.

– Наверху – нет, но все равно… Тайна выболтанная слабой становится, и всегда ухо найдется, в котором ей приют будет дан… – Дрянелла многозначительно взглянула на Хряся и взяла с низкого, видавшего виды стола ступку, где лежал заранее растертый порошок из трех разных ингредиентов.

Большестрашный поскреб физиономию.

– Да я только хотел сказать, что…

– Знаю. Дело, которое задумал ты, по душе мне… Но суета и спешка не советчики в ремесле колдовском, так и знай… Дам я тебе ответ на твой вопрос.

Дрянелла подошла к котлу, пинком подбросила под него еще одно полешко из кучки, что лежала рядом.

Огонь принялся настойчиво грызть сухое дерево.

– Темный час настал, вождь, – заговорила колдунья таинственным и внушающим трепет голосом. На ее страшном лице лежали мрачные отсветы огня. – В делах советчик силой своей осеняет тропу к славе… Но можешь ли ты пройти по этой тропе до конца, Хрясь? – Желтый глаз, казалось, пронзил грудь чморлинга и заскрипел по ребрам.

Большестрашный сглотнул:

– Э… Что, отвечать?

– Отвечай! – рявкнула Дрянелла.

Варвар подскочил, словно от хорошего тычка штопальной иглой в заднее место.

– Я пройду! Какого гнома, я уже сто раз это говорил! Да ты, верно, из ума выжила, кошелка старая!

Дрянелла рассмеялась:

– Решителен ты… Вижу, вижу силу в тебе, да-а… До конца пойдешь…

– Пойду! Диккарию надо очистить от предателей! Диккария снова станет прежней!.. Кто, кроме меня?! Духи говорили со мной и направили в нужную сторону, и…

Воображая, что стоит перед громадной толпой сторонников, Хрясь уже был готов толкнуть пламенную речь, но Дрянелла остановила его взмахом руки:

– Чшшш! Тишину соблюдай, вождь.

Варвар захлопнул рот. Колдунья не говорила – шипела, как большой гибрид крысы и гадюки.

Сунув руку в ступку, Дрянелла достала оттуда щепотку измельченных трав и бросила ее в кипящий котел.

Вода забурлила. Поплыл в спертом воздухе одуряющий запах, от которого Хрясь зашатался, как пьяный.

Это было покруче, чем настойка из мухоморов.

А потом он чихнул и с виноватым видом уставился на Дрянеллу. Колдунья бросила в котел еще порошка. Вода кипела и брызгала в разные стороны, но старухе было нипочем.

– Час настал. Чудовище, что спало тысячу лет, проснулось… Да… Как я и говорила.

Колдунья плюнула в котел и разразилась шершавым хихиканьем.

– Голодное чудовище… Много жертв сочных поблизости есть… Утолит первый голод без труда…

Чморлинг переминался с ноги на ногу. Манера колдуньи выражаться никоим образом не добавляла делу ясности. Хрясь же любил, чтобы все было четко и ясно, без мямленья и проволочек. Но – магия не терпит суеты. Может, так оно и нужно. Если чародей не будет строить из себя полного кретина, то, вероятно, не достигнет успеха в своем ремесле.

Хрясь запасся терпением, хотя, видят предки, это было нелегко.

Наблюдая за тем, как Дрянелла хихикает, плюется в котел и сыпет в него порошок, вождь испытывал желание отвесить ей хорошего тумака.

– Подойди! – вдруг сказала колдунья страшным голосом и поманила Хряся пальцем.

Громила повиновался, ощущая, как незримая сила прямо-таки выдавливает пот из его толстой кожи. Магия клубилась в воздухе и хватала за горло.

– Что ты видишь? – спросила Дрянелла.

– Где? Чего? Где вижу?

Колдунья зарычала:

– Смотри на пар, болван ты этакий! Тупица!

Она ткнула вождя палкой для помешивания бурды в правый бок.

– А! – Хрясь Большестрашный уставился, как было велено, на пар. Ничего в нем особенного не было до тех пор, пока Дрянелла не произнесла:

– Зергзиффлзз свинедд чукалск!

И тут перед Хрясем появилось видение. Материализовалось из пара и повисло на расстоянии вытянутой руки.

– Ну? Что видишь? Говори! – Голос Дрянеллы приобрел громогласность и покатился эхом по пещере. Сидящий в дальнем уголке Стучак сжался в комочек. Колдовства он боялся куда больше, чем вождь Водохлебов.

А видел Хрясь чудовище, вылезающее из какой-то щели в каменистой земле. Описать его Большестрашный не мог никакими словами, но понял одно. В сравнении с этим экземпляром лично он просто какой-то смазливый эльф.

Монстр протащил наружу сначала свою башку, при виде которой хотелось упасть в обморок, затем плечи, а за ними последовало и тело. И какое!

Варвар задрожал от ужаса.

– Что… что это за хрень? – потрясенно выговорил Хрясь, ткнув пальцем в видение.

– Грендель. Порода есть такая чудищ. Мало их на земле осталось – в прежние времена дурни всякие истребляли бедолаг почем зря. Численность их в итоге так сильно упала, что оставшиеся погрузились в спячку. Но некоторые время от времени просыпаются. Чтобы пообедать, – объяснила Дрянелла теперь куда будничнее.

