home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 3

Суббота, 31 августа 2002 г.

Самолет авиакомпании «Эр Франс», рейс 007, который должен был доставить Мод в Париж, вылетел из аэропорта Джона Кеннеди в НьюЙорке в девятнадцать сорок пять по местному времени.

Мод, сидевшая у прохода в седьмом ряду, допила свой томатный сок. Легкий привкус арахиса, оставшийся во рту, разжигал аппетит. Она терпеливо дожидалась, пока до нее доедет тележка с едой. Но, к ее огорчению, стюардесса в сопровождении стюарда не торопилась. Заговорщицкое перемигивание и сдавленные смешки этой парочки раздражали Мод. Она смотрела на них, спрашивая себя, действительно ли члены экипажей «Эр Франс» спят друг с другом? В семидесятые – восьмидесятые годы, когда о СПИДе пока еще никто не говорил, стюардессы развлекались как могли. Особенно бурно протекали посадки на островах. Девушка в униформе, пятясь, приближалась к ней. Мод бросила взгляд на ее темнотелесные, немного старомодные колготки и вдохнула запах ее духов. Стюардессы всегда источали приятный аромат. Сильный, но ненавязчивый.

Мод подтянула одеяло повыше. Ей было зябко. Наверное, от нервов.

Майкл проводил ее в аэропорт. В следующие выходные он приедет к ней в Париж, и они отправятся в Прованс. В отличие от Майкла, у Мод было целых шесть недель отпуска: пока ее официально не оформили на работу в американском филиале, она пользовалась всеми преимуществами «Пластиксета», французской головной компании.

Мод с нежностью посмотрела на кольцо, подаренное Майклом в июне. Кольцо имело форму цветка с лепестками из бриллиантов. Мод поднесла его к губам и поцеловала. Они с Майклом собирались пожениться. По этой причине она и летела в Париж.

Она поставила стаканчик в углубление на столике. Она выбрала рыбу, хотя говяжье соте у соседки выглядело намного аппетитнее. Стюардесса была уже далеко, и Мод не решилась поменять блюдо.

Двадцать два часа. Пассажирам показывали «Испанку», последний фильм Седрика Клапиша. Очень неплохо. Соседка Мод заснула.

Когда на экране пошли титры, Мод решила сходить в туалет. В тусклом освещении она выглядела неважно. Сиденье было забрызгано. «Ну что за свиньи», – подумала Мод, стараясь согнуть ноги так, чтобы не касаться краев. Перед ней вдруг неожиданно возникло лицо Франсуа, причем настолько отчетливо, что она вздрогнула.

Спустив воду, она вымыла руки. «Мужайся, – сказала она себе. – Через несколько дней этот кошмар закончится».

Когда она вышла из туалета, верхний свет в салоне не горел. Индивидуальные лампочки освещали страницы книг и журналов тех немногих, кому не спалось. Воздух был пропитан особым запахом – такой бывает только в самолетах.

Мод вернулась на свое место и закуталась в одеяло. Меньше чем через пять часов она уже будет в Париже.

* * *

Восемь пятьдесят. Аэропорт Руасси. Терминал 2С. Мари была ей очень рада. Они не виделись с тех пор, как год назад, в июле, подруга приезжала в НьюЙорк.

– Ты без Филиппа?

– Он на дежурстве. Познакомишься с ним сегодня вечером. А пока у нас будет время спокойно поболтать…

– Я привезла фотографии.

– Майкла?

– Да.

– Мне не терпится их посмотреть! Ну как ты, счастлива?

– Безумно! Если бы ты знала! Ты уверена, что я не помешаю, если остановлюсь у вас?

– Абсолютно уверена! Я же тебе говорила, у нас есть комната для гостей. Когда ты встречаешься с адвокатом?

– Во вторник утром. В одиннадцать часов.

– Ты хочешь увидеться с ним до этого?

– Я както не подумала… Но ты права… Надо позвонить ему сегодня… или завтра.

– Так будет разумнее. Вдруг он забыл?

– Что ты, Мари! Такие встречи не забывают! К тому же сентябрь – это его инициатива. Будь моя воля, я покончила бы с этим еще до лета!

– Так в чем дело?

– Месье, видите ли, был в отпуске! Хотя, признаюсь, я не настаивала. Я предпочитаю не форсировать события…

– И правильно делаешь!

– К тому же процедура примирения будет проходить у его адвоката. Так что, как видишь, если только он неожиданно не потеряет память…

– От этого типа можно всего ожидать…

Они дошли до стоянки. Мод села в машину и пристегнулась.

– Нет, единственное, что меня страшит, – продолжила она, – это необходимость снова увидеть его рожу! А все остальное…

– Думаешь, ты сумеешь удержать себя в руках?

– Конечно! Мне нечего отстаивать. У нас нет детей, нет совместного имущества… Ничего! Мне бы только заполучить эту проклятую справку, без которой я не могу выйти замуж!

Мари и Филипп жили в трехкомнатной квартире на авеню Мэн, на углу улицы Гэте. Мод отнесла сумку в комнату, положила на зарядку мобильный и приняла душ. Перед выходом она сделала первый звонок. Ответом ей были длинные гудки.

– Никого! – Мод не смогла скрыть разочарования. Автоответчик не сработал, и она не смогла оставить сообщение.

– Неудивительно, в такуюто погоду! Он наверняка пошел прогуляться! Ладно, пошли! Я заказала столик на час!

Они пообедали на летней террасе ресторанчика на бульваре Эдгара Кине. Мод показала фотографии Майкла. Девушки пили вино и весело щебетали о своих мужчинах. После обеда они отправились в кино на бульваре Монпарнас. Во время сеанса Мод заснула.

Филипп ей сразу понравился. Умный и скромный. Они с Мари выглядели влюбленной парой. Вечер прошел очень приятно. За исключением того, что Мод так и не удалось дозвониться бывшему мужу.

– Может, он уехал куданибудь на выходные? – предположил Филипп. – Иди лучше спать! Ты совсем без сил!

– Он? Уехал на выходные? Да для него невыносимо покидать Париж!

– А если у него подруга, у которой есть дом в пригороде?

– Но он ненавидит пригород! – недовольно отрезала Мод.

Она испытывала неудовлетворенность. Они еще не встретились с бывшим мужем, но она уже была на него зла.

На следующее утро в восемь часов она предприняла новую попытку.

– Что за бред! – произнесла она вслух, когда К телефону снова никто не подошел. – Куда же он напропастился?

– Перестань зацикливаться на нем! – журила ее Мари.

– Ты не представляешь, как это меня раздражает!

– Может быть, он провел ночь у какойнибудь женщины!

– Может быть. Позвонюка я ему попозже на работу.

Мари оставила ей ключи, и они с Филиппом ушли. Они работали в одном районе.

* * *

– «Медиауордвайд», здравствуйте! Минуту, пожалуйста…

Голос Бена Кинга, поющий «Stand By Me»,[30] задавал ритм ее сердцебиению.

– «Медиауордвайд», здравствуйте! – снова раздался голос.

– Здравствуйте! Будьте добры Франсуа Прата.

Мод позвонила через секретаря, так как не помнила прямой номер мужа. Она ожидала услышать скороговоркой «Не вешайте трубку», которое на долю секунды предшествует щелчку переключения. Но девушка колебалась.

– В каком отделе он работает?

– В научноисследовательском… Мультимедиа… Мод почувствовала, что чтото не так. Ее сердце забилось быстрее.

– Не знаю, кто это может быть. Прат, вы говорите?

– Прат. Франсуа Прат.

– Как это пишется?

– Так же, как произносится: ПэЭрАТэ. Прат! – раздраженно ответила Мод.

– В моем списке такой фамилии нет…

– Этого не может быть! Посмотрите получше! Он всетаки начальник отдела!

Она начала терять терпение.

– Минуточку, я узнаю… – Словно в свое оправдание девушка добавила: – Я здесь всего месяц…

Песня «Stand By Me» звучала снова и снова. Мод задумалась. У каждого работника компании был свой номер. Секретарша, очевидно, просто не успела запомнить все фамилии…

– Мадам?

– Да…

– Вы спрашивали месье Прата?

– Да!

– Мне очень жаль, но он больше у нас не работает.

– Как не работает? Это невозможно!

– Я только что навела справки, мадам…

Девушка говорила с апломбом.

– Вы наверняка ошибаетесь!

– Нет, мадам.

– Но… как давно?

– Не знаю, мадам… Извините, у меня звонок на другой линии… «Медиауордвайд», здравствуйте!

Раздалось потрескивание, вслед за которым раздались гудки отбоя. Мод была в шоке. Ее муж проработал там без малого двадцать лет. Он получал великолепную зарплату, у него были интересные проекты. Его продвижение по должностной лестнице льстило его самолюбию. Начальство ценило его. Посули ему золотые горы конкуренты «Медиауордвайд», он никогда бы не согласился принять их предложения. По одной простой причине: он не любил менять свои привычки. Что же вынудило его уйти? Сокращение штатов? Но компания котировалась на бирже, за последние четыре года ее акции выросли на двадцать три процента!

Мод лихорадочно набирала домашний номер Франсуа. Да где же он? Она разрывалась между яростью и беспокойством.

Она вернулась на кухню, подогрела в микроволновке кофе и отломила кусочек шоколада. Франсуа не мог улетучиться. Она обязательно дозвонится до него. Это всего лишь вопрос времени. Допустим, он провел ночь у какойто женщины, что ж, в этом случае он мог пойти на работу прямо от нее, не заглядывая домой. Ее муж не мыслил себя без женщин и без работы. В этом Мод была твердо уверена. Сегодня вечером она застанет его дома. Ее беспокоило лишь одно: раньше Франсуа никогда не забывал включить автоответчик!

Она взглянула на часы: половина одиннадцатого. Самое лучшее в данный момент – пойти прогуляться. Однако разговор с секретаршей из «Медиауордвайд» не давал ей покоя. У нее не хватит терпения дождаться конца дня. Тем более что она не знает, когда Франсуа вернется домой.

Мод убрала посуду, оставшуюся после завтрака, повесила в шкаф свою одежду, взяла ключи, сумку, мобильный телефон и вышла на улицу. Стояла прекрасная погода. Какоето время она раздумывала. В этом районе ей нечего было делать. Она спустилась по авеню Мэн до Монпарнасского вокзала, села на девяносто пятый автобус, доехала до Красного Креста и решительным шагом направилась к дому, где прежде жила с Франсуа. Как каждое утро на улицах Канетт и Гизард официанты, не жалея воды, драили тротуары перед ресторанами, торопясь до наплыва посетителей в обеденный перерыв. Мод опустила голову. Ей не хотелось ни с кем здороваться.

По мере того как она приближалась к дому, воспоминания все более наплывали на нее. Болезненные воспоминания. В свете того, что она переживала теперь с Майклом, она спрашивала себя, был ли в ее браке с Франсуа хоть один счастливый миг.

Она толкнула тяжелую дверь.

Она вспомнила, как отдавалась ему.

Безудержно.

Ее страсть была неистовой.

Она поднялась по лестнице. Она подумала о наслаждении, которое испытывала с Франсуа. Бесконечное наслаждение. Оно было всепоглощающим.

На площадке четвертого этажа она вспомнила руки Франсуа у себя на груди. Тело Франсуа на своем теле. Член Франсуа в своем влагалище. Его губы на своей коже. Она закрыла глаза.

– Я люблю тебя, Майкл, – прошептала она.

Она нажала на звонок. Ее ладони касались бархата кресла, притрагивались к столу из красного дерева. Она была незваной гостьей.

Она снова позвонила. В мыслях она сидела на их кровати. Франсуа ждал ее. Готовился ударить. Ей было страшно.

Она позвонила в третий раз. Брис и Кзавье. Бокал вина. Их руки, пальцы, их языки. Они видели все. Самые интимные уголки ее тела. Она залилась краской. Этот стыд, от которого не избавиться.

Она прислонилась лбом к двери, продолжая нажимать на звонок Она прислушивалась; затаив дыхание, она пыталась уловить признаки жизни, звук шагов, музыку, запахи с кухни.

Ничего. Абсолютно ничего не доносилось из этой квартиры, из которой однажды утром она сбежала. Июньским утром. Не предупредив.

Мод постучалась к соседке. Мадам Перро жила В этом доме вот уже сорок лет. Она всегда была любезной с Мод.

– Кто там? – спросил дребезжащий голос.

– Мод…

– Кто?

– Мод!.. Жена Франсуа!

Дверь приоткрылась. Старушка издала странный, придушенный крик Ее лицо приобрело фиолетовый оттенок Мод успокаивающе протянула руку к хрупкому плечу… но дверь резко захлопнулась.

– Уходите немедленно! Уходите! Иначе я вызову полицию! – произнес голос изза двери.

Мод спустилась по лестнице. На ступеньках был налет пыли. Ноги ее дрожали. Она бросила взгляд на почтовый ящик, до отказа наполненный рекламными листовками. Этикетка Прат – Кан все еще не была содрана. Сочетание двух фамилий кольнуло ее.

В бистро Мод заказала кофе. Она была ошеломлена. Она спрашивала себя, что же такое Франсуа рассказал соседке. Может быть, правду? Добропорядочные обыватели не знают прощения женщинам, которые уходят из лона семьи. Она подумала о мужчинах, которыми втайне восхищались. За которыми после их исчезновения годами тянулся шлейф похождений… Тогда как женщины… Уделом женщин было лишь порицание. Смягчающие обстоятельства никогда не распространялись на них. Существует ли женский род для слова «дезертир»? Нужно будет обязательно проверить.

«Кому позвонить?» – спрашивала она себя. Кто из друзей Франсуа не станет осуждать ее? Женщина? Но кто именно? Барбара? Мод всегда относилась к ней с опаской. Кто же тогда? Валери? Катрин? Катрин была добрее всех. Но у Барбары более близкие отношения с Франсуа…

Она заказала еще кофе. За окном спешили прохожие. Мод чувствовала себя в Париже чужой. За какихто пятнадцать месяцев она растеряла все ориентиры. Она больше не отождествляла себя с этим городом, с этими людьми. Ее жизнь была теперь в НьюЙорке. Ее любимый. Ее семья. Тогда как Париж… Она еще вернется сюда. Но позже. В качестве туристки. С Майклом. И их детьми. Позже. Когда ничто не будет ее к этому принуждать.

Барбара. Она была единственной, чью фамилию Мод помнила и чей номер могла найти. Единственная, кого она могла застать утром дома.

– Мама! К телефону! – протяжно сказал голос девочкиподростка на другом конце линии.

– Кто там?

– Мод.

– Кто?

– Откуда мне знать! Какаято женщина по имени Мод!

Мод услышала шепот. Почувствовала нерешительность.

– Алло?

Барбара казалась настороженной.

– Да, Барбара… Добрый день! Это Мод.

– Кто?

Теперь в голосе Барбары Мод явственно различала тревогу.

– Мод!

– Какая Мод?

Что за бред! Она, наверное, издевается надо мной.

– Извини за беспокойство, Барбара… Я пытаюсь связаться с Франсуа. У нас назначена встреча и…

– Это что, шутка?

Это был уже не шепот, а хрип.

– Отнюдь.

Последовало молчание, затем Барбара прервала его властным тоном:

– Послушайте, мадемуазель… Я понятия не имею, кто вы…

– Но я же тебе…

– Замолчите! Я не знаю, кто вы… Ни что вы от меня хотите… Но я нахожу вашу шутку… неуместной!

– Барбара, я Мод! Мод, жена Франсуа…

Мод никогда не забыть крик Барбары. Крик, и котором смешались страх и ярость. Как незадолго до этого старушка соседка захлопнула перед ней дверь, Барбара повесила трубку.

Мод испытывала бешенство и унижение одновременно. Я ненавижу Франсуа! Я ненавижу этих людей! Я ненавижу Париж!

Она перезвонила на работу Франсуа и попросила к телефону Варле, единственного коллегу мужа, которого она хорошо знала. Их разговор был коротким. Не проявляя ни капли агрессивности, Варле, однако, не дал ей сказать ни слова.

– Я не понимаю, чем вызван ваш звонок, мадам. Мод была необыкновенной девушкой! До свидания, мадам, мне нечего вам сказать.

И он повесил трубку. Еще один отказ.

Мод совсем растерялась. Да, эти люди были ей чужими, но их враждебность глубоко ранила ее. Она ощущала себя непонятой. Ей хотелось оправдаться. Рассказать о своей жизни с Франсуа. О своих мучениях. О причинах своего бегства.

В отчаянии она позвонила Мари.

– Что ты собираешься теперь делать?

– Не знаю… Скорее всего, дождусь Варле после работы! Так ему не ускользнуть! Он будет вынужден поговорить со мной! В любом случае я не представляю, что еще могу сделать…

– Удивительно, почему он сказал, что ты была необыкновенной? Выходит, он не держит на тебя зла?

– Вот этого я и не понимаю!

Мод разрыдалась.

– Как именно он выразился?

– Он сказал: «Мод была необыкновенной девушкой…»

– Почему была!

– Не знаю!

– Хочешь, поговорим с ним вместе?

– Нет, спасибо, не беспокойся…

– Тогда держи меня в курсе.

– Я тебе перезвоню.

Мари услышала, как ее подруга шмыгает носом.

– Мод?

– Да?

– Ты ведь больше не будешь плакать?

– Нет…

Почему ее жизнь становилась такой сложной всякий раз, когда речь шла о Франсуа?

– Подумай о Майкле… Ты ему звонила?

– Он мне сам позвонил. Но я ему ничего не сказала. Не хотела волновать его.

– Ты правильно сделала.

– Эти люди выбили меня из колеи.

– Они все полные идиоты, и твой бывший в первую очередь! Не сдавайся, Мод! Ты поняла?

– Обещаю!

Нет, Мод не собиралась сдаваться. Едва прошло Первое смятение, к ней вернулась былая самоуверенность. Она была полна решительности стойко вынести все подлые выходки мужа.

Устроившись в кафе напротив роскошного здания «Медиауордвайд», Мод пристально следила за всеми, кто входил и выходил из стеклянных дверей. И будни Варле никогда не пользовался машиной. Соответственно, не было риска, что он улизнет через гараж Непрерывный поток служащих принуждал Мод к крайней бдительности. По счастью, здание находилось вдали от центра и пробок. Время от времени Мод заказывала себе кофе. Смена часовых поясов давала о себе знать. Наконец около семи она заметила Варле. Он спешил по направлению к метро, повесив на плечо сумку с ноутбуком.

Мод едва успела догнать его. Ускорив шаги, она окликнула его по имени. Варле обернулся. Она решительно направилась к нему. Что же такого она натворила, чтобы заслужить подобное выражение лица? Варле схватился за столбик аппарата для оплаты парковки. Он был мертвеннобледным. Она была уже в двух шагах от него, когда увидела, что его рвет. Выражение «меня от нее тошнит» перестало быть голой метафорой.

Мод протянула ему бумажный носовой платок.

– Вы меня наверняка узнали. Мод Прат… – произнесла она.

Варле словно окаменел.

– Будьте любезны объяснить, – гневно продолжила она, – почему все люди, с которыми я пытаюсь поговорить с сегодняшнего утра, бегут от меня, как от чумы?

Лицо Варле исказилось. Приободренная его молчанием, Мод продолжила:

– Неужели я первая женщина на свете, которая ушла от своего мужа? Это что, преступление? По какому праву вы меня судите?

– Вы ушли от мужа? – прошептал Варле.

– Разве Франсуа вам ничего не сказал? Хотя это меня не удивляет: в нем столько гордыни!

– Вы ушли от Франсуа? – повторил Варле с совершенно ошеломленным видом.

«У него плохо с ушами или с головой?» – спросила себя Мод. От Варле сильно пахло рвотой.

– Ладно! Хватит! Да, я ушла от него! Сколько можно об этом рассусоливать!

Она впилась глазами в его лицо, размышляя про себя о людской тупости.

– В конце концов, не так уж важно, кто ушел от кого!.. Но, – она повысила голос, – я хочу, чтобы мне объяснили, куда подевался Франсуа!

Варле попятился назад. Она подошла к нему ближе, несмотря на запах. Ей хотелось вцепиться ему в волосы, чтобы вывести из оцепенения. Она выкрикнула:

– Я специально приехала из НьюЙорка, чтобы подать на развод! А месье, видите ли, пропал! Кстати, что это за история, что он якобы больше не работает в вашей конторе? Черт знает что такое!

