home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 17

Кабул капитулировал, и я уснул, положив под ухо радиоприемник. Три часа спустя я проснулся в том же положении, попрежнему слушая его. В Кабуле был рассвет, и на улицах никого не было. Войска «Талибана» исчезли из столицы Афганистана, а я лежал и смотрел в африканскую ночь широко открытыми глазами. Дождь прекратился. Я выключил радио и вдруг понял, что впервые за несколько дней в поселке было тихо. Через час муэдзин призовет верующих на молитву к развалинам мечети.

Ктото крался мимо нашего дома. Едва различимый силуэт проскользнул в темноте. Он двигался неторопливо и, словно призрак, не издавал ни звука. Потом исчез. В последнее мгновение, пока я еще видел его, я заметил, что у него было ружье. Спрыгнув с кровати, я припал к двери. Я ждал, как охотник в засаде, но не мог последовать за ним в темноту. Постепенно в предрассветном сумраке стали проступать очертания места событий: наша мастерская, припаркованный перед ней «лендровер». Но никто так и не появился, пока не пришел старый муэдзин, чтобы пропеть «Аллах акбар».

Я проверил комнату Кэтлин. Через дверь я слышал ее легкое дыхание. Будить ее необходимости не было. Радио было выключено, поэтому она будет спать еще какоето время. В последние минуты перед восходом солнца небо было серебристым, чистым и ясным. Земля под ногами все еще сохраняла мягкость после дождя. Я пошел по следам босых ног в сторону палатки беженцев, затем – к длинному узкому сортиру, где сотни следов отпечатались вокруг воняющей аммиаком слизи из дерьма и мочи. Если он направился обратно в лагерь или прошел через него, то я его потеряю. Обойдя лагерь по периметру, я обнаружил еще с дюжину следов. Некоторые из них были женскими и детскими, другие – мужскими. Я сделал еще один, более широкий круг. И опять слишком много следов. Но только одна пара принадлежала бегущему человеку – передняя часть стопы была вдавлена в землю сильнее, а расстояния между следами – намного больше. Лучи восходящего на востоке солнца ударили мне в лицо. Следы вели к границе.

Когда я попытался идти след в след, то пришел к выводу, что у нас с ним ноги одинаковой длины. Незаметно для себя я стал ускорять шаг. Он перемещался по красной земле быстро и уверенно. Я двигался намного осторожнее. Он передвигался зигзагами, выбирая наиболее твердые участки все еще влажной земли, не замедлял шаг и ничего не искал. Он часто здесь бывал, хорошо изучил местность и знал, куда идти.

Под ногами стали появляться яркозеленые стебельки травы. С первым теплом жизнь стала пробиваться на поверхность. Попадались даже мелкие цветы. Я подумал, что пчел это обрадует. На три мили от лагеря не осталось даже намеков на деревья или кустарники. Их давно выкорчевали и сожгли. Только после того, как я, пробежав примерно сорок минут, оказался на расстоянии пяти миль от лагеря, появились торчащие коегде кусты и стали попадаться группы женщин в черных платках, собиравших хворост. Они, наверное, вышли еще затемно. Надо было проделать значительный путь, чтобы набрать хворост для огня и приготовить еду. Выбора у них не было, а поскольку за последнюю неделю не было изнасилований, они немного осмелели.

Цепочка следов пересекла возвышенность, потом спустилась к мелкому ручью. Здесь следы исчезали. На другой стороне трава и цветы не были примяты бежавшим по ним человеком. Я походил вдоль ручья, но так и не заметил никаких следов. Осмотрелся вокруг, выискивая хоть какиенибудь признаки человека с ружьем, но увидел лишь группу женщин, похожую на стаю ворон. Одна из них отделилась от остальных и побежала. Это было странно и красиво. Она словно летела, ее развевающиеся одежды обнажали длинные ноги. Она мчалась к лагерю. Очень быстро. Невероятно быстро. Остальные женщины разглядывали, судя по всему, нечто необычное. Девушка бежала, чтобы сообщить всем какуюто новость.

Когда я приблизился к ним, из центра круга, образованного женщинами, поднялся густой, как дым, рой мух и снова опустился. Одна из женщин толкнула чтото, лежавшее перед ней, и рой поднялся снова. Запах выпотрошенных внутренностей, сладковатый и выворачивающий наизнанку, перехватил мне горло. Я подошел поближе, и женщины расступились передо мной, отходя от роившихся на земле мух.

– Боже всемогущий! – воскликнул я.

Копошащийся и жужжащий покров из насекомых облеплял нечто похожее на ужасного рака, сделанного из останков человеческого тела. Земля вокруг почернела от крови. Разрубленные в каждом сочленении руки и ноги были уложены вокруг выпотрошенного тела, как бревна для костра. Всю конструкцию венчала голова, насаженная на длинную кривую ветку. Глаза на черном лице были широко открыты, белея сквозь ползающих по ним мух. Рот тоже был открыт. Из него, как язык сатаны, торчал отрезанный половой член.

Я отшатнулся, а женщины снова сошлись в круг. У них осталось какоето незаконченное дело с этой склизкой, бурлящей жижей. Они переглядывались, выжидая, кто сделает первый шаг. Наконец самая высокая из женщин, придерживая левой рукой плащ, протянула правую сквозь роящихся мух и схватила ветку, на которую была насажена голова. Она стала ее раскачивать, чтобы вынуть из земли. Член выпал из застывшего в немом крике рта, и голова с широко раскрытыми глазами покатилась по земле. Женщины в ужасе издали пронзительный крик, походивший на стрекотание цикад в летнюю ночь, только более резкий и сердитый. Высокая женщина положила ветку в связку хвороста, лежавшую у ее ног, и все женщины, развернувшись, направились к лагерю. Когда они ушли, я откатил ногой отрубленную голову подальше от роя мух. Щеки были надуты, наверное, туда засунули яйца. Бросилось в глаза то, что я не заметил раньше. У мужчины была жидкая бородка, а волосы оказались не такими длинными, как у большинства здешних представителей шифты. Они были коротко острижены, как у моджахедов.