Страшный отзвук из своего голоса колдунья убрала. На этот эффект, что ни говори, идут драгоценные силы.

– И ты… и ты… ты его разбудила?

– Вообще-то, да, – призналась старуха. – Мой старый знакомый. Десять веков спит уже. Пришло время ему косточки поразмять.

Варвар выпятил нижнюю губу:

– Это, едрена вошь, сколько же тебе самой лет?

– Да я совсем еще молода… А разве тебя не учили, что с дамами надо повежливее и задавать такие вопросы неприлично? – Колдунья кокетливо посмотрела на Водохлеба через плечо, хлопая ресницами.

– Чего? – взревел тот, вытянув в ее сторону ручищи. – Да я тебя сейчас в два узла завяжу, а потом брошу в твой вонючий котел, чтобы ты там сварилась! Отродье болотное!

– Тихо! Тихо! – Старуха, проявляя удивительную для такого возраста резвость, обежала котел, чтобы оказаться по другую его сторону. – Воистину, вождь клана, ум твой подобен камню, а камни, дураку ведомо, юмора не понимают!

– Дай только до тебя добраться! – рыкнул Хрясь, гадая, с какой стороны лучше броситься в погоню. – Я тебе покажу, чего я понимаю, а чего нет! На посмешище меня выставляешь?

– Что ты, о благородный убийца! Окстись! Ты что, думаешь, я шучу?

Чморлинг скривил рожу:

– А чего? Нет?

Дрянелла оскалила зубы и заскрипела, указывая на дверь:

– Если не веришь мне, поищи честнее кого-нибудь. И такого же могущественного в ремесле колдовском! Ну! Вали! Сам решай свои проблемы, вождь кротов и полевых мышей!

Колдунья от гнева стала даже выше ростом, и из ее желтого взора изливался зловещий свет. Его было достаточно, чтобы вернуть Большестрашного на путь здравомыслия.

– Ладно, старуха! Погорячился. Забудем. Ради общего дела. – Вот чего не любил вождь Водохлебов, так это извиняться и признавать свои ошибки. Хорошо, хоть свидетелей тому немного. Стучак же ни слова не промолвит – этот верный пес готов ради хозяина на все.

Варвар покосился на видение, висящее в столбе зловонного пара. Грендель, как назвала это существо Дрянелла, уже вылез из подземного логовища и отряхивался, как большая собака. Впрочем, сходство с собакой он имел весьма приблизительное.

Хрясь подумал, что такую тварь можно не только бояться, но и уважать. В Гренделе чувствовалась немалая сила. Вдобавок к этому еще и нечто, что со всем основанием можно назвать Древностью.

Монстр спал под землей десять веков, а сколько же лет ему было по-настоящему?

– Захлопни рот, – посоветовала Дрянелла чморлингу. – Пора обсудить кое-какие детали…

– А чего он сейчас будет делать? – спросил тот, словно не услышав.

– Чего надо! Есть, чего же еще! Ты же хотел, чтобы Грендель начал разорять земли Диккарии? Хотел. Ты хотел, чтобы это вызвало недовольство подданных Пнилла? Хотел. Планировал, чтобы Бычье Сердце предпринял какие-нибудь меры? А?

– Да.

– Так изволь получить. С гарантией товар.

Дрянелла запустила в котел смачный харчок, и изображение стало резче. Было видно, как Грендель, размявшись, нюхает землю. Точнее, каменистый пляж, на который сошел минуту назад.

Под светло-серым небом готово было начаться мрачное кровавое представление.

Хрясь Большестрашный потер ладони.

Задуманное им злодейство (на самом деле – благороднейшее дело во благо Диккарии) шло как по маслу.

Кто справится к Гренделем? Нет такого бойца в королевстве! Зато он, Хрясь, покажет себя… когда настанет время, разумеется…

– Доволен ты? – спросила колдунья, тыча в вождя палкой.

– Клянусь селезенкой кашалота, ты свое дело знаешь! – прогудел Хрясь, наблюдая за тем, как Грендель, надышавшись свежего морского воздуха, разевает пасть, усаженную зубами.

Стало быть, зверский аппетит проснулся.

– Еще бы я не знала, – пробурчала Дрянелла. – Колдовала я, когда еще Диккарии в планах не было… – Но последнее, во избежание лишних вопросов, она произнесла тихо-тихо. Хрясь ничего не услышал. – Ну, а ты, вождь благородных воителей, – добавила старуха громче, – принес плату мою?

– Часть. Как договаривались. – Он вынул из сумочки на поясе, что висела поверх килта, кошелек, набитый золотым песком, и бросил его Дрянелле.

– Иметь приятно дело с честным вождем, – захихикала колдунья, пряча в складках своей потрясающей робы гонорар. – Вместе, видят духи, мы многого добьемся. Истинно говорю!

А пробудившийся после сна длиной в десять веков Грендель окончательно стряхнул с себя дрему и отправился на поиски пищи. В желудке у монстра урчало.


Глава 10 | Чрезвычайный и полномочный | Глава 2