– Из НьюЙорка? На развод?

«Боже милостивый! – подумала Мод. – Я выбрала самого тупого!» Варле оперся о машину. Дрожащими руками он зажег сигарету, потом внимательно посмотрел на Мод.

– Я никуда не спешу, дорогой! – бросила она, скрестив руки.

Неожиданно Варле обернулся, как если бы боялся, что их заметят.

– Нам не стоит здесь оставаться…

Так, теперь он будет разыгрывать сыщика! Хамфри Богарт в обличье руководящего работника! С ума сойти можно! Она осознала, что думает словами Франсуа, и это вывело ее из себя. У нее вдруг возникло нехорошее предчувствие.

– С Франсуа все в порядке?

Она встряхнула Варле…

– Скажите мне всю правду!

– Думаю, у него все отлично! – произнес тот ледяным тоном.

Разительная перемена потрясла ее. Варле начал вести себя подругому. Казалось, они поменялись ролями. Теперь она выглядела подавленной. Варле взял инициативу в свои руки.

– Поехали ко мне!

– К вам? Но зачем?

– Я не могу вам это объяснить. Не сейчас. Не здесь. Вам будет лучше у нас дома.

Заметив ее нерешительность, он добавил:

– Там будет моя жена. Нам нужно коечто рассказать вам.

– А почему бы не рассказать прямо сейчас? Понимаете, меня ждут друзья и…

Он протянул ей свой мобильный. Последней модели. Панель под пантеру и имитация бриллиантов. Сногсшибательный.

– Можете предупредить их, если хотите.

Она жестом отказалась.

– Благодарю вас, я могу позвонить и со своего. Просто у меня нет времени ехать к вам!

– Ну же, решайтесь! Поверьте, это и так достаточно сложно…

Они нырнули в такси.

* * *

Двадцать два часа. Ги и Франсина Варле наконец добрались до конца. С трудом. Не такто легко было смириться со страшной действительностью. Мод оказалась жива. Она сидела перед ними совершенно подавленная. Ее слезы и крики то и дело прерывали рассказ. Они оледенели. От ужаса. От потрясения.

Похороны. Ги подбирал слова как можно более тактично. Однако они все равно хлестали, как пощечины. Чудовищное притворство. Горе Франсуа. Ощутимое. Каждодневное. Никто не догадался, что оно было фальшивым.

Долгие паузы. Как передать все, что они знали, и одновременно попытаться успокоить? Одна белая. Две черных. Скрипичный ключ, наполненный вздохами. Ужас и отвращение. Мод. Франсины. Его самого.

Фермата. Неозвученные вопросы. Фразы, которые трудно было произнести вслух, но которые стучали у них в сердце. Гроб. Олицетворение страха и загадки. Был ли он пустым? Или в нем лежало чьето тело? Но чье? Когото, кого они знали? Кто это мог быть? Какие мотивы были у Франсуа? Что это – предумышленное убийство или убийство в состоянии аффекта? Мысли их пульсировали, словно ритуальные заклинания вуду. Скрытая сторона дьявольской махинации не давала им покоя.

Поэтому они пили. Молча. Старый портвейн. Подарок домработницы. Пришлось открыть. Из спиртного ничего другого у них не нашлось. Слишком сладкий. Виски подошло бы лучше. Как в кинофильмах. В романах. В реальной жизни других людей. Не их. У них была лишь кокакола. Для детей. Которые гостили у бабушки с дедушкой. Счастливое совпадение. Франсина достала из буфета соленые крендели. Нужно заедать. Чтобы не стало плохо. Плохо. Им и так уже было плохо. Чуть больше, чуть меньше. И они ели. Чтобы заполнить ощущение пустоты, от которого сводило желудок.

Мод плакала, свернувшись калачиком на диване. Франсина поглаживала ее по плечу. По волосам. Врач, которого они вызвали, дал ей успокоительное, и оно вотвот должно было подействовать. Они ждали.

Варле ходил взадвперед по комнате. Он не спускал глаз с окна, карауля друзей Мод. «Полицейские – настоящие герои!» – думал он. Возможно, этот Филипп спасет их. Найдет убийцу. Поставит все на свои места. Сотрет следы этого кошмара. Мы вас ждем! Приезжайте быстрее, Филипп! Быстрее! Так же быстро, как образы, мелькавшие у него перед глазами так, что кружилась голова. Как на карусели. В сквере. Которая взбесилась. Полицейский фургон. Вертолет. Машина. Гусь. Нет, это лебедь… Слон. Помаши ручкой маме! Снова полицейский фургон. В нем Франсуа. Его голова торчит из люка в крыше. На руках наручники. Полицейский из «Кукол». Детские крики… Варле обхватил голову руками, надеясь остановить этот бред. Пощупал себе лоб. Жара нет, доктор. Просто видения… Печаль Франсуа, его меланхолия, его издерганное лицо. Подумать только, все это было фальшивым! Расчет… Это предательство стало для него ударом ниже пояса. Варле не мог дышать. Голова разламывалась. Внутренности разрывались. Затем срастались обратно. Как его мысли. Он посмотрел на Мод. Та заснула в объятиях Франсины.

Заслышав шум лифта, он кинулся открывать дверь. Он повторил свой рассказ Мари и Филиппу, дополнив его подробностями, которые предпочел утаить от Мод.

– Это более чем странная ситуация… – начал Филипп.

Три пары глаз выжидательно смотрели на него. Лица были напряжены. Филипп подбирал слова. Двадцатилетний опыт работы в полиции сейчас был бесполезным. Но он был обязан их успокоить. Убедить, что держит все под контролем. В конце концов, этого и ждут от полицейского. От врача. От судьи. Знать и не выказывать сомнений. Однако единственное, в чем он был твердо уверен, – что в глазах закона Мод была мертва.

– Иными словами… – Он прочистил горло. – Ее иск не может быть принят!

– И?

– И все!

Филипп без труда представил себе, что ответит ему судья: «Инспектор! Если предъявительница иска скончалась, как, черт побери, вы хотите, чтобы я принял его?» Разумеется… в конце концов судья все же сдастся… Но эти проклятые бюрократические проволочки займут уйму времени. Перенести, отсрочить, отложить… Как часто ему приходилось слышать эти слова! Неожиданно Филипп понял, что другого выбора у него нет. Он должен сам начать официальное расследование.

Когда они расстались, была уже глубокая ночь. Франсина и Ги Варле продолжили пить. Франсина накрасила ногти на ногах. Ги поставил компактдиск. Джаз. Композиции, которые они давно не слушали. Они занялись любовью прямо на диване. Варле даже подумал про себя: «Начиная с сегодняшнего дня – никаких телевизоров! Будем каждый вечер слушать джаз и пить портвейн!» Но потом Франсина расплакалась. Под воздействием алкоголя. Или месячных, которые должны были скоро начаться. Или шока. Да, скорее всего, шока. Который только сейчас дал о себе знать. Впрочем, будь Варле женщиной, он бы тоже расплакался. Он сглотнул и налил себе еще стакан. Его била дрожь. И не было сил дойти до кровати.

Мари легла спать в комнате Мод. Они переговаривались, но обе так устали, что временами фразы обрывались на полуслове.

– Мне так стыдно, Мари…

– Стыдно от чего?

– Я была женой чудовища… Ты можешь это представить?

– Подожди, ты прежде всего жертва…

– …Или хуже того! Женой преступника… Ведь ктото же лежит в этом гробу Когото похоронили вместо меня!

В комнате повисла гнетущая тишина. «Кто это может быть? – думала Мари. – Кого убил Франсуа?»

– Мари?

– Ммм?

– Ты спишь?

– Нет…

– Кто, потвоему, лежит в этом гробу?

– Не знаю, дорогая. Спи. Постарайся уснуть…

Чуть рассвело, Мод приняла решение ехать на кладбище.

– Предоставь эти хлопоты Филиппу!

– Это не хлопоты, Мари, это намного больше…

– Чего ты добиваешься? Чтобы тебе стало еще больнее?

– Тебе не понять! Когда с тобой такое случается… если бы с тобой такое случилось… ты бы тоже захотела увидеть… Это как если бы… не совсем, конечно, но все же… как если бы ты потеряла человека, которого любишь… И который умер… Тебе необходимо увидеть его мертвым, чтобы осознать, что он умер! Понимаешь? Со мной то же самое… – Она перешла на шепот. – Мне необходимо увидеть свою могилу, чтобы осознать, что я…

– Но ты не умерла! – воскликнула Мари. Она осознала, в каком глубоком смятении пребывает ее подруга. Сердце ее сжалось.

– Прошу тебя! Мне нужно туда поехать!

– Тогда я поеду с тобой…

На бульваре Распай они сели на шестьдесят восьмой автобус. Мод не захотела брать такси, как если бы опасалась, что машина слишком быстро довезет их до места, которое вселяло в нее ужас. Но и автобус уже почти доехал до конечной остановки.

Мари пошла узнать, где находится могила. Мод ждала ее у входа. Она думала об умерших – давно и совсем недавно, – дожидавшихся посещений. Утренних, понастоящему пронизанных любовью, и обеденных, более торопливых, в перерыве между работой. Убаюкиваемые знакомым журчанием голосов, мертвые слушали весточки от родных. Они терпеливо ждали, пока им почистят мрамор, заменят цветы, подсыплют гальки… Мод неожиданно почувствовала, что подземное царство, заключенное в строгий периметр камня, становится ей ближе. Воздух был пропитан совершенно особым запахом. Запахом кладбища… Мод увидела, как Мари выходит из будки смотрителя… Даже земля пахла здесь иначе, чем в парках…

– Ну что, узнала номер аллеи?

Мари утвердительно кивнула.

– Ты готова?

Мод подумала о Майкле. В этот час он еще спит. Какой будет его реакция? Она боялась потерять его.

Мари мягко взяла ее под руку. Они шли довольно долго. Листва каштанов была столь густой, что Мод казалось, будто она идет по лесу. Она вспомнила о замке графини Де Сегюр, сказки которой так любила в детстве, и неожиданно произнесла:

– Думаешь, здесь есть земляника?

Подруга бросила на нее такой странный взгляд, что Мод с трудом сдержала улыбку.

Спустя еще несколько метров Мари сжала ее руку. Сердце Мод глухо билось, пока она шла к поперечной аллее.

Как самонадеянно было думать, что у нее хватит сил! Она смотрела на свою могилу с надгробием из розового мрамора в окружении белых гортензий. Разноцветная галька, занимающая свободное пространство, не могла не привлечь внимание. Казалось, что гальку достали со дна аквариума. Мод подняла голову, и ее взгляд упал на высеченную в камне надпись. Ей вспомнился рассказ Варле, пугающий, но ставший реальностью. От боли она сгорбилась. Чуть ниже звезды Давида шла тонко вырезанная эпитафия: Мод, моей любви навсегда. Затем, словно удостоверяя ее личность, две золотые строчки, простые и предельно ясные, гласили:

Мод Прат, урожденная Кан

1974–2001

Слезы застилали ей глаза. Подруга взяла ее за руку, но она вырвалась. Ей хотелось сломать эту стелу. Разнести в куски ударами молотка. Лома. Вырвать камень. Отбросить его. Как можно дальше. Увидеть, как он падает и разбивается вдребезги. Растоптать тело, лежащее под ним. Найти Франсуа. Убить его. Разорвать в клочья. Отрезать ему мужское достоинство. Вырвать глаза. Кричать. Кричать, чтобы дать выход своей боли. Она стонала, земля уходила у нее изпод ног… Проснуться. Наконецто! Чтобы все это оказалось страшным сном. Ночным кошмаром. Почувствовать тело Майкла рядом со своим. Она плакала… Проснуться. Открыть глаза и сказать: «Наконецто! Какой страшный, чудовищный сон мне приснился!» Она открыла глаза. И увидела надгробную надпись. Ей захотелось кричать. Но она и так уже кричала. Не смолкая. Этот крик разрывал тишину. Разрывал сердца. Садовников, смотрителей, посетителей. Которые не различали в нем горя. Ставшего в силу привычки почти незаметным. Они качали головой. Нет, этот крик не от горя. Это скорее страх. Вопль ужаса.

Лежа на животе, Мод разгребала руками землю. Она раскапывала ее, чтобы освободить проход своему телу. Раскапывала с ожесточением отчаяния. Она скована. Погребена под горкой глины. Похоронена заживо. Древние предрассудки ввергали ее в состояние панического ужаса. Тело ее билось в конвульсиях.

Ни слова, ни жесты Мари не могли ее успокоить. Осознав свое бессилие, Мари обратилась за помощью к смотрителю, который подошел к ним. Его коллеги вызвали по рации такси, но машина приехала спустя целую вечность. Потребовалась сила двух мужчин, чтобы справиться с Мод.

Майкл вылетел первым же самолетом. Он лишь забежал домой, чтобы кинуть в сумку чтонибудь из одежды, и теперь прохладный «мерседес» вез его из парижского аэропорта Руасси к Филиппу домой. Ему не терпелось заключить Мод в свои объятия. Воочию убедиться в том, что она жива. Прикоснуться к ней. Ощутить тепло ее кожи. Услышать стук ее сердца. Ему хотелось до потери сознания повторять ей, как крепко он ее любит.

Он позвонил. Один короткий звонок в дверном проеме появилось незнакомое лицо. Женщина. Должно быть, Мари. Они обменялись быстрым рукопожатием.

– Где она? – Голос его звучал глухо, сдавленный волнением.

– Здесь, проходи… – Женщина провела его в комнату.

Незнакомка закрыла за ним дверь. Майкл увидел Мод и потрясенно опустился на кровать. Она показалась ему пылающей от жара и похудевшей. Он медленно приподнял ее и прижал к себе. Он почувствовал запах ее духов. Такой далекий. Он поцеловал ее в волосы. Спутанные. В шею. Влажную. В губы. Сухие. В грудь. Упругую. Он покрывал ее поцелуями так, словно обезумел. Словно потерял всякую надежду. Неистово. Все будет в порядке… любимая». Я здесь… Я люблю тебя… Он нежно опустил ее на подушку. Она открыла глаза и слабо улыбнулась. Майкл подумал: «Son of bitch! Я убью тебя!» Затем спрятал лицо в руках и заплакал от чудовищности произошедшего.

Она работала в единственном на весь остров хозяйственном магазине. Когда он зашел туда, вместо привычного «диндон» дверной колокольчик издал протяжное мычание. Как одна из тех забавных шкатулок с сюрпризом, которые открывают со смехом. «Прикольная лавочка!» – подумал Франсуа. Вентилятор гонял по помещению воздух, однако прохлады это не добавляло. Здесь было еще влажнее, чем на улице. Франсуа взял в руки масло для загара. Открутил колпачок и понюхал. С отдушкой. Ваниль. Как ее любят телки! Это не для него. Он огляделся. Магазин был настоящей свалкой. В нем можно было найти все и ничего. Потом он увидел ее. Она сидела в большом плетеном кресле – точьвточь из знаменитого фильма семидесятых Он просвистел мелодию из «Эммануэль». Она была столь маленькой и хрупкой, что ее едва было видно. Бамбуковый прилавок закрывал ее на три четверти. Она читала журнал и ела арахис, резким движением губ посылая скорлупу на пол.

– Здравствуй, Эммануэль! – сказал Франсуа.

Она подняла голову и смерила его взглядом.

– Меня зовут Марина! Но если тебе хочется называть меня Эммануэль, дело твое!

– Это все изза фильма.

– Я знаю! И еще изза кресла. Ты не первый, кто говорит мне это.

– В следующий раз постараюсь быть пооригинальнее!

– Сколько там натикало?

– Два часа.

– Мне пора закрываться.

– Уже? Я должен уйти?

– Поступай как хочешь!.. Если, конечно, не боишься остаться со мной наедине! – с улыбкой добавила она.

Тактак… Антенны Франсуа улавливали возможность поживиться. Он оперся на прилавок, чтобы быть к ней как можно ближе.

– А что у нас в программе, цыпонька? – проворковал он.

– Курица Коломбо,[32] приготовленная моей подругой в шесть утра и разогретая в микроволновке. Подается прямо в пластиковой миске. Один прибор на двоих. Но чур я первая!

– А на десерт?

– Арахис, приятель!

Он рассмеялся. Эта девушка казалась ему забавной. Необычной. Шаловливой. Он зашел за прилавок и сел около нее на пол.

– Во сколько ты открываешься?

– В четыре.

– Выходит, у нас есть немного времени?

– В обрез! Я уже начала думать, что ты тяжеловат на подъем!

Шорты соскользнули с ее поджарых бедер. Затем она запустила пальцы в маленький передний карманчик, извлекла оттуда презерватив и бросила его Франсуа.

– Возьмика! Это тебе!

Красная резинка! Сногсшибательно! Франсуа бросил взгляд на дверь.

– Не дергайся! – сказала она. – Сейчас у всех сиеста. К тому же мы стоим против света, так никто ничего и не увидит!

* * *

Администратор кладбища в Баньо удивленно просматривал дело покойной Мод Прат, урожденной Кан. Все было сделано в полном соответствии с обычной процедурой. Он не совсем понимал, что инспектору было от него нужно. Он распечатал адрес похоронного бюро, осуществлявшего подготовку и перевозку тела.

– Это очень серьезная фирма. У нас с ней никогда не возникало проблем. Держите… «Шомон Фрер», бульвар ЭдгарКинc, это в Четырнадцатом округе.

Он протянул листок Филиппу.

– Оформлялся ли договор на уход за могилой?

– Сейчас я проверю…

Он застучал по клавиатуре.

– Да, инспектор!

Администратор гордился своей новой программой.

– Деньги по договору заплачены супругом покойной на пять лет вперед. Посмотрите!

Он слегка развернул монитор к Филиппу.

– Чистка каменного надгробия, уход за цветами, как видите, здесь все записано!

– А как все обычно поступают? Я имею в виду, это вы предлагаете договор на пять лет или?…

– Здесь нет какихлибо правил. Чаще всего договор продлевается ежегодно. Но всякое бывает! Если, например, второй супруг – преклонного возраста… то случается, что он предпочитает оплатить и более длительный срок. С тем чтобы избавить детей от… скажем, слишком больших расходов. Или же другой пример, когда у семейной пары нет наследников… В таких случаях они распоряжаются более… Понимаете? Но такое, стоит признать, бывает реже!

– Гм! Понимаю! Хорошо. Спасибо за помощь.

Перед встречей с администратором Филипп ходил взглянуть на могилу. Ничего необычного он там не заметил. За исключением мелкой гальки. Вроде той, что разбрасывают обычно на могилах евреев и добывают в карьерах… Прахом ты родился, в прах ты и превратишься. Франсуа, должно быть, купил ее на набережной Межиссери. У птичников. Филипп подумал, что эта деталь вряд ли поможет продвижению следствия. Это была лишь обычная бестактность. Или, на худой конец, черный юмор. Он бросил взгляд на часы. До обеда у него как раз есть время заскочить к «Шомон фрер».

* * *

В похоронном бюро Филиппа встретили более настороженно. Здесь не любили поднимать старые дела, особенно по просьбе полиции.

– Могу ли я узнать… господин… – Шомонстарший еще раз взглянул в его служебное удостоверение, – господин Лопес, что именно управление по борьбе с незаконным оборотом наркотиков ищет у нас в бюро? – Он представил себе мешки с кокаином, положенные в гроб вместо тела, и чуть заметно покачал головой. Нет, так просто его не проведешь.

– К сожалению, это конфиденциальная информация.

Он записал номер удостоверения Филиппа, чтобы выказать свое недоверие.

– Тело госпожи Прат подготавливал один из моих сыновей… Я был с ним!

– Я нисколько не сомневаюсь в том, что вы выполнили свою работу как следует. Будьте добры просто ответить на мои вопросы.

– Слушаю вас, – неохотно процедил Шомон. Он снял трубку телефона, чтобы его не беспокоили, и принялся барабанить пальцами по лежавшей у него на столе папке.

– Вы забрали тело с улицы Принцессы?

– Нет, месье!

– Тогда откуда?

– Из морга. При больнице Некер.

– Разве Некер занимается не только детьми?

– Вовсе нет! Они держат места и для парижской «скорой помощи». Соотношение приблизительно две трети на треть, то есть тридцать процентов взрослых. Особенно с тех пор, как закрыли больницу Лаэннек…

– Женщина скончалась в больнице?