– Боже всемогущий! – снова сказал я вслух, пытаясь перекричать жужжание голодных мух.

За пределами круга следов, которые оставили женщины, я нашел следы мужчин и подумал, что по ним я смогу прочитать все, что здесь происходило. Перед тем как разрубить тело, крупный мужчина тащил его на себе – его следы уходили глубоко в землю. Он пятился, и я мог легко проследить его путь. Иногда появлялись следы человека, которого тащили. Они имели довольно странный вид.

– Он все еще сопротивлялся, – сказал я, желая, чтобы меня ктонибудь услышал. У меня пробежал мороз по коже, и я пожалел о том, что не взял оружия. Сейчас оно мне не помешало бы.

Возвращаясь назад по следам мясника и его жертвы, я оказался рядом с небольшой низиной. Здесь можно было лежать, оставаясь незамеченным, если только за тобой не охотится ктото знающий, куда ты идешь и как пролегает твой путь. Здесь повсюду были следы, и я не хотел ненароком их затоптать. В этом месте прошли двое… нет, трое мужчин: мясник, тот, кого тащили и расчленили, и третий, который пытался убежать. Судя по всему, на нем было чтото вроде кроссовок, и его следы хорошо отпечатались.

В африканском небе постоянно парят канюки. Они кружат над телами убитых диких животных или скота, и вскоре перестаешь их замечать. Но теперь я внимательно следил за их полетом. Стервятники кружили на фоне восходящего солнца примерно в полумиле от земли. Я изучил цепочки следов. Отпечатки ног бегущего человека глубоко уходили в мягкую почву. Несколько ярдов убийца следовал за ним, потом вдруг остановился. Он опустился на одно колено. Это было видно по отпечаткам. Поблизости лежала латунная гильза от пули калибра 7,62 миллиметра. Патрон войск НАТО. Я проследил последние шаги бегущего человека до того места, где кружили стервятники.

Я закричал и стал размахивать руками. Огромные птицы отпрыгнули в сторону, переступая с ноги на ногу и хлопая большими крыльями, но не улетели. Через тучу мух я увидел глаза мертвеца. Клювы и когти птиц уже разорвали ему живот, но большая часть тела осталась нетронутой. Голова была еще на месте. У него тоже была борода и коротко остриженные волосы. Теперь я заметил нечто напоминавшее третью окровавленную глазницу. Пуля поразила его сзади и вышла прямо посередине лба. «Мясник – крутой парень», – подумал я. Он попал в цель с расстояния пятьсот ярдов и израсходовал только один патрон. Потом он вернулся к человеку, которого разрубил на части. Но я так и не смог найти следов, указывающих, куда направился мясник, закончив свое дело. Должно быть, все произошло незадолго до рассвета, примерно за полтора часа до того, как я оказался здесь. Возможно, он все еще был гдето рядом, но я не знал, где именно. Я подумал, что вскоре сюда приедет полиция, и мне не хотелось попасться им на глаза. В то же время я надеялся уловить какоенибудь движение поблизости. Увидеть птицу, вылетавшую из кустов, или тень самого человека. То, что могло бы выдать его. Я не знал, что буду делать, если вдруг его увижу. Я смотрел на пустой горизонт, как моряк, жаждущий увидеть землю. Но так ничего и не дождался.

Когда я вернулся в штаб фонда, Нуреддин, как обычно, стоял за рабочим столом. Я указал на дом: «Кэтлин?» Он махнул в сторону взлетной полосы. В отсутствие Кэтлин я мог общаться с Нуреддином только на языке жестов.

Он делал рамки для ульев. Я стал разбирать сломанные ящики на доски и гвозди. Уорис принесла нам кофе. Это утро почти ничем не отличалось от других за последние две недели. Во внешнем облике Нуреддина не было ничего особенного. Он стоял прямо, как солдат в строю, но в его позе не чувствовалось напряжения. У него было серьезное выражение лица, глаза смотрели строго, однако совершенно невозможно было понять, какие чувства его обуревают.

Меня интересовало, где он достал оружие. Вероятно, это была легкая автоматическая винтовка бельгийского производства. Их заряжали патронами войск НАТО, и многие африканские армии имели их на вооружении в семидесятыхвосьмидесятых годах прошлого века. У этих винтовок был длинный ствол, поэтому из них было удобно стрелять на большие расстояния, но их нелегко было спрятать. Если только завернуть во чтото и закопать. Но вряд ли комунибудь захочется закапывать такую хорошую винтовку в сырую землю.

Нуреддин пришел из лагеря в наш поселок еще засветло, чтобы забрать винтовку. Если он не догадался, что я за ним следил, значит, она все еще должна быть там, где он ее обычно прятал. Возможно, у меня под носом. Только не на столе, где он работал. Здесь все было на виду. И не в доме, где его случайно могли обнаружить я или Кэтлин.

Я закончил разбирать ящик и пошел за другим к горе ящиков около стены. И тут я все понял. Мы всегда брали ящики либо сверху, либо из середины. Внизу они были плотно прижаты друг к другу. Но если их раздвинуть, то можно спрятать там снаряды, винтовку и все, что угодно.

Уорис вышла из дома. Она несла еще кофе отцу и мне. Он кивнул в знак благодарности, и она, поставив поднос на стол, обняла отца. Она иногда делала так, потому что просто радовалась тому, что он рядом.


Глава 16 | Охота на «крота» | Глава 18