home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 16

Мы с Леонардо уже подходили к зданию, где, судя по большой, красиво раскрашенной вывеске, помещалось Флорентийское братство живописцев, как вдруг увидели Андреа Верроккьо, во весь дух спешащего нам навстречу.

– Ну что, ты готов вступить в Гильдию художников? – спросила я баритоном, до сих пор забавлявшим моего сына.

– Не могу поверить, – проговорил Леонардо. – Я будто все тот же тщедушный мальчишка и только вчера приехал во Флоренцию.

– Ты и сейчас тощеват, – заметила я, стараясь казаться невозмутимой. – А все потому, что плохо кушаешь.

– Мама! – шепотом одернул он меня, испугавшись, что ктонибудь услышит мои сюсюканья.

– Ладно, молчу, – рассмеялась я.

– Смотрите, – обратился Леонардо к подошедшему маэстро, – туда вошел старик Филиппо Липпи!

– А за ним Доменико Гирландайо, – добавил Верроккьо.

Мое сердце учащенно забилось: во флорентийском мире искусства эти имена уже стали легендой. У Гирландайо, прежде чем перейти в мастерскую к более опытному Верроккьо, обучался живописи Сандро Боттичелли.

– Пойдемте, – подтолкнул нас к дверям Андреа, – посмотрим, кто еще пришел.

Мы вошли в пропахшую вощеным деревом переднюю. Наши надежды влиться в компанию великих полностью оправдались: в просторном полупустом зале у стола, где регистратор братства – бледный юноша с глазами навыкате, выпученными до предела от присутствия знаменитостей, – тыкал пальцем в раскрытый журнал, а перед ним выстроилась целая очередь. Сандро Боттичелли заносил свое имя в журнал, за ним стоял Антонио Поллайуоло с братом Пьеро, и в конце – Филиппо Липпи и Гирландайо. На скамейку ктото предусмотрительно поставил графин красного вина и превосходные, тончайшей работы венецианские кубки. Я узнала их, поскольку уже не раз видела такие во дворце Медичи.

Мы присоединились к братьям Поллайуоло, и художники обнялись, искренне обрадовавшись друг другу. Меня представили тем, с кем я еще не была знакома.

«Подписи подтверждают их право входить в братство, – подумалось мне, – но ведь они уже братья!»

Антонио Поллайуоло подошел расписаться в журнале, предварительно выложив на стол членский взнос в тридцать два сольдо.

– Видите, стоит вам захлопнуть свой талмуд и выждать какихнибудь три года, и какая туча народу сразу собирается, – сказал он регистратору, показывая на скромную группку художников, толпившихся за его спиной.

– О маэстро, вы делаете нам честь своим посещением, – восхищенно покачал головой юноша, – все вы…

– Не позволяйте ему расписываться, – Боттичелли шутливо ткнул Леонардо в плечо. – Он еще несмышленыш.

– Может, я и несмышленыш, – парировал тот, нанося приятелю воображаемый удар под дых, – зато я знаю коекакой толк в перспективе.

Художники одобрительно зарокотали, уже предвкушая свое любимое времяпрепровождение – словесный поединок.

– Вы видели деревья в его «Рождении Венеры»? – поинтересовался Леонардо. – Они же плоские, как камбалы!

– А тот пушистый идиотик, которого да Винчи намалевал в «Товии и ангеле», до того бесплотен, что просвечивает насквозь! – ядовито улыбнулся Боттичелли.

«Ух ты!», «Вот так отбрил!», «Будет вам, нашли развлечение!» – послышались примирительные беззлобные восклицания.

– А твой ангел в «Благовещении» будто гонит Деву Марию прочь из комнаты! Она даже, судя по ее виду, готова в отчаянии выброситься из окна! – в явном запале выкрикнул Леонардо.

– Не слишком ли ты разошелся, огарок? – вмешался Филиппо Липпи. – На моего ученика руку поднял!

– Вообщето на моего, – возразил Верроккьо, схватив Боттичелли за руку и перетягивая его на свою сторону.