– Мы подключились уже в морге. А все остальное…

Филипп исключил вероятность смерти на улице, так как в подобном случае проводилось бы вскрытие и тело вывезли бы из Института судебной медицины на набережной Рапе.

– Пожалуйста, дальше!

– Но что именно вы хотите знать, господин Лопес?

– Все.

Шомон сделал вид, что углубился в чтение бумаг, затем произнес:

– Все услуги были заказаны и оплачены господином Франсуа Пратом, супругом усопшей. Принимал его я. Здесь. Во вторник, 5 июня 2001 года. Во второй половине дня. – Шомон снова пробежался по записям. – В утро похорон он принес нам одежду для своей супруги. В помещение морга, предназначенное для этих целей. Он выразил желание присутствовать при одевании усопшей. Я это отлично помню.

– Как он выглядел?

Шомон озадаченно посмотрел на Филиппа.

– Убитым горем! Как еще ему выглядеть?

– А она?

– Что, извините?

– Как выглядела госпожа Прат?

– Вы хотите сказать… усопшая?

Шомон, казалось, был окончательно сбит с толку.

– Она была блондинкой, брюнеткой?

– Очень молодой, в этом я уверен. А что касается всего остального…

– Кто еще был в похоронной машине, кроме Франсуа Прата?

– Родители вдовца, кажется.

– Кажется?

– Я уверен…

– То есть они были вместе, когда гроб закрывали?

– Нет, родители ждали на улице.

– Вы уверены?

– Абсолютно!

Филипп молча переваривал услышанное.

– Вот, смотрите! – прервал тишину Шомон. – Разрешение на захоронение, выданное мэрией Шестого округа. Все было оформлено как полагается!

– Вы не могли бы сделать мне копию?

Шомон, не скрывая раздражения, поднялся с кресла и открыл крышку ксерокса. Листок, который он протянул Филиппу, был еще теплым.

– Спасибо. И последний вопрос. Директор кладбища сообщил мне, что представителей церкви на похоронах не было. Вы подтверждаете эту информацию?

– Да. Гражданская панихида. Чтонибудь еще?

– Вас ничего не удивило, не показалось необычным?

– Не припоминаю ничего такого.

Шомон посмотрел на часы. Беседа была закончена. Филипп тоже поднялся. Хризантемы в горшках, стоявшие на улице, казалось, медленно таяли от жары.

* * *

Лихорадка Мод спала. Она начала есть. Присутствие Майкла действовало на нее успокаивающе. Однако у нее не было сил. Как и желаний. Она словно впала в апатию.

В конце недели они переехали в гостиницу на улице Делямбр. Неподалеку от дома Мари и Филиппа.

В воскресенье они поссорились. Майкл упрекнул Мод в упадническом настроении. В том, что она упивается своим горем. Ему хотелось вывести ее из апатии. Однако чем больше он журил ее, тем упорнее она стояла на своем.

Мод чувствовала себя непонятой.

– Если тебе трудно выдержать все это, значит, ты меня не любишь! – кричала она.

– Не говори глупостей!

– Возвращайся в НьюЙорк! В свое болото…

– Как ты можешь… Я же обожаю тебя!

– Тогда докажи это! Любви не существует, есть только ее доказательства!

Она ненавидела эту сентенцию и сама не понимала, почему с такой жестокостью бросила ему эти слова.

– Ты несправедлива!

После обеда они пошли в Люксембургский сад. Мод попрежнему выглядела насупленной. В киоске у кукольного театра они купили конфет. Остановившись перед старинной каруселью, они наблюдали за кружением деревянных лошадок Дети, сидевшие на них, пытались поймать металлические кольца, которые спускались сверху.

Мод вынула из пакетика круглую конфету, покрытую кокосовой стружкой. Стружка скрипела на зубах, как шаги на свежем снегу. Она подумала о своих родителях, которые ничего не знали о случившемся. Потом она подумала о том, как они с Майклом были бы счастливы, ожидая ребенка. Внутри у нее словно чтото перевернулось. Она поняла, что вела себя отвратительно. Чуть было все не разрушила… Она взяла руку Майкла и поднесла ее к губам. Через пять дней американцы отметят первую годовщину событий 11 сентября. Remeber… [33]Майкл прав. Пора прекратить жалеть саму себя. Она должна бороться. Чтобы не позволить Франсуа наслаждаться победой.

* * *

Необходимость воскрешать в памяти события годичной давности явно раздражала ее, тем не менее служительница морга при больнице Некер согласилась ответить на вопросы Филиппа.

– Зря вы думаете, что мы помним всех покойников. Они для нас на одно лицо.

Она открыла папку и поправила очки.

– Я могу сделать вам две копии: первая – свидетельство о смерти, составленное доктором Ружмоном, дежурным врачом, вторая – разрешение на захоронение.

– Думаю, что разрешение на захоронение у меня уже есть. Вы ведь имеете в виду вот этот документ?

– Да.

– А вот свидетельство о смерти… Можно на него взглянуть?

– Пожалуйста. Женщина скончалась на улице Принцессы.

– Вы запомнили ее мужа?

– Как ни странно… да!

– Какое впечатление он на вас произвел?

– Он казался таким… отстраненным!

– Отстраненным? Вы хотите сказать… убитым горем?

– Не знаю… слово «отстраненный» подходит больше…

– Можно немного поподробнее?

– Вопервых, я видела только его! И больше никого из родственников! Это меня удивило… Я думала, придут брат или сестра… или родители.

– А что, никого не было?

– Никого! Только муж! Вовторых, он у нас не засиделся. Конечно, вы скажете, что каждый реагирует посвоему! Но ведь он пришел сюда, чтобы узнать, что нужно делать… и чуть было не сбежал, даже не посмотрев на жену!

– И?

– Я была потрясена! Так вы не хотите увидеть свою жену?  – сказала я ему. Мне даже показалось, что я его вынуждаю.

– …

– И втретьих…

Медсестра выждала пару секунд, чтобы эффект был сильнее.

– При выносе тела тоже был один муж! А такое, могу вам сказать, месье, случается нечасто!

– А в похоронной машине с ним ктонибудь был?

– Про машину не знаю. Но вот когда выносили тело, был только он! Бедная девочка! От такого одиночества мне даже стало не по себе!

* * *

Вторник, 5 июня 2001 г. Без двадцати час

Франсуа не воспользовался дезодорантом, и от него пахнуло потом. Он прошел в ворота больницы Некер, придав лицу подобающее случаю выражение. Здание морга – издалека оно выглядело довольно обшарпанным – находилось в самом углу больничной территории. Сильно пахло антисептиком, Франсуа даже показалось, что он задыхается. Какойто высокий худой мужчина при входе бесшумно возил мокрой тряпкой по кафельному полу. Франсуа аккуратно обогнул его хромированную тележку с ведром и пошел в указанном стрелками направлении. Из двери приемной доносилась приглушенная музыка. Табличка на двери призывала входить без стука. В комнате повсюду стояли цветочные горшки, обвитые макраме.

– Добрый день!

Франсуа охватило такое волнение, что под мышками выступили крупные капли пота. Он незаметно приложил большой палец к рубашке, чтобы не дать им скатиться.

– Я по поводу своей супруги… Она поступила к вам этой ночью…

Он протянул медицинское свидетельство, которое выдали ему санитары. Рука дрожала.

– …Я не знаю, что теперь нужно делать.

Служащая, занятая раскладыванием карточек из плотной бумаги, едва взглянула на него.

– Вам следует подать заявление на получение свидетельства о смерти.

Франсуа заметил висевшие на стене открытки… Кто мог их послать? Счастливые вдовцы или… покойники – с того света?

– Заявление?

Ноги его подкашивались.

– Смерть наступила дома?

Теперь женщина внимательно смотрела на него.

– Да.

Она пробежала глазами выписку, которую ночной дежурный оставил у нее на столе.

– Все правильно! – подтвердила она. – Значит, нужно написать заявление в мэрию вашего округа! Вы уже связались с похоронным бюро?

– Еще нет.

Стоявшая в комнате мебель поплыла у него перед глазами.

– Я могу дать вам список…

Женщина достала из пластиковой папки ксерокопию и протянула ее вместе с медицинским заключением о смерти.

– Возьмите! Это для мэрии.

– Спасибо, – произнес Франсуа, пятясь к дверям. Уйти! Я хочу как можно скорее уйти из этого мерзкого места…

– Так вы не хотите ее увидеть?… Вашу жену?

– Что вы! Конечно!

Пот катился по нему градом. Земля уходила изпод ног. Служащая достала из ящика связку ключей.

– Идемте!.. Следуйте за мной!

Она толкнула одну дверь, затем другую, после чего они оказались в просторном помещении, где еще сильнее пахло обеззараживающими средствами. Франсуа был белее мела. От запаха ему стало совсем плохо. Женщина открыла ключом какойто отсек и выдвинула его Франсуа.

– Вот! Я вас оставлю! – сказала она, перед тем как уйти.

Франсуа отвел глаза… Черт возьми! Какого хрена я торчу здесь с этой вонючей девкой? Тут с ним поравнялись два санитара в белых халатах, оживленно беседовавших между собой… Франсуа охватила паника, он наклонился к женщине, сделав вид, что гладит ее по лицу… Еще пара минут, и меня вывернет прямо на нее!..

Он заставил себя выждать, как ему казалось, подобающее приличию время, прежде чем улизнуть из морга, а затем и из самой больницы. На улице Севр он зашел в первую же аптеку, чтобы купить ароматизированные салфетки. Ему не терпелось стереть с себя микробов. И этот запах, от которого у него к горлу подступала тошнота. Он лихорадочно надорвал упаковку и принялся тереть руки и лицо. Но стойкий запах смерти, казалось, въелся в кожу. Ему захотелось сладкого, и он зашел в кондитерскую. Аккуратно сняв целлофановую обертку с поросенка из миндального теста, он встал, уставившись в никуда, перед витриной книжного магазина «Фонтен». Когда он уже поднес поросенка ко рту, перед глазами промелькнуло видение: та девица из морозильной камеры превратилась в розовую хрюшку! Фу! На него снова накатила тошнота. «Мужайся, парень, ты прорвешься!» – приободрил он самого себя, прежде чем проглотить пирожное.

* * *

Хотя в этот вечер доктор Эрик Ружмон не дежурил, он предложил встретиться с инспектором Лопесом в приемном отделении службы «SOS – вызов врачей на дом», которое находилось на бульваре ПорРойяль. Филипп сразу же ввел Ружмона в курс дела, ведь какникак тот был врачом. Филипп, конечно, не мог полностью исключить вероятность того, что Ружмон был сообщником, но эта версия все же казалась ему необоснованной. К тому же его рассказ настолько потряс Ружмона, что ему потребовалось некоторое время на то, чтобы прийти в себя. «Моим доверием нагло злоупотребили!» – наконец выдавил он из себя и потянулся к холодильнику за бутылкой водки. Тремя жадными глотками он опустошил свой стакан.

…То было мое первое ночное дежурство в нашей службе. Мужчина стоял на лестничной клетке. Увидев меня, он сильно удивился.

– Служба «SOS»?

Я кивнул.

– Вы приехали быстрее, чем «скорая помощь»!

На самом деле, мой предыдущий вызов был совсем рядом. На улице Фур. Отит…

– Вы вызвали «скорую помощь»?

Часто бывает, что люди ударяются в панику по пустякам. Телефонистка, принявшая вызов, мне ничего не сказала.

– Что случилось?

Я зашел в квартиру. Он последовал за мной. Дверь в ванную была приоткрыта. Я увидел лежавшую на полу девушку и бросился к ней.

– Спасите ее! Умоляю…

Мужчина стонал. Я почувствовал собственное бессилие: у меня не было необходимых инструментов. Мужчина опустился на колени рядом со мной. Я ощущал его панику, которая начала передаваться и мне. Он сказал, что это его жена. Но сказал не спокойным голосом, нет, то был настоящий крик.

– Моя жена! Мод! Любимая!..

Рыдания душили его.

– Нет! Пощадите! Не мою жену! Нееет!

Он произнес «Мод», в этом я абсолютно уверен, потому что еще подумал тогда о «Моей ночи у Мод»… Помните, есть такой фильм…

Ружмон плеснул себе еще водки.

…Удивительно, как медленно тянется время в таких случаях… Мужчина буквально вцепился в нее, и я еле смог его оторвать… Конечно, я мог бы сделать ей массаж сердца… Но за время обучения в интернатуре я практически не занимался реанимацией… Я боялся, что сделаю его плохо. Но самое страшное – это то, что я не находил слов! В больнице все происходит иначе. Тогда как в квартире, в узком кругу… «Скорая помощь» приехала очень быстро. К счастью. Минут через шесть после меня. Они подняли на лестнице дикий гвалт! Я открыл им дверь. Муж был совершенно подавлен. Он то и дело повторял: «Мод! Мод! Жена моя! Любимая! Обожаемая! Почему?»

Он крутился под ногами у врачей. Мешал. Тогда один из санитаров мягко подвел его к двери в спальню, и он так и остался стоять там, словно чегото ждал. Бригада «скорой помощи» работала быстро, слаженно… Массаж сердца, адреналин, дефибриллятор – они все испробовали… Но когда врач произнес: «Мне очень жаль», у мужчины вырвался воистину чудовищный крик, полный боли! Вам это покажется странным… но я твердо убежден в том, что он действительно страдал!

Старший врач бригады подтвердил мой диагноз:

– Обширный инфаркт… В ее возрасте это большая редкость… Ты успел расспросить ее мужа?

– Нет…

В этот момент к ним поступил другой вызов. Рация реаниматора принялась выплевывать слова: …попытка самоубийства… шестнадцать лет… барбитураты… улица ПреоКлер, 38. Мне стало страшно, и я произнес:

– Поезжайте!

Врачи принялись сворачиваться. Они выглядели безумно уставшими.

– Ты можешь провести всю стандартную проверку?

Я сказал, что да. Муж стонал не переставая.

– А свидетельство о смерти оформишь?

Я согласился. Если бы я знал!

Ружмон тяжело вздохнул и налил себе третий стакан.

…Надеюсь, что им хотя бы удалось спасти того подростка!

Он медленно, с опустевшим взглядом, пил водку.

Лопес терпеливо ждал продолжения рассказа.

…Мужчина пластом лежал на кровати. Его халат развязался, и было видно, что под ним ничего нет. Он стал похож на старика. Да, я вам, кажется, не сказал, что девушка была нагой. Наверное, они занимались любовью. От этой мысли мне стало еще хуже. Я вошел в ванную и тихо прикрыл за собой дверь, чтобы не остаться один на один с мужем.

* * *

Ружмон открыл свой чемоданчик, надел латексные перчатки, нагрудник и приступил к осмотру. Температура: 36,5°. Ничего удивительного. Он машинально попытался сосчитать пульс. Затем отпустил руку. Прощупал живот: внутреннего кровотечения, похоже, нет. Задержался на синюшных, плотно сжатых губах и закатившихся глазах: типичные признаки смерти от инфаркта. Потом его взгляд скользнул к бедрам девушки, после чего снова поднялся к лицу… К ее виску прилипла прядь волос. Ружмон прикоснулся к белесой жидкости, затем поднес палец к носу. Сперма. Должен ли он заключить из этого, что инфаркт явился следствием напряжения? Разрыв аневризмы у лиц женского пола, да еще в ее возрасте, случается крайне редко! Затянутые в перчатки руки скользили по телу в поисках хоть малейшей детали, которая могла бы свидетельствовать об иной причине смерти. Но внимания Ружмона ничто не притягивало. Кожа девушки была молочнобелой. На ней не было ни синяков, ни кровоподтеков, ни следов от ранений или насилия. Отсутствие точечек от уколов исключало возможность смерти от передозировки наркотиков. Хотя позднее я подумал, что девушка могла нанюхаться кокаина…

Ружмон покачал головой. Он колебался. Из соседней комнаты доносились всхлипывания мужа. Он осмотрел ноздри девушки, но не заметил никаких частичек порошка. Он в последний раз обвел тело взглядом. Хорошенькая блондиночка. С зелеными глазами.

Из деликатности доктор прикрыл ее банным полотенцем. Затем перешел в спальню.

Муж лежал, свернувшись клубочком. Ружмон кашлянул, чтобы вывести его из оцепенения.

– Гм! Мне нужно выполнить ряд формальностей…

Ружмон подумал о девушке, оставшейся на холодном кафельном полу. Эта мысль не давала ему покоя. Ружмон произнес: «Хотите, я помогу вам перенести вашу жену на кровать?» И, поскольку ответа так и не последовало, добавил:

– Или вы предпочитаете, чтобы ее перевезли в морг?

– Какая разница?

Мужчина вдруг стал настолько отстраненным и безразличным ко всему происходящему, что Ружмон вздрогнул. Изоляция аффекта, отрыв от действительности, состояние глубокого шока… Он чуть было не возразил: «Разница очень большая, месье! Так у вас будет сорок восемь часов на то, чтобы поговорить с ней, поцеловать ее, обнять!..» Хотя в какойто мере муж был прав: этим ее не воскресишь.

Я не позволил себе навязывать ему какоелибо решение, поэтому просто ответил:

– Вопрос личных мотивов.

– В таком случае увезите ее!

Заметив потрясенный вид Ружмона, он добавил:

– А что такого? Она же умерла, разве не так?

– Несомненно.

– Тогда что вы ко мне привязались?

По правде говоря, я неуверен, что он это произнес. Он процедил чтото сквозь зубы, и мне показалось, что я услышал эту фразу. Я нашел ее столь… неожиданной. В подобной ситуации…

Ружмон нервно кашлянул.

– Мы можем гденибудь присесть?

Они перешли в столовую и устроились за обеденным столом.

– Мне нужно взглянуть на документы мадам…

Дада! Не смотрите на меня так, инспектор!

Я действительно видел ее паспорт!.. Не знаю… Девушки, наверное, были похожи… Меня одурачили. Как простофилю!

Мужчина снова ушел в спальню. Ружмон принялся писать заключение о смерти… Рука его немного дрожала. В больнице этим занимались только заведующие отделением или старшие врачи, но никак не интерны.

Я, нижеподписавшийся, доктор Эрик Ружмон, врачинтерн, дежуривший в службе «SOS – вызов врачей на дом» в ночь с понедельника, 4 июня, на вторник, 5 июня, 2001 года, засвидетельствовал сегодня в… – Он посмотрел на часы: была половина четвертого – …три часа пятнадцать минут смерть госпожи… – Он взял паспорт. На фотографии лицо женщины было более округлым, а зеленые глаза более яркими… – Я почувствовал нечто странное, что трудно выразить словами. Но, знаете, в подобные моменты раздумывать бывает некогда! – Осознав, что муж девушки стоит рядом с ним, он продолжил писать… госпожи Мод Прат, месторождения: Париж, Тринадцатый округ… от обширного инфаркта… Патологии, обусловившие летальный исход… Стоило ли в этой графе поставить прочерк? Он даже еще не расспросил мужа.

– Скажите, ваша супруга страдала сердечнососудистыми заболеваниями?

– Нет.

– Наблюдалась ли она у врача в связи с патологией…

– Нет. Она была совершенно здорова.

– Понимаю…

Ружмон на минуту задумался… Он не должен был поддаваться этому мужчине. В конце концов, врач здесь он! Он продолжил более уверенным тоном:

– Употребляла ли ваша супруга регулярно или эпизодически такие химические вещества, как героин или кокаин?

Тут мужчина вздрогнул, и я сказал себе, что попал в десяточку. Я был доволен: врачу всегда важно найти объяснение» Но я совершил большую ошибку – хотя откуда мне было знать, – пожалев его. Если бы мужчина встал в позу и принялся все отрицать, я бы наверняка поступил иначе. Но тут...

– Стоит ли чернить ее память?… Теперь, когда она умерла? Доктор, прошу вас! – Он опустился на колени. – Мод, любовь моей жизни, ты же обещала!.. Вы понимаете меня, доктор? Ааааа! Ааааа! – Рыдания сотрясали его. – Это все по моей вине!

Я хотел избавить его от неприятной процедуры вскрытия тела. Дернуло же меня! Я больше не задавал вопросов и дописал заключение. И, как последний идиот, поставил прочерк. Патологии, обусловившие летальный исход: нет!

Вот и все. Я вколол мужчине 5 мг транксена и позвонил в морг при больнице Некер.

Успокоительное начало действовать. Ружмон сел на стул и обвел комнату взглядом. В ней не хватало чегото женского. Была ли эта пара счастлива? Одежда девушки валялась на полу. Ружмон заметил туфлю. Каблуки были настолько стоптаны, что он сказал себе: «Удивительно, но обувь выглядит такой бедной по сравнению со всем остальным!» Вспомнив про деньги, Ружмон вдруг подумал, что не сможет оставить счет за свои услуги, даже если деликатно положит его на столик у изголовья кровати. Он принялся размышлять о том, люди каких профессий не всегда получают плату за свою работу, но очень скоро его воображение иссякло. Он придумал лишь «кюре» и «волонтер», но ведь, строго говоря, это не совсем профессии, разве не так?

Санитары из морга приехали через час. Они положили тело в пластиковый мешок и резким движением застегнули молнию. Санитары также забрали заключение о смерти, оставив ему в обмен некое подобие расписки о приемке. С выносом тела возникли трудности, так как слишком узкая лестничная клетка не позволяла использовать носилки.

…Я ушел сразу же после них. Предрассветная свежесть напомнила мне о том, как, будучи практикантом в больнице СенВинсендеПоль, я принимал по ночам роды и к утру чувствовал себя безмерно усталым. Но одновременно счастливым и гордым. Я зашел в какойто бар на бульваре СенЖермен и заказал кофе. Я был один. На барной стойке стояла корзинка с горячими круассанами. Я взял один круассан и принялся жадно есть его.

* * *

Вторник, 5 июня 2001 г. Половина третьего. Мэрия Шестого округа

Франсуа направился к залу регистрации рождения, браков и смерти. Толкнув входную дверь, он очутился в комнате, где витал запах натертого пола. Это подействовало успокаивающе. Пока он шел к окошку, паркет поскрипывал у него под ногами. Именно здесь они с Мод подавали заявление о браке. При этом воспоминании у него на глаза навернулись слезы. «Даже не придется прикидываться!» – подумал он, протягивая служащей заключение о смерти.

– Ваше свидетельство о браке! И удостоверение личности!

Франсуа забыл свидетельство о браке! Хорошо еще, что он жил в какихто ста метрах, поскольку все эти похоронные гонки начали порядком его утомлять! А ведь ему еще предстояло общение с гробовщиками! К счастью, он настоял, чтобы эту идиотку вывезли от него как можно скорее, потому что в противном случае… У него в постели был бы еще тот запашок! Подумать только, этот докторишка хотел уложить ее ко мне в кровать!

* * *

Вторник, 5 июня 2001 г. Половина пятого

Франсуа наведался к «Шомон фрер». У мужчины, который принял его, было сдержаннопечальное выражение лица, что плохо вязалось с его жестами: регулярным и довольным потиранием рук.

«…Один пригород!» – внутренне посетовал Франсуа. Он предпочел бы еврейский сектор на Монпарнасском кладбище. Но это, кажется, почемуто было недоступным. То ли не было места, то ли слишком дорого. Франсуа уже и не помнил. Короче! Кризис недвижимости докатился и до кладбищ. Так что же ему выбрать: южный пригород или северный?

– Ладно, пусть будет Баньо![34] – решился Франсуа.

– В принципе вероисповедание вашей супруги не допускает, чтобы ее закутали в саван в одежде… Что вы на это скажете?

Заткнись, придурок! Что ты забиваешь мне голову всякой белибердой?!

– Моей супруге не понравилось бы… быть обнаженной.

– В таком случае в день похорон нужно будет принести нам ее одежду.

– Во что мне все это обойдется?

Ты вот тут заливаешься, козел, но во сколько мне влетит вся эта история? А? Тебето, конечно, наплевать, еще бы!

– Все зависит от дерева и отделки гроба… Помимо этого…

Шомон принялся перечислять ему различные варианты. Франсуа был поражен качеством каталога. Двадцать четырехцветных страниц… Мелованная глянцевая бумага плотностью 150 г/м2. Обложка плотностью 300 г/м2 и в довершение всего – обработка ультрафиолетовым лаком…

Черт возьми! При таких расходах у него, должно быть, неплохой оборот!

– Единственное, я не совсем уверен насчет обивки гроба… – произнес Франсуа. – Сделать розовую или сиреневую? Что вы мне посоветуете? Что более модно?

– Простите?

– Ну, в моде… Я боюсь, как бы розовая обивка не была чересчур…

У Франсуа снова взмокло под мышками. Как утром в морге. «Лишь бы только это не надпочечники! Только этого мне не хватало!» – подумал он, внезапно испугавшись.

* * *

Запрос на проведение эксгумации лежал на столе у прокурора. Желая придать делу солидности, Филипп дополнил его показаниями Мари и супругов Варле. Он не сомневался в благоприятном исходе и куда больше боялся реакции Массона. Спустившись на два этажа, которые отделяли управление по борьбе с наркотиками от уголовного розыска, он вошел в кабинет лейтенанта.

– Тактак! В които веки! – воскликнул Массон, прервав телефонный разговор. – Неужто по мне соскучился, приятель?

До перехода в управление по борьбе с наркотиками Филипп работал в его отделе.

Массон сказал в трубку своей собеседнице:

– Знаешь, кто сейчас у меня сидит? Красавчик Лопес!

Филипп опустился на стул.

– Ладно, мне пора, солнышко!

Он повесил трубку, взял самоклеющийся листок и написал на нем «Цветы».

– Это была Жюльетта!

– Ну как она, уже родила?

– Да! Девочку! Назвали Морган! Скоро нам в полиции придется открывать ясли!

Массон подмигнул Жоэлю, у которого тоже недавно родился ребенок.

– Как жизнь, Лопес? Тебя что, выперли из наркотиков?

Лопесу явно было не по себе.

– У тебя найдется минутка?

Массон поудобнее уселся в кресле.

– Ты как нельзя кстати. За последние двое суток у нас не было ни одного убийства! Неужели «эффект Саркози»?[35] Я тебя слушаю!

Рассказывая невероятную историю, приключившуюся с Мод Кан, Филипп чувствовал, как вокруг него сгущается тишина. Плохой признак. Затишье перед бурей.

– Короче! – подытожил он. – Если бы Ружмон доверился своей интуиции и не сжалился над…

– Всей этой катавасии не случилось бы! – сухо оборвал его Массой. – Твой докторишка отвратительно сделал свою работу!

Заложив руки за спину, Массон ходил взад и вперед по комнате. В нем разгоралась ярость.

– Ну а ты, Лопес, что, гордишься собой?

– Мод моя знакомая…

– А я? Я кто, скажи на милость? А? Кто я?

Зазвонил телефон. Массон бросил своим подчиненным:

– Меня ни для кого нет! Даже для английской королевы!

Он дождался, пока Бертран повесит трубку, и продолжил свою гневную речь.

– Итак, месье, значит, решил, что ему никто не нужен! И что же он в одиночку успел сделать? Кладбище – раз! Похоронное бюро – два! Морг – три!.. Не говоря уже о взятии показаний у свидетелей! Ну так давай, Лопес, дерзай один и дальше! Заканчивай расследование, раз уж ты начал! Какого черта ты полез в мой огород?

Массон был в бешенстве. Его крик разносился по всему коридору.

– Девицы в гробах – это моя работа! Caprisce?[36]Заговорщицкие улыбки Жоэля и Бертрана ненамного успокоили Лопеса: он попрежнему считал Массона своим начальником.

Двумя днями позже Массон заглянул в его кабинет.

– Ты свободен девятнадцатого?

– Можно устроить. А что ты предлагаешь?

– Небольшую прогулку на кладбище…

– Супер!

– Сбор в полседьмого утра!

– Еще лучше!

– Да, чуть не забыл: желательно на голодный желудок!

– Как в старые добрые времена!

Массон собрался выходить.

– Да, Массон… – задержал его Филипп.

Массон с насмешливым видом развернулся.

– Угу?

– Спасибо!

– Не за что!

* * *

19 сентября 2002 г. Без четверти семь. Кладбище Баньо

Стояла настоящая осенняя погода, сухая и прохладная. Солнце начало пробиваться сквозь туман, и красноватокоричневая, с золотистым отливом листва сверкала под его лучами.

Накануне Массон приказал никого не подпускать к могиле. Он обвел взглядом собравшихся. Все были в сборе. Кивок могильщикам – и те приступили к делу.

Малопомалу под напором лома камень стал поддаваться. Могильщики тяжело дышали. Наконец мраморная плита сдвинулась. Ритмично заработали лопаты. Плотные комья земли падали с глухим чавкающим звуком. К Массону подошел судмедэксперт.

– У меня для тебя новая загадка!

Массон наклонил к нему голову.

– Знаешь, что есть верх…

Раздался их смех. Затем кашель. Судмедэксперта позвал помощник:

– Доктор!

Гроб был уже почти на поверхности. Затем послышался шелест полиэтилена, в который заворачивали тело. Массон бросил взгляд на часы. Мужчины обменялись парой ничего не значащих фраз. Быстро пожали друг другу руки. Захлопали дверцы. Фургон судэкспертизы уехал первым. Вырулив на дорогу, машины медленной вереницей покинули кладбище. Была всего четверть восьмого.

* * *

– …Я так больше не могла. Я начала его ненавидеть…

Любовь и ненависть. Вечная история. Покрытая от древности ржавчиной. Повторяющаяся снова и снова.

Массон доброжелательно посмотрел на Мод. Он прекрасно сознавал глубину ее боли. Прошлой и настоящей.

Голос девушки то и дело прерывался от волнения.

– Но я чувствовала, что не в силах объясниться с ним. Сказать ему «давай расстанемся» или «я от тебя ухожу». Говорят, что людям проще расставаться, когда у них нет детей… Но мне кажется, что это не так…

– Вы переживали изза него?

– Нет, это нет! Я слишком его ненавидела!

– И что?

– Я боялась…

– Боялись чего?

– В нем было столько агрессии…

– Вы думаете, что он был способен на убийство?

– Да!

Лицо Мод перекосилось, словно от боли. Она поправилась:

– Хотя, не знаю… Убийство – это… особенное… Я считаю, что он был сумасшедшим или гением… Но убить человека… Я все время об этом думаю… Не знаю… Возможно… С другой стороны…

– Он часто вас бил?

Мод покраснела. Есть категория женщин, которые терпят побои, также как есть категория женщиналкоголичек… Я впервые формулирую это подобным образом…

– Периодами. Но я чувствовала, что он может сорваться в любой момент… Он был таким…

– Грубым? Злым?

– Нет…

Мод задумалась, как точнее охарактеризовать жестокость Франсуа.

– …Он был необузданным. Даже когда мы занимались любовью, он был необузданным… Он жил, думал необузданно. И разрушал все, что любит… Но в то же время он был способен на самую невероятную… нежность!

Массон сделал вид, что смахнул слезинку.

– Он был сумасшедшим! Простонапросто!

– Что подтолкнуло вас на бегство?

– После… того… события… Все шло из рук плохо…

Мод пришлось рассказать о Брисе и Кзавье: Массон считал, что нельзя пренебрегать ни малейшей деталью. И она снова почувствовала себя униженной. Это унижение будет преследовать ее вечно.

– На самом деле я его больше не любила… И Франсуа это видел… Мы практически не разговаривали. Он стал безумно ревнивым. А за пару недель до того, как я его бросила, он меня избил… Без повода.

– Вы считаете, что бывают поводы, изза которых женщину можно бить?

– Нет конечно… Просто в тот вечер я вернулась особенно поздно…

– У вас был любовник?

Мод посмотрела на Массона. Ответила она не сразу.

– Нет.

– Я вас слушаю, Мод.

Голос Массона был мягким.

– У меня были синяки по всему телу. Везде, кроме лица. Франсуа специально не задевал лицо… Боялся пересудов. Как посмотрят другие, что скажут – он был зациклен на этом. В нем было столько гордыни! Гордыня правила его жизнью.

– В таком случае ваш уход должен был нанести страшный удар по его самолюбию!

– Вполне возможно. Если бы я осталась с ним, то в конце концов убила бы его…

– Но вы же его не убили, разве не так?

Сердце Мод заколотилось.

– Нет, конечно, нет!

– Я спрашиваю это, потому что пока не знаю, жив ли еще Франсуа…

Инспектор пристально посмотрел на Мод.

– Вы могли убить своего мужа… Совсем недавно… Например, этим летом…

– Вы шутите?

– Да! – отрубил Массон.

Хотя!.. Впрочем, нет! Эту историю и без того нарочно не придумаешь!

Мод расплакалась.

– Простите, мне очень жаль! – произнес Массон, протягивая Мод мятную пастилку.

Мод шмыгнула носом. В кино полицейские обычно предлагают носовой платок, а не леденец! Она полезла в сумку за платком. Она насторожилась: Массон выбил ее из колеи.

– Продолжайте!

– Когда Франсуа уехал на свой семинар, я почувствовала себя свободной. Мне больше не нужно было терпеть его тело рядом со своим. Нюхать его зловонное дыхание. Или запах его дерьма… Жить с человеком, которого ненавидишь, это выше человеческих сил, разве не так? Если, конечно, ты не мазохистка!.. Впрочем, я ею была. У меня не хватило смелости. Я сбежала, как воровка.

– Расскажите об этом…

– Я решилась буквально за пять минут. Сняла все деньги со своего счета. Заказала билет в один конец до НьюЙорка. И ушла. Не взяв с собой ничего из вещей. Лишь сумку и загранпаспорт. Я не хотела брать ничего из того, что напоминало бы мне о нем, о прошлом.

– Вы знали, что ваш внутренний паспорт был у него?

– Да. Он както ему понадобился, да так и остался лежать в его портмоне… Будь моя воля, я сбежала бы даже голой. Из аэропорта я отправила ему записку. Десять часов спустя я уже была у родителей.

– Что вы написали в той записке?

– Что все кончено. И что не нужно пытаться со мной увидеться.

– И он не пытался?

– Пытался. Он позвонил сразу же, как получил мое письмо. Умолял вернуться. Плакал… Но для меня все было кончено. Over! Я была спасена… Нас разделял океан. И рядом была моя семья. Чтобы защитить меня.

* * *

Воскресенье, 3 июня 2001 г.

Возвращаясь в машине с семинара, Франсуа с трудом внимал разглагольствованиям Варле относительно агрессивной политики конкурирующей компании в области рекламы. В голове у Франсуа был полный разброд. Ему не терпелось поскорее вернуться в Париж.

– Ты разве не поедешь по трассе? – обеспокоенно спросил он.

Варле пропустил поворот, указанный синебелым щитом.

– Сверну на следующем съезде! Эта дорога через виноградники такая красивая!

Варле поставил диск Бетховена.

– Ты же не слишком торопишься?

Еще как тороплюсь, идиот! Он провел целых три дня и две ночи в этом чертовом замке, строя из себя шута, тогда как у него на душе кошки скребли! И все изза кого? Изза этой мерзавки, которая даже не соизволила снять трубку! Он уже было приготовился выдать чтонибудь про неожиданно почившую бабушку и преспокойно вернуться домой, но тут из Франкфурта заявился большой начальник «Мерзавка! – повторял про себя Франсуа. – Чем ты занималась все эти выходные, пока я пахал? И с кем? С какимнибудь вонючим молодым менеджером, ребенок которого так горланит по ночам, что у его жены уже не остается сил на секс?»

– А! – У Франсуа вырвался стон.

– Что с тобой? Тебе плохо?

– Все в порядке… Можешь сделать потише?

Франсуа закрыл глаза. С тех пор как он имел несчастье впустить в их постель Бриса и Кзавье, Мод строила из себя оскорбленную невинность! До чего же женщины сложные создания, с ума сойти можно! Он почувствовал, что его член твердеет. Ему хотелось заняться сексом! Сидевший рядом Варле попрежнему нес какуюто чепуху. Франсуа незаметно расправил пиджак, желая скрыть вздувшийся в паху бугорок. Быстрее! Моя Мод! В мыслях он уже проваливался в самую глубину ее лона… Он надавил ногой на коврик, словно это была педаль газа.

Было уже восемь вечера, когда Варле привез его на улицу Принцессы. Франсуа недовольно нахмурил брови: почтовый ящик был переполнен. Мод не открывала его. Недовольство Франсуа усилилось, когда он констатировал, что жены нет дома. За кого она себя принимает? За шлюшку из ДОЖ?[38]Ярую феминистку? К ноге! Так и быть, сегодня я устрою тебе праздник!

«Черт знает что!» – яростно взорвался Франсуа. Мало того что она не приготовила ужин, так еще и в холодильнике шаром покати! Я этого так не оставлю! Эгоистка! Франсуа задыхался от бешенства. «В чем мать родила! Ты будешь мне готовить в чем мать родила!» – орал он. Пару минут спустя он рухнул на кровать и заснул.

Разбудило его ощущение пустоты рядом с ним. Будильник показывал 2:07. У него неожиданно резануло в животе. Боль была обжигающей, похожей на ту, что на десятую долю секунды опережает сообщение какойнибудь дурной новости. Сердце готово было вырваться у него из груди.

Франсуа отыскал на кухне кусочек сыра и четверть багета, завалявшегося в полиэтиленовом пакете. Хлеб был словно из резины. Сыр вонял. Но он был голоден. Около четырех утра его озарило: надо позвонить этой девке, Мари. Франсуа лихорадочно взялся искать ее телефон. Но ее фамилии он не знал. Он вдруг с ужасом понял, что далеко не все контролировал в жизни своей жены. Он бросился к платяному шкафу. Одежда Мод висела на плечиках. Он подошел к комоду и увидел ее аккуратно сложенные свитера и белье. Это его успокоило. Что за глупость! Как ему могло прийти в голову, что Мод его бросила? Она так нуждалась в нем! Ну где же ты? Он прошелся по квартире. В ванной засохшая зубная паста оставила на раковине толстую полосу. Франсуа взглянул на себя в зеркало. «Ну где же ты?» – спросил он свое отражение. Он бесцельно слонялся по комнатам, сначала в одном направлении, затем в другом. После чего в третий раз прослушал автоответчик Звук собственного голоса заставил его подпрыгнуть. Сообщения, оставленные им, были нетерпеливыми и сумбурными. Франсуа отметил, что друзья звонили ему нечасто. Но, кстати, как давно?

Ему снова захотелось есть. Он вспомнил про фуагра и крекеры из «Маркс и Спенсер». Он открыл бутылку сотерна. «Если очень хочется, то можно! – не к месту подумал он. – Когда Мод вернется… Я куплю блинов и черной икры!» Потной рукой он раздернул шторы и, внимательно вглядываясь в узкую улицу, стал терпеливо дожидаться ее возвращения. Но в семь часов утра Мод попрежнему не было. Он обвел гостиную взглядом. Его дорожная сумка валялась на полу: накануне, в приступе бешенства, он швырнул ее на ковролин вместе с содержимым почтового ящика. Он хотел уже было переложить письма на стол, когда его внимание привлек штемпель из почтового отделения аэропорта Руасси, более широкий, чем все остальные, датированный первым июня. Он нервно разорвал конверт. По нему градом катился пот. Снова заболел живот. Рука задрожала.

«Франсуа!

Когда ты прочтешь это письмо, меня уже не будет. Думаю, ты этого ждал. Я тебя так любила. До безумия. Ты это знаешь. Но я тебя больше не люблю. Это до грусти просто и до простоты грустно. Не пытайся вернуть меня. У тебя ничего не получится. Я уезжаю в НьюЙорк насовсем…»

В глазах у него помутнело. Он бросился в туалет, где едва успел сдернуть брюки. Он упал на сиденье унитаза, и из него выплеснулись все его внутренности, вся ярость, все унижение. Унитаз был переполнен. Экскременты забрызгали ему низ рубашки. Согнувшись вперед, с потерянным видом, с жалко болтающимся между ног членом, Франсуа рыдал. Совершенно убитый, опустошенный.

* * *

– Я могу теперь пригласить господина Вейса?

Мод кивнула. Майкл сел рядом с ней и нежно взял ее за руку.

– Филипп наверняка сказал вам, – начал Массой, – что антропометрический портрет незнакомки с кладбища в Баньо не соответствует ни одному объявлению о международном розыске. Поэтому я вынужден назначить проведение сравнительного анализа ДНК.