Все засмеялись. Подошла очередь Леонардо расписываться в журнале. Он склонился над столом, следя с улыбкой, как я достаю из поясного кошеля тридцать два сольдо и подаю их регистратору.

– Всем бы иметь такого дядюшку, как Катон, – без тени шутки сказал Антонио Поллайуоло.

Все присутствующие вслух согласились с этим.

– Его отец мог бы и прийти, – вдруг вымолвил Верроккьо. – Стыдно так поступать.

– Ничего страшного, Андреа, – заверил Леонардо. – Я не хочу, чтобы он своей постной рожей испортил нам это радостное событие. – И так лучезарно улыбнулся, что я готова была поверить ему.

«Только мать да еще ктонибудь, кого Пьеро да Винчи в жизни обидел не на шутку, способны разглядеть в глазах его сына проблеск неизбывной боли», – подумала я про себя.

– Неужели я пропустил всю потеху?

Все обернулись к двери. Едва успев ворваться в зал, Джулиано де Медичи зашагал прямиком к скамейке с графином.

– Отчего вы не пьете? – жизнерадостно осведомился он и тут же налил себе вина.

– Тебя ждали, – пояснил Боттичелли.

Все столпились вокруг Джулиано, принимая от него наполненные кубки. Де Медичи метнул в сторону Леонардо плутоватый взгляд.

– Мне тут выболтали одну прелестную тайну, – сообщил он всей компании.

– Ну так доверь ее нам, – предложил Верроккьо.

Меня не переставало удивлять, до чего мужчины горазды посплетничать, хотя всегда обвиняют в этом грехе женщин.

– Пусть Леонардо подойдет поближе, – позвал Джулиано, – ему так лучше будет слышно. К тому же, – будто бы спохватился он, – речь как раз о нем.

Леонардо разом утратил осанистость и стал похож на черепаху, ретирующуюся под свой панцирь. Однако друзья не пощадили его и вытолкнули в середину кружка.

– Вы видели портрет юной Джиневры Бенчи? – коварно осведомился Джулиано.

– Не такая уж она юная, – заметил Боттичелли, – ей давно стукнуло пятнадцать.

Леонардо взглядом молил его о пощаде.

– Хороший портрет, – отозвался Антонио Поллайуоло. – Думаю, на сегодня лучший у Леонардо.

– Ничего удивительного, – продолжал Джулиано, игнорируя молчаливую отчаянную просьбу Леонардо. – Он с ней знаком весьма накоротке.

Послышались бравурные восклицания, нарочито возмущенные и оскорбленные.

– Поосторожнее, Леонардо, – посоветовал Филиппо Липпи. – У нее богатенький муж.

Леонардо покрылся густым предательским румянцем.

– И любовник, – добавил Боттичелли. – Друг Силио Фичино, Бернардо Бемби.

– Джиневра и Бемби любят друг друга платонически! – выпалил Леонардо и тут же пристыженно смолк, поняв, что выдал себя с головой.

Все тоже молчали, не находя слов. Я и сама стояла как огорошенная, но в хорошем смысле. Оказалось, у моего сына роман с женщиной! И пусть его выбор небезупречен, учитывая высокий ранг ее мужа и скандальность ее любовной связи с Бемби, зато возлюбленная Леонардо – не проститутка и… не юноша!

– Скажитека мне вы все, – призвал приятелей Леонардо, явно желая перевести огонь на когонибудь другого, – разве сам Джулиано не ведет себя возмутительно, если его любовница… – он выдержал театральную паузу, – забеременела от него?!

Все снова заулюлюкали и засвистели. Уличенный Джулиано скорчил Леонардо гадкую мину, нимало, впрочем, не огорчившись разоблачению.

– За счастливого папашу! – выкрикнул Боттичелли и поднял бокал, глядя на Джулиано.

Леонардо улыбался во весь рот своей крошечной победе.

– За Леонардо! – поднял и за него бокал Сандро. – Да не угробят его два обманутых ревнивца!

Все засмеялись и присоединились к тосту, воскликнув в унисон:

– За Леонардо! За его здоровье!


ГЛАВА 15 | Синьора да Винчи | ГЛАВА 17