– Ее ДНК и моей? – спросила Мод.

– ДНК незнакомки и ДНК, очень похожей на вашу…

– А почему не моей?

Массон вздохнул.

– Я понимаю, что вам сложно принять отправной постулат, но официально Мод Кан умерла!

Лицо Мод снова омрачилось. Массон продолжил:

– Если следовать этой логике… Поскольку теоретически я не располагаю никаким доказательством того, что вы не пытаетесь выдать себя за Мод Кан, использование вашей ДНК мне ничего не даст! Понимаете?

– Но вы же прекрасно видите, что…

– Если мы хотим доказать, что незнакомка из Баньо не является дочерью господина и госпожи Кан, мы должны подтвердить, что ее ДНК не совпадает с ДНК предполагаемых родителей. Я люблю, когда в деле все четко!

– Как бы то ни было, я ни за что не соглашусь втягивать в эту историю своих родителей! – чуть слышно произнесла Мод. – Они даже не в курсе!

Массон выглядел огорченным.

– У вас есть братья? Или сестры?

– Есть брат…

– Значит, придется попросить его поучаствовать! Но предупреждаю вас: в таком случае результаты будут менее надежными!

В глазах Мод было столько решимости, что Массон отказался от идеи попробовать ее уговорить. Он спросил, обращаясь к Майклу:

– Ее брат в НьюЙорке?

– Да!

– Пусть приезжает как можно скорее.

* * *

Обычно Массон весьма неохотно делился информацией. Сторонних лиц, включая потерпевших, он ставил в известность лишь в случае крайней необходимости. Но в этом расследовании он действовал иначе, постоянно вовлекая в него Мод.

Когда Пьер Кан прилетел из НьюЙорка, Массон пригласил всех троих в Центральную научную лабораторию полиции, находившуюся на улице Данциг, в Пятом округе. Доктор Вормс, заведующий биохимическим отделом, не смог удержаться, чтобы не прочитать молодым людям лекцию по генетике – одновременно он преподавал в научноучебном подразделении университета Рене Декарта.

– Около тридцати лет назад исследователи полагали, что родство двух индивидуумов можно доказать только путем сравнения всех хромосом. Но в 1985 году английские ученые сделали важное открытие. Некий Джеффрис совершил переворот в криминалистической генетике, додумавшись брать ДНК там, где это возможно, например в волосинке, осколке кости, частице кожи… Он первым стал использовать полиморфные маркеры и «разрезать» ДНК энзимами, чтобы освободить нуклеотиды…

Массон вытянул ноги и скрестил руки на груди. Он был убежден, что Вормс зря теряет время. Внимание его переключилось на брата Мод. Тот отнесся ко всему крайне серьезно. Американцы все делают серьезно и профессионально. Именно поэтому зачастую они добиваются лучших результатов, чем французы.

– Нуклеотиды?

Массон взглянул на носы своих ботинок. Давно пора их почистить!

– Помните, что проходили в школе? Двойная спираль, Крик и Уотсон, Нобелевская премия… Нет? Это вам ни о чем не говорит?

– Лишь весьма смутные воспоминания.

Мод ела леденцы с лакрицей. Массон заметил, что она любит сладкое. Сидевший рядом с ним Жоэль задремал.

– Четыре нуклеиновые кислоты, всегда одни и те же, соединенные по две. От одного конца двойной спирали к другому идут связи оснований: аденин с тимином, гуанин с цитозином… Последовательность соединений определяет генетический код. На деле с помощью энзимов ДНК «разрезают» на небольшие фрагменты, которые затем наносят на специальный гель. Затем проводят электрофорез… Это своего рода подача электрического тока… в результате которой все протеины группируются по весу, образуя своеобразный штрихкод! Гениально, вы не находите?

«Хорошо быть энтузиастом своего дела! – подумал Массон. – Но готов поспорить на сто евро, что молодежь ничего не поняла!»

– На заключительном этапе берут полиморфные зонды и сравнивают фрагменты ДНК при помощи специальной программы…

Вормс посмотрел на Пьера и Мод.

– Мы только что взяли у вас по пряди волос. Но и одной волосинки было бы достаточно! Говоря более конкретно, мы наложим «оттиск» ДНК Мод на «оттиск» ДНК Майкла и выявим незначительное, но неоспоримое – порядка 25–30 процентов – количество генетических совпадений. Одновременно с этим сравним «оттиски» ДНК незнакомки из Баньо и Пьера. Если нам повезет, мы констатируем, что генетическое сходство незнакомки и Пьера меньше, чем сходство Пьера и Мод.

– Почему «если нам повезет»?

Заданный хором вопрос вывел Жоэля из дремы.

– Потому что не всегда срабатывает! Индивидуумы одного вида генетически очень близки. Вот если бы сравнивать человека с обезьяной, тогда другое дело!

Жоэль прыснул. Массон бросил на него суровый взгляд. Вормс продолжил:

– …Поэтому, если нам повезет, я смогу почти со стопроцентной уверенностью заявить, что наша незнакомка не может быть генетической сестрой Пьера!

– Если я правильно понимаю, может случиться, что мой брат прилетел сюда зря?

Вормс обреченно поднял руки.

– Обычно мы занимаемся установлением отцовства или материнства, а не поисками брата либо сестры!

Массон резко положил конец дискуссии. Он и так уже потерял много времени.

– Вормс пытается объяснить вам, что, если не привлекать родителей, шансы научно доказать генетическую связь между братом и сестрой, особенно недвойняшками, чрезвычайно малы. Я вас предупреждал!

– Результаты станут известны через неделю, так что придется подождать, – уточнил Вормс – Пьер, естественно, может вернуться в США.

– А если результаты будут недостаточно убедительными? – спросил Майкл.

– Это не помешает нам продолжить расследование! – заверил Массон, провожая их до двери.

Массону не терпелось побеседовать с Траном, судмедэкспертом, который как раз присоединился к ним.

– По чашечке кофе, господа? – предложил доктор Тран, как только они остались одни.

– Не откажусь!

Они молча отпили по глотку. Затем Массон наконецто озвучил вопрос, вертевшийся у него на языке:

– Ну так что, доктор?

Судмедэксперт улыбнулся, не торопясь поставил чашку на блюдечко и приступил к объяснениям:

– Я подтверждаю диагноз доктора Ружмона. Смерть действительно наступила в результате обширного инфаркта, вызванного коронарным спазмом. Я говорю про коронарный спазм, потому что, за исключением закупоренной артерии, коронарная система без патологий. Наиболее распространенной причиной спазма в этом возрасте является кокаин.

– Кстати, сколько ей было?

– От двадцати до двадцати пяти лет. Точнее сказать сложно.

– Чтонибудь еще?

– На данной стадии разложения трупа трудно определить. Возможно, воспаление маточной трубы, случившееся лет десять назад. Я нашел небольшой фрагмент, подтверждающий это.

– ВИЧ?

– Исключено. Но думаю, что анализ ДНК даст нам дополнительные материалы. Да, девушка была блондинкой. Глаза зеленые. Знаете, что самое интересное?

– Нука, нука…

– У этой девушки зубы, как у ребенка, – все молочные!

– Тем лучше. Это может нам помочь. Внесем это в базу данных. Чтонибудь еще? Признаки изнасилования?

– Во всяком случае, глубокие кровоподтеки отсутствуют, а влагалищные повреждения определять уже поздно…

– Ладно…

Массон был разочарован. Тран, очевидно, это почувствовал, так как добавил:

– Мы еще должны изучить ее одежду! Но дайте мне два дня: мы сейчас заняты одним срочным делом.

– Старуха из дома престарелых?

Тран кивнул.

– Да, грязное дельце!

– Good luck, doc![39]

* * *

– Оперативка! – бросил Жоэль, вернувшись с Массоном из Центральной лаборатории. «Совещаться, но о чем?» – спрашивал себя Массон, вглядываясь в лица подчиненных. Однако выбора у него не было: все ждали, что он чтонибудь скажет. Нужно было импровизировать. Массон взял толстый синий фломастер и медленно снял с него колпачок. Запах ацетона щекотал ему ноздри. Коснувшись глянцевого листа бумажной доски, фломастер слегка заскрипел.

– …Лично я развил бы версию психотического переноса. А: Мод уходит от Франсуа. – Массон провел от пункта «А» две стрелки, направленные в разные стороны. – Подпункт один: ее муж не может смириться с мыслью о том, что его бросили, – самолюбие, гипертрофированное эго… – и задумывает месть. В таком случае мы имеем дело с предумышленным убийством. – Массон написал заглавными буквами ПУ. – Подпункт два: мужчина психологически неустойчив, лечился от невроза навязчивых состояний. Шок от того, что его бросили, вводит его в невменяемое состояние. И тогда это… УСА… убийство в состоянии аффекта. В обоих случаях мы приходим к выводу, что Франсуа намеревается убить Мод. Обозначим это буквой Б. Но есть еще и В, и этим все и осложняется… вместо Мод Франсуа убивает когото другого! Почему именно эту девушку? Знал ли он ее? Имела ли она какуюто связь с Мод?

Массон раздраженно обвел свою схему.

– Вот вам первая порция загадок! И ни на один из вопросов у меня пока нет ответа!

Массон перевернул исписанный лист бумаги, заменил синий фломастер на черный и принялся рисовать дальше.

– Нельзя упускать из вида и то… хотя это не упрощает нам жизнь, что заключение экспертизы не опровергает и другого варианта: незнакомку из Баньо не убили, она сама себя убила! Если, конечно, это не попытка замаскировать убийство под смерть от передозировки наркотиков.

Массон надел колпачок обратно на фломастер и скрестил руки.

– Итак… Франсуа – убийца или узурпатор?… На данной стадии расследования, скажете вы, это ничего не меняет!

Он положил фломастер в выемку на доске и обвел своих сотрудников взглядом.

– Мне остается добавить лишь одно: за работу, парни!

Сев за письменный стол, он принялся твердым голосом раздавать задания.

– Бертран! Ты взял показания у Варле?

– Да, шеф! Вчера после обеда.

– И что?

– Ничего нового по сравнению с тем, что уже известно!

– Копай! Читай между строк! Фред?

– Франсуа Прат подал заявление об уходе в конце июня… Поскольку человек он крайне обстоятельный, – Фред хмыкнул, – квартплату внес аж до сентября!

– Хозяин уже сдал эту квартиру?

– Еще нет…

– Тогда пусть эксперты прочешут ее в поисках отпечатков! Жоэль?

– Да, шеф?

– Все счета Франсуа были в «Креди дю Нор». Надо бы договориться о встрече в банковском отделении.

Массон снова повернулся к Бертрану.

– Продолжай расспрашивать! Соседей, друзей, коллег.

Сотрудники Массона переходили уже в примыкавшую к его кабинету комнату.

– Да, еще вот что! – вспомнил Массон. – Мод подала иск против своего мужа, как я ее просил сделать?

– Еще нет…

– Так чего же она ждет? Потопа?

Массон взял фотографию, которую Варле оставил Бертрану. Снимок был сделан в июне, когда Франсуа отмечал свой уход из фирмы. Он держал в руках бокал шампанского и улыбался. «Красивый мужчина! – сказал себе Массон. – Неудивительно, что малышка не устояла!»

* * *

– Давайте подытожим. После вашего бегства в Америку в июне 2001 года Франсуа ни разу не пытался с вами связаться?

– Пытался! Я вам уже говорила. Он позвонил, когда я еще была у родителей.

– А за исключением этого случая?

– Нет. Ни разу.

– Вы звонили ему в июне 2002го. Помните точный день?

– Думаю, в предпоследние выходные… В субботу или воскресенье…

– Что именно вы ему сказали?

– Что встретила другого мужчину и хочу выйти за него замуж И что мы должны начать процедуру развода…

– Он был удивлен?

– Нет. Мне так не показалось.

– Как он отреагировал?

– Очень спокойно.

– Он предложил встретиться в сентябре. Потому что уезжал в отпуск… кажется, на следующий день или через день.

– Я так понимаю, он не поделился с вами своими планами? Не сказал, куда собирается?

– Разумеется, нет. В любом случае, мы не говорили на личные темы…

– Кто назначил встречу на третье сентября?

– На самом деле никто. Мы просто решили сделать это в первую неделю сентября… Наши адвокаты договорились бы о конкретном дне.

– После того звонка вы больше не разговаривали с Франсуа?

– Нет. В июле я получила письмо, в котором мой адвокат подтверждал дату и адрес. Все показалось мне совершенно нормальным. Поставьте себя на мое место… У меня не было поводов для беспокойства…

«Действительно, Мод, у вас не было поводов для беспокойства!» – вздохнул Массон, после того как Мод ушла. Он вызывал ее к себе уже в третий раз. Он хотел, чтобы Мод рассказала ему о Франсуа. Ему нужно было понять сущность этого типа. Но Франсуа оставался неуловимым. Он обвел вокруг пальца все свое окружение. Его ложь расцвела пышным цветом! В этом было чтото пугающее. Этот ум. И это самообладание.

Эксперты по отпечаткам не нашли в квартире Франсуа ничего значащего. Массона это не удивило: со времени событий прошел целый год. Владелец квартиры передал в полицию письмо Франсуа об аннулировании договора найма. Письмо было датировано 24 июня 2002 года. Накануне, 23 июня, в воскресенье, Франсуа попросил отключить телефон и оплатил счет в отделении на бульваре СенМишель. Неделей раньше он расторг договор с оператором сотовой связи. Учитывая срок, прошедший с того времени, список его последних звонков получить было нельзя. Адвокат, которого Франсуа нанял для процедуры примирения, не располагал никакими сведениями о своем клиенте. Более того, он ни разу его не видел. Результатов следовало ждать лишь от встречи в «Креди дю Нор». Франсуа закрыл свой счет 22 июля. Банк предоставил полицейским выписку о всех операциях за год. «Никому не укрыться от банковской системы!» – гордо заявил директор отделения. «Некоторые даже используют ее для шантажа!» – чуть было не парировал Массон, вспомнив о деле мадам Салерн.[40] Но удержался: не время.

– …Чеки, выписки по операциям с кредитной картой, денежные переводы с одного счета на другой… выдача наличных в банкомате… Прочеши все как следует, Жоэль! Меня интересует все, кроме расходов на еду и тряпки!

– Какой период мне просмотреть?

– Начни с июня. Этого пока будет достаточно.

Друзьям и родителям Франсуа сказал, что отправляется в кругосветное путешествие. Ему, мол, нужна передышка, чтобы побыть в одиночестве. «И все купились на эти россказни!» – усмехался про себя Массон. Как ни странно, коллегам из «Медиауордвайд» этот фрукт выдал другую историю: тихая непыльная работа в небольшой пиарфирме в Бретани! Массону не оченьто верилось в это. Для Франсуа это было бы равносильно уходу в монастырь. Одним словом, фантастика, если только, конечно, тот «монастырь» не славился легким поведением своих монахинь! But who knows? Удивительно, но никто не обиделся на Франсуа за столь спешный отъезд. Его начальник даже не потребовал отработать предусмотренный по договору срок. В качестве выходного пособия Франсуа получил довольно круглую сумму. «На самом деле, – признался Варле, – все испытывали облегчение от того, что он уходит!»

Бретань! Вот еще! Полный бред! Чем больше Массон об этом думал, тем меньше в это верил. Он обратился к Фреду:

– Свяжись со всеми рекламными агентствами в Бретани, да и вообще в Западном регионе. Проверь всех, кого они приняли на работу за последние три месяца. Но предпочитаю сразу сказать: я в это не верю!

Однако Массон не хотел пренебрегать ни одной версией. Из этих же соображений он два раза беседовал с Робером и Элианой Прат, которые, казалось, ничего не знали о собственном сыне…

– Бертран! Организуй контроль всех их звонков. Исходящих и входящих. То же самое с почтой: запроси специальное разрешение. Все их письма должны проходить через нас.

– Тут такое дело, шеф…

– Да?

– Соседка… не знаю, насколько это важно…

– Ничего, выкладывай…

– Мебель уехала намного раньше его самого.

– И какой вывод ты из этого делаешь?

– Никакой. Не знаю.

– Вот и я не знаю. А она запомнила название перевозчика? На коробках или на грузовике?

– Нет.

– Значит, порасспрашиваешь грузоперевозчиков. Париж и пригород… Хотя постой! Это не ты должен был заняться анализом счетов?

– Нет, это Жоэль!

– Тогда за работу! И накопай мне чтонибудь!

* * *

Майкл считал, что им больше нет необходимости оставаться в Париже. Время от времени Массон вызывал Мод к себе, но они могли бы общаться по телефону или по электронной почте. Дело обещало быть сложным. Массон не информировал их о ходе расследования. Майкла ждала работа, да и его сотрудники начинали проявлять нетерпение.

Он хотел, чтобы Мод улетела в НьюЙорк вместе с ним.

– Мы будем наведываться сюда раз в десять дней…

Но для Мод уехать означало сдаться. Смириться. Она опасалась, что Массон потихоньку переложит дело в долгий ящик.

– Мне кажется, не такой он человек. Я не думаю, что твое присутствие в Париже чтолибо изменит…

– Но я нужна ему…

– Ты ему уже все рассказала!

– Это ты так считаешь… Но уверяю тебя, каждый раз он задает мне все новые и новые вопросы… О характере Франсуа…

Мод обняла Майкла и заговорила как можно более убедительно.

– К тому же, honey, в НьюЙорке мне совершенно нечего делать…

И действительно, шестинедельный отпуск Мод еще не подошел к концу.

Внезапно мобильный Мод зазвонил.

– Алло?

– Мод? Это Массон! Я собираюсь в Антони. Комиссионный магазин… я вам все объясню… Вы где?

– В гостинице…

– Я за вами заеду. Мне хотелось бы, чтобы вы помогли мне составить небольшую опись…

– Видишь? Я и вправду нужна ему!

Майкл прижал ее к себе. На месте Мод он наверняка поступил бы так же.

– Я буду по тебе скучать! – прошептал он.

– Я тоже, любимый… Прости меня… Но…

– Тсс… Я все понимаю.

Он так ее любил!

За пять минут до этого разговора в кабинет Массона влетел возбужденный Жоэль. Массон, беседовавший с менеджером из почтового отделения, быстро закончил разговор.

– Я тебя слушаю!

– Я только что нашел две интересные детали! Вопервых, «Эр Франс»… Прат купил билет в один конец до Каракаса на 24 июля.

– Каракас! Какого черта его туда понесло? В любом случае от Бретани это далековато! А вторая деталь?

– Он положил на свой счет чек на три тысячи евро!

– Кто выписал чек?

– «Ле Копэн брок», комиссионный в Антони.

– Едем!

Натягивая куртку, Массон вошел в кабинет Фреда.

– Бросай свои поиски, Фредди! Прат, по всей видимости, укатил в Каракас 24 июля рейсом «Эр Франс». Свяжись с венесуэльской пограничной полицией и держи меня в курсе.

Когда Жоэль выруливал, чтобы выехать со двора судебной полиции, Массон позвонил на мобильный Мод.

* * *

Напоминающее ангар здание магазина «Ле Копэн брок» стояло в стороне от дороги, на маленькой улочке, застроенной, повидимому, еще в тридцатые годы непритязательными домишками из песчаника. Жоэль припарковался на забитом всяким хламом пустыре: фарфоровые умывальники, биде, статуи В форме ангелов и оконные рамы. Жоэль заметил пару красивых кованых решеток, привезенных, по всей вероятности, из какогонибудь старинного особняка. В самый раз, чтобы заменить позорную ограду из ПВХ в его загородном доме! Жоэль уже было остановился, чтобы рассмотреть решетки поближе, но тут Массон свистнул, подзывая его. Это невыносимо! Давно пора сказать Массону, чтобы тот прекратил обращаться с ним, как со своим псом!

Владелец магазина вышел к ним навстречу. На вид ему было около сорока. Черты его лица казались тонкими и правильными, тогда как тело – грузным и крепко сбитым. Синий суконный комбинезон делал его похожим на грузчика. Кабинет – небольшая застекленная комнатка, забитая коробками, – находился внутри. Осмотревшись, Жоэль понял, что раньше здесь, по всей видимости, был завод либо склад. Пятьсот квадратных метров, два этажа. На первом стояли буфеты, платяные шкафы и комоды. В глубине справа внушительная батарея пишущих машинок семидесятых годов. Неужели их ктото купит? В горке у входа безделушки сомнительной ценности. Всякий раз, попадая в подобного рода заведения, Жоэль спрашивал себя, на что живут их владельцы. Сидевший в стеклянной клетке хозяин еле виднелся изза бумаг. Провод удлинителя тянулся за пределы комнаты. От кофейника на небольшой электрической плитке пахло подгоревшим кофе. Везде, за исключением кабинета, было холодно и сыро.

Наконец мужчина достал листок из какойто папки, закурил сигарету и подошел к посетителям. Протянув Массону рукописный список на двух страницах, он так затянулся сигаретой с ментолом, словно это была трубка.

– Не исключено, что мы это уже продали! У нас все расходится довольно быстро!

Но кто может покупать такое убожество? Массон предпочел промолчать. Жоэль забеспокоился: если предметы продаются с такой скоростью, лучше бы сразу внести предоплату за решетки!

– Вот описание…

Мужчина сделал затяжку и выпустил изо рта толстые кольца дыма.

– Газовая плита, холодильник, стиральная машина… Как в песне Бориса Виана! – Он засмеялся. – Бытовая техника находится на втором этаже…

Массон пробежался по списку. В нем были и письменный стол с креслом эпохи Луи Филиппа, и книжный шкаф в стиле Директории, и два обитых бархатом кресла, и дубовый стол с четырьмя стульями… Кровать… Голову даю на отсечение, что мебель ни минуты не была на этой свалке!

– Список весьма длинный! – продолжил мужчина. – А что именно вы ищете?… Уверяю вас, тут нет ничего краденого! Я лично туда ездил!

– Что стало со всей этой мебелью?

Мужчина пожал плечами.

– Думаю, я все продал…

– У вас разве нет книги учета?

– На комиссионные товары – да. Но в данном случае мы расплатились наличными сразу, при приемке! У вашего типа не было времени ждать! Кругосветное путешествие… Это сваливается на вас так же неожиданно, как желание облегчиться…

– Три тысячи евро! Да это совсем даром, за такойто товар!

– Каждому свое, начальник! Зато какая экономия на переезде!

– Вас не удивило, что он согласился так быстро?

– Я никогда не задаю себе лишних вопросов! Я знаю только, что оказал ему услугу! Обычно мы платим за старье лишь после того, как продадим его!

– Это полный список?

– Ну если только я забыл какойнибудь утюг… Тогда уж не серчайте!

Смех вызвал у него приступ сильного кашля; в горле образовался сгусток мокроты, который он проглотил. Не спеша он зажег новую сигарету, прикурив от раскаленного окурка.

Массон и Мод опустились на стулья из пластика. Мод старалась держаться отстраненно: ей нельзя было сорваться.

– Поступим следующим образом, Мод… – мягко произнес Массон, протягивая ей бумагу и ручку. – Вы мысленно пройдетесь по всем комнатам нашей бывшей квартиры и запишете каждый предмет на этом листе. Мне, естественно, не нужен подробный перечень столовой посуды или набора кастрюль. Каждый раз, когда вы здесь чтонибудь отмечаете, я сверяю это с нашим списком.

– И что это нам даст? – спросила Мод слабым голосом.

Участие в расследовании было для нее тяжелым испытанием. Она никогда не сможет реагировать на все как простой свидетель: это ведь было ее прошлое. Два кресла, обитых коричневым плюшем… Кухонный стол… Кровать… Запах дома… Ей не нужно было приходить.

– Понятия не имею! Мне случается предпринимать какието шаги, не зная, куда это выведет. Возможно, и никуда…

Мод перестала ощущать царивший в магазине холод. В мыслях она переступала порог своего дома, толкала двери, огибала мебель, слышала шорох постельного белья, исследовала содержимое шкафа. Она задыхалась в затхлой атмосфере той квартиры. Франсуа увлек ее за собой на грань безумия. Мод позволила себя увлечь. Почти что с наслаждением. Но наслаждение парализовало ее мысли и достоинство. Она попала в зависимость, которая теперь возмущала ее. Рука ее дрожала, пока она переносила на бумагу реальность своего прошлого.

В это время Жоэль подошел к хозяину, который был занят тем, что сортировал сложенные в тачке мелкие стеклянные изделия.

– Меня заинтересовали ваши решетки у стены… Вы осуществляете доставку на дом?

– Смотря куда…

– Недалеко от Труа…

– Если мы поедем туда за товаром, в какуюнибудь деревушку, то да…

– Я не тороплюсь…

– Решетки стоят восемь тысяч…

– …франков?

Мужчина достал сигареты из кармана комбинезона и внимательно посмотрел на Жоэля.

– Евро… восемь тысяч евро… пара!

– Ах, пара!

Сердце Жоэля было разбито.

– Американские декораторы у меня их с руками оторвут… – снисходительно добавил хозяин, резким жестом гася спичку.

«Пара! И на том спасибо!» – пробормотал про себя Жоэль, возвращаясь в ангар. Настроение у него испортилось.

– А ведь я оставила у него всю свою одежду! – воскликнула Мод. – Наверное, он ее выбросил!

– Мы тряпьем не занимаемся! – сообщил перекупщик. – Вам, может быть, стоит узнать в «Эммаусе»…[42]

– А его книги! Ими вся стена была заставлена!

– А книги? – эхом повторил Массон.

– Если они не в списке, значит, их не было!

Массон продолжил:

– Оргтехнику мы здесь тоже не нашли. Вы не принимаете компьютеры?

Мужчина зашел в свой кабинет и включил телевизор, стоявший на стойке в полутора метрах от пола. Заставка тринадцатичасового выпуска новостей заглушила его ответ.

– Принимаем! На экспорт!

– Экспорт? – крикнул Массон.

– В Африку! – Мужчина высунул голову из кабинета. – Но компьютера вашего типа у меня нет…

Выезжая с пустыря, Жоэль заметил позади здания сверкающий «ягуар». «Восемь тысяч евро! Мерзавец!» – кипел он.

Массон улыбнулся и обратился к Мод.

– Какой компьютер был у Франсуа?

– У него их было два. Ноутбук и ПК… Я не обращала внимания на марку. Еще у него был принтер, довольно большой. Размером с маленький ксерокс.

– Жоэль!.. Спроси у своего человека в «Эр Франс», сколько весил багаж Прата!

– В чемодан все равно винчестер не запихнешь! – взорвался Жоэль. – Равно как и монитор в пятнадцать или семнадцать дюймов! А принтер со сканером и тем более! Книжный шкаф в чемодан тоже не поместится, шеф!

– Всего деловто – набрать один номер!

– Если бы! – проворчал Жоэль.

– У тебя проблемы?

– Нет!

– Вот и хорошо! А то мне показалось!

Массон повернулся к Мод.

– Вас подвезти до гостиницы?

– Мне все равно!

– Не отчаивайтесь, малыш…

– А я и не отчаиваюсь…

По сути, Мод стала ненавидеть Франсуа. День ото дня это чувство росло в ней. То была опухоль, которая увеличивалась и расползалась, гримаса, зажатая между животом и грудной клеткой, постороннее тело, нахально занимавшее сердце. Одна лишь ненависть удерживала ее в жизни, давала силы на то, чтобы бороться.

* * *

Мод встретилась с Майклом в «Клозери де Лиля».[43] Убитым голосом рассказала она ему о своей поездке к перекупщику. Она чувствовала себя виновной оттого, что решила остаться в Париже. Майклу захотелось хоть както облегчить ее страдания.

– Наша поездка мне очень понравилась! – весело произнес он.

Мод озадаченно посмотрела на него. Он продолжил:

– Правдаправда! Нам было так хорошо вдвоем!

– Не о такой неделе мы мечтали!

– Я всегда хотел оказаться в Париже в качестве туриста… Ты нет?

Мод кивнула и слегка улыбнулась. Взгляд ее просветлел. Майкл нежно прикоснулся к ее лицу, словно желая стереть с него следы напряжения, которое все еще искажало ее черты.

– Ты говоришь так, чтобы сделать мне приятно!

– Вовсе нет!

Он обнял ее за талию и прижал к себе. Затем раскрыл меню и протянул его ей.

– Держи! Я себе уже выбрал.

– Что ты возьмешь?

– Ландский салат…

– Отличная идея. А из вина?

– На твое усмотрение. Мне все равно.

Франсуа ни за что бы не позволил Мод заказать вино самой. От одного только вида его вытянутых В трубочку губ…

– Вино! – вскрикнула она.

– Что вино?

– Его винотека! Бутылки! У него же их было сотни!

* * *

Массон повесил трубку. Он плохо представлял себе винный шкаф в багажном отделении самолета! Пять минут назад он говорил по телефону с Вормсом. Доктор не оставил ему никакой надежды относительно результатов на ДНК.

– Новости, которые я должен вам сообщить, не обрадуют вашу клиентку!

– Я вас слушаю, Вормс.

– Генетическое сходство между Пьером и Мод составляет двадцать шесть процентов…

– Но?

– Но, к сожалению, генетическое сходство между Пьером и незнакомкой очень близко к этой цифре.

– Сколько?

– Двадцать один процент… Разница незначительна.

– Что вы предлагаете?

Вормс колебался.

– Я могу отослать образцы в Лилль, в Центральную лабораторию. Мы обращаемся к ним, когда необходимо уточнить результаты…

– Хм… Вы, помоему, сами не верите в успех?

– Честно говоря, не очень…

– Ладно, не надо бесполезных трат! Передайте, пожалуйста, трубку Трану.

Но судебномедицинский эксперт лишь подтвердил его собственные предчувствия.

– На незнакомке была одежда Мод. Мы обнаружили частички кожи и волосинки.

– Это все?

– К сожалению, все. Разве что драгоценности… Что мне с ними делать?

– Какие драгоценности?

– Кольцо с сапфирами и бриллиантом. Золотой браслет с изумрудами.

– Чьи это драгоценности?

– Я, наверное, забыл вам сказать… Мод их опознала…

– Она мне ничего не сказала…

Массон был поражен.

– Вы хотите сказать, что Прат оставил гнить в гробу такие дорогие украшения?

– Несомненно.

– Это невероятно!

– Я положу их в сейф?

– Конечно! По крайней мере, до времени! Не думаю, что девчушке не терпится их надеть!

* * *

Массон взял с доски фломастер, покрутил его между пальцами и заговорил:

– Итак, я резюмирую! С тех пор как Прат овдовел, прошел год. Он окружен всеобщим вниманием и сочувствием. Самое трудное уже позади. Наш приятель живет скромно, не высовываясь…

– А как насчет секса?

– Без понятия! Какое это имеет значение?

– Но как же? У нас ведь есть подозрения, что он спал с женой Лежандра!

– С Барбарой? Ну и что дальше? Меня интересует тот факт, что Прат отлично приспособился к новым условиям. Вы согласны? Так, хорошо! Теперь попробуйте влезть минут на пять в его шкуру…

– Может ли он спать спокойно?

– Да, при условии, что никто его не трогает…

– Правильно, Бертран! То есть до тех пор, пока Мод не появляется на горизонте! Однако в один прекрасный день мадам приходит в голову неудачная мысль вновь объявиться! Она рискует все испортить…

– Кошмар!

– Как бы вы поступили на месте Прата?

– Я бы ее убил!

Массон улыбнулся.

– Это ему не удалось!

– Допустим, он отправился в НьюЙорк, чтобы прикончить ее… И сидит теперь там, как в ловушке! – предположил Фред.

– Или же он до сих пор в Париже, – предположил Жоэль. – И может в любой момент убрать ее…

– В таком случае при чем здесь Каракас?

Вопрос Массона прозвучал резко. До сих пор ему не приходило в голову, что Мод может угрожать опасность.

– Чтобы запутать следы!

Массон задумался.

– Это вы мне все запутываете! Нет! Он уехал из Парижа. В этом мы можем быть уверены! Что же касается НьюЙорка… Можно проверить через Иммиграционную службу…

Массон отложил фломастер, которым так и не воспользовался.

– И всетаки, если бы Франсуа хотел прикончить Мод в Штатах, он бы не бросил так просто все, что у него в Париже! Однако наш приятель дал деру.

– Предположим!

– С другой стороны, побег не каждому по карману, – продолжал Массон.

– У него были деньги…

– Но не столько же! Он спустил по дешевке всю свою мебель. Скорее всего, у него не было ни малейшего желания распродать и свои вина! Раз уж он установил в погребе железную дверь, то наверняка там была недурная коллекция!

Массон обратился к Бертрану.

– Фирмы, занимающиеся переездами: ты чтонибудь накопал?

– Ничего.

– Проверь также все склады под аренду. Чем больше я об этом думаю, тем сильнее убеждаюсь, что Прат гдето спрятал все компрометирующие его вещи. Винчестер компьютера, одежду Мод… Он бы не стал рисковать, разбрасывая это где попало! Он, кстати, ничего не оставил у своих родителей!

– Вы считаете, что он спрятал гдето свою винотеку?

– Он мог ее и продать… Вот только кому?

– Частному лицу?

– На это нужно время, а наш приятель сильно спешил…

– Он мог продать вина на аукционе!

– Неглупо, Бертран! Жоэль, подготовька нам список вин, поступивших в продажу после 24 июня. Торговые залы Парижа и пригородов. Эта дрянь водит нас за нос, и мне это начинает действовать на нервы!

* * *

Суббота, 22 июня 2002 г.

Вкус к жизни у Франсуа просыпался. Как и прежде, он формулировал свои желания в будущем времени, а мечты – в условном наклонении. Когда раздался телефонный звонок, он просматривал с маркером в руке брошюры по Греции. На часах было без двадцати восемь. Это Виржини, малышка из турбюро. По телу пробежала волна вожделения. Захлопнув путеводитель, он прошептал в трубку чувственное «алло».

Прошло мгновение. Кровь бешено застучала в висках. Сердце выпрыгивало из груди. Франсуа инстинктивно узнал звук ее дыхания.

– Франсуа?

Этот голос. Голос, который перестал тревожить его слух. Голос, такой знакомый, что он едва не прошептал: «Да, любовь моя? Ты где? Ты не забыла купить хлеб?»

– Это я…

Ее голос, резонируя, мучительно отдавался в висках. Тембр был непривычно высоким, а ритм непривычно быстрым. Конец слов она проглатывала. Она волнуется.

– Кто – я?

– Мод.

– Здравствуй, Мод.

– Здравствуй, Франсуа…

Это молчание… О, Мод… Произнести твое имя… Сложить губы в это мучительное и любимое «М»… Вновь обрести твое тело… Сейчас… Сию минуту… любовь моя… Я никогда не переставал тебя любить…

– Я собираюсь замуж, Франсуа…

– Поздравляю.

Фамилии адвокатов. Зачеркнутые записи. Наугад выбранные даты. Лишенные смысла слова. Головная боль. Франсуа кладет трубку. Потом снова снимает ее. Как если бы он открывал входную дверь. Пытался догнать на лестнице любимую женщину. Крикнуть ей: «Остановись! Не уходи!» Как если бы он сжал ее в объятиях до боли, до забвения… Только бы вновь ощутить знакомый вкус ее рта… Нежную шершавость ее языка… Франсуа кладет трубку. И снова снимает ее. У телефона нет дверей. Только бездонная глубина. Ее нет. Никого нет. Лишь монотонные гудки. Линия свободна. Но не он. Он больше не свободен. Как там поанглийски? Misunderstanding?[44] Моя куколка! Моя девочка… Так, значит, ты не чувствуешь нерушимые связи, соединяющие нас?… Мне надо прилечь. Что там тебе было нужно? Встретиться? Мне надо выпить. Виски. Всю бутылку. Прямо из горлышка. В глотке пересохло. ПетиГозье и ГранГозье,[45] где это, на Мартинике или в Гваделупе? Виржини. Поль и Виржини.[46] Она не позвонила. Я люблю тебя, Виржини! А мой билет в Афины? Я хочу танцевать сиртаки с девушками в стрингах… У меня все стоит, как надо… Какойто мужчина с моей Мод, в моей Мод, на моей Мод. Но Мод – моя. Она моя жена. Она принадлежит мне. Даже мертвая, она остается моей. Long distance call…[47] Ты бросила меня… Как туалетную бумагу в выгребную яму… Развестись? Не смешите меня! Я вдовец! Кто умер? Ты, конечно! Ты не знала?… Да, мой ангел… Я не сообщил тебе… Ты была так далеко… Я одел тебя в шелка… И еще в тонкий пуловер… Чтобы ты не замерзла… Какой заботливый муж… Мужш… Ты моя… Ненаглядная… Барбара не выдерживает сравнения… Розовый мягкий бархат… Насчет сиреневого я засомневался… Там должно пахнуть сыростью… Уже год прошел… Ты была так красива… Я чуть было не вынул «Пола… роид»… Нет, не пола… рамин[48]… Просто чтобы сфотографировать! Франсуа закричал:

– Какой, к черту, развод тебе нужен? Чтоб ты сдохла!

От его крика в квартире повеяло ледяным холодом. Как от колдовского заклятья, все вдруг испарилось… Тепло уютной безмятежности, неяркий свет настольной лампы, темнобордовые тона мебели красного дерева… Распахнутые двери спальни… Запах туалетной воды, то появляющийся, то исчезающий вновь… Разложенная на кровати новая одежда… Дорожные сумки… Шелковые платочки… Вещи, брошенные на ковер… Волнующее ощущение собственного богатства… Мечты об отпуске… О светлом будущем… Все исчезло! Как летучая мышь в ночи… Паф! Испарилось! Бой часов ознаменовал конец бала… Фея придумала Золушку, чтобы возбудить принцаимпотента… Бедняга… Жертва иллюзии… Влюбился в голограмму.

Нет, тебе не удастся загнать меня в угол! Я убью тебя!

Франсуа метался по квартире, как хищник в клетке. Его охватила звериная злоба, а вместе с ней – первобытный страх. Ему мерещились орды полицейских, настигающие его в собственной квартире и волочащие обнаженное тело по улицам города. Его отрубленную голову, насаженную на кол, будут возить по всему Парижу, а истеричная толпа не устанет скандировать «Смерть, смерть убийце» на мотив «Карманьолы».

Уехать. Не важно куда. Лишь бы уехать.

Он выбежал в светлую летнюю ночь. Он несся по улицам как одержимый. Он не знал, куда приведет его бешеная гонка, он хотел одного – избавиться от ада.

Полночь. Гдето между Лионским вокзалом и вокзалом Аустерлиц. Улица? Бульвар? Нищий из Восточной Европы. Который не хочет поделиться глотком водки и теплым воздухом, дующим из вентиляционной трубы… Он ему не доверяет. Бормочет чтото порусски… Он не понимает песню Франсуа. Разглядывает его ботинки. И зубы.

Франсуа пел. Всю ночь. Голосом, пропитанным желчью. Припев звенел у него в ушах… Все было бы проще, если бы Мод умерла… гораздо проще… Не пойман – не вор…

Домой он вернулся под утро. На приготовления к отъезду ему отпущено два месяца. Исчезнуть несложно. Гораздо проще, чем убить. Гораздо проще, чем притворяться. Воскресенье пролетело незаметно, как молитва. Тихо и успокаивающе. Франсуа уснул как дитя.

* * *

Франсуа не выставлял свои вина на продажу. Во всяком случае, ни один аукционист не получал от него таких полномочий. Его имя отсутствовало и в списках клиентов, арендующих склады. Наблюдение за Робером и Элианой Прат также ничего не дало. Массон был разочарован. Он взглянул на номер, высветившийся на экране сотового, и переключил телефон на автоответчик. Во время расследований личная жизнь лейтенанта отходила на второй план. Он забывал свой спортивный клуб, глотал на ходу сэндвичи, прибавлял в весе. Шагая по мосту СенМишель, Массон подумал о Беа. Несколько лет назад он чуть было не влюбился. Одному Богу известно, что с ней теперь стало… «Too late!»[49] – пробормотал он. В любом случае у него нет времени на романы! Иногда после работы он заходил в кафе в квартале СенЖермендеПре пропустить стаканчик. Сегодня туда не тянуло. Тоска от одиночества. Такое с ним порой случалось. Ни одного близкого человека. Это угнетало. Красивая брюнетка. И ребенок. С которым дождливыми днями он играл бы в электрическую железную дорогу… «Too late!» – снова вздохнул Массон. Нет. Сегодня он точно не пойдет в СенЖермендеПре. Что тогда? Кино? Чтобы поднять настроение! Фу! Сидеть в окружении пустых кресел… Дойдя до бульвара, он ощупал свой живот. Он больше не мог выносить эту автомобильную шину. Взглянув на часы, Массон остановил такси. Еще немного, и овернский ресторанчик на первом этаже его дома закроется! Ему хотелось сэндвича с мелкорубленой свининой. Ему надоели вечные бутерброды с паштетом и корнишонами!

* * *

Вечером в воскресенье, 23 июня 2002 года, Франсуа влез в Интернет. Выбрав три наиболее совершенные поисковые системы, он методично вводил все приходящие ему на ум ключевые слова, постепенно расширяя критерии. Из двух сотен обнаруженных сайтов он забраковал те, что не гарантировали абсолютную конфиденциальность. Введя конфиденциальность в качестве дополнительного критерия, он принялся внимательно изучать предложения.

К трем часам ночи он завершил первое «кругосветное путешествие». Однако ни одно из предложений не удовлетворило его. В подавленном настроении он сварил себе крепкий кофе и вернулся к компьютеру. Сильно болела голова. Лишь неослабевающая ярость придавала ему сил, чтобы продолжать.

Массон встал с левой ноги. Часть ночи ушла на борьбу с бессонницей. В ванной он пытался помыться единственным кусочком мыла, оставшимся в доме. Тонкая полосочка таяла в ладонях, прилипала к коже, ускользала из рук. От полотенца на коже остался неприятный запах сырости, который не удалось заглушить туалетной водой. На кухне из фильтра кофеварки, смявшегося под тяжестью воды, вытекла какаято коричневая бурда. Массон выругался и пошел в спальню. Там он надел чистые джинсы. Ткань, плотно обтянувшая его чресла, напомнила об избыточном весе. Тогда он дал себе три обещания: с завтрашнего дня сесть на диету, пополнить запасы мыла в доме и впредь не отказываться ни от одного приглашения.

Как обычно, на работу он пришел первым. «Вот уж воистину собачья жизнь!» – проворчал Массон. Первым делом он просмотрел электронную почту, затем взглянул на накопившиеся факсы и, скомкав несколько листов, бросил их в переполненную корзину для бумаг, отметив про себя, что помещение не убрано. На краю стола пепельница Бертрана ломилась от окурков.

Массон открыл окно и посмотрел на Сену. Сентябрьский свет рассыпал золотистую пыль по серым волнам. Набережная ГранОгюстен на противоположном берегу искрилась в солнечных лучах. Выйдя в коридор, он опустил пятьдесят центов в кофейный автомат, затем вернулся в кабинет и сел за стол. Чтото беспокоило его. Ощущение, что он прошел совсем близко от истины. Как будто какаято важная деталь ускользнула!

Массон взял блокнот и принялся черкать в нем карандашом. Тут было чему удивляться. Упрямства этому Прату не занимать. Кроме того, он человек смекалистый. Срежиссировать в одиночку похороны с подменой тела – такое не каждому провернуть! А с блеском отыгранный послепохоронный спектакль! Принимать соболезнования… Изображать скорбь… Он ни разу не оступился, не сделал ни одного фальшивого жеста… Какое владение собой! И какое самозабвение! К тому же он простонапросто стер последние годы своего существования, продумав все до мельчайшей детали. Ни одного долга! «И он окажется настолько глуп, что оставит свое имя в списке клиентов мебельного склада? – вскричал Массон. – Надеюсь, он таки ошибся гдето, будь все проклято! Но в этом… вряд ли!»

* * *

Понедельник, 24 июня 2002 г. Семь часов утра

Франсуа все еще сортировал предложения. Когда он просматривал условия тендера, объявленного одним административнотерриториальным образованием, его внимание привлекло короткое объявление. Туристический офис искал вебмастера для создания обновленного вебсайта. В этом заказе он сразу же разглядел вожделенный выход из тупика. Предложение поступило четыре дня назад: у Франсуа еще были шансы не упустить его. Он набрал в окне название фирмы и зашел на существующий сайт. Какието жалкие разрозненные странички… Фотографии плохого качества оформлены без соблюдения правил графического дизайна. Гипертекстовые ссылки не подчиняются логике. Ползунок прокрутки не работал. Даже возврат на основную страницу, и тот плохо функционировал. Не было ничего проще, чем создать лучший сайт! Франсуа открыл страницу фирмыконкурента. Разница бросалась в глаза.

Он переключил телефон на автоответчик, чтобы его не беспокоили. Впервые в жизни он не пойдет на работу. Компания «Медиауордвайд» удалялась от него со скоростью байтов модема. Приглушенный стук клавиш и равномерное пощелкивание мышки только подчеркивали царившую в квартире тишину. Проходили часы. Нейроны в голове Франсуа словно превратились в тысячи напряженно работающих мускулов. Время от времени в голове проносились убийственные мысли. Ненависть действовала на него как допинг. «Ничего, скоро я расквашу твою крысиную морду…» – бормотал он, думая о своей жене.

* * *

– Все в мой кабинет, да поживее! – распорядился Массон, возмущенный тем, как неторопливо подтягиваются его подчиненные. – Я дожидаюсь вас уже полчаса! Бертран! Опорожника эту пепельницу!

– Что случилось, шеф? Вы выиграли в лотерею?

– Провалиться бы тебе к чертям! – процедил сквозь зубы Жоэль. – Одну минутку! Мне нужно позвонить…

– Куда это ты направляешься? В мой кабинет, я сказал!

– Гавгав!

– Что такое?

– Ничего!

– Чтото в последнее время с тобой неладно, Жоэль!

– Вы мне все время свистите, как собаке!

– Я? Я свищу тебе, как собаке?

– Да! Вы!

– Как собаке?

– Вот именно!

– Я же говорю! С тобой не все в порядке!

Массон поискал взглядом одобрения Фреда и Бертрана, но те отвели глаза.

– Жоэль гавкает, и вас это не удивляет?

– …

– Черт! Как же вы все меня достали! – взорвался Массон.

Он совершенно не был расположен деликатничать!

– Ладно! Речь идет об анаграммах! Вы знаете, что это такое? Вы ведь были сильны в этой игре?

– Не жаловался! – отозвался Жоэль.

– Подналяжем вчетвером – только искры полетят! Пусть каждый найдет мне пятнадцать слов, имеющих отношение к Прату, его окружению, его душевному состоянию… Короче! Все, что придет в голову!

– И что мы будем делать с этими словами? – недоверчиво спросил Бертран.

– Объединим все варианты, а Комп их перемелет и выдаст нам готовые анаграммы.

– А что потом? – настаивал Бертран. Ему порой начинало казаться, что шеф совсем свихнулся.

– Потом? Мы сравним анаграммы со списками клиентов мебельных складов.

– И что дальше?

– Даю голову на отсечение, что мы найдем нашего красавца!

– Вот уж действительно, чем только не приходится заниматься в полиции! – заметил Жоэль с саркастическим видом.

Мод, Кан, Франсуа, Прат, Принцесса, 5 июня 2001, любовь, навеки, смерть, покоится, свобода, месть, вечность, кладбище, Баньо, исчезновение, предательство, незнакомка…

Первый список тут же был передан Компу, прозванному так потому, что лучше его в компьютерах не разбирался никто в управлении. Тем временем Фред ввел в «Access» фамилии шестисот двадцати восьми клиентов мебельных складов, распределил их по алфавиту и тоже отнес дискету Компу.

Около полудня Комп появился в кабинете Массона с кислой миной.

– Не клеится! Идея интересная, но все без результата. Я крутил и так и эдак, но машина не нашла ничего похожего.

– Жаль, что заставил вас зря потрудиться! – ответил Массон глухим голосом. Он был разочарован.

– Действительно, жаль! Могла бы получиться красивейшая поэма!

Фред забавлялся тем, что расставлял в разном порядке написанные на доске слова. Послушайте… Мод Кан, любовь и принцесса Франсуа Прата, умершая 5 июня, покоится навсегда на кладбище в Баньо, вот моя месть, мое исчезновение и моя свобода!

– Ты работаешь не по призванию, Фредди!

– Замечу тебе, что покоится она на кладбище в Баньо не навсегда, а навеки!  – поправил Бертран, отличительной чертой которого было стремление к точности. – В нашем списке нет слова навсегда!

– Какая разница? Мод покоится навеки или навсегда!

– Кстати! А как выглядит надгробная надпись?

– Прекрасный вопрос, Жоэль! Бьюсь об заклад, собака бы до этого не додумалась!

– Черт возьми! Он сегодня просто невыносим…

Массон нажал на кнопку мобильного телефона.

– Мод? Это Массон… Прошу прощения… Вы не помните, что написано на памятнике? Так… Эпитафия. Мод… так., моей любви навсегда? Вы уверены? Потом даты… Очень хорошо… Нет… Пока ничего нового… Я вам перезвоню…

Массон повесил трубку с задумчивым видом.

– Мне это нравится: Мод навсегда… Какие это дает анаграммы?

– Я зову Компа?

– А собственные мозги? Ты что, никогда не играешь в слова?

– Нет, а вы?

– Я тоже! За дело!

Увлеченные игрой мужчины вновь принялись за работу.

– У меня Жамэдоам и Омаджаэм! [50]

– Он случайно не индус, этот тип?

– Заткнитесь!

– Без компьютера нам все же не обойтись! – сказал Массой. – Существуют сотни вариантов…

– Может быть, все гораздо проще! – заметил Фред.

– Что ты предлагаешь?

– Господин Модажамэ! М.о.д.а.ж.а.м.э.

– Фонтан блестящих идей в полиции в среду утром… – вздохнул Жоэль.

– Что? Уж не хуже твоего Омаджаэма!

– Ладно, проверь, если хочешь, Фредди! И на этом хватит!

Массон и так потерял слишком много времени… На самом деле это была дурацкая идея!

– Меня ждет награда, шеф? – Фред с лукавым видом ерзал на стуле.

– Нет!

– Да!

– Bay! С первой же попытки – в самое яблочко! Иди сюда, я тебя обниму, мой дружок!

* * *

Мод пыталась проигнорировать утреннее вторжение солнца. Но яркий осенний свет до боли резал глаза. Она зарылась головой в подушку. Не просыпаться. Не обращать внимание на шаги горничных в коридоре. На звон фарфоровых чашек о металлические подносы. На деликатный стук в дверь… Войдите… Двери открываются и закрываются. Завтрак. Запах кофе и тостов. С тех пор как уехал Майкл, Мод впала в тоску и отчаяние. «Зачем я осталась в Париже?» – сетовала она. Целыми днями она бродила по улицам как неприкаянная. Накануне, например, она наблюдала за праздной публикой в Люксембургском саду. Сидя на проржавевшем стуле, она подсчитывала цветы на газоне, по которому запрещено ходить. Затем встала и вернулась в гостиницу. Безуспешно ждала звонка Массона. Она ждала. Каждый день. Ждала чегото, что никогда не происходит. Тогда она погружалась в тело Франсуа. Натягивала на себя его кожу. Проваливалась в его безумие. Ненависть поднималась в ней, как вода во время наводнения. Сначала медленно. Постепенно превращаясь в дикий необузданный поток.

Мод встала и резко задернула шторы. Моя могила осиротела… Она попробовала снова заснуть, но ее мысли беспорядочно бродили… Как драже, обсосанное до миндальной сердцевинки… Замотанная в брачный покров… Обвязанная черной лентой… Букет фиалок…

«Я схожу с ума!» – воскликнула она, отбрасывая одеяло. Затем набрала номер их с Майклом квартиры. В НьюЙорке два часа ночи… Не страшно… Для любви не существует разницы во времени. «Я люблю тебя. Приезжай скорей! Я люблю тебя», – всхлипывала она, услышав первые гудки, звучащие по ту сторону Атлантики.

* * *

Склад «Гренье»[51] находился в Семнадцатом округе Парижа, недалеко от ПортдеКлиши. Возведенный в пятидесятые годы, четырехэтажный гараж был перестроен и поделен на отсеки различной площади. 20 июля некий Модажамэ, заплатив наличными за два года вперед, снял помещение площадью пятнадцать квадратных метров.

«Гренье» опровергал общепринятые представления о складах для хранения мебели. В этом просторном и светлом здании люди могли перемещаться легко и свободно. «Рассчитано неплохо! – подумал Массой. – Гораздо дешевле, чем снимать ателье!» За минуту до этого, просунув голову в приоткрытую дверь, он почувствовал, что здесь пахнет подпольным предприятием. Например, что делали тут эти швейные машины рядом с манекенами? Он повернул назад. Оперативники взламывали последний из трех замков, висевших на металлической двери отсека номер 234. Массон сгорал от нетерпения. Они и так потеряли уйму времени, дожидаясь этого проклятого ордера на обыск.

Он вошел в помещение в сопровождении своих сотрудников. В ящиках лежали сотни винных бутылок. Взяв наугад одну из них, Массон посмотрел на этикетку и присвистнул. «Шато МутонРотшильд» 78 года, «Пойак Премъе ГранКрю Классэ». Не меньше 250 евро за бутылку! Он скосил взгляд.

– Реквизировать! – отрывисто бросил Массон, указывая на пару десятков ящиков, поставленных возле дальней стены.

* * *

От одежды Франсуа исходил сильный запах нафталина. Пуловеры. Вельветовые брюки. Пальто. Там были только зимние вещи.

– Не может быть! Этот тип прячется гденибудь в тропическом раю! – воскликнул Бертран.

Натянув резиновые перчатки, Массон тщательно изучал каждую деталь гардероба Мод. Ничего общего с одеждой, которую она носила теперь. Два стиля. Две женщины. «Какая из них была настоящей, а какая поддельной?» – думал Массон, перебирая кружевные боди и пояса с подвязками. Выбрав бюстгальтер и кашемировый пуловер, он бросил их в полиэтиленовый пакет. Анализ оставшихся на них частичек эпидермиса и волосинок позволит лаборатории, по крайней мере, подтвердить личность Мод. Увидев входящую в помещение молодую женщину, он покраснел. Мод волновала его. У нее было тело. Грудь. Бедра. Она стала мучительно желанной.

В девятой по счету коробке он обнаружил дамскую сумочку. Удлиненной формы, из сморщенной кожи, она показалась Массону страшно дешевой. Внешний признак бедности?

– Совсем наоборот! Вы ничего не понимаете в моде! – подковырнула его Мод, прочитав марку. Услышав имя знаменитой актрисы, Массон мимолетно подумал о Патрике Деваэре.[52]

– Аа! – отозвался он. – Ни разу не слышал.

В большой черный чемодан были свалены последние остатки скоропалительного отъезда. Среди чистых блокнотов, авторучек, штопоров, шелковых платочков, компактдисков и бумажных носовых платков Массон обнаружил записную книжку.

– Она принадлежала мне… – сказала Мод.

Массон сунул книжку в карман.

– А это?

Одетой в перчатку рукой он держал женские трусики…

– Это тоже… мое, – пробормотала она, опуская голову.

Массон повернулся к одному из сотрудников лаборатории.

– Следы спермы…

В эту секунду Мод захотелось провалиться сквозь землю. Она не понимала, как могла оставить эти испачканные стринги.

– По всей видимости, это сперма Прата… Надо будет расшифровать его ДНК. Это может пригодиться.

Внезапно он почувствовал, что тяготится присутствием Мод. Он уже и не знал, зачем попросил ее прийти. Ей нечего было здесь делать.

– Хотите, чтобы ктонибудь проводил вас?

Она разрыдалась.

– Мне ужасно стыдно…

Массон уселся на один из ящиков. Ему хотелось прижать Мод к себе.

– Вам нечего стыдиться… Эти люди не обращают внимания на такие вещи… Они всего лишь ищут зацепки…

– А вы?

– Что я? – вздохнул Массон. – Знаете, Мод… Стыдно бывает… за преступление, за насилие… Здесь я ничего такого не вижу. Вижу только хорошенькую девушку, которой совершенно незачем плакать…

Мод вытерла слезы и села рядом с Массоном. От слабого прикосновения ее плеча его дернуло, как от электрического тока.

– Идите. Уходите. Вы мне больше не нужны, – проговорил он глухим голосом.

Она поднялась. Такая хрупкая. Массон смотрел на нее. Как она идет. Вожделение… Он подумал об уже наступившем вечере и о приближающейся ночи. Опять один. В своей постели. «Черт побери!» – выругался он, вспомнив, что снова забыл купить мыло.

* * *

Франсуа набросал план будущего сайта. Главная страница должна притягивать как магнит. Она будет работать по принципу ловушки. Стоит только комунибудь зайти сюда, и ему уже не вырваться.

Он уже придумал название пакету программ, который предложит этой фирме. «Scout®»! Разведчик сначала посетителя надо затянуть в музыкальнооптический водоворот. Как шарик в электрическом бильярде. Game one![53] Опьянев от децибелов и пикселей, потенциальный отпускник попадет в плен игры. Ведь «Scout®», который Франсуа собирался продать, представлял собой не просто вебсайт, а креативную концепцию интерактивного путешествия в пространстве. Затерянный в океане остров, который прежде безуспешно рекламировала фирма, можно будет исследовать по законам интерактивной игры! Природа, местная кухня, секс, загадки и тайны, паника и смех… Каждое новое приключение будет держать игроков в напряжении. Из пассивных зрителей посетители превратятся в активных участников. По ходу игры они будут заполнять своего рода поведенческую анкету, и, когда обрисуется психологический профиль каждого, на мониторе в режиме реального времени появятся их виртуальные клоны. Далее можно будет по своему вкусу улучшить внешность клона: женщины, например, введут физические данные топмодели, а мужчины выберут мускулистое тело и пышную шевелюру.

«Черт возьми! – ликовал Франсуа. – Да это же идея века!» Подобно двадцать пятому кадру, сайт будет воздействовать на воображение и создаст в подсознании иллюзию параллельного мира, вселяющую в людей новые надежды. Мечта воплотится в реальность… А я, создатель «Scout®», обрету богатство и свободу!

Game two![54] Посетители сайта совершат виртуальное путешествие или займутся решением задач, которые будут соответствовать их вкусам, профессии и материальному положению. Они никогда не будут одиноки. Их будут направлять ассистенты или ассистентки, что позволит избежать значительных потерь времени, поскольку услуги и задания будут предлагаться с учетом личных вкусов и ожиданий. По желанию можно будет пообщаться на форуме. Бывшие отпускники поделятся своим опытом, посоветуют понравившиеся им места. Холостяки смогут объединиться и организовать совместный отпуск, что поможет им преодолеть подводные камни одиночества. На самом деле работники турбизнеса переоценивают тот факт, что острова обычно ассоциируют с романтикой медового месяца! Однако иметь деньги – этого недостаточно! Никто не хочет жить в одиночестве, как Робинзон Крузо! Но если холостяки убедятся, что не одни они одиноки… От туристов просто не будет отбою!

Франсуа мысленно порадовался этому дополнительному аргументу и налил себе виски. Он размышлял. Несмотря на новизну его концепции, нельзя слепо идти на поводу у моды. В любом случае он разместит на видном месте обычную туристическую информацию и гипертекстовые ссылки. Таким образом те, кого не заинтересует интерактивная игра, смогут ознакомиться с островом и традиционным путем. Да будет так!

У «Scout®» были все шансы на победу. Фирма ориентировалась на молодых и богатых клиентов, которых надо было завлекать новаторскими идеями.

Не в силах удержаться, Франсуа в общих чертах набросал схему графического дизайна. Обычно вебдизайнеры недооценивают важность такого элемента, как удовольствие. Везде, как правило, превалирует стремление к максимальной оптимизации, тогда как сайт Франсуа, возможно, пробудит чувственность и вызовет восторг, сравнимый с купанием в теплых водах Карибского моря. Завтра вечером он засядет за «фотошоп».

Франсуа пошел в туалет. В то время как его мочевой пузырь с шумом опорожнялся, он почувствовал, что проголодался. Открыв кран в ванной, он отправился разогревать в микроволновой печи замороженное диетическое блюдо. Он решил провести еще одну бессонную ночь с максимальным комфортом.

* * *

Сумка принадлежала Тине Грюбер, двадцатитрехлетней немке, зарегистрированной по адресу: Берлин, улица Вены, 20.

Ее родители не подавали в розыск Их дочь исчезала так часто, что они перестали волноваться на сей счет. Теперь же они упрекали друг друга в недостатке бдительности. Останки Тины были переправлены в Германию вместе с заключением судебномедицинской экспертизы и французской полиции.

Массон вручил Мод записную книжку, найденную в чемодане.

– Что, повашему, я должна с ней делать? – раздраженно спросила она.

– Оставьте пока! Ничего нельзя предугадать заранее…

Мод пролистала книжку и отдала ее Массону.

– Не хочу ничего хранить из этого прошлого. Нет смысла. Это была моя записная книжка, а не Франсуа.

– А номера телефонов?

– Бывшие университетские приятели… мы все давно потеряли друг друга из виду!

– Позвоните мне, если вам в голову придет какаянибудь идея, – попытался настоять на своем Массой, так и не забрав записную книжку.

– А если не придет?

– Позвоните в любом случае! – сказал он улыбаясь. – Кстати, ваши драгоценности все еще в сейфе лаборатории…

– Пусть там и остаются!

– Ладно, мы поговорим об этом позже.

– Скажите, лейтенант…

– Что?

– Что вы намерены теперь делать?

Мод знала, что Массон не хочет объявлять международный розыск Он боялся, что Прат скроется во второй раз.

– Ждать, когда зверь выползет из берлоги.

– Но это безумие… – прошептала она.

– Первая часть расследования закончена. Установив личность неизвестной с кладбища Баньо, мы вернули вам вашу.

– Этого недостаточно.

– Охота продолжается… не беспокойтесь.

Массон проводил Мод до дверей и положил руку ей на плечо.

– До скорого. Возвращайтесь в НьюЙорк Я знаю одного человека, которому вы очень нужны.

В телефонных разговорах Мод умоляла Майкла приехать. Он согласился при условии, что они вместе возвратятся в НьюЙорк на следующей неделе.

– Ты готова вернуться к нормальной жизни? – спросил он, входя в гостиницу.

Вопрос был сформулирован неуклюже. Он понял это в тот момент, когда задавал его.

– К нормальной жизни? – воскликнула она раздраженно. – Как ты можешь? Да ты ничего не понимаешь!

– Что я должен понимать?

– Что я все еще ношу фамилию Прат!

– Мне это прекрасно известно!

– И тебе все равно? – продолжала Мод враждебным тоном.

– Что, потвоему, я должен делать?

– Мы не можем пожениться…

– Женитьба – это не самоцель!

– Зато развод – да!

– Потерпи…

– А если Франсуа никогда не найдут?

– Его найдут…

– Пока этот тип на свободе… я не могу иметь детей!

– Пусть так… Но у нас еще есть время…

Сев в кресло, она продолжала:

– Приготовься к тому, что это затянется на годы…

– Черт возьми! Не сгущай краски! – закричал Майкл.

Он ужасно устал. Мод не переставала провоцировать его. Вдруг она всхлипнула.

– Я ненавижу этого человека! Ненавижу! Ты когданибудь мечтал когонибудь убить?

– Honey…

– Я каждый день мечтаю о том, чтобы убить Франсуа.

– Успокойся. Мы поговорим об этом дома.

Майкл лег. Им выпало тяжелое испытание. Нельзя было сдаваться.

– Майкл… – тихо возобновила разговор Мод. – Что с нами происходит?

– Не знаю.

– Мы больше не смеемся… Мы больше не разговариваем так, как раньше…

– Все уладится…

С тех пор как Майкл приехал, она его еще ни разу не поцеловала.

– Я хочу в НьюЙорк…

– Good news![55]

– Я знаю, что последнее время уделяю тебе мало внимания…

Что на это ответить? Майклу было грустно.

– Иди сюда. Разденься…

– Нет! Я не хочу…

– Ты напряжена. Отдайся своим чувствам.

– Нет! Прости…

– Ну ради меня… Иди ко мне…

– Ненависть разъедает мне сердце.

– Разденься.

Мод его не слушала. Она продолжала свой монолог.

– Мое тело переполнено… Телом Франсуа. Его членом. Его ласками…

– Забудь все к чертям! – закричал Майкл.

Ему хотелось влепить ей пощечину. Ему хотелось плакать. Ему хотелось убежать из гостиничного номера. Убежать от Мод. Призрак Франсуа неотступно преследовал их.

Он глубоко вздохнул, пытаясь отогнать страх и злобу. Его пальцы скользнули по бедрам Мод. Но она отстранилась. Майкл оцепенел. Почувствовав это, Мод придвинулась к нему. В голове ее проскользнула мысль, что она любит его уже не так, как раньше. Она испугалась. Словно пытаясь разорвать чары, лишившие ее желания, она взяла в рот член Майкла.

Майкл вдруг открыл глаза. Его разбудила одна мысль.

– Скажика! – воскликнул он.

Мод, лежавшая рядом, читала книгу Джейн Остин.

– Что?

– Если они не нашли его компьютер…

Ему было попрежнему трудно произносить имя Франсуа.

– Да?

– Это значит, он забрал его с собой?

– Массон тоже так думает… А что?

– В таком случае… Он им пользуется…

– Возможно. И что из того?

– Там, где он сейчас находится!

– Вероятно…

– Чем он занимался, когда работал дома?

– Понятия не имею!

– Работал для «Медиауордвайд»?

– Нет, никогда.

– Так чем же?

– Он занимался исследованиями…

– В какой области?

– Не знаю. Мы не говорили об этом… Мне кажется, он интересовался искусственным разумом… Он был членом какойто дискуссионной группы… Чтото в этом роде…

– У вас был Интернет?

– Думаю, да.

– Да или нет? – воскликнул Майкл. – Вы хотя бы изредка беседовали?

– О! Ты действуешь мне на нервы! Представь себе, нет! Если хочешь знать, мы не беседовали! Мы занимались сектам! Ты доволен?

Она прикусила губу. Почему ей все время хотелось задеть его?

– Ты знала его электронный адрес?

– Нет!

– А его провайдера?

– Провайдера?

Мод отложила книгу и посмотрела на Майкла.

– Послушай, почему ты все время говоришь со мной о Франсуа? Нам было хорошо, а ты опять напоминаешь…

Внезапно она поняла.

– Постойка! Ты думаешь… Ты думаешь, что его можно найти по электронному адресу?

Он утвердительно кивнул.

– Не может быть! – воскликнула Мод. – Только бы это было там!

Она открыла ящик ночного столика и вынула записную книжку:

– Массой нашел ее в одной из коробок.

Майкл хотел взять книжку у нее из рук. Но она не отдала.

– Подожди, я объясню… Однажды… после свадьбы… Или незадолго до нее… я не помню…

– Ну так что?

– Франсуа записал в книжку… В мою книжку… Я не знаю, в эту ли?

– Что он записал?

– Все коды… Все свои номера… Кассы социального страхования… Кредитной карточки… Сейфа… Все!

– Зачем?

– На всякий случай!

– На случай, если он умрет?

– На случай, если забудет. Он боялся потерять память. Изза лекарств, которые принимал… У него бывали приступы беспокойства… К тому же он страдал неврозом навязчивых состояний… Так он чувствовал себя спокойнее. Когда все было записано…

Мод нервно листала страницы.

– Дай я посмотрю. Ты слишком взбудоражена.

– Да нет же…

– Осторожно! – вскрикнул Майкл. – Ты что, не видишь, что чуть не разорвала страницу?

– Это ты слишком взбудоражен!

Внимательное изучение книжки требовало терпения и сосредоточенности. Одни записи были густо зачеркнуты, другие изобиловали пометками. Проглядывая страницы целый час, Майкл наконец выудил комбинацию букв, которая могла быть электронным адресом: fprin. Пять букв подряд, «f» – от «Франсуа», «prin» – от «Принцесса». Почему бы и нет? Майкл подошел к окну, чтобы разобрать мушиный помет, следовавший сразу за словом. Для этого нужна была лупа. Была ли это «собака»? Возможно. Ничто не указывало ни на провайдера, ни на код страны.

Майкл позвонил Массону. Тот выслушал его очень внимательно.

– Возможно, это и есть ошибка, которую я ждал… – пробормотал он.

– Вы думаете, это может нам пригодиться?

– У нас есть специальная группа наблюдения за Сетью. Надо будет спросить у них. Интуиция подсказывает мне, что вы наткнулись на нечто важное!

Массон уже обращался к Даниэлю Гросману. В ходе предыдущего расследования. Начальник Центрального отдела по борьбе с компьютерной преступностью был человеком симпатичным и дельным.

– Я рад более тесному сотрудничеству с криминальной полицией! Компьютер – это ахиллесова пята преступников… Они не владеют тонкостями информатики и совершают массу ошибок… Тем лучше! Это дает нам неоценимое преимущество!.. Я буду держать вас в курсе, Массон!

Бертран собирался уходить, когда заметил на входящем факсе логотип ЦОБКП. Была половина восьмого вечера. Он лихорадочно оторвал лист и отнес его Массону.

– Шеф! Ответ от Гросмана…

Массон вырвал факс у него из рук. Его взгляд сразу же упал на заключение.

– СенБарт! – воскликнул он. – Этот мерзавец неплохо устроился!

* * *

24 июля 2002 г. Аэропорт острова СенМартен

Франсуа вошел в салон «Фалькона», вылетавшего на остров СенБартельми. Уже несколько часов он бороздил небесные просторы. Остановка в Каракасе значительно продлила его путешествие. На СенБартельми его встретил директор туристического агентства.

– Здравствуйте! Франк де Бютти.

Мужчины уже были знакомы заочно. В последнее время они часто подолгу общались по телефону. На Франке были белые брюки и розовая рубашка, удачно подчеркивающая загар. У него было открытое улыбчивое лицо. Франсуа был покорен.

– Рад с вами познакомиться!

Прядь светлых волос спадала Франку на глаза.

– Взаимно! – ответил Франсуа, сердечно пожимая протянутую руку.

– Как добрались?

– Прекрасно! Приземление было впечатляющим! Казалось, что вотвот самолет врежется в берег!

– Это точно! Захватывающее зрелище, особенно в первый раз! Потом привыкаешь… Вы не очень устали?

– Нет, я в отличной форме…

Таможенник поприветствовал Франка и пропустил обоих мужчин, даже не заглянув в паспорт Франсуа.

– Я чувствую, что мне здесь очень понравится…

– Надеюсь! Ваш «Scout®» всех просто покорил! Вас ждут с нетерпением… Думаю, что у вас не будет недостатка в друзьях…

Они рассмеялись. Франк де Бютти одним попоротом ключа завел свой джип BMW, припаркованный перед зданием аэропорта. Заработал кондиционер, охлаждая еще не успевший прогреться воздух салона. Франсуа удобно устроился на сиденье и вытянул ноги, немного отодвинув свой рюкзак, положенный на пол. Он чувствовал себя прекрасно.

– Вам повезло: номер заказан в одной из лучших гостиниц… «Манапани»…

– В гостинице?

– Дом, в котором будете жить… Вы ведь получили фотографии вашей обители?

– Конечно! Я уже сказал об этом вашей секретарше. Она очень красива!

– Кто? Клер?

– Нет, обитель!

Они снова рассмеялись. «А он, как и я, большой любитель женщин…» – подумал про себя Франсуа, затем продолжил:

– Не сомневаюсь, что Клер тоже хороша! Так что вы говорили насчет дома?…

– Ах да! Потребовалось сделать небольшой косметический ремонт… Вы сможете переехать туда через несколько дней. Кстати, компьютерная техника доставлена в целости и сохранности. Не обошлось без проблем… Представьте себе, она побывала в Южной Америке! Не спрашивайте почему!

– Превосходно! Главное, что она здесь, – оборвал его Франсуа.

Машина въехала на парковку отеля. В тени олеандров стояли миниатюрные автомобили компании «МиниМок», взятые напрокат. Из окон кухни доносился аромат бульона из морепродуктов, омаров или лангустов. Франк де Бютти бросил на Франсуа заговорщицкий взгляд завзятого гурмана.

– «Манапани» – самое подходящее место, чтобы набраться сил перед стартом нашего большого проекта! Разумеется, я вас приглашаю…

Они заказали по коктейлю «Пина колада» и расположились возле бассейна, отражавшего последние лучи заходящего солнца. Кроме них, в этот час уже никого не было. На чернобежевых полосатых матрасах и на спинках шезлонгов лежали мокрые полотенца. На белых столиках тут и там стояли стаканы, некоторые из них были украшены засахаренной вишней. На других столах – кофейные чашки, пепельницы, чьято книжка, журнал «Вуаси».

Все готовились к ужину. Опускались сумерки. Франсуа всегда интересовало, чем занимаются постояльцы гостиниц между шестью и восемью вечера. Принимают душ. Моют голову. Сушат волосы. Намазываются кремом после загара. Ну хорошо, а потом? Что они делают в течение двух часов? Занимаются сексом? Испражняются? Мастурбируют? Уминают «Твикс» или «Марс» из холодильника? Потягивают горячительное из миниатюрных бутылочек? Смотрят порнографические фильмы? Или, может быть, мультфильмы?

Франсуа поселили в бунгало, череда которых находилась на возвышенности, в стороне от отеля. Он вышел на балкон, задернув за собой москитную сетку, и уселся на пыльный пластмассовый стул. Потом он долго смотрел на океан. Долго, до тех пор пока солнце не скрылось за горизонтом.

Париж превратился в точку. Очень далекую. Пейзаж был изумительно красив. Это освещение. И эта бесконечность. Франсуа захотелось любви. Ему захотелось быть любимым. Он вернулся. Ему было так одиноко. В этой комнате. На этом острове. В этой духоте. Поплакать – вот чего ему не хватало. Выплакаться на груди у женщины. Которая называла бы его «деточка»… Он вдруг почувствовал, что страшно устал. От всего. От жизни. От секса. Устал бороться. Лгать. Пытаться спасти свою шкуру. Париж был точкой. Очень далекой. Все время начинать жизнь заново. С нуля. Он так больше не мог. Франсуа нежно обхватил себя руками. Он прикоснулся губами к руке, лежавшей на плече, и безмолвно заплакал. Есть ктонибудь, кто любит меня сегодня вечером? Джонни, я люблю тебя. Франсуа послышались аплодисменты. Топот ног. Есть ктонибудь, кто любит меня сегодня вечером? Полюбите меня… Обнимите меня… Девушки… Дамы… Не важно. Пусть даже Франк де Бютти… Обнимите меня своими мужественными руками… Мне так одиноко… Погладьте меня по ногам… По спине… По голове… Я даже не прошу, чтобы вы ласкали мой член… M уже не хочу секса… Я хочу любви! Франсуа не знал, насколько хорошо здесь с изоляцией. Он посмотрел на белый потолок. И на неподвижный вентилятор. Кондиционер был включен на полную мощность. Он громко гудел. Мне холодно. Франсуа зарылся в простыни. Хотел укрыть плечи. Но простыни были туго натянуты. Горничная – стерва… У Франсуа не было сил потянуть простыню, чтобы вытащить ее изпод матраса. Он ощущал бесконечную пустоту. И головокружение. У него больше не было ничего. Ни квартиры. Ни книг. Ни зимней одежды. Он все начинал с нуля. Он был в бегах, он превратился в изгоя. Он больше не увидит своих родителей. Никогда. Он подумал о матери, намазывающей ему маслом хлеб. Зачем так много масла, мама!  – От масла умнеют… Ты же хочешь вырасти умным? Я не хотел расти умным! Я хотел, чтобы меня любили! Он плакал. Он слышал, как отец напевает арию из «Кармен». Он брился в ванной, выложенной оранжевым кафелем. Тюбик с кремом перекручен. Видавшая виды кисточка для бритья… Любовь – дитя свободы… законов всех она сильней… Когда умираешь, перед тобой мелькают детские воспоминания. Мучительно. Как кассета, которая сама перематывается на начало. Я сирота. «Папа! Мама! – шептал он. – Простите меня. Я умер, но вы об этом еще не знаете». Он слизывал текущие по щекам слезы. Ему было так холодно. У него не было сил встать и выключить кондиционер. Не было сил натянуть на себя простыню. Франк даже не сказал, когда я смогу приступить к работе… Мне страшно. Работать. У меня нет четырехцветной ручки… Нет тетради в крупную клетку. Учительница будет ругаться… Завтра нельзя опаздывать. Но куда? У меня даже нет адреса. О! Франк! Ткань твоих брюк так тонка… Надо мне было прикоснуться к тебе… Если ты голубой, я согласен. Я полюблю тебя, при условии, что ты будешь меня любить… Что ты сожмешь меня в объятиях… Мне так холодно… Мне нужен ктото рядом в постели… Чьето тело. Рядом с моим… Ведь я такой ранимый… Чьето дыхание в ночи, согревающее мне затылок… Я не хочу спать один… Пойду постучусь в соседнюю комнату… Хлопнула дверь. Кто там за ней? Обними меня… Франк. Океан здесь слишком романтичен. Этот вид. Красиво до помешательства. Слишком прекрасно. Особенно когда ты одинок… Просто бесчеловечно – такое море в лучах заходящего солнца… Париж – всего лишь точка. Очень далекая. Я люблю тебя, мой Франсуа… Я люблю тебя… Я люблю тебя… Кто говорит? Кто меня любит? Это ты, мой Франк? Или это Кармен. Кончита. Наташа. Ребекка. Пьер. Поль. Жан. Я люблю тебя, мой Франсуа… Иди ко мне… В мои объятия… Забудь про мой пенис… Твой пенис. Просто приласкай меня… Немного нежности… Поцелуй… Ты не почистил зубы… Ты не пописал… Ты не покушал… Спокойной ночи, Пимпренель… Спокойной ночи, Николя… Спокойной ночи, Плюшевый Мишка…[56]

* * *

Мод ничего не понимала. С тех пор как Франсуа обнаружили на острове СенБартельми, Массой ничего не предпринимал. Все выходные она безуспешно пыталась поймать его по мобильному телефону. Чего он дожидался? Она больше не могла терпеть.

Все собрались в кабинете Массона. Все сплотились против нее. Даже Майкл. Она одна. Против всех. Ее обуревала ярость. Она уселась, скрестив руки на груди. Это означало: я никуда не уйду.

– Ответ – нет! – заявил Массон не терпящим возражений тоном.

– Но почему?

Ему вдруг представились груди Мод. Пытаясь отогнать от себя этот образ, он резко переменил позу.

– Потому что полицейские там привыкли точить лясы с местными жителями и выписывать штрафы, а не выслеживать преступников! Вот почему!

– И что же?

– Что? – вскипел Массон. – А то, что я не намерен дарить этим типам такое удовольствие, как арест вашего мужа!

– Моего мужа!

Массон провоцировал ее.

– Что такое? Профессиональное тщеславие?

– Если хотите…

– Но Франсуа опять ускользнет!

Ей была невыносима мысль, что они снова потеряют его след.

– У него нет никаких причин скрываться!

– Что вы можете об этом знать?

– Важно действовать быстро. Быстро и скрытно.

– Почему?

– Потому что на этом острове все знают друг друга.

– Но выто, чего вы ждете?

– Разрешения! – взорвался Массон.

Внезапно его пронзило желание, наэлектризовав низ живота и вызвав прилив краски к лицу.

– Я жду, когда мне дадут разрешение на операцию.

– И сколько времени нам придется ждать?

– Мне придется ждать! Насколько мне известно, вы пока не являетесь членом оперативной группы!

– Сколько времени?

– Сутки. Максимум двое!

Внезапно Массон встал. Ему надоело. С него хватит. Пререкаться с девицей, которая так волнует его! Он вышел из кабинета и резко захлопнул за собой дверь.

– Не тебе отдавать приказы Массону! Ты вела себя… как ребенок, – ворчал Майкл, когда они покидали здание судебной полиции.

– А ты ведешь себя как типичный американец! – парировала Мод. – Покорный и законопослушный.

– Ты меня достала!

– Я знаю. Я всех достала!

Они дошли пешком до станции «СенМишель». Накануне было решено, что они посетят Версаль.

– Ты едешь? – спросил он, видя, что она не идет за ним.

– Извини, но мне необходимо побыть одной.

– Прекрасно! – ответил Майкл уязвленным тоном. – Но не вздумай жаловаться…

– Вот именно…


Глава 2 | Мод навсегда | Глава